Пропавшие без вести

Кас чувствовал себя дерьмом, когда проснулся. Первое, что он увидел — это голые белые стены, такие далекие-далекие, расплывчатые. В глаза бил мягкий свет из окна, проходящий сквозь жалюзи, и почему-то Кастиэль отдаленно слышал шум дождя, капель, стремительно летящих в окно и разбивающихся о стекло. Он поначалу просто лежал, закрыв глаза и не смея открыть их вновь, потому что был не в силах открыть слипшиеся тяжелые веки, проделать этот трюк снова как секунду назад. Указательный палец на правой руке дернулся; Кас резко вздохнул, будто сделал это впервые, и открыл глаза. По ним вновь ударил яркий дневной свет, зрачки сузились до темных точечек на фоне синей радужки. Вокруг было что-то непонятное: все белое, что-то пикает, что-то капает, но вместе с этим — тишина. Ни единого голоса или звука человеческого присутствия, копошения или краткого размеренного дыхания. Резко стало холодно, одиноко и страшно. Кастиэль чуть приподнялся, сжимая в негнущихся пальцах краешек простыни, и попытался привстать, но ничего не получилось, и он обратно рухнул на кровать.  — Дин… — вспомнил он, так желая ощутить чье-нибудь присутствие, чье-нибудь давление на свою ослабевшую руку, легкое пожатие пальцев, то, как чужая ладонь их греет. Однажды давно, будучи девятилетним ребенком, Кастиэль упал с дерева, где устроил себе «навесной дом», и получил сотрясение мозга. Он помнил тупую боль и темноту, но когда очнулся в больнице, ощутил лишь мягкие нежные касания матери к его рукам, ее короткие всхлипы и размеренные вздохи. Кастиэль нахмурился, поняв, о чем думает, и отогнал эти мысли от себя подальше, так как мозг все еще был похож на жижу. — Дин… — жалобный хрип, беспомощный и такой отчаянный. Ему хотелось выдохнуть что-то еще, но глотку неприятно сперло очередным спазмом, из груди вырвался кашель.  — Очнулся, — констатировал кто-то над ухом. Кастиэль все еще видел окружающее пространство расплывчато, неясно, однако смог различить аккуратную фигуру в дверях. Это была женщина лет тридцати-тридцати пяти, с короткими темными волосами, подстриженными под каре, в белоснежном халате, сливающимся со стенами. Касу пришлось прищуриться, чтобы разглядеть ее получше, но, опять же, предсказуемо ничего не вышло, глаза отказывались входить в строй, поэтому Кас просто обессиленно упал обратно на подушки. — Вы, молодой человек, лежите, лежите, — убедительно проговорила женщина и прошла вглубь комнаты, держа в руках планшет для письма и маленький карандаш.  — Где я? — просипел он, стараясь скосить глаза на вошедшую посетительницу, но веки от этого слипались. — Где Дин? — вспомнил он. Паника медленно поднималась от пальцев ног до самой макушки, сердце билось громко, быстро. Кас сглотнул, снова морщась от боли. Он постарался встать — ему было необходимо услышать Дина, увидеть его, почувствовать его руки. Нужно и все тут. — Мне нужно к Дину, пожалуйста, — Кас почти что сел, но голова закружилась, резко взбудоражилась в животе тошнота, и женщина тут же подлетела к нему, надавила на плечи, уложив обратно на подушки.  — Юноша, вам нельзя подниматься! — возмутилась она, за стеклами аккуратных золотистых очков ее светло-карие глаза поблескивали, брови нахмурились. Кас не стал противиться, так как попросту не имел возможности собрать силы вместе, в кулак, и побороться со слабым натиском рук женщины. — Лежите, говорю. Вас может стошнить, и тогда мою блузку стирать будете сами, — беззлобно, но довольно серьезно заявила она, и Кас послушно улегся. — Как вас зовут?  — Вы не понимаете! — воспротивился Кастиэль, вяло откидывая от себя ее руки. Но он все же не смог даже приподняться. — Я должен увидеть его… Дина… Скажите ему, что я его люблю… Просто… Даже если он не любит, я… — Кас нес бред, но он этого не понимал, мозг еще не до конца пришел в дееспособное состояние.  — Лежите и молчите! — буркнула женщина. — Вы еще не до конца пришли в себя. Вам нужен отдых. Дин здесь, успокойтесь, он просто вышел!  — Пустите меня! — Кас сделал совсем безрассудный поступок: резко сел, оттолкнув незнакомку, и безвольной куклой свалился на пол, ударяясь о пол головой. Затем он снова отключился. * Следующий раз пробуждения был много лучше. Он прошел удачнее, так как Кас почти что сразу же пришел в чувство. Голова лишь слабо ныла, отдавая неприятными протяжными болями в висках, на лбу был повязан бинт, прикрывая образовавшуюся рану от столкновения с косяком тумбочки, стоящей рядом с кроватью. Кас потянулся, спустил ноги на пол и встал, покачиваясь, подошел к окну, чтобы взглянуть, где находится. Там, на улице, жил город, имелся небольшой сад, аккуратные милые скамеечки голубых и желтых цветов, выделяющиеся на фоне серого асфальта. Туда-сюда сновали машины, ходили люди, неподалеку горели миллионы вывесок магазинов, супермаркетов, кафешек. «Почти что центр города», — догадался Кастиэль, хмыкнув под нос.  — А вот и вы, — возвестил голос за спиной, и Кастиэль медленно обернулся, все еще придерживаясь за белоснежный холодный подоконник. — Ну, что, господин коматозник, на этот раз поговорим спокойно? — Кас увидел ту самую женщину, только получше на этот раз: те же темные волосы, тот же легкий макияж, летнее платьице под белоснежным больничным халатом.  — Вы… — попробовал спросить Кастиэль, но ничего не вышло: голос жутко хрипел, так, что было почти не слышно. Он прокашлялся, хлюпнул носом. Женщина понимающе посмотрела на него; у нее был бейджик, однако Кас все еще не мог разглядеть, что там написано.  — Миссис Джудит Милз, ваш лечащий врач, — представилась незнакомка и протянула аккуратную тонкую ручку. Кастиэль слабо пожал ее. Он был одет в какой-то больничный балахон, босиком, поэтому поджимал ноги, грея пятки об икры.  — Где я? — спросил он, на этот раз громче, но несильно. Кажется, он либо сорвал голос каким-то образом, либо подхватил ангину. Если она — врач, получается, Кастиэль в больнице… Но как он попал туда? — Где… где Дин? Вообще-то, он не хотел спрашивать, потому что боялся ответа. Еще он мало что помнил, информация была очень и очень скудной, последнее здравое воспоминание — то, как они ехали с ограбления аптеки. Кас, вспомнив это, отвел глаза от карих глаз миссис Милз, как будто та знала его страшную тайну. И хоть в голове была полнейшая темнота, Кас хорошо помнил Дина, склонившегося над ним, как спаситель. Кас помнил его зеленые глаза, его голос, но затем — опять провал.  — Может, для начала скажете, как вас звать, юноша? А то постоянно обращаться к вам «молодой человек» как-то даже невежливо, — проговорила доктор. — Тот мужчина, что привез вас, ушел так быстро, что мы не успели узнать имени. Кастиэль вскинул голову, широко распахнув глаза:  — Что?! Он ушел? Дин ушел?! — неверяще просипел он, готовясь закричать, но горло сперло очередным спазмом.  — Простите, не имею понятия, как его звали, — пожала плечами доктор. — Так ваше имя?..  — Рэйми. — Тихий шелест слов, пока Кас смотрел в пол, обдумывая все. Он солгал. Он не назвал своего настоящего, примечательного имени, потому что боялся, что совершил непоправимый поступок: украл наркотики, вмазался так, что чуть не отправился на тот свет, и теперь его ищут. — Рэйми Ренст. Кас поступил ужасно, солгав врачу, но у него не было выхода. Он должен был сделать так и никак иначе. Вот и все.  — Рэйми, понятно, очень приятно. Возраст, место жительства, родители?  — Это допрос?  — Думаю, в данных обстоятельствах — да. Кастиэль нахмурился, снова вспомнил ограбление, липкий страх пополз вверх, по спине, в глаза отразилась искорка паники. Ему показалось, что Джудит Милз никакой не доктор, она — агент полиции под прикрытием. Его наверняка поймали, привезли сюда, и теперь чудо, что он не проснулся, прикованный наручниками к кровати.  — Каких обстоятельствах? — осмелился спросить Кас. Миссис Милз фыркнула.  — Ну, хотя бы передозировка опиумом, — пожала плечами женщина, глядя на Кастиэля, как на маленького мальчика, спросившего совершенно очевидную чушь. Его глаза удивленно расширились:  — Передозировка? — сипло повторил он.  — Так точно, Рэйми, — Джудит посмотрела на него, вооружившись своим планшетом. — Что-нибудь болит, какие-нибудь жалобы? Мы вас откачали и сделали дезинтоксикацию.  — Эм… Все хорошо, спасибо, — тихо солгал он, снова. Миссис Милз посмотрела с подозрением, но ничего не ответила.  — Ну так как? Возраст, родители, место жительства? — напомнила она.  — Мне девятнадцать лет, — уклончиво ответил он. И закусил щеку с внутренней стороны, думая, что же еще можно сказать. — У меня нет родителей. — Помолчал, пожевал губу. — И дома тоже. — Грязная ложь, однако Кас уже сказал. Миссис Милз странно посмотрела на него, видимо, стараясь прогадать, шутит он или нет. Но Кастиэль был серьезен. Он придерживался одной рукой за подоконник, другой нащупал карман больничного, почти что бесформенного балахона и пихнул туда руку.  — Что ж, Рэйми Ренст, — проговорила с сомнением Джудит, но не стала допытываться у Каса ничего больше. — Отдыхай. Думаю, тебе уже лучше, ты провалялся почти без сознания четыре дня. Все звал какого-то Дина. — Доктор усмехнулась тому, как Кас слабо грустно улыбнулся, и пихнула под мышку свой планшет.  — Точно, — согласился Кас, сглотнул, услышав про Дина. — Вы сказали, что меня принес какой-то мужчина?  — Ага. Такой, лет сорока, может, чуть меньше. Волосы короткие, блондин, в синей куртке. Ну и все, больше я ничего не знаю. Он очень быстро убежал. — Врач посмотрела на него взглядом «прости, парень, ничем не могу помочь», пожав плечами, и Кастиэль не стал допытываться чего-то, утешать себя ложными надеждами. Он тихонько, чтоб доктор не заметила, вздохнул и направился к кровати, чтобы еще немного полежать. — Ну… Отдыхай, Рэйми. Миссис Милз кивнула и вышла из помещения, которое, видимо, было новой палатой Кастиэля. Его спасителем был не Дин. * * * Его обещали перевести в двухместную палату спустя неделю или две. Неделю или две бесцельного молчаливого прозябания в палате, нарушаемого только редкими визитами миссис Милз и нескольких медсестер. Он не запомнил их имен, просто знал, что каждая девушка, вошедшая в его палату, трогательно покраснеет, глядя, как Кас отводит взгляд от потолка и устремляет на нее, спросит: «Как дела, мистер Ренст?», даже если он младше, услышит короткое, но емкое «Пучком» и уйдет ни с чем, безо всяких приглашений на свидание или комплиментов в стиле «На вас сегодня очаровательная кофточка» или «Эта прическа так идет вам, леди». Кастиэль никогда не был знатоком женщин и, по-видимому, никогда не будет. Джудит приходила пару раз за все два дня, ссылаясь на плановый осмотр. Она спрашивала, как у Кастиэля — Рэйми — дела, не болит ли чего, нет ли никаких жалоб, но Кас говорил, что в норме, а сам чувствовал ужасный огонь кумары, будто адское пламя, он уже и забыл, каково это. Забыл, что это такое: когда мышцы словно разрезают тупым ржавым ножом, когда тошнит каждую секунду, каждую секунду хочется выцарапать себе вены, чтобы руки больше не чесались, каждую секунду скручивают спазмы и просто необходимо — сейчас действительно необходимо, это больше не глупая прихотливость — вмазаться. Да, Кроули дал слишком много, вероятно, специально. И Кастиэль не помнит, что с ним делали после принятия долгожданной «майки», если с ним вообще что-то делали. Он не помнит ничего, все — туман и темнота с редкими проблесками скудного света. Кастиэль желал вспомнить, но ломка этому не способствовала, большую часть времени он просто корчился на своей кровати, обнимая себя руками и поджимая коленки к груди. Может быть, будь рядом Дин, он бы помог. Кас не мог спать, сомкнуть и глаз, потому что каждый раз просыпался с резким вскриком, которым сам себя будил; и он все еще мог вспоминать то, что было задолго до Анны, невесты Дина, задолго до его признания и ответного предательства. Когда боли были не такими сильными, Кастиэль думал о том, что людям вообще нужно? Если не любовь, не обожание, не секс, не ласки, не трепет, не тепло, не преданность — то что тогда? Но как только эта мысль появлялась в голове слабым проблеском, все темнело от новых спазмов боли в мышцах, и Кас все забывал. Он познакомился с милой девушкой Норой, работающей медсестрой среди всей той кипы симпатичных студенток-практиканток. Она сама была новенькая и ненамного старше Кастиэля — двадцать лет. У нее были русые длинные волосы, серые глаза, теплый взгляд и бесконечная доброжелательность в голосе. Она приносила Касу обезболивающее, не забыв спросить, как у него дела, но слышала лишь краткое: «Порядок» и больше ничего не спрашивала. И, конечно, все они знали о Дине — о том таинственном Дине, которого Кастиэль звал в бреду четыре дня, пролежав в целиком или полубессознательном состоянии. Рассказ разлетелся, как очередной слух, который от Джудит Милз подхватила какая-нибудь медсестра и понесла по больнице. Кастиэль не был против: знали — пусть знают. Так даже лучше. На пятый день он уже чувствовал себя лучше, по крайней мере, мог встать и что-нибудь поесть нормально, без уговоров доброжелательной докторши. Миссис Милз была суровой, но светлой и мудрой женщиной. Относилась она к Кастиэлю скорее как к ребенку и этим напоминала ему маму. Кас редко думал о маме, в перерывах между другими своими мыслями, но когда думал, чувствовал боль еще и в сердце, подозревая, что ей лучше без своего сына.  — У меня новости, — возвестила Джудит, зайдя в его палату. Кастиэль читал книгу, так любезно принесенную Норой. Эту книгу принесла Нора, когда зашла в его палату и, по-детски краснея, заикаясь, возвестила, что нашла ее у себя на полке и решила, что Касу будет интереснее читать ее, чем разглядывать потолок дни напролет. Она смущенно пояснила, что не знает вкусовых предпочтений Кастиэля, но рада была бы, если бы тот принял ее скромный подарок. Кас принял, слабо, через силу, но улыбаясь. Он кивнул Норе, вдруг остро понимая, что та о нем заботится, он понял, что она хочет от него каких-то чувств помимо благодарности, что-нибудь большее, что-то в ответ, однако понимал, что не сможет ей этого дать. Нора была замечательной, доброй и отзывчивой и наверняка у нее не было ни мужа, ни жены, припрятанных где-нибудь в чулане секретов, но этого было, опять же, недостаточно. Недостаточно просто благосклонности, симпатии, благодарности — нужно что-то еще. А со стороны Норы, Кастиэль понимал, мало простой влюбленности и заботы. «Это «Алиса в Стране Чудес», — улыбнулась Нора, протягивая ему книгу; их руки на мгновение соприкоснулись, и девушка обильно покраснела, тут же одернув ладонь, словно ошпарилась. — Я… Я не знаю, что тебе нравится, но когда я читаю «Алису», мне всегда становится лучше.»  — Какие еще новости? — поинтересовался Кас у миссис Милз, приподнимаясь на кровати. Боли еще были, но слабые, почти незаметные, но такие уязвляющие.  — Рэйми, — проговорила та, тяжко вздыхая. — Я посоветовалась с кардиологом, у которого ты проходил осмотр, помнишь? Кастиэль непонимающе кивнул. Джудит посмотрела на свои документы, прикрепленные к планшету.  — Я просто хочу сказать, что у тебя серьезные проблемы с сердцем. Оно уязвимо, ты, думаю, понимаешь, о чем я, — она нахмурила аккуратные тонкие брови.  — Не совсем, — признался Кас, но он догадывался. Он знал, что услышит какой-нибудь приговор.  — Я о том, что еще одна доза станет для тебя последней. Потом она ушла, оставляя Каса усваивать сказанное. Круто. Еще одна доза — и он умрет. Сердце не выдержит больше. Кастиэль провел рукой по лицу. Одна доза — и все. Он чувствовал себя язвенником, которому так необходимо выпить «Кока-Колы».