Пропавшие без вести

если на год запереть психиатра в комнате с человеком, считающим себя наполеоном, то кто выйдет оттуда — два нормальных человека или два наполеона?

Люцифер оказался хорошим соседом, по крайней мере он был лучшее, что Кастиэль мог себе позволить и о чем мог мечтать. И даже лучшее, что случалось с ним за последний месяц. Если вспомнить проклятого засранца Кроули, увезшего его от Дина навстречу гребаным «приключениям», или, может, ублюдка Аластара, который бросил Каса в первую же встречу с копами. А может Дина, который врал ему о своей невесте и вел себя, как последний ублюдок. Кастиэль не любил думать об этом, а если думал, то обязательно винил во всем этих троих — каждого по отдельности, каждого по очереди. Это не приносило ему удовольствия, не заставляло жалеть себя еще больше, чем он уже делал это. Он больше не курил — сигарет не было, а Лука отказывался давать свои — зато в старом шкафу бабушки Люцифера было множество книг прошлых столетий, от Шекспира до Марка Твена. Кастиэль взял себе «Тома Сойера», вспомнил, как читал эту книжку по школьной программе в пятом классе. Затем он вспомнил, что так и не доучился в школе, что у него нет никаких перспектив, жизненных планов и тому подобного дерьма, которое обычно есть у нормальных людей, поэтому побыстрее утыкался в книгу. На самом деле, все это было очень печально. Он жалел себя, винил во всем Кроули, Аластара, Дина, Анну, отца, мать, но ничего не мог с этим поделать. Это было сильнее его — самобичевание было сильнее его. Лука почти что не говорил и совершенно не интересовался жизнью Кастиэля — ни о том, почему его ищет полиция (хотя он наверняка знал об этом сам), ни о том, что по всему этому поводу считает сам подозреваемый и даже ни о том, что было с Касом до того, как его объявили в розыск. Он не интересовался ничем, просто сидел в своем кресле, курил вонючие сигареты (которые Касу откровенно не нравились) и просто молчал. Иногда он читал книги своей бабушки, иногда смотрел в окно и почти что не выходил из дома. Состояние Кастиэля не улучшалось. Он по-прежнему не мог говорить, но блокнот ему практически не понадобился — ему нечего было говорить Люку, а тот ничего не спрашивал. Поэтому выходило, что за день они не перекидывались и парой словечек. Время шло очень быстро и вместе с тем — медленно, неимоверно медленно, хотелось поставить его на «перемотку» и ждать, когда будет следующий день, когда ночь сменит утро, а небо станет мрачным и унылым. Начался декабрь, наконец-то выпал снег, смешавшись с осенней грязью и прошлогодними прогнившими листьями. Пахло сырой землей, потом — морозом, как обычно пахнет зимою. Снег хрустел под ногами, когда Кастиэль изредка выбирался из дома, чтобы просто пройтись по двору, а затем зайти обратно. Люцифер о себе ничего не рассказывал, видимо, компенсируя это тем, что ни о чем не спрашивал и Кастиэля. Вечера и дни сливались, совершенно одинаковые, и Кастиэль уже не мог отличить, когда было утро, а когда — вечер. * * *  — Могло бы быть и хуже, — проговорил Дин, когда посмотрел на нагретый градусник в своих руках, показывающий температуру 37,6. Кастиэль сидел перед ним, укутанный в плед, и внимательно следил за изменениями в его лице. Дин стряхнул температуру и встал с дивана, направляясь в ванную, и Кас проследил за ним глазами, уткнувшись взглядом в его задницу, обтянутую джинсами. Дин был особенно красив сосредоточенным — меж его бровей залегала складочка, глаза наливались какой-то тяжелой серьезностью, полные губы сжимались, и, кажется, весь вид его напоминал мраморную статую какого-нибудь скульптора эпохи Возрождения. Сейчас Дин был сосредоточен на поиске медикаментов в небольшой белой коробочке с красным крестом на крышке. Он искал таблетки, которые были способны снять температуру, а Кастиэль наблюдал за его действиями, быстрыми и слаженными.  — Вот, — наконец сказал Дин, ухмыльнувшись. Он сжимал в руках пачку белых круглых таблеток. — Должны сбить температуру.  — Может не надо? — с сомнением проговорил Кастиэль, наблюдая за приближающимся Дином. — Само пройдет.  — Не отлынивай, чего ты как маленький, — закатил глаза Дин, поставив перед ним на мягкий диван стакан с водой и кинув рядом пачку таблеток. — Пей, — велел он, и Кас, еще какие-то секунды глядя с надеждой в его уверенные глаза, сдался, взял в руки холодный стакан с водой и один белый кругляшок из пачки. Дин смотрел выжидающе, не отводя взгляда до тех пор, пока в стакане не осталось и капли воды, а таблетка исчезла во рту. Дин улыбнулся и убрал стакан, поставил его на стол. Ночью Кас еще покашлял. Таблетки не очень помогли, голова все еще была горячей, как и все тело, и Кастиэль никак не мог заставить себя уснуть. Он ворочался, искал удобное положение, но никак не мог найти золотую середину. Дин специально откатился на другой бок, чтобы Касу было не слишком жарко, однако он тоже не спал, слушая ерзанья Кастиэля.  — Успокойся уже, — не выдержал Дин, но голос его не был грубым или недовольным — просто хриплым и сонным. Кас послушно улегся на бок, смотря на шторы, мерно покачивающиеся от приоткрытого окна.  — Дин? — сипло спросил Кас. Дин отозвался тихим «М-м-м?». — Когда ты впервые переспал с парнем? Дин открыл глаза и уставился в потолок, словно тот мог ответить, что за хрень сейчас произошла.  — Прости? — фыркнул Дин, приподнимаясь на локте.  — Ну… Просто интересно, — пожал плечами Кас, невинно глянув на Дина, и тот, еще пару секунд смотря на Кастиэля, в его искренние глаза, откинулся на подушку.  — В колледже, — просто отозвался Дин и замолчал, ничего больше не добавляя. Густая тишина снова вернулась, и Кас, лежа теперь уже на спине, пялился в потолок. Дин ждал, пока он спросит что-нибудь еще — как это было, с кем, понравилось ли ему вообще, какие новые ощущения, он был сверху или снизу? Но Кас упрямо молчал, пялился в потолок, почти что не дыша; Дин решил, что он удовлетворил свой интерес и сейчас собрался наконец-таки лечь спать. Поэтому и сам закрыл глаза, откинулся обратно на подушку и укрылся одеялом до самой груди.  — А ты его любил? — послышалось позже. Дин снова открыл глаза и посмотрел перед собой. Этот парень вообще спать собирается?  — Кого? — постарался отмазаться Дин — надеялся, что Кас ответит: «Да так, неважно» и наконец-то успокоится. Однако нет — доля упорства в нем присутствует, как и доля любопытства. Поэтому он невозмутимо пояснил:  — Того парня. Или вы просто занимались сексом?  — Скажешь тоже, — закатил глаза Дин, но смутился, наспех подбирая слова: что говорить? Правду или лучше приврать? А на правду Кастиэль не обидится? Тишина сгущалась.  — Ты что, уснул? — фыркнул Кас.  — Вот еще! Я просто задумался, — честно признался Дин. — Ну… Не знаю. Может, любил. Какая разница?  — Абсолютно никакой, — вскоре отозвался Кас, раздумывая над этим небрежным «Может и любил». А тот парень его любил? Или просто приходил, а затем так же быстро уходил? — А он тебя? Дин молчал.  — Не знаю. Он же не говорил мне, — отозвался он. — С чего это тебя вдруг заинтересовало? В два часа ночи?  — Не знаю, — невинно пожал плечами Кастиэль. — А если бы он тебе сказал, что любит, ты бы что ответил?  — Боже правый, Кас! — возмутился Дин и плюхнулся обратно на подушку, закрывая лицо руками. — Прекрати уже. Не знаю я! Мне что, нужно усыплять тебя какими-то чудодейственными способами?  — Какими например? — усмехнулся Кастиэль, повернув голову к Дину. — Можешь, конечно. Дин рассмеялся, целуя Каса в губы, и тот ответил ему на поцелуй, все еще размышляя, что бы Дин сказал тому парню — «да» или «нет»? * * *  — Эй, парень! — услышал Кас, замерший в кресле. Он уже полчаса разглядывал одну страницу, выпав из реальности, и не сразу понял, что кто-то зовет его. Просто в воспоминаниях, как во сне, он услышал чей-то оклик, долго думал, его это требуют или нет, но затем вернулся обратно — в домик Луки, обратно в кресло с книгой про Тома Сойера в руках. — Чего замечтался? Кастиэль слабо пожал плечами — и правда, чего это он? Он покопался в своей голове, стараясь отрыть эти воспоминания на самом дне черепной коробки; стараясь понять, что это было — реальные события или то, что он себе придумал? Воспоминания или его идеализированное подсознанием прошлое? Другими словами — выдумка. Изредка, буквально на несколько секунд, ему казалось, что весь Дин — это просто одна сплошная небылица, которую он себе напридумывал.  — Говорю, в город я, — снисходительно повторил Люк, надевая куртку и прерываясь на кашель. В этом доме холодно, нахрен, как во льдах Антарктиды, и Люцифер тоже начинает заболевать. Это не очень хорошо, учитывая то, что ездить за продовольствием может лишь один из них — если Кас наткнется на копов, девяносто девять процентов на то, что назад, в дом Люка, он уже не вернется никогда. — Блядь, ебаный кашель, — пробурчал Люк, застегивая молнию. Кас наблюдал за ним какое-то время, а затем, поджав губы, сказал:  — Давай я съезжу? — он посмотрел Люку в глаза с надеждой — мол, отпусти, пожалуйста, ну отпусти. На дворе — пятнадцатое декабря, может, чуть больше, и Кастиэль не выходил на улицу уже неделю, а две недели не видел города вообще. За несколько последних дней, что Кас сидел в кресле с пледом, пил горячий чай и читал книги, голос стал более ли менее возвращаться — хриплый, тихий, но хоть какой-то. Кас постарался улыбнуться Люциферу, но тот, закатив глаза, грозно отрезал:  — Еще чего, — сунув руки в карманы, — тебя там первый же патруль спалит. Совсем рехнулся? В тюрягу, что ли, захотел?  — Я просто…  — Тебе туда высовываться нахрен не надо, — перебил Люк. — Сиди здесь и молись Деве Марии, что я подобрал тебя. Хочешь все испортить?  — Слушай! — постарался повысить голос Кас. — Я быстро — туда и обратно. Буду на въезде в город, там есть одна забегаловка, туда и зайду? Все будет хорошо. Люк замолчал, смотря на него, будто читал его, как открытую книгу. Касу казалось, что все написано у него на лбу — Я ХОЧУ КУПИТЬ ЛСД, ТЫ ЖЕ НЕ ПРОТИВ? Да почему Люк должен быть против? Подумаешь!  — Ладно, — хладнокровно сдался Люцифер, кинув ему ключи от машины. — Водить-то хоть умеешь? — с усмешкой поинтересовался он. Кас закатил глаза.  — Будь уверен, — ответил он, сжимая холодящую ладонь связку ключей.  — Вот список, — когда Кас встал, Люк сунул ему квадратную бумажку в руку. — Не забудь ничего. Кас благодарно посмотрел на него, слабо улыбаясь краешком губ, и накинул куртку Аластара на плечи. Выскользнул из дома, спустился по ступенькам, морщась от холода, выдохнул облачко пушистого белого пара. Снег хрустел под ногами, пару раз Кас чуть не навернулся на холодном льду, задумавшись. Он постоянно вспоминал то, что у него было — десять лет назад, пять, три года, один год, месяц назад… Он так сильно уходил в себя, что, возвращаясь, не мог понять: было ли это все на самом деле, или же он придумал себе больше половины, обманывая себя, что так все и происходило? Это его пугало. Раньше он не задумывался о сумасшествии — не было повода, а сейчас был не уверен в своем психическом здоровье. Он все больше погружался в вязкий деготь депрессии, все реже перекрывал путь к своему подсознанию, так настойчиво рисующему картинки «не-прошлого». Что было и что его ожидает? Кас шел, оставляя за собой вмятины следов; он заметит, когда наступит его психоз, или пропустит этот момент? Когда он слетит с катушек? Говорят, люди этого не замечают. Вдруг он проснется ночью, решит, что все это — сон, и во сне нечаянно зарежет спящего Люка, воткнет ему нож в грудь, а затем все забудет? Как он сделал это с Гадриилом, Уриэлем, Азазелем, Кроули… Как он сделал это с мамой — взял и убил все воспоминания о ней, смотался куда-то, а теперь медленно увядал. Он сам хотел увянуть. Он питал такие красивые иллюзии о том, что будет после смерти, о том, куда он попадет. Он не будет отдыхать в Раю. Будет ли жариться на сковородках? Машину чуть занесло на повороте из-за скользкой дороги, но Кас легко выровнял ее. Волосы стояли дыбом, но из-под капюшона, который Кастиэль напялил, этого было не видно. Руки продрогли — в машине было холодно, а перчатки имел только Люк, и эти свои перчатки он никому не давал. Кас глянул на соседнее сидение, увидел пару крупных купюр, которые ему дал Люк на все продовольствия. Что там надо купить? Молоко, бифштексы, консервы, булочки, макароны, рис? Интересно, откуда Люцифер брал деньги? Заначка? Кас остановился у заправки, неподалеку от коттеджного поселка, где обычно меньше всего копов, и вышел, затягивая капюшон чуть ли не до носа. Он повязал шарф вокруг шеи и спрятал под ним половину лица; наспех распихал деньги и записку по карманам и пошел ко входу, мигающему наполовину перегоревшими огоньками. Потом, не доходя до крыльца пару метров, развернулся и отправился к телефонному автомату, стоящему на заднем дворе заправки. Был у него один знакомый — Варфоломей, мерзкий тип, все звали его Варфи и не особо любили коротать времечко в его компании. Аластар дал телефон этого барыги очень давно; уверил, что если с ним что-то случится, Кас всегда может обратиться к его корешу Варфи, и тот обязательно предоставит дурь. Вот только Ал был каким-никаким, а другом Кастиэля, и наркоту мог дать бесплатно, в долг, в отличии от Варфоломея. Тому нужны были деньги и точка — не трах, не отсос, не обмен, не кредит, а деньги, наличка, никаких карточек или чеков. Может быть, из-за этих его принципов у Варфи было не так много клиентов, и Кас не был уверен, работает он еще или нет. Однако набрал номер, пихнув в приемник платежа несколько монеток, и стал ждать, слушая длинные гудки. Он уже не сомневался и не собирался весить трубку, не метался туда-сюда, думая, стоит ли, размышляя, зачем, как делал это еще в больнице, когда звонил Аластару и хотел купить у него морфин. Больше не было никаких сомнений; выбор был сделан, и отступать Кастиэль не собирался. Это была не потребность, не беспощадная прихоть, не ломка. Это был выбор, который Кастиэль наконец-то сделал.  — Да? — раздалось на том конце трубки. Кастиэль прочистил горло и постарался говорить как можно более отчетливо.  — Привет, это Варфи… Варфоломей? Я от Аластара.  — А-а-а-а, от старого приятеля Ала? Как он поживает? — проговорил наигранно вежливый голос.  — Не имею понятия, — отрезал Кас, пересекая дальнейшее притворство их обоих. Хватит поясничать — пора дела делать. — Мне нужно с вами встретиться.  — В самом деле? Зачем? Кас сжал трубку — знал ведь этого ублюдок, зачем.  — Вы понимаете, — надавил он. На том конце трубки послышались тихие смешки.  — Конечно понимаю, дружище, — отозвался Варфоломей, прекратив смеяться. — Я могу подъехать…  — Я буду ждать вас на северном въезде в город, около большого супермаркета со стройматериалами. Машина — «Понтиак». Ровно в шесть сорок.  — Уф, какой прыткий, ну ладно, — усмехнулся Варфи и отключился. Кас еще какое-то время смотрел на трубку, а затем вернул ее на место. Он отправился за покупками, решив войти с черного входа, чтобы не обходить здание, как вдруг почувствовал, как его сильно припечатали к стене. Он рефлективно постарался дернуться, однако не смог; капюшон спал с головы, а шарф развязался.  — Кас? — неверяще спросил знакомый голос.  — Дин?