Пропавшие без вести

эй паровозик! подожди меня! раньше я был слеп, но теперь я вижу у тебя есть местечко для меня? или все это — лишь полет фантазий? *

двумя днями ранее  — Вы отдаете отчет своим действиям? — дежурно спросил Виктор, доставая белоснежный лист бумаги и ручку. Дин сглотнул. И кивнул.  — Да. — Он взял листок и положил перед собой. Руки подрагивали. Виктор кивнул и достал пример документа о чистосердечном признании.  — Расскажите для начала, как все было? — потребовал он, доставая диктофон.  — Мы с Касом поссорились, — начал Дин; его руки сжимали шариковую ручку. — И он ушел. С Кроули Кингом, который тоже лежал у нас в «Звездах»…  — «Звезды» — это психиатрический санаторий, находящийся в нескольких километрах от города, так? — перебил агент Хенриксен. Дин согласно кивнул.  — Да. Я был там волонтером. Помогал психологически. И мы с Касом… в общем, мы… — он поджал губы и развел руками, не зная, как правильнее сказать. — Мы были вместе.  — То есть состояли в отношениях? — уточнил Виктор.  — Да. И мы поругались. Кас ушел, я пытался догнать его, но безуспешно. Он сел в машину к Кроули и уехал. Его не было примерно неделю, и все это время я искал его. Я спросил у его друга, где он может быть. Он дал мне тот адрес. Я пошел туда и увидел, что эти трое в подворотне избивают Каса. Один свалил еще заранее, кажется, черный. Не помню. Они уже все были на кумаре, а Кас — хуже всех. Я испугался за него. Вы же понимаете? Я просто до чертиков испугался. Неподалеку валялась пушка, видимо, они выронили его. Я поднял его. Револьвер, — Дин облизнул пересохшие губы. Виктор внимательно слушал его. Сердце стучало где-то в глотке. Как страшно. Боже, как страшно. — Я выстрелил в троих. Двум в бошки, одному — в грудь. Кас был никакой. Я думал, у него передозировка и подбежал к нему. Он был почти что без сознания. Так, жалкие отголоски. Я позвонил старому приятелю, и он отвез Каса в больницу. А сам… испугался. И, в общем, убежал. Только пальчики стер.  — А как на револьвере оказались пальчики Кастиэля в таком случае? — хмуро поинтересовался Виктор. — И почему вы не вернулись за ним в больницу, раз так переживали?  — Наверное, он приходил в себя, пока я звонил приятелю. Я… Он пропал, когда я очухался, — Дин сглотнул, понимая, что Виктор ему не верит. Тот сощурил большие глаза, внимательно вглядываясь в него, и это мешало Дину думать.  — Правда? И вы его даже не искали? — уточнил Виктор.  — Искал! Я искал его. Но не нашел, — Дин опустил взгляд. Хенриксен изучал лицо Дина и молчал, его полные губы были сомкнуты.  — И почему же вы пришли именно сейчас? Прошел почти месяц. Где вы были до этого?  — Я пришел тогда, когда посчитал нужным. Дин сжал челюсти, чтобы не сорваться на этого напыщенного придурка. Какая ему разница, когда Дин должен приходить? Это не его собачье дело.  — Мистер Винчестер, — начал Виктор, скрестив руки на столе. — Вы же понимаете, что мы все равно все узнаем? Всю правду? — Он постарался поймать взгляд Дина, но тот настойчиво не давался. Хенриксен не спешил отступать. — И если вашей вины в этом нет, мы продолжим поиски Кастиэля. — Он замолчал, изучая изменения на лице Дина. — Грэйс очень скучает по Кастиэлю. Думаю, ты понимаешь.  — Конечно.  — Но этого недостаточно. Недостаточно этого понимать. Если ты знаешь, где Кастиэль, — ты должен сказать нам. — Хенриксен взял папку бумаг, с которой сидел, где, вероятно, было досье на Дина и разномастные документы о самом деле. Дин не отвечал ему. — Это пойдет ему на благо.  — Я не знаю, где Кас, — отозвался Дин, скрипя зубами. — Вы меня арестовываете?  — Разумеется, — буднично улыбнулся Виктор и поднялся со стула. В помещение вошли два копа, и Дин вытянул руки, чтобы ему застегнули наручники. * * * сейчас. Кас мчался по шоссе, как ошпаренный; его вполне могли остановить копы, если бы захотели, они имели на это право, так как он явно превышал скорость, но Кастиэль об этом совсем не думал. У него была одна проблема — чертов Дин Винчестер, парень, которого он любит так сильно, как никогда никого не любил, и который сейчас собирается загадить себе всю жизнь одним лишь необдуманным словом. Дин не должен был делать этого — это были проблемы Каса. И отвечать за свои грехи он обязан сам. Кастиэль приехал в город, который встретил его миллионами радостных огоньков и большими елками почти что на каждом углу. Огромные куклы Санта Клауса выглядывали из-за витрин, стояли около входов в магазины, светясь и хохоча. Все люди были счастливы — завтра Рождество. Снег плавно опускался на землю, ветра не было, и вся эта картина, все эти вывески с пожеланиями счастливого Рождества, все эти разноцветные ярко-красные и зеленые гирлянды были потрясающими. Живыми. Радостными. Но Кастиэль не задерживал на этом внимание. Он, едва въехав в Линтон, тут же отправился к Виктору, проскакивая на светофорах и кое-как умудряясь сгоряча не сбить невнимательных пешеходов. Кас постарался воспроизвести их с мамой диалог после поминок отца, когда она рассказывала ему, где работает ее суженный — детектив Виктор Хенриксен, легавый. Не то чтобы Кас сильно интересовался этим; он довольно плохо запомнил все, что говорила тогда его мать, но сейчас старался воспроизвести это как можно более четче. Вероятно, от этого зависело будущее Дина. Он довольно быстро нашел высокое здание, на крыльце которого с обеих сторон развевался флаг штатов. Кастиэль вжал педаль газа и припарковал машину около входа, сжимая руль до побеления костяшек пальцев. Внутри все жгло, сердце колотилось очень быстро, но впервые за многое время он был уверен. Он не сидел на водительском сидении, сжимая руль замерзшими пальцами, не всматривался в массивные стеклянные двери, боясь выйти из «Понтиака» навстречу тому, что его ожидает. Он больше не боялся этого. Он как будто все понял, все осознал, и это осознание было настолько невыносимо, что делить его с кем-то он не собирался. Казнь? — что ж, хорошо! Пожизненное заключение? — пожалуйста! Но только не Дин. Дин не заслуживает такого. Кас вышел из машины и направился в сторону входа, к трепещущим флагам, и потянул за громадную холодную ручку. Он вошел в отделение полиции, стянув с головы капюшон. У дежурного он попросил вызвать Виктора Хенриксена и сказать, что пришел его пасынок. Молодой парень в полицейской форме кивнул и потянулся к телефону, зарытому под груду бумаг. Он сказал то, что было велено, и попросил Кастиэля подождать пять минут. Кас кивнул. У него будет уйма времени, чтобы подождать. Виктор вылетел из-за поворота в одном из коридоров в сопровождении охранников. Кастиэль был готов к этому. Он не собирался сопротивляться или что-то еще; неважно, куда его посадят, что буду с ним делать — неважно, он просто хотел увидеть Дина. Удостовериться, что с ним все будет хорошо.  — Кастиэль Новак, — констатировал Виктор, глядя на него с хорошо скрываемой печалью. — Вы арестованы по подозрению в убийстве трех человек. * * * Его заковали в наручники и отвели в комнату для допросов. Этого не нужно было делать, потому что Кастиэль сознался во всем еще тогда, когда Виктор вел его по бесконечным коридорам, выкрашенным в спокойные белые и голубые цвета. Это был длинный коридор, очень длинный. Это был такой долгий путь. Но Кастиэль пришел. Наконец-то. Виктор шел позади. Когда Кастиэля завели в одну из комнат, он остался снаружи. Каса усадили за металлический стол и велели ждать, пока детектив Хенриксен сможет вернуться и допросить его.  — Кастиэль, — проговорил тихий мужской голос, и Кас кивнул. — Полагаю, ты видел новости.  — Это была ваша уловка?  — Вовсе нет, — Виктор уселся напротив него и положил на стол папку бумаг, с которой, кажется, никогда не расставался. — Журналисты сами все пронюхали. Кто-то из наших слил им новость.  — Что с Дином? — сразу перешел к делу Кастиэль; собственно, это было все, за чем он пришел сюда. Его голос не дрожал, не прыгал от низкого к высокому, потому что Кас наконец-то был спокоен. Может, есть еще кое-что, что он обязан сделать, но не сейчас. Не прямо сейчас. Он знал — он обязательно сделает это чуть позже.  — С ним все будет в порядке, — проговорил Виктор, изучая лицо пасынка. — Не знаю, как он пронюхал все тонкости, которые случились на Сайтхилл, полагаю, у его брата-адвоката есть друзья среди наших. Но мистер Винчестер к этому не причастен. Мы нашли у него алиби. Правда, он до последнего отрицал его.  — На него похоже, — отозвался Кас, криво усмехаясь. Хенриксен скрестил руки в замок.  — Твоя мама очень волновалась, — продолжил он. — У нее чуть не случился выкидыш, когда ты пропал. Где ты был?  — Мне очень жаль, — честно признался Кастиэль. — Не могу сказать.  — Вы встречались с Дином за прошедший месяц?  — Нет.  — Созванивались?  — Нет.  — Ты был один все это время? Кастиэль поколебался. Он замолчал, смотря на неясные размытые отражения себя и Виктора в металлической поверхности стола.  — Да, — твердо сказал Кас. Хенриксен помолчал, будто старался найти на лице Каса зацепку, которая укажет на то, что он лжет. Но ничего такого не было.  — Понятно. — Виктор достал чистый листок и ручку. — А теперь ты должен рассказать мне, как все было. Кастиэль кивнул ему, смотря на бумагу, белую-белую, без единой черточки чернил. Вскоре на этой бумаге должен был быть написан его приговор. Но лучше его, чем Дина.  — Я уехал с Кроули из «Звезд». Я не помню, когда это было. Кажется, полтора месяца назад. Он пообещал помочь мне, и я согласился. Не хотел возвращаться домой. Я знал, что мама будет страдать, но я не хотел впутывать ее во все это. Мы с Кроули жили вместе какое-то время, пока он не познакомил меня со своими друзьями. Мы ограбили аптеку. Мне очень жаль, но это так. Мы взяли «майки» столько, сколько могли унести, и свалили. Потом пошли на Сайтхилл к Азазелю, там мы напились и накололись. Я помню, что у Азазеля был револьвер, которым он во всех тыкал. Потом он предложил пострелять по бутылкам. Сказал, никто не обратит внимания. Мы так и сделали. А потом… у меня случился передоз, я ничего не помню. Помню, что очнулся в больнице. Потом мне сказали, что меня разыскивают, и я уехал из города. Вот и вся история. Виктор молчал какое-то время. Наверное, сверялся с показаниями единственного выжившего. Может, просто обрабатывал информацию. Кастиэль опустил взгляд. Виктор кивнул ему и поднялся с места.  — Мы поместим тебя в СИЗО, — распорядился Хенриксен. — Тебе нужно что-нибудь?  — Я хочу увидеть Дина, — уверенно заявил Кастиэль, смотря на Виктора взглядом, который тот сразу же понял. Касу нужно было видеть Дина. Он приехал за этим. Он кивнул и вышел вон. Время тянулось очень медленно, и когда за его спиной открылась массивная дверь, Кастиэль почти что подпрыгнул. Он сжал руки в кулаки, зная, кого увидит перед собой. Сейчас он сидел абсолютно спокойный. Он знал, что ожидает его. Впервые за долгое время не мучился неизвестностью. И это было прекрасно. Это облегчение. Оно было прекрасным.  — Кас, — тихо проговорил Дин, садясь напротив него. На его руках больше не было наручников — те перекочевали на запястья Кастиэля, делая их тоньше, суше, и у Дина обливалось сердце кровью, когда он смотрел на это, на то, как металлические «браслеты» болтаются на серых руках Каса.  — Дин, — улыбнулся Кастиэль, смотря на него. Ему не нужно было никуда бежать. Он наконец-то мог посмотреть на Дина. Прежде чем забыть его живой облик навсегда. — Я рад, что ты пришел.  — Что ты здесь делаешь? — проговорил Дин; под его глазами залегли серые тени, а цвет лица побледнел. Видимо, он долго не спал. — У меня почти что все сработало! Ты что, совсем?  — Нет, Дин, — мягко отозвался Кастиэль. — Что здесь делаешь ты? Тебе здесь не место. Ты знаешь.  — Я… Я хотел этого, — сказал Дин, опустив взгляд. — Я думал, что прокатит. Черт, Кас, я так хотел, чтобы ты был счастлив. Все это время на тебя сыпалось такое дерьмо, что я… Я хотел все исправить. Помочь тебе. — Он выдержал паузу, не смея поднять взгляд на лицо Кастиэля. — Ты нашел парня, и я правда рад. Я не мог дать тебе ничего хорошего, когда у меня было время. Но я мог дать тебе будущее с ним. Это был мой выбор. И ничей другой.  — Дин, — позвал его Кастиэль, желая заглянуть ему в глаза, похожие на крыжовник. Дин несмело посмотрел на него. — Расскажи мне про Анну. Когда у вас свадьба?  — Ох… — Дин в замешательстве провел рукой по волосам. — Свадьбы не будет. Анну Милтон выбрал для меня отец. Он был уверен, что я поведу его бизнес, отец Анны его деловой партнер, и если бы мы с Анной поженились, мы бы… Дело отца разрослось. Это было нечто вроде свадьбы по контракту, черт, я не знаю, как это называется. Я сопротивлялся, пока мы с Анной не договорились о «свободных отношениях» и остальном дерьме, о котором она тебе наплела тогда. В общем, мы могли заводить любовников и ненавидеть друг друга, но на людях казаться счастливыми молодоженами. Этот дерьмовый спектакль я ненавидел, но не думал противиться отцу, потому что… Черт, это же отец! И я не думал, что влюблюсь когда-нибудь или что-то такое. — Он замолчал, поджав губы, ища то самое нужное, что он хотел сказать — как правильно выразить все, что он хотел? И как сделать так, чтобы он понял? — Я не думал, что встречу тебя. Слушай, у нас с Анной… ну, было пару раз, но я… Я никогда бы не променял тебя на нее, будь у меня тогда мозги все обдумать. Ты просто… просто убежал, а я вел себя, как кретин, но теперь… Я виноват, Кас. Это правда. Все дерьмо — из-за меня, и, проклятье, будь у меня только яйца все решить тогда, мы бы… мы бы сейчас не оказались здесь. — И он снова сомкнул губы; Кастиэль, стиснув челюсти, наблюдал за тем, как Дин стряхивает с лица щекочущее желание заплакать. Он не сделает этого, верно? — Прости меня. Я плохой человек, — он горько усмехнулся.  — Дин, я… — Кастиэль поджал губы, не зная, что ответить. — Я полный придурок. — И он тихо рассмеялся — не истерично, нет, просто рассмеялся. Дин не разделил его смеха. — Я просто сбежал. И… Все, что я скажу тебе сейчас — обещай, что ты не станешь перебивать меня или противиться мне, ладно? Это… это немного сложно. Но я попробую. Ты не должен был брать на себя вину. Я бы все равно не позволил этому случиться. В любом случае. Прости меня за то, что я сказал на заправке тогда. На самом деле, те дни, что ты помогал мне и был рядом, были… лучшими. Честно. И я…  — Новак, время вышло, — зашел громила-охранник, сжимая руку на дубинке, закованной за пояс. — Мистер Винчестер, попрошу вас покинуть помещение.  — Простите, сэр, — проговорил Кас, не оглядываясь — он неотрывно смотрел Дину в глаза. — Можно нам пару секунд? — его глаза слезились, и, не в силах удержать себя, Кастиэль почувствовал, как по щеке ползет слеза. Дин смотрел на него, и все эмоции Каса отражались в его черных зрачках.  — Только пару секунд, — прогремел охранник и закрыл дверь.  — Кас, боже, я…  — Нет, Дин, послушай! — он крепко-крепко сжал руки в кулаки. Дин замолк, но его глаза почти что кричали. — Я хочу, чтобы ты знал. — Он сглотнул неприятный сухой ком в горле. — Раньше я винил во всем других. Я винил, маму, папу, Ала, Кроули, черт, ты бы знал, как я винил тебя… Но теперь — теперь я понял. Я САМ был во всем виноват. Это все МОЯ вина. И ничья больше. И… тогда, в «Звезды»… Я пришел туда с грузом на сердце. Таким тяжелым, что я думал, что не справлюсь. И мне никто не мог помочь. Ни мама, ни Мэг, ни ЭйДжей, ни врач… Но… — еще одна скупая слеза, стянувшая кожу за собой. — Но он стал гораздо легче, когда я встретил тебя. Кастиэль улыбнулся ему, и это была самая светлая улыбка за всю его жизнь. Охранник, вошедший спустя пару секунд, увел его от Дина навсегда. ________ * Nick Cave and the Bad Seeds — O Children