Пропавшие без вести

В любом случае, все хорошее когда-нибудь заканчивается. На следующее утро Кас проснулся в стальных объятиях Дина. Скосив глаза на часы, он узнал, что те лениво казали одиннадцать дня; на улице давно посветлело, дул слабый ветер, снежинки разбивались об окно, на котором расцвел морозный узор. Разлепив глаза и стараясь оглядеться, Кастиэль увидел прямо перед собой расслабленное лицо Дина; его губы были полураскрыты, руки крепко обнимали Каса, замерев на лопатках, ноги во сне разъехались в разные стороны и теперь Кастиэль всем телом мог ощущать Дина. Кас уверен, что со вчерашнего дня на бедрах Дина осталось ожерелье синяков от его пальцев; немного откинув одеяло, он видит голубоватые отметины, проводит по ним шероховатыми подушечками, не смея царапать ногтями, и вспоминает, как появились эти следы. Он помнит все до мельчайших подробностей, потому что был более не пьян. Тогда он не думал ни о чем, ни об умершем отце, ни о своей реакции на его кончину, ни о том, что случится на следующий день, ни о том, что Дину сказала Мэри, ни о том, любит ли он его в ответ. Кастиэль просто любил Дина, глубоко и быстро, а тот позволял брать себя снова и снова, раздвигая ноги и предлагая себя. На самом старте он рычал: «Возьми меня», а на финише тянул имя Каса медленно и сладко, словно старался не отпускать его, не позволить сорваться с губ и раствориться в густом влажном воздухе спальни. Они были в спальне Дина, на его широкой удобной кровати с новейшим матрацем. Открывая глаза снова и снова, смотря на красивого молодого мужчину, лежавшего перед ним, Кастиэль все время вспоминал о том, каким было его лицо, когда он кончал, когда просил не останавливаться. Он придушенно умолял: «Пожалуйста», но сам будто не знал, что ему нужно. Однако Кас давал ему все, безвозмездно, входил до конца, до шлепков, а затем выходил почти что полностью. Дин царапал его спину короткими ногтями, хватал за шею, притягивал ближе, чтобы поцеловать и прошептать в губы свою очередную просьбу-приказ: БЫСТРЕЕ, ЧЕРТ, УМОЛЯЮ, БЫСТРЕЕ, ДА. Кас выполнял все его просьбы, ничего не прося взамен. Дин заботился о всех, кто был ему дорог, он возложил на себя груз ответственности за брата и своих пациентов, а Кастиэль хотел всего лишь позаботиться о нем самом. Сделать для него то, что никто другой никогда не делал. В ту ночь они занимались любовью. Кас аккуратно принял прежнее положение, кладя голову на гладкую твердую грудь Дина. Он слышал размеренные удары его сердца, заключенного в плен его тела: тук-тук-тук, удары, отдающиеся в ушах громким эхо. Кастиэль так хотел слушать их каждый день, каждое утро, просыпаясь рядом с Дином. Он отдал бы все на свете, лишь бы этот момент никогда не заканчивался. В тот момент понимая, как он его любит, Кастиэль уже очень плохо представлял себе жизнь без Дина. Кастиэль был человеком, так глубоко погрязшим в собственном одиночестве, в собственных страхах и несбывшихся мечтах, в желании быть одному и страхе остаться в одиночестве, а Дин стал его полярной звездой, которая привела бы его домой. Кастиэль хотел бы, чтобы его дом был рядом с Дином. Кас не сразу заметил, что Дин пошевелился. Тот разлепил глаза, смотря в потолок, улыбнулся, опустив взгляд и обнаружив Кастиэля у себя в объятиях. Затем он поднял руку и запустил пятерню в черные лохматые волосы, взъерошивая их.  — У тебя нос заложен, — утвердил Дин хриплым голосом, слушая тихое сопение Кастиэля. Тот ничего не ответил, лишь непроизвольно хлюпнул носом в подтверждение его слов. Дин задумчиво водил пальцами по коже головы, массируя ее мягкими круговыми движениями. — Я так и знал, что ты простынешь.  — Я не простыл, — просипел Кастиэль, но, сглотнув, понял, насколько Дин оказался прав. Горло сперло резкой болью, и он поморщился. Открытое настежь окно три дня назад не прошло бесследно. Голова не болела, пока Кас не подумал об этом, а потом, повернувшись, понял, что в висках неприятно ноет.  — Поговори мне тут, — Дин дотронулся ладонью до его лба, мягко поглаживая горячую, влажную от пота кожу большим пальцем. — Чайку с лимоном, да? Кастиэль улыбнулся и прикрыл глаза, мягко потираясь щекой о грудь Дина, чувствуя, как его ладонь со лба переходит обратно на макушку.  — Не откажусь, если только ты нальешь, — условился он, усмехаясь на наигранный тяжелый вздох мужчины. — А еще твоя мама говорила, что учила тебя готовить томатный супчик для брата?  — Закатай губу, — беззлобно ответил Дин, и Кас знал, что в этот момент он ярко улыбается. Они продолжили лежать некоторое время, пока Дин не привстал на локтях, намереваясь поцеловать Кастиэля; он думал об этом последние несколько минут, вспоминая их ночные поцелуи-засосы. Но сейчас, как бы странно и необычно для самого Дина это ни звучало, он хотел сделать это по-другому: мягко и ненавязчиво. Как делают все парочки по утрам. Кас поднял голову, смотря в глаза Дину, решив, что тот хочет что-то спросить, однако по мере того, как расстояние между ними сокращалось, он понял истинные желания мужчины и резко отвернул голову. Смазанный поцелуй Дина пришелся прямо в щеку. Дин нахмурился, смотря на Каса. — Ты чего? Кастиэль пожал плечами, пока не понял, о чем Дин опять подумал. Его глаза выражали крайнюю степень непонимания, а если присмотреться — даже испуга. Он всерьез думал, что Кас жалеет, что на этот раз не захочет повторять их приключения и сейчас попросту уйдет. От осознания всего этого внутри Кастиэля все сжалось от чувства вины; он так хотел сказать Дину, что никуда не уйдет, никогда не оставит его одного, если только тот не попросит его об этом. Но Кас не знал, нужно ли Дину все это знать.  — Ты заразишься, — объяснил Кас, слабо улыбаясь, и, подавшись вперед, поцеловал Дина в щеку. Тот сразу расслабился и откинулся обратно на подушки.  — Если бы это было так, я бы сделал это еще вчера, — многозначительно протянул Дин и все-таки поймал его губы своими. Дин, вопреки всем своим отговоркам и вообще самому себе, все-таки приготовил ему томатный суп и заварил чая с лимоном. Кас все это время сидел на диване в гостиной, обмотанный клетчатым пледом, который выдал ему Дин; напротив бормотал телевизор. Сам хозяин дома слонялся по кухне, то ища лимон, то ингредиенты для супа. На его голом теле, если не считать серых боксеров, был причудливый фартук салатового цвета с милым поваренком на груди, и Кас был очень доволен тем, что заставил Дина надеть его. Так как кухня и гостиная находились близко, Кас мог с легкостью слышать, что Дин говорит, и с той же легкостью отвечать ему, почти не повышая голос. На ТВ казали очередной ток-шоу, прерывающееся на рекламу, и Кастиэль совсем не следил за происходящим на экране; ему больше нравилось смотреть за маячившей в проходе задницей Дина, обтянутой серыми боксерами, которые тот все-таки надел. Вообще-то, Кастиэль был бы не против, если бы Дин был совсем без одежды, не считая этой очаровательной части кулинарного гардероба на нем. И Кас бы с радостью подошел к Дину сзади, повалил на стол, надавив на шею, заставил расставить ноги и трахнул бы прямо на столе, ежесекундно целуя широкие плечи своего любовника. Однако он все еще чувствовал себя не лучшим образом, его голова трещала, несмотря на слабую полуулыбку, расползавшуюся по лицу всякий раз, стоило Дину что-либо сказать. А сам Кас не мог ответить толком, так как его горло с каждой минутой болело все сильнее.  — Думаю, мне стоит позвонить в «Звезды» и сказать, что ты задержишься, — возвестил его Дин, когда закончил с супом и чаем и принес их на небольшой кофейный столик. Кас чуть не подавился чаем, оглянувшись на Дина.  — Ты серьезно? — удивленно спросил он, смотря прямо в глаза мужчине. Тот беззаботно пожал плечами.  — А почему нет? Не поедешь же ты туда в таком состоянии. Полежишь у меня денечек, а завтра я тебя отвезу. — Дин проследил смену эмоций в глазах Каса и с хорошо скрытой опаской добавил: — Если хочешь, конечно. Кастиэль широко улыбнулся, понимая, что действительно может остаться.  — Я с радостью, — сказал он, возвращаясь к чаю. — Просто не хочу быть тебе обузой. Завтра мне станет лучше и я уйду. Идет? — Он снова обернулся к Дину.  — Ты не обуза, — возразил тот. — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Кас тоже хотел бы остаться здесь, рядом с Дином, в его уютном теплом домике, сколько угодно, сколько сам захочет, однако понимал, что это невозможно. * * * На следующий же день Кас вернулся в «Звезды», куда Дин так заботливо его привез на своей драгоценной Импале. Когда они остановились у серого унылого здания санатория, Кастиэль оглядел его нерешительным взглядом, понимая, как непривычно ему возвращаться в одиночество и холод этих стен. Однако спустя секунд он почувствовал прикосновение к своей коленке, широкая ладонь мягко погладила коленную чашечку.  — Я сейчас буду работать, но, думаю, мы сможем увидеться вечером, — пообещал Дин, оставляя на его щеке прощальный поцелуй.  — Тогда до вечера, — Кастиэль вышел из машины ободренным. * * * Но они не встретились ни вечером, ни на следующий день утром. Кастиэль подходил пару раз к Гейбу, чтобы поинтересоваться, где пропадает Дин, но тот сказал, что не имеет ни малейшего понятия. Билли возвестил, что Дин сидел в своем кабинете и без устали работал над бумагами, которые ему нужно было заполнить. Также он проводил собрания с первой группой из Белой палаты, поэтому в ближайшее время подойти точно не мог. Кас, разумеется, разочаровался этому ответу, но не дал знать. Он кивнул Билли и ушел в сторону холла, меланхолично устраиваясь на полу неподалеку от стола, за которым играли другие пациенты. Возвращаться сюда было крайне непривычно, будто прошло несколько недель отсутствия Кастиэля в «Звездах», хотя его не было всего три дня. И, если проанализировать два последних дня, то они были самым лучшим, что когда-либо случалось с ним за всю его сознательную жизнь. О смерти отца он пожалеет потом, он поплачет и попросит прощенья, но сейчас все это — кончина, похороны, неловкие поминки — казались далеким кошмарным сном, который лучше будет поскорее забыть. Вечером, спустя почти что полторы недели, Кас все-таки поймал Дина в коридоре, мягко прижавшись к его спине, пока вокруг никого не было. Тот вздрогнул всем телом и обернулся, но когда увидел Каса, сразу просветлел, улыбаясь. Они наконец-то за долгие несколько дней поцеловались, несмотря на то, что мимо мог пойти кто угодно, хоть сам Михаил. Оторвавшись от его губ, Кас широко улыбнулся, все еще сжимая Дина в своих объятиях.  — Прости, что не объявлялся, — сразу же проговорил тот, в ответ обнимая своего молодого любовника. — Была куча дел. Выходные отрабатывал.  — Я понимаю, — тут же отозвался Кас, снова целуя Дина в губы, углубляя поцелуй, проводя языком по ровной кромке белых зубов. — Я скучал по тебе.  — Я тоже, — отозвался Дин, и Кастиэль, изголодавшийся по нему, тут же всосался в кожу на шее. — Кас, стой, — Дин отстранил его за плечи, пьяно улыбаясь от его проявления нежности. — Нас могут увидеть. Коридор санатория, знаешь ли, не лучшее место для свиданий. Кас послушно прекратил, но его руки по-прежнему покоились на талии Дина, большой палец мягко поглаживал бока мужчины сквозь ткань белого халата.  — Отлично, тогда пойдем в другое место, — воодушевленно предложил Кастиэль, снова сталкиваясь с Дином губами, мягко его кусая, вжимая в подоконник. Дин ничего не мог ответить и, бросив все свои дела, которые намеревался доделать этим вечером, быстро повел любовника подальше от чужих глаз. Он цепко ухватил его за запястье, ведя за собой, и Кас послушно шел, не зная куда, любуясь Дином со спины. Они ввалились в ту самую подсобку, где хранилась пижамообразная одежда для здешних пациентов, постельное белье разных цветов, голые подушки и одеяла. Помещение было малюсеньким, они оба там едва умещались, однако Дин умудрился впечатать Каса в одну из полок, не позволяя двинуться с места, и приник к его шее, украшая ее алеющими засосами и укусами, отпечатком своих зубов прямо около кадыка, около бьющегося пульса. Кастиэль поднял руку, провел ею по макушке Дина, сильно сжимая волосы в кулак. Дин не привык быть медленным, ему хотелось всего и сразу, поэтому он довольно быстро опустился на колени и одним движением стянул со своего юного любовника штаны, которые ему выдали не так давно. Стояк проглядывался уже очень и очень хорошо; Дин видел очертания знакомого большого члена, натянувшего черные боксеры, и почти что сразу его рот наполнился слюной предвкушения. Он потянулся к резинке трусов, одновременно присасываясь к плоскому гладкому животу, левой тазовой косточке, и стащил нижнее белье вслед за штанами. Кастиэль быстро поднял руку и закусил запястье, когда почувствовал, как его член почти что наполовину погружается в теплое и влажное нутро. Дин работал языком, губами, помогал себе обеими руками, даже не пытаясь удержать бедра Каса на месте, и тот понимал, как любовнику это нравится: то, что его имеют прямо в рот, без каких-либо преград или любезностей. Дину это было нужно, Кас ощущал всем телом, чувствуя, как старательно Дин все это делает, стоя на коленях. Он брал за щеку, заглатывал практически на всю длину, почти что давясь, но не останавливаясь. Он вынимал член полностью, оставляя лишь блестящую голову, дразнил ее языком, а затем снова насаживался ртом до упора, пока Кас не чувствовал стенку его горла и готов был кричать, ощущая, как Дин сглатывает.  — Дин, я… Боже, Дин… Дин не отстранился, даже когда рука Кастиэля с силой сжала его волосы, причиняя боль, а сам он бедрами толкался в его рот. Кас знал, что надолго его не хватит, ведь он так скучал по Дину, он думал о нем каждую секунду, он видел его в каждом отражении зеркала, надеясь, что он мелькнул за спиной. Поэтому, предупредив, Кастиэль излился ему прямо в горло, и Дин, не сразу сообразив проглотить, спустя пару секунд ощутил, как по подбородку скатывается капля спермы.  — Вот черт, — возвестил Кас, почти что валясь с ног, но Дин ему этого не позволил, стаскивая с себя халат и кидая его на пол. Он снова потянулся к Кастиэлю, горячо его целуя, забрался руками под его хлопчатую рубашку, сжимая между пальцами соски. Дин был даже рад, что Кас так молод, потому что тот перезаряжался довольно быстро. Когда тот был вновь так же тверд и готов, как пару минут назад, Дин вытащил из кармана джинс маленькую бутылочку и сунул ее Касу.  — Действуй, — приказал он, поворачиваясь к любовнику спиной и стягивая с себя джинсы. Дин чувствовал крышесносящий жар между ног, в штанах все просто горело, поэтому когда он высвободил свой член из боксеров, то не мог облегченно не выдохнуть. Кастиэлю не нужно было говорить дважды: он тут же прижался к спине Дина, крепко целуя его в шею у линии роста волос, добираясь до местечка позади уха и проводя по нему языком.  — Ты носишь смазку в джинсах? — прошептал он на ухо Дину и одновременно огладил его стройные обольстительные бедра, и Дин тут же прогнулся в пояснице, поднимая задницу как можно выше.  — Это крем для рук, который я нес Джо, — просипел мужчина в свое оправдание. Кастиэль усмехнулся, абсолютно и не думая в тот момент его осуждать, даже если бы бутылочка в его руках была любрикантом, и ввел в Дина первый влажный палец сразу до конца. Тот заметно прогнулся в спине, как кошка, расставляя ноги еще шире. Его не нужно было долго подготавливать, Кас это знал, но все равно водил пальцами туда-сюда, чувствуя, как внутри жарко, влажно и тесно. Стенки ануса плотно обхватывали его палец со всех сторон, и Кастиэль не мог дождаться того момента, когда заменит их на свой твердый член.  — Давай уже, — выстонал Дин, толкаясь назад, на три пальца, растягивающие его. — У нас не так много… ах-х-х… времени. Кастиэль прекрасно понимал, что их в любую секунду могут застукать, поэтому послушался Дина и вынул из его тесной задницы все до единого пальцы. Он крепко обнял мужчину и влажно поцеловал в шею, его руки спустились к бедрам, крепко удерживая, и он наконец-то толкнулся внутрь Дина, ощущая, как тот открыт для него, как прекрасно он подставляется. Это ни с чем несравнимо, это не поддается описанию — секс с любимым человеком. Горячий, быстрый, страстный секс в подсобке с униформой и постельным бельем санатория. Кас входил в него быстро, четко, иногда сбиваясь с ритма, когда Дин сжимал его в себе особенно сильно, словно не хотел выпускать. Каждый раз он с точностью бил по простате, снова и снова, и Дин под ним кусал руку, чтобы не закричать в голос от того, как же ему хорошо. Он максимально подмахивал, толкался назад, прогибался, отчего Кас видел симпатичные ямочки на его пояснице. Он крепко удерживал Дина и толкался внутрь все быстрее и быстрее, чувствуя, как близко. Дин бесконечно умолял его поторопиться, он просил больше, еще, еще, еще.  — Сильнее, Кас, боже мой, пожалуйста, — это единственное связное, что он мог говорить на данный момент. Его бедра уже болели от шлепков и крепких пальцев Кастиэля, однако он просил о большем.  — Дин… Ты такой прекрасный… Ты такой чертовски прекрасный, — Кас вошел до конца, до шлепка. — Я так люблю тебя, Господи, как я люблю тебя. Дин не слышал этого признания за громким шумом в умах, и до его разума сказанное доходило очень медленно. Кас вошел в него еще пару раз, пока не кончил внутрь, заполняя его своим семенем. Дин прогнулся, сжимая руку на своем члене, и последовал за ним, пачкая парочку простыней на одной из полок. Они тяжело дышали, пока приходили в сознание. Правая рука Дина искусана и блестит от слюны, его задница испачкана в сперме Каса, но это даже приятно. Мужчина взял итак испачканные простыни и передал Кастиэлю, чтобы тот вытер их обоих. Какое-то время они оба стояли, полностью одетые, и смотрели на стопки постельного белья. В подсобке слишком тесно, чтобы сесть, тем более вдвоем. Кас чувствовал, что должен сделать что-то, что-то сказать. Это необходимо.  — Я люблю тебя, — честно сказал он, когда Дин уже отыскивал свой халат и одевал его. Когда Кас сказал это, он замер, глядя на него.  — Чего? — изумленно спросил Дин. Кастиэль немного разочарован: он ожидал, что это произойдет как-то красиво, на прогулке в каком-нибудь парке, в лодке на озере, в доме Дина, в его постели, но точно не после перепиха непонятно где. Даже если это был очень хороший перепих. Однако Кас меланхолично пожал плечами и поднял уверенный взгляд на Дина, любуясь румянцем от недавнего секса на его щеках.  — Я люблю тебя, — твердо повторил он. Глаза Дина были расширены даже как-то комично, губы приоткрыты, он хотел что-то сказать, но не знал, что в таких случаях обычно говорят.  — Я… — он запнулся. В эту минуту так на руку трелью залился мобильник в кармане халата. Дин схватил его, словно тот мог телепортировать его куда-нибудь далек-далеко. — Прости, я… Это Сэм, мне нужно ответить. Кас почувствовал нарастающую грусть, но кивнул, печально улыбаясь. Он не рассчитывал на большее.  — Разумеется. Дин собирался уходить, направляясь к двери, но затем, повернувшись, подошел ближе и, поколебавшись пару секунд, быстро, но мягко, поцеловал Каса в припухшие губы. Он спросил:  — Увидимся еще? Кастиэль улыбнулся и кивнул. Что ж, это лучше, чем ничего.