Пропавшие без вести

поплачь о себе приятель ты никогда не станешь тем кто живет в твоем сердце поплачь маленький львенок дай себе оценку и переломи себя собери все мужество что ты потратил на решение проблем которые сам же и создал.*

Кастиэль хотел плакать, рыдать, но вместо этого он просто вернулся в свою палату. Стоило ему туда зайти, как он понял, что отдал бы все, только лишь не появляться здесь больше. Стены давили, одиночество душило, ему было нестерпимо плохо, как будто всю жизнь из него выкачали, все счастье, всю радость, и он вдруг резко упал со своего пьедестала, прямо вниз, переломав себе шею. Он вдруг вернулся в прежнее свое состояние, когда единственное желание одно на миллион – чтобы все поскорее закончилось. Кас не долго думал, переодеваясь в свою рубашку, брюки и забирая плащ, висящий на крючке на двери. Он ощущал, как сердце в груди ноет, падая в пятки, оно готово остановиться, оно хочет остановиться, но не может. Оно чувствовало себя самым одиноким сердцем на планете. Кастиэль спустился к Джо с небрежно накинутым плащом на плечах. Он перегнулся через стойку, улыбаясь ей, и попросил увольнительную. – Увал? – удивилась Джо, ее светлые брови нахмурились, делая ее личико серьезнее, старше. – Кас, этим Дин заправляет. Сходи к нему, – порекомендовала она, ответно улыбаясь. У Кастиэля екнуло сердце, когда он услышал имя, которое прежде считал самым лучшим словом на свете. – Я у него уже был, – заверил он, стараясь замаскировать разочарование, боль, обиду. – Он разрешил. У него много дел, он сам не может. Джо доли секунд смотрела с сомнениями, а затем расписалась на какой-то бумажке и протянула ее Касу. – Чтоб через три дня тут как штык, идет? – проговорила она, отдавая бумажку Кастиэлю. Тот недолго рассматривал ее, небрежно пихая в карман, перекинул рюкзак через плечо и пообещал вернуться как можно скорее. Хотя он знал, что больше сюда никогда не придет. Он вышел из здания санатория, перепрыгивая со ступенек, и отправился вон с территории «Звезд». Он даже не оглядывался, понимая, что не сможет вытерпеть ту боль, какую принесут воспоминания. Ему было необходимо убраться как можно дальше. Он вышел на шоссе, идя по обочине, дул холодный ветер и вот-вот должен был пойти ливень. Где-то за лесом громыхал гром, злобно и угрожающе, и Кастиэль подумал, что был бы не прочь, если бы его ударила молния. И убила. Он думал о том, как он жалок, как ничтожен, убог. Он вдруг остро ощутил, что эта девушка – Анна – была права, и что Дин достоин гораздо, гораздо большего, чем наркоман со стажем, которого он сам же и лечил, который беспросветно был влюблен в него. Иногда одной любви мало, иногда одного желания – ничтожно недостаточно, чтобы что-то иметь и на что-то претендовать. Порой вообще неизвестно, что людям нужно, чтобы те были довольны. Кастиэль шел, шлепая кедами по недавним лужам. Было холодно, но он не обращал на ветер ни малейшего внимания. Он вдруг осознал пугающую правду: он остался абсолютно один, и больше никого, ни друзей, ни семьи, ни возлюбленного, чувства к которому, как он наивно полагал, были взаимны, хоть чуть-чуть, не было. Как больно понимать, что ты никому не нужен. Что у твоей мамы новый муж и вскоре будет новая семья: ребеночек, пеленки-распашонки. Первые шаги, первые слова, первые прочитанные словечки. Вик будет учить его играть в футбол, будет таскать в дом бездомных щенков, чтобы те позже убежали или попали под машину. Новая семья и новая жизнь, из которой вполне разумно вычеркнуть безнадежного пропащего наркомана и вырастить нового сына, использовать второй шанс. Кас уже взрослый – ему девятнадцать. Но в тот момент он чувствовал себя маленьким потерянным мальчиком, которого забыли посреди леса. – Эй, красавчик! – раздался голос совсем близко, и Кас обернулся. Рядом с ним медленно ползла желтая старая машина, тарахтя мотором. Он отошел от «Звезд» не так далеко, поэтому мог видеть здания вдалеке. – Подбросить? – Кроули? – Касу было все равно. Ему было плевать, что Кроули тут делает и что ему от него нужно. Тот согласно кивнул. – Как видишь, дорогуша. А ты такой печальный, свесил голову, идешь один по обочине, не смотря на дорогу... Я чуть не растрогался. – Что ты тут делаешь? – без особо интереса спросил Кас, возобновляя ход. С неба начал капать дождь. – То же, что и ты – ищу приключений на задницу, – поделился Кроули, продолжая ехать рядом. – Но ты, я вижу, уже нашел, – заметил он и окинул Кастиэля самым жалостливым из взглядов, на который был способен такой человек, как Кроули Кинг. То есть ни капли не жалостливым. – Это не твое дело, – сразу же разметил границы Кас, не позволяя переходить черту. Он вообще был рад сейчас накинуть на плечи мантию-невидимку и исчезнуть с глаз долой. – Разумеется, – мигом согласился Кроули. – У меня к тебе предложение, котик, думаю, ты помнишь. Сейчас самое время для переговоров, м-м-м? Полагаю, твоей принцессе уже все равно, с кем ты в песочнице играешь? Кастиэль понял, что это правда, но ничего не ответил. Он остановился, смотря на выглядывающего из водительского окна Кроули. Где-то далеко в подсознании он понимал, что не стоит соглашаться. Однако прекрасно осознавал, что «его принцессе плевать, с кем он теперь играется в песочнице». Их недолгий роман подошел к концу. – Что за предложение? – без особого интереса спросил Кас. Кроули хитро пожал плечами: – Ну, не здесь же его обсуждать, – заявил он. – Запрыгивай, подброшу? Заодно обсудим условия нашей сделки. Кастиэль смотрел в карие глаза Кроули, стараясь найти там подвох, но ничего подобного – одна заинтересованность. Кас не хотел срываться, не хотел падать вниз, он и так достаточно разочаровался в своей жизни, однако понимал, что Кроули отказать не сможет. Тот кивнул на сидение рядом с собой. Кастиэль хотел и не хотел садиться: с одной стороны, он завязал, он бросил наркотики и не собирался больше употреблять их, а общение с Кроули Кингом предвещало полностью противоположное; однако бросал он, опять же, ради Дина, думая, что тот останется рядом еще хоть на какое-то время. Только сейчас, стоя около машины Кроули, один на обочине пустой дороги, брошенный, обманутый и подавленный, он понимал, как был наивен и глуп. Он хотел отказаться, сказав Кроули, что не собирается его выслушивать. – КАС! – послышался пронзительный крик справа. Кастиэль повернул голову и увидел вдалеке Дина, который все-таки пошел за ним. Но тот не бежал, не выглядел особенно расстроенным его уходом. – Не дури, а, давай поговорим нормально?! Ведешь себя, как ребенок! Довольно обвиняюще, так, словно это Кас его предал, а не наоборот, словно это ему нужно обижаться и уходить. Кастиэль почувствовал жгучую злость, перемешивающуюся с болью в груди. – Сделка говоришь? – переспросил Кас. Потом он обошел машину, залез внутрь и кинул сумку в ноги. – Весь во внимании. Кроули удовлетворенно улыбнулся и нажал на газ, выравнивая машину. Пока они отъезжали, Кас смотрел, как Дин в зеркале заднего вида становится все меньше и меньше, а в груди – все более пусто и пусто. – Я тебя предупреждал, – усмехнулся Кроули, намекая Кастиэлю на Дина, но тот ничего не ответил, лишь испепеляя парня взглядом. Водитель рассмеялся. – Знаю, не мое дело, да? Я и не вмешиваюсь! Просто говорю. Из разряда «А я тебе говорил!». Кастиэль помолчал, смотря на мелькающие голые деревья за окном. – Ты знал? – тихо спросил он, не поворачиваясь. – Знал про его... жену? – Пф, спрашиваешь, – фыркнул Кроули. – Да про нее каждый постоялец знает. Та еще тупая сука, – поделился он, переключая передачу. – Почему ты мне не рассказал? И никто не рассказал? – поинтересовался Кас, и на этот раз еще тише. – Ты бы никому не поверил, – уверенно отозвался водитель. – Амур, амур... Противное чувство, – он поморщился. – Не думаю, что ты бы поверил, если бы я сказал, что ты для нашего прекрасного принца – временное секс-развлечение. Ты бы сломал мне нос, полагаю. Знаешь, как говорил мой батя? Лучше сладкая ложь, чем горькая правда! Видишь, как это дерьмо тебя встряхнуло? Кастиэль сжал зубы. – Что за сделка? – поспешил он перевести тему, крепко-накрепко сжимая кулаки. – Ну... Знаешь, я понимаю, чего ты сейчас хочешь, – начал Кроули. – Тебе необходимо вмазаться, птенчик, так ведь? Не говори – и так понимаю. Не вчера родился, – он кинул беглый взгляд на Кастиэля, который смотрел в окно. – Но у меня при себе ни черта нет, – на этих словах Кас резко повернул к нему голову. – То есть как? – нахмурился он. Кроули беззаботно пожал плечами. – Вот так, – легко отозвался он. – Даже косяка – и того ни грамма. – Блять, какого черта, Кроули! – возмущенно прикрикнул Кас. – Зачем ты тогда меня подобрал? – Вот этого вопроса я и ждал, малыш! – лучезарно поведал парень, сверкая своими хитрыми карими глазами. – У меня к тебе деловое предложение, – он одарил своего пассажира широкой улыбкой. – Я не буду продавать наркоту, – категорично заявил Кас. – И на панель я тоже не пойду. Отвези меня в Линтон, а дальше я сам. – Ну чего ты сразу «продавать наркоту», «на панель»... – вздохнул Кроули, даже не думая сбавлять скорость. – А про что? – Про выгодное предложение! Слушай, я знаю, что ты сейчас подавлен и все такое. Я могу помочь тебе, – он свернул на более длинный путь с главной дороги, чтобы проехать подольше. – Да, у меня сейчас ничего нет. Но я знаю, как достать. – Говори нормально, бесишь. – Какой нетерпеливый! У меня есть несколько хороших друзей. Так вот, мы собираемся... Ну, наведаться в одну аптечку на краю города. Но один чувак... Он, короче, не придет. Если ты понимаешь, – Кас понял, что этот несчастный просто умер. – И нам нужен пятый – надежный! – компаньон. Кастиэль непонимающе нахмурился, а потом усмехнулся. – Ты хочешь, чтобы я ограбил аптеку? – уточнил он. – Я правильно понимаю? – Говоришь так, будто мы пошли банк вскрывать, – Кроули закатил глаза, поворачивая на очередном перекрестке. – Да ты не парься, все схвачено! Мы эту забегаловку уже две недели пасем. Она принадлежит каким-то старым хрычам. Сигналка кое-какая. И находится она у черта на рогах. Можешь не волноваться, нас никто не заметит. Но зато двадцать процентов выручки – твои. Кроули заговорчески улыбнулся ему, обнажая свои белоснежные зубы. Кастиэль сглотнул, сжал кулаки крепко-крепко, понимая, как опустился: он собирался нарушить закон, ограбить аптеку, чтобы достать себе морфина. Сердце ныло, болело, стонало, но было слишком плохо, чтобы думать о будущем. Касу и правда было необходимо вмазаться. Так, чтобы ни о чем не думать. Так, чтобы не ощущать щекочущей злости, болезненной обиды, чудовищного унижения. Дин был с ним только ради его члена, а Кастиэль собирался посвятить ему всего себя и всю свою жизнь. Сейчас все это кажется нелепым и глупым. Он помолчал, помолчал, оглядывая деревья за окном. – Идет, – отозвался он в конце концов, не поворачивая головы. Кроули расплылся в широкой улыбке. – Так держать, малыш! Вот это я понимаю! – подхватил он, наконец-то выворачивая на главную трассу, которая привела бы их к главному въезду в Линтон. Кроули насвистывал под нос веселую мелодию, какую Кастиэль разобрать не мог, хотя и не особо вслушивался; колонки в авто молчали, угрюмо смотря своими темными пыльными покрытиями. Машина сама по себе была пыльной, и в ней дурно пахло густым ароматом сгнившей земли. Но, честно говоря, в тот момент Касу было совершенно все равно; он сидел, откинувшись на грязном сидении, и глядел вперед, в лобовое стекло, провожая взглядом машины, мелькающие мимо них. – Мне нужно кое-куда заехать, – предупредил он, окинув равнодушным взглядом свой плащ. – Думаю, в этом мне будет неудобно, – многозначительно хмыкнул он, не договорив до конца. Он все еще не мог употребить в своей речи «Мне будет неудобно грабить мирных жителей в этом». Однако Кас упорно убеждал себя, что другого выхода у него нет, ему некуда идти, он остался один и, в общем-то, может позволить себе пуститься во все тяжкие. – Это точно, – согласился Кроули. – Куда тебе нужно? Прошвырнемся по магазинчикам? – Езжай по этому адресу, – он протянул завалявшуюся во внутреннем кармане бумажку с номером собственного дома. – Мама должна была уйти на работу. Он не хотел попадаться на глаза матери. Потому что был уверен, что та его отговорит, но решение принято. Кастиэль понимал, что не может возвращаться домой, по крайней мере точно не сейчас. У его дорогой и любимой мамы нарисовался новый муж, а вскоре появится чудесный сын или дочка. Она счастлива, безмерно и ярко, и лишать ее этого Кас не хотел. Наверняка ближайшее время ей точно не заявят о его поспешном отбытии из «Звезд», он давно совершеннолетний и может выписаться, когда захочет. И почему-то Кас был уверен, что искать его не будут. Точно не Дин. Вскоре машина Кроули остановилась неподалеку от ухоженного белого домика Кастиэля – тормознуть в двух участках от своего собственного попросил Кас. Он огляделся, стараясь выхватить глазами знакомую «Тойоту», но участок и обочина перед домом были пусты. Тогда он выполз из авто Кроули, приказав тому ждать, на что получил ожидаемое, пропитанное сарказмом «Есть, мой капитан». Кастиэль прошел по обочине, мимо сгорбившихся голых деревьев, и взошел на крылечко. Огляделся, стараясь понять, не следит ли за ним кто-нибудь из соседей, но когда убедился, что никого нет, наклонился к полу и вынул расшатанную доску, надеясь найти запасной ключ, морщась от неприятного чувства сырости на руках. Но под доской ничего не оказалось. Кастиэль чертыхнулся и выпрямился, раздосадованно смотря на дверь и стараясь придумать, что же делать дальше. Потом он вспомнил, что парень из школы когда-то, в глубоком детстве, учил его вскрывать замки; он огляделся, стараясь найти что-либо, что сможет помочь. В небольшой плошке для всякой садовой лабуды он все же отыскал грязную холодную булавку, которую Грэйс, видимо, сняла жарким летним днем, пока работала в саду, и кинула за ненадобностью. Кас наклонился, еще раз оглядевшись, и вставил в замок булавку. Поджал губы, стараясь вспомнить, как овладевал искусством покорения замков, а затем послышался слабый щелчок. Хоть где-то ему улыбнулась удача. В доме было тихо и пусто. Кастиэль прошествовал в свою комнату, необычайно чистую и прибранную, и взял со стула полюбившуюся кожаную куртку Аластара. Плащ же аккуратно повесил на ее место, словно тот и всегда там был; то, что Кас носил его, выдавали лишь редкие темные пятнышки, свидетельствующие о том, что вот-вот на улице начнется дождь. Кастиэль вдохнул знакомый запах пыли, слабо усмехнулся себе под нос, понимая, что, вероятно, больше никогда сюда не вернется. Ему грустно бросать маму и ее будущего ребенка, но так будет лучше. Грэйс нельзя волноваться, переживать из-за такого пустяка. Кас чувствует ком в горле, понимая, что, прощаясь со своим домом, прощается и со своей семьей. Он никому не нужен, и необходимо уметь принять это. Он делал это ради матери. И ради себя. Кас собирался уходить, когда вдруг услышал возню на крыльце и понял, что дверь открылась. Он не придумал ничего лучше, кроме как ринуться в стоящий в коридоре шкаф и спрятаться там, глядя через щелку на происходящее. Грэйс вошла в дом, оживлено болтая по телефону. – Да, представляешь, дверь забыла закрыть! – улыбнулась она, наверняка, Вику. Она прошла вглубь дома и начала копаться на кухне. – Нет здесь никого, дорогой! Я уверена. Да, не забуду. Вскоре она прошла мимо шкафа. Кастиэль был уверен, что сейчас она откроет его, чтобы что-нибудь взять. Однако этого не произошло. Грэйс, взяв то, что ей нужно, скрылась за дверью, закрыв ее на замок, а потом Кас услышал шум двигателя. Он выбежал с крыльца, захлопнув дверь, и бегом направился к машине Кроули. Когда он прыгнул в нее, тот сразу же заговорил. – О, ты прям секси, – оценил он, широко ухмыляясь. Кас раздраженно уставился на него. – Слушай, думал, ты натурал. – Так и есть, – уверил его Кроули, отъезжая от дома Каса. – Но ты каким-то образом делаешь меня геем. * * * Затем Кас попросил его съездить на кладбище. Они остановились у самого входа; Кастиэль вышел из машины, сказав Кроули ждать его здесь, и отправился между ровными рядами могил. Он шел, не обращай внимания на имена, написанные черным цветом, ни на состояние могил. Он искал одну-единственную, точно помня, где та находится. Могила отца поприветствовала его холодностью и молчанием, емким «Джошуа Джордан Новак» на мемориальной плитке. Ниже было написано: «Сын, отец, друг, муж, самый любимый и самый любящий». Кастиэль долго стоял молча, ничего не говоря. Он вдруг понял, как ему не хватает папы. Понял, что если бы тот был жив, он бы с радостью отправился к нему, пожил бы какое-то время; и пусть Джош был не самым лучшим родителем на свете – не существует идеальных – он бы не отказал в ночлеге и временном проживании. Кас вдруг резко ощутил, как скучает по нему, как хочет к нему, как хочет его увидеть. Своего папу. Все навалилось с ужасной силой, все, что произошло за один день – слишком много для одного дня! – и Кастиэль упал на колени, в голос рыдая. Он рыдал о себе, о своем папе, о своих несбывшихся мечтах и о собственной ненужности. Слезы текли очень долго, пока совсем не высохли, а голова не разразилась чудовищными болями. Кас уже и не помнил, когда плакал – когда рыдал – в последний раз. Он лег на ледяную землю, пахнущую сгнившими листьями. Все тело окоченело, руки мелко дрожали, но Кас лежал неподвижно, смотря в одну точку. Небо все хмурилось и хмурилось, а потом закрапал дождь. Кроули пришел за ним спустя какое-то время – Кастиэль не считал, лежа неподвижно. Слезы высохли, стянув кожу, глаза болели. Парень поднял его с земли, кутая в его же куртку, и повел в машину. – Порядок? – поинтересовался Кроули. Кастиэль ничего не ответил, удрученный, подавленный и сломленный, даже не следя, куда его везет Кроули Кинг. Он думал, что хочет съездить на берег океана, где всегда солнце и тепло. __________ * - Mumford & Sons - Little Lion Man