Пропавшие без вести

подай мне вон тот пистолет мой милый, мой дорогой чистильщики идут один за другим, а ты не хочешь чтобы они начали свою работу они уже стучат в твою дверь они меряют комнату они знают счет они чистят пол в бойне наших разбитых сердец*

Кроули привез его в какую-то халупу на самой окраине города. Покосившийся домик, облупившаяся краска, завядший, неухоженный сад. Но это было последнее, о чем Кастиэль бы беспокоился в данный момент. Он вышел из машины, дрожа от холода, зубы стучали друг о друга. Кас никогда прежде не был в этом районе и вообще смутно представлял, где находится. Кроули вальяжно вывалился из своего авто, поправляя солнечные очки, которые напялил неизвестно зачем — солнце, показавшееся ближе к вечеру, клонилось к горизонту и было оранжевым, не причиняя вреда глазам — и отравился к дряхлому крыльцу.  — Будь как дома, — добродушно проговорил он, разыскивая в своих бесконечных карманах куртки и джинсев ключи от дома. Кастиэль кутался в свою ледяную куртку, без особого интереса оглядываясь по сторонам — бедный, худой и тихий район Линтона. Людей не было совсем, во многих домах не горел свет, на улице валялся мусор.  — Спасибо, — не слишком благодарно отозвался он, входя в дом. Тот был полупустой, почти что нежилой, без отопления и каких-либо средств к существованию. Пыльные полы, ободранные обои; в воздухе пахло гнилью и чем-то затхлым.  — Черт, ты когда здесь был последний раз? — возмутился Кас, оглядываясь. Не то чтобы у него была возможность выбирать, во всяком случае, явно не в нынешнем его положении. Кроули пожал плечами и включил свет. Лампочка пару раз мигнула, но затем все же соблаговолила включиться.  — Думаю, до того, как моего батю загребли в тюрягу, — поделился он, проходя вглубь дома. Как только коридор озарил свет слабой, шестидесятиваттной лампы, в воздухе Кас заметил танцующие скопления пылинок.  — И когда это было? — он прошествовал вслед за Кроули. Почему-то вдруг вспомнилось, как он приходил в дом к Дину — светлое, уютное, на удивление прибранное помещение; Кастиэль помнил, как прошел в кухню, они с Дином выпили «Джека Дэниэлса», а потом… Кас тряхнул головой. Ни к чему это вспоминать.  — Ну… Дай-ка посчитаю, — Кроули заглянул в неработающий холодильник и поморщился. — Лет шесть назад.  — Это отвратительно, — сухо оценил Кас. Кроули беззаботно пожал плечами.  — Думаю, сейчас ты не в том положении, чтобы выбирать, детка. Кастиэль ничего не ответил, понимая, что Кроули совершенно прав. Он поселил его в какую-то затхлую комнату, с небольшой кроватью, на которой ютиться пришлось им обоим. Кас рухнул на койку без сил, понимая, что этот день растрепал ему все нервы. Он даже отказался от какого-то дешевого коньяка, что предлагал его Кроули перед сном, и мигом отвернулся к стене, глядя на рваные клочки светло-серых обоев. Кроули умостился рядом. Кастиэль уже думал отбиваться от его назойливости, но его новый товарищ просто повернулся к его затылку лицом — и больше ничего не сделал. Кас ощущал его слабое, пропитанное алкоголем, дыхание у себя на затылке — койка была очень маленькая. Они спали в одежде, Кас даже не снимал куртку. Он мог бы подумать над тем, как докатился до такой жизни, однако мгновенно уснул, стоило кому-то лечь рядом. Даже если это был Кроули Кинг. * * * Прошло, может, два дня. Наступила зима — наконец-то выпал пушистый снег, припудрил землю, кружился в воздухе. Кас сидел на кровати, упершись в обшарпанную стену, содрогаясь от жгучего холода по всему телу, и не без удовольствия курил, понимая, что теперь рядом нет Дина, который отобрал бы у него сигарету. Кроули постоянно где-то пропадал, видимо, улаживая последние вопросы касательно их небольшой сделки. Кастиэль сидел у окна, разглядывая бедный район города, и вспоминал Дина. Он помнил, как остался у него, заболев, и как Дин трепетно ухаживал за ним. Он грел его в своих объятиях, кутая в клетчатый плед, и с силой прижимал к своей груди. Раньше так делала только мама, в его глубоком детстве, поэтому ощущать руки Дина было странно, но так приятно. Это было необычно и ярко. И Кастиэль никогда этого не забудет, как бы сильно он ни был зол на Дина, как бы он ни хотел забыть его, эти объятия он предпочел бы сохранить в своей памяти на всю его оставшуюся жизнь. Может, он немного мазохист, раз думал о своем бывшем любовнике так много и так часто, но отказаться от мыслей невозможно. Только если во сне. Но во сне Кас почему-то видел одинокую могилу своего отца. Кроули не приносил дури, а Кас не собирался спрашивать, когда они пойдут уже на аптеку, потому как до самого конца намеревался твердить самому себе о том, что не нуждается в наркотиках. Однако в таком случае он будет обманывать себя очень долго — Кастиэль все еще ясно помнил дурманящее чувство комфорта, расслабленности и сонливости. Раньше он мог спать только под морфином. И возвращаться к этому так не хотелось. Раньше он не мог даже представить, что отчается настолько, чтобы бросить маму, бросить свои попытки, сбежать из клиники, в которой лечился, и сесть в машину к сумасшедшему, совершенно конченному барыге, чтобы позже ограбить аптеку. Это было ужасно: осознавать, что ждешь момента, когда вмажешься дурью, которую ты украл. Не купил и не заработал. А украл. Но это было лучше, чем сосать за дозу. До такого Кас не собирался опускаться.  — Я думал, ты собираешься пуститься во все тяжкие, — усмехнулся Кроули, когда они спали на той кровати. Кастиэль привычно отвернулся к стене, кутаясь в свою куртку, но не спал. На ногах были тяжелые ботинки, которые Кроули так любезно ему дал с наступлением холодов. Когда по бедру поползла чужая рука, Кас с легкостью сжал запястье Кроули, будучи сильнее своего приятеля, и откинул его руку куда подальше.  — Это не значит, что я собираюсь трахать тебя или ложиться под тебя, — холодно ответил он. И снова скрестил руки на груди, чтобы согреться.  — А я надеялся, — как будто раздосадованно отозвался Кроули. Он перевернулся на спину, глядя потолок, который, казалось, вот-вот обвалится к черту. — Знаешь, я никогда не спал с парнями, — откровенно поделился он. — Но ты мне нравишься.  — Я рад, а теперь заткнись, — Кас нахмурился и постарался отмахнуться от оппонента.  — Какой холодный. Люблю непокорных, — он широко усмехнулся, поворачивая к Касу голову. — Эй, ты вообще-то мне должен. Если бы не я, ты бы сейчас сдох где-нибудь в лесу от холода и голода. Ну, или какой-нибудь долбоеб подловил тебя на трассе, выебал и прострелил башку. Знаешь, сейчас жить вообще небезопасно.  — Спасибо, я уже понял это, — сквозь зубы процедил Кас. — Если хочешь, я могу свалить, но я не собираюсь с тобой трахаться. Надеюсь, тебе это предельно ясно. Потому что в следующий раз я сломаю тебе нос, если твоя мерзкая конечность еще раз коснется меня. Иди и сними себе шлюху, если давно не было секса.  — Недотрога, — только и фыркнул Кроули в ответ. Он замолчал, и Кастиэль уже понадеялся, что больше не вынужден выслушивать его речи и терпеть его предложения переспать. — Все еще вздыхаешь по своей принцессе? Да он на тебе ездил, а ты… Ох, бедный наивный ребенок, — рассмеялся он. Кастиэль повернулся и резко впился руками ему в шею, нависая сверху.  — Я сверну тебе шею, — пообещал он, сверкая глазами. И хоть Кроули сохранил свое насмехающееся выражение лица, в глазах его промелькнул страх. Потому что Кас был моложе, сильнее и проворнее. И ему было нечего терять.  — Тише, тигр, — усмехнулся он. — Ладно, все, молчу. А теперь слезь с меня.  — Больше ни слова про него, — бросил Кас, прежде чем перекинуть ногу через Кроули и, встав на пол, потопать в кухню, открыть окно и выкурить еще парочку сигарет. Все это было отвратительно и ужасно убого — он непонятно где, непонятно с кем, собирается нарушить закон. Самому себе противен. Кастиэль выкинул окурок, откинувшись на спинку стула и крепко сжимая кулаки в карманах куртки, стараясь согреться. Да… Не такой нужен Дину. Где-то он там сейчас?  — Только не думай, что я запал на тебя или что-то еще, — сухо проговорил Кроули, потирая шею, на которой выступили синяки. — Ты мне и нахрен не сдался, единственное, что мне от тебя нужно — это твое сотрудничество. И сюсюкаться с тобой я не собираюсь. Хотел бы трахнуть — давно бы напоил и трахнул. А так… Не хочешь взаимного удовлетворения — не надо, крошка. Кастиэль ничего не ответил. * * * Кроули познакомил его с тремя парнями, которые собирались пойти на аптеку с ними. Кастиэль запомнил всех: Уриэль, Гейд (Гадриил слишком длинное имя) и Азазель. Первый — чернокожий здоровяк с лысиной, двое остальных — симпатичные ребята с хмурыми лицами. Правда, Азазель больше походил характером на Кроули — такой же наглый и совершенно бесчувственный. Гадриил же постоянно молчал. Он был красивым парнем с короткими светлыми волосами и светло-голубыми усталыми глазами. Он сказал, что сидит на морфине уже пятый год, ему двадцать три, а выглядит на тридцать, но наркотики все еще не загубили его красоту. Кастиэлю он даже понравился. Уриэль был хмурым и говорил не так часто, однако когда делал это, его глубокий тяжелый голос затмевал все голоса.  — Идем завтра, — распорядился Кроули, сидя за столом в какой-то дешевой забегаловке. Азазель вгрызался в бургер, Уриэль жевал картошку-фри. Кастиэль и Гейд сидели молча и неподвижно.  — Да, эти старые хрычи сваливают в Теннеси на три недели, — кивнул Азазель, запивая обед колой.  — Кас, ты все помнишь, что надо делать? — спросил Гадриил, хмурясь. — Полагаю, ты в этом новичок.  — Я захожу после того, как Азазель взламывает замок, разбиваю витрины и набиваю рюкзак «майкой»*, то же самое проделываете ты и Уриэль. Кроули шарится в кассе, Азазель — на шухере. Я все помню. Гадриил кивнул ему, и уголки его губ слабо дернулись. Кастиэль кивнул в ответ.  — Отличненько, мальчуки, — Кроули вытер рот салфеткой, скомкал ее и кинул в свою пустую тарелку. — Чтоб без пяти двенадцать быть всем на стреме. И, Гейд? Гадриил посмотрел на Кроули.  — Не нажираться, — многозначительно протянул он. — Если учую, что ты в хлам, ни черта не получишь, ясно? — Гейд кивнул. — Встречаемся на Уэстер-Хейлз, всем все понятно? Потом, когда Кас и Кроули сели в машину, тот объяснил:  — У нашего малыша Гейда проблемы с вискарем. Не обращай внимания, — он завел мотор и аккуратно тронулся с места. — А он тебе понравился, да? Кастиэль пожал плечами.  — Он милый, — неопределенно ответил он.  — Я думал, ты уйдешь в монастырь и после Дина станешь держать свой член подальше от чужих задниц и ртов, — поделился Кроули. Кастиэль глянул на него, как на кусок дерьма.  — Я не собираюсь спать с ним, — отрезал он. — После аптеки я поеду в Техас. Там у отца для меня кое-что осталось, Мириам говорила, что он завещал мне штук пять баксов, не меньше. Полагаю, этого хватит на первое время. Я хочу поехать в Мэн или Нью-Джерси.  — К океану потянуло? Как романтично. Кас никак не прокомментировал его ответ. * * * Они встретились на Уэстер-Хейлз ровно в двенадцать и ни минутой позже. Гадриил, на удивление Кроули, пришел абсолютно трезвым. Кроули раздал детские маски животных и велел надеть капюшоны. Все послушались; Кастиэль напялил на голову капюшон своей темно-синей толстовки, которую ему выдал Кроули.  — Все всё помнят? — поинтересовался Кроули в маске улыбающегося пса.  — Да, — последовал дружный ответ. Азазель стоял и курил, бросая окурки на грязный асфальт. Рядом Уриэль упрекал его за это.  — Заткнитесь оба, — осадил их Кастиэль, и это первое, что он сказал за весь вечер. Они оба действительно заткнулись. Кроули кивнул в сторону аптеки, светящейся единственной лампочкой над дверью. Все четверо подошли к черному входу в небольшую коробку-здание, надев кожаные дешевые перчатки, которые Кроули всем раздал. Кастиэль стоял позади всех, громко сглатывая. Он все еще мог отказаться от этой затеи и уйти прямо сейчас, однако понимал, что это невозможно. Даже если бы он решился свалить, эти парни не отпустили бы его. Они и так ему не доверяли, а уход закрепит недовольство и огорчение. Кас не хотел закончить в какой-нибудь канаве с продырявленной башкой.  — Давайте реще, — шепнул Азазель, и его хриплый голос звучал довольно жутко из-под маски свиньи. Причем довольно страшной маски, несмотря на улыбку до ушей. Он взломал замок аккуратно и бережно, затем открыл дверь с легким скрипом и запустил всех внутрь, оглядываясь по сторонам.  — Кас, ты к правой, я к левой, — шепнул Гейд, быстрыми шажками подлетая к одной из витрин. Кас поначалу растерялся. Он смотрел на затемненное помещение, сглатывая, маска мыши душила его, на лбу выступил пот.  — Кас, блять! — рыкнул Азазель, стоявший у черного хода. — Шевели своей задницей! Он сглотнул и вдруг, как в бреду, метнулся к одной из витрин. Разбил ее и стал выгребать в рюкзак все нужные колбочки, судорожно переводя взгляд туда-сюда. Им понадобилось чуть больше шести минут, все это время Азазель подгонял их, указывая, что брать, а что нет. Кастиэль чувствовал себя ужасно, руки тряслись и в тот миг он впервые остро ощутил то, насколько вляпался. Ведь если бы сейчас сработала сигнализация или мимо проходил какой-нибудь завсегдатый посетитель этой халупы, они бы легко загремели в тюрьму. Кас не хотел в тюрьму. Он сглотнул и взгромоздил рюкзак себе на плечо, смотря на Азазеля. Тот кивнул, позволяя отскочить от витрин поближе к выходу. Гадриил размеренно и слаженно кидал в свой рюкзак колбочки, при этом сохраняя непроницаемое выражение лица. Как будто делал это — грабил — уже далеко не первый раз. Он был сосредоточен и расчетлив, спокоен. Кас даже завидовал ему в этот момент.  — Готово, — шепнул Гадриил, когда Уриэль тоже закончил. — А теперь валим. Кроули, напихав в карманы сотню баксов десятками, ринулся к выходу; вскоре они все вместе сели в машину, припаркованную за три квартала от аптеки, и скрылись. * * * * (1) — Nick Cave & The Bad Seeds — O Children * (2) — «Майка» (сленг) — морфий (морфин).