Пропавшие без вести

теплое место, но улицы ждут отпечатков наших ног звездная пыль — на сапогах мягкое кресло клетчатый плед не нажатый вовремя курок солнечный день в ослепительных снах…*

Аластар был человеком эгоистичным, надменным и, может, чуточку жалким. В свои двадцать пять лет он утратил интерес к жизни, искусству и чему-либо еще, что не касалось каким-то образом наркотиков, выпивки или секса. Не то чтобы Кас осуждал его — вряд ли он имел право осуждать кого-то — однако и не хвалил Ала за такой образ жизни. Если Аластару было что-то нужно, он брал это. Он не спрашивал разрешения, а когда пакостил, не делал вид, что ему жаль. Зато он серьезно пекся о себе, думал о себе и желал спасти лишь свою шкуру. Поэтому то, что Аластар выглядел встревоженным, было весьма странно. Кастиэль мог пересчитать по пальцам одной руки, когда видел Аластара хоть чуть-чуть встревоженным, и сегодня был случай, который он мог занести в копилку тех невообразимо чудовищных ситуаций, способных заставить барыгу Аластара Хейердала нервничать. Кастиэль смотрел на его бледное, как и всегда, лицо сквозь решетку прутьев забора, под глазами у Ала вновь были видны выразительные круги, которые уже никогда не сойдут прочь. На скуле цвела ярко-алая ссадина, виднелись бусинки крови. Кас, хмурясь, осмотрел товарища с ног до головы, замечая, что правый ботинок у него отличается от левого, на джинсах на коленях — зияющая дыра, медленно переходящая к бедру.  — Какого черта, Ал? — не выдержал Кас, оглядывая Аластара снова и снова. Тот облизал пересохшие тонкие губы, оглядываясь по сторонам, и смотрел за спину Кастиэлю так, словно оттуда вот-вот должны были выбежать стражники и схватить обоих.  — Говорю, валить тебе нужно, — прохрипел Аластар. — Быстрее соберешься — быстрее отчалим. Я могу помочь, конечно, но, блять, чувак, не рассчитывай на многое. Я делаю это не ради тебя.  — Что? Валить? Больной? — Кастиэль подумал, что Аластар под кайфом. Обычно, когда такое бывало, он мог нести всякую чушь и выглядеть при этом вполне нормально (как нормально может выглядеть наркоман со стажем). Но зрачки Ала были в норме, руки не тряслись, разве что взгляд бегал туда-сюда, как у напуганного ребенка.  — Это ты полный дебил, раз все еще здесь, — зашипел Ал в ответ, оглядываясь так, будто их вот-вот кто-то услышит. — Под поддельным именем, дружок, ты тут долго не протянешь. Ник, мой друган, сказал, что сюда уже отправили патруль. Тебя вычислят, а затем и меня, и все, блять, накроется дерьмом!  — Ты что, обдолбан?! — не выдержал Кас и схватил Аластар за грудки, припечатав к прутьям забора, чтобы лучше разглядеть его лицо, стараясь найти признаки того, что его товарищ — «под приходом». Но тот трепыхнулся в его руках и сразу же вырвался, поправляя съехавший капюшон.  — Это ты мне говоришь? Проклятье, Кас, ты чем думал, задницей? На нары захотел? И вот тогда Касу стало реально страшно. Аластар так редко называл его по имени, почти никогда. В основном он прятался за идиотскими кличками, ярлыками, и порой Кастиэль думал, что Ал просто забыл его имя. Однако сейчас все казалось предельно серьезным. Первой мыслью было: КОПЫ УЗНАЛИ ОБ АПТЕКЕ, и понемногу нарастала паника — сначала чуть-чуть, потом больше. Пальцы потряхивало.  — Нары?.. — почти что беспомощно спросил Кас. Затем он снова схватил Аластара, да так резко, что тот растерялся. — Что ты знаешь?!  — Что знаю? Чувак, я знаю то, что ко мне наведались ебаные копы и разгромили все к херам! Они искали тебя, бля, а досталось мне!  — АЛАСТАР, ГОВОРИ СПОКОЙНО, — прервал его Кас, повысив голос почти до критической отметки. — Что произошло? Кто приходил?  — Сказал же, копы! — Ал огляделся, проверяя округу на наличие свидетелей. Кас же неотрывно следил за его глазами. — Эти пидоры разгромили весь бар, я каким-то ебаным чудом оттуда свалил. Четырнадцать наших загребли, остальные вроде свалили. И черт, чувак, искали они тебя! Черномазый ублюдок чуть не свернул Дохляку шею, когда подумал, что это ты, — Аластар перевел дух. Он смотрел прямо в глаза Касу. — И провалиться мне на этом месте, если ты не ввязался в какое-то большое и вонючее говно. Не знаю, как легавые узнали про мою кантору, но все прикрыли там и откроют только нахуй ко второму пришествию. И во всем этом виноват ТЫ. Кастиэль слушал его и слушал, стараясь понять, как обо всем узнали и почему обычное ограбление оказалось таким серьезным делом. Может, владельцы аптеки — родственники мэра?  — Я не… Не понимаю, — все-таки выдавил Кастиэль.  — Не понимаешь? — Ал сплюнул. — Круто, дружбан, не понимай дальше. Но за трех чуваков тебе светит как минимум пожизненное. Кас вскинул голову и посмотрел на Ала большими слезящимися глазами.  — За каких трех?..  — За тех, что ты грохнул, — небрежно выплюнул Ал, хрустнув челюстью. — Может, ты думал, что никто не узнает, но, блять, все узнали. Чего ты так смотришь?! Черт, парень, тебя обвиняют в ебаном ТРОЙНОМ убийстве, а ты не в курсах? — Увидев пораженное лицо совершенно обескураженного Каса, Ал продолжил уже спокойнее, но не менее нервно. — Ты объявлен в розыск недели три назад, может меньше. Один чел нашел на Сайтхилл три трупа, все застрелены. Там еще пушка была, на ней — твои пальчики. Какой-то негр занимается этим делом, кажется, Виктор, или хуй его знает. Один мудак слил ему наш адрес, туда наведалось чуть ли не все Вашингтонское ФБР. Наш чувак мне помог оттуда свалить, но блять, там все опечатали, всю наркоту изъяли, и пиздец там творится! ПИЗДЕЦ. Кастиэль отступил на два шага от забора, глядя перед собой так, словно его только что треснули по голове чем-то очень тяжелым. Руки тряслись, сердце стучало как бешеное, пульс барабанил в висках: три трупа, все застрелены, на пушке — «Представь, из такого же крошки стрелял «Сын Сэма» — его пальчики. О боже, нет. Это хуже, хуже, в сто тысяч раз хуже, чем аптека. Наверняка копы сгребли всю наркоту, которую Кас с бандой Кроули своровали из аптеки, и теперь ему грозит ответственность не только за троих своих боевых товарищей — если можно так сказать — но и за грабеж. Это дерьмо было глубже и гораздо отвратнее, чем аптека.  — Так что если ты сейчас отсюда не свалишь… — Аластар не договорил, но в заключении хлюпнул носом, глядя на больницу, как на тюрьму, в которую он вот-вот попадет, если Кастиэля поймают, потому что с него копы наверняка выйдут и к барыге Аластару Хейердалу.  — Но… как… — голос охрип и был почти неслышен. Кастиэль старался подобрать слова, но не мог. Аластар нетерпеливо ждал, кусая нервно губы, его пальцы, пропахшие табаком, то и дело сжимали карманы изнутри. — Я не… не убивал, я…  — Парень, мне неважно, что ты там сделал, — хмыкнул Аластар, но на этот раз не грубо, не раздраженно, не напористо, а, скорее, с некой жалостью к своему давнему знакомому. Да, они оба были разные, и они не обязаны были идти одной дорогой, однако Ал не мог отпустить Кастиэля, зная, что если поймают его, дойдут и до самого Аластара. — Сейчас ты, как ни в чем не бывало, идешь в свою палату, берешь пожитки и пулей сюда. Я буду ждать тебя здесь, и если ты не успеешь меньше чем за пять минут, я уеду нахрен. Я не буду тебя ждать, потому что этот черномазый коп уже гонит сюда на всех парах. Не знаю, встретил он того чувака, который сюда тебя приволок, или нет, черт знает. Но я не собираюсь рисковать своей шкурой ради тебя. Усек? А теперь шевелись. Кастиэль не смог понять и половины из всего того, что сказал ему Аластар, но, кинув на него последний мокрый взгляд, ринулся бегом к больнице, по пути думая, что же ему делать дальше, как из этого выкрутиться, да и стоит ли выкручиваться? Он вбежал в дверь со стороны черного входа, где обычно курили медсестры и санитары, проскользнул в светлый коридор, чтобы направиться к своему этажу. Все это время он не думал ни о чем, и единственная мысль, болью пульсирующая в голове, было отчаянное «ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ». Никакой надежды, дружок. Говоря по правде, у него не было ни шанса. У него не было денег, средств к существованию и даже нормальной одежды. В Дакоте вот-вот наступит зима, ночи порой холодные, и подхватить себе воспаление легких — легче легкого. Кастиэль уже думал об этом, когда чуть не заработал пневмонию той ночью, сраженный слишком большой дозой наркотиков, а еще он думал о том, правильно ли поступил тот мужчина, который притащил его сюда, в больницу. Стремглав несясь по коридорам клиники, то прячась за углами от врачей и медсестр, то скользя по лестнице наверх, Кастиэль думал о том, что будь он сейчас мертв — только бы этот человек позволил ему умереть! — и все сложилось бы иначе. Да, он бы не встретил Бальтазара, не встретил Джудит Милз, но и не причинил бы больше никакого вреда людям. От него одни беды — это Кас понял наверняка уже очень давно — и сейчас, когда все вокруг него не только умирают, но когда он сам убивает людей, это заметно еще больше, это чувствуется еще отчетливее. Почему его сердце не отказало тогда, когда Кроули вкачал в него больше, чем нужно? Тогда, вероятно, он не убил бы тех парней — боже, он убил Гадриила, замечательного доброго парня, который так хорошо относился к нему — он бы просто умер и не принес больше никаких хлопот. Ни Аластару, ни кому-либо еще. Нужно было сдаться полиции. Кастиэль вдруг отчетливо осознал это. Пусть его казнят, пусть навсегда запрячут в тюрьму к неграм с ВОТ ТАКИМИ ХЕРАМИ — неважно. Все это уже неважно. Он никогда не вернется к матери, к Дину или куда-либо еще. Он не нужен никому, у него нет друзей, а еще он убийца, который в состоянии наркотического опьянения убил трех человек, хладнокровно и безжалостно. Пускай он этого не помнил — это не имеет веса. Может быть, Азазель и был ублюдком, да и Уриэль добрым нравом не сверкал, а Кроули приходился тем еще гаденышем, но Гадриил был славным малым, и его кровь — навсегда на руках Каса. Вероятно, раз жертвы три, то одному из них все-таки удалось сбежать, и вскоре объявится очередной свидетель, который точно выведет Кастиэля на чистую воду. Бежать было бессмысленно. Хватит. Он уже набегался. Пора бы и остановиться.  — Рэйми! — донесся до него голос Бальтазара, когда он уже готов был выйти в холл и просто сидеть, ждать, когда Вик явится за ним. Вик, его отчим. Матери будет больно. — Черт, ребенок, ты что здесь делаешь? Тебя там какой-то чувайс ищет, говорит, полиция! Что за херня?  — Неважно, — проговорил Кас, — где он? Я хочу видеть его.  — Спятил? — вылупился на него Бальт, хватая за локоть и не пуская в следующий коридор. Он глянул в небольшое окно в дверях между двумя коридорами. Он видел Виктора и двух полицейских, которые, стараясь обойти миссис Милз, уверенно шли прямо к палате Кастиэля. — У них ордер на твой арест! Тебе валить нужно!  — Не нужно, — тихо проговорил Кас. Он отдаленно слышал, как миссис Милз кричала: «Здесь нет никакого Кастиэля Новака! Покиньте мою больницу!», но ни Вик, ни его парни даже не подумали послушаться врача. — Это мое дело. Мое право.  — Чувак, твое дело свалить сейчас куда подальше, — Бальт посмотрел в его глаза, усмехаясь. — Слушай, Рэйми, — добродушно и мягко начал он, — я тебя ни черта не знаю. Не знаю, что у тебя там случилось. Но я знаю, что ты крутой парень и что ты в беде. Эти ребята тебя сейчас схватят и все — конец — больше не отпустят. Хочешь ты в тюрьме просидеть? — Кас ощутил, как на глаза наворачиваются слезы. Ему было стыдно и больно. Он хотел, чтобы его казнили, чтобы он получил то, что заслуживает. — Думаю, нет, — продолжил Бальтазар. — Поэтому вали как можно дальше, а старик Бальт позаботится об этих парнях. Кастиэль еще какое-то время смотрел в глаза Бальта, а затем, поджав губы, обнял его, хлопнув по спине. Миссис Милз задержала Виктора, но он был уже у дверей, можно было даже рассмотреть эмоции на его лице.  — Спасибо, — сказал он, улыбаясь через силу. Нос щекотало, но он стойко держался. Времени прошло уже больше семи минут, поэтому вряд ли Аластар был еще у забора. Но стоило понадеяться. — И не пей больше. Кас хлопнул ему по плечу напоследок, а затем, ринувшись к лестнице, скрылся через дверь черного хода.  — Где Кастиэль Новак? У нас ордер на его арест, — продекламировал Виктор, стоило Бальтазару проводить своего соседа взглядом.  — Не знаю никакого Кастиэля Новака, ребят, — невозмутимо ответил Бальтазар. * * * Кас не был уверен, что поступает правильно, но он все равно побежал к забору и, перекинув через него куртку Ала — единственную вещь гардероба, которую удалось сохранить, — сам перелез через забор, приземляясь на ноги. Около здания больницы стояла машина с мигалками. Кастиэль еще какое-то время смотрел на нее, пока не обернулся к грязно-зеленой машине Аластара, все еще поджидавшей его у забора, и ринулся к старому знакомому, мигом прячась в его авто. Ал кивнул, завел мотор, и они уехали. _____ * — Кино — Группа крови.