Свет, камера, посиделки.

Юра, как ошпаренный, бежал по улице, чудом не утягивая за собой прохожих. После ухода Серёжи в универ до встречи с Никитой оставалось ещё добрых четыре часа, и Ковалевский, как самый продуктивный человек этой страны, уснул, самое обидное в этой ситуации было то, что он ставил будильник, и не один. На телефоне было 5 пропущенных будильников, каждые с интервалом в полчаса. Юра проснулся, когда на часах было уже 12:06, и поначалу парень пребывал в спокойном расположении духа, пока не глянул на время. - Вот блять! - он моментально подорвался с дивана, натянул на себя носки, футболку и джинсы и пытался найти ключи от квартиры. Никита ему ещё не писал, но Ковалевский жопой чуял, ему пиздец. Благо до места встречи было идти минут 5. Издалека была видна макушка Стальберга, он смотрел то в телефон, то по сторонам, видимо выискивая Юру. - Привет, извини за опоздание, я проспал, - отдышавшись сказал Ковалевский. - Привет, я думаю, кофе уже остыл, но, может, ты любишь холодный? - и тут Юре стало неимоверно стыдно. Никита стоял с двумя стаканчиками кофе в руках и улыбался. Мало того, что Стальберг его ждал минут 10, так ещё и приятно хотел сделать, кофе вот купил. Стыд. Ковалевский, конечно, ещё не раз извинился за свой проеб, но Никита простил ещё вначале. Они обошли пол города точно, говорили обо всем, что влезет в голову. О сессии, хобби, прочей херне. Юра рассказывал истории из жизни, а Стальберг посмеивался с них. Никита часто останавливался для фото, а Ковалевский никогда не отказывал в помощи. Снимки получались отменные, и Стальберг сердечно клялся, что выложит парочку в свой Инстаграм. Юра даже пересилил себя и сказал, что давно нашел его аккаунт, следит за историями и лайкает посты. - Ты знал, что у тебя глаза оранжевые? - они сидят на лавочке в парке и вопрос Никиты озадачил Ковалевского. - Что? - Юра спросил это с детской наивностью, будто это что-то важное для него. Стальберг отчего-то повеселел, откинул голову на спинку лавочки, заливаясь смехом. Может, та баночка колы была лишней? - Ну не совсем, ладно. Они сами по себе карие, как у меня, а на солнце оранжевые такие, у меня так не светятся. Говорят, глаза человека - зеркало души. Красивая у тебя душа, - Никита вдруг перешёл на серьезный тон, голос его стал хрипловатый, но как родной. Ковалевский взглянул на него, оценивая, над чем-то думая. У Стальберга глаза - противоположная часть зеркала. Защитный слой, за которым скрывается настоящее стекло. В него посмотришь, но себя не увидишь, за пеленой тебя ждут переживания, радость, весь букет эмоций и пережитых моментов. Но стекло разбитое, склеенное из кусочков, посмотришь - увидишь миллионы трещин. Никита будто сам собран из осколков, только ему никто не помогал, он ко всему пришел сам, сам себя склеил после того, как его сломали другие. Пошел на перекор родителям, знал, что его не примут с его интересами и увлечениями, но забил. Юра так не смог, наставления других принимал, как должное, так нужно, за него решили, построили ему будущее. На журналистику пошел потому что мама желала сыну такой судьбы, а чего он сам хочет? Может, был бы артистом, как Никита или в медицинский пошел, на фельдшера там, например. - Никит, вот скажи, о чем ты мечтаешь? - своих мечт Юра не знает, о них ни разу не думал, времени не было. В детстве только если, лет в восемь хотел в Германии побывать, его там привлекал язык, местный менталитет, в целом сама страна. - Вот прям самую заветную? - Стальберг театрально раскрыл рот, изображая удивление, что заставило Ковалевского улыбнуться. - Прям самую. Никита удобнее сел на лавочке, принимая позу лотоса и тяжело вздохнул. Что его грызет? Гнет, заставляет усомниться в своих же словах и мыслях? Юре сложно понять, прочитать в глазах, что Стальберг скрывает. Если он не скажет, Ковалевский не будет набиваться. - Я ж актер, меня не звали на глобальные проекты, я хочу думать, что это не надолго. Я мечтал свою короткометражку снять, сценарий написал, но отложил в долгий ящик, реализовать возможности не было, мне пару лет назад на еду то денег было не достать, а тут ещё какие-то желания. Но сейчас я пытаюсь зарабатываю и коплю, поэтому, кто знает что будет завтра, - Юра слушал и размышлял у себя в голове. Никита заслуживает этого, он прекрасный актер, харизматичный, прорывной, может, у него получится помочь Стальбергу? Никита ему доверяет, раз поделился самым сокровенным, таке нельзя упустить. В полночь Юра вернулся домой, весь измотанный, но зато довольный сегодняшним днём. Сережа не спал, сидел на кухне и играл во что-то на телефоне. Ковалевский вынес ему весь мозг на тему прогулки с Никитой, что Колесников несколько раз пытался уговорить неугомонного друга пойти спать.

***

Тема с вакансией на работу была до сих пор открыта. Юра прошерстил всевозможные сайты, он давно хотел пойти зарабатывать суммы посолидне, чем когда раздавал листовки или протирал столы в кафе. Лично для себя Ковалевский решил, что универ закончит, последний курс всё-таки и осталось две недели учебы, а дальше в свободное плавание. Выбор работы пал на флориста. Юра сам не знает, почему именно он, тем же баристой было устроится легче, но в Петербурге их и так пруд пруди. Для работы флористом от Ковалевского требовалось три вещи: разбираться в видах цветов, уметь за ними ухаживать и гармонично составлять композиции в букетах. Обещали, что ещё подучат, но базовые знания Юра должен получить сам. Зарплата хорошая, на жизненные расходы хватит с головой, а вдобавок людям приятное делаешь, жаль что не их кошелькам. После прогулки неделю назад, Никита сказал, что его можно будет найти в театре. Просто набрать перед выходом, часа так в три, когда будет перерыв, и Стальберг его встретит. Поводом встретиться были ещё и очки, которые Никита одолжил Юре и не забрал. Очки сам Стальберг не часто носил, только, если слишком мелкое изображение, а Ковалевский, как лох, свои забыл. - Алло, Никит, - чуть прерывисто говорит Юра, - можно сейчас к тебе зайти. - Юра? Да, конечно, у меня сейчас перерыв, на сцене другой состав, так что жду, - честно, Юра с душе не ебет, что такое другой состав и что он там делает. Студент завернул за угол, где уже был театр. Внутри жарко. Ковалевский повесил в гардеробе рубашку, оставаясь в одной футболке. - Юр! - позади раздался радостный возглас Никиты. Юра повернул голову в сторону друга, Стальберг сразу взял Ковалевского под руку, уводя из холла, - ты в закулисье никогда не был? У нас там Гримерка свободная, пошли. От фойе велась дверь в длинный коридор, Никита петлял между открытыми кабинетами, наконец выводя их в гримерную. По всей видимости она была вне пользования, здесь лежали стулья, старые вешалки, потёртые шкафы и даже холодильник сюда приперли. На полу заркала, старые и разбитые. - Это, конечно, уже больше кладовая для хлама, но мы здесь часто тусим, если раньше придем, - Стальберг показательно достал откуда-то бутылку какого-то алкоголя, - это незаконно, я не буду говорить, как я это проносил. Брюнет от греха подальше спрятал бутылку в один из шкафчиков под двойное дно. Умные же люди играют, прибухнуть умеют. - И часто у вас тут алкобар? - Юра приземлился недалеко от Стальберга на кожаный диванчик, чуть не проваливаясь из-за продавленного сиденья. - Да нет, это после спектакля остаётся иногда, а мы шанса не теряем, - развел руками Никита, - мы тут не только алкашку храним, ты не подумай. Стальберг вскочил со стула и побежал в конец комнаты. Порылся там уже в большом шкафу, где виднелись чехлы из под одежды. - У нас такая традиция уже завелась, мы каждый раз что-то незначительное из реквизита пиздим и складываем сюда, мы сами все оплачиваем, так что все честно, - Никита открыл большую бежевую коробку, разрешая Юре заглянуть внутрь. Там лежали всякие пёрышки, бусы, браслеты, банты, кусок неизвестной ткани, - я отсюда браслет себе забрал. - Какой из? - ухмыльнулся Ковалевский. Он достал со дна серебряное кольцо, скорее всего ненастоящее. На нем выгравированы две буквы "НС" с черной окантовкой. - Тот, который отделан под золото, - сказал Никита, - о, это мое кольцо. Стальберг приял из рук друга перстень, сначала примеряя его на средний палец, потом на безымянный. - Сюда положил и забыл. Оно уже тут как год. - Красивое, здесь твои инициалы? - Юра показал пальцем на две буквы на кольце. - Ага, когда-то на день рождения подарили, носил конечно, но потом надоело, если хочешь, можешь забрать себе. - Серьезно? - Ковалевский удивлённо вскинул брови, когда Стальберг уже снимал с пальца перстень. - Да, такое напоминание обо мне, - Никита поставил коробку обрато в шкаф и вернулся к другу. Тот вертел украшение в руках, рассматривая. Кольцо красивое. Блестит в свете лампы и отсвечивает на стену солнечными зайчиками. Юра опять тормошил себя из-за доброты Никиты. Парню ужасно хотелось сделать Стальбергу подарок в ответ, но какой он не знает. Спросить - испортится реакция. Нужно думать логически, и тогда придёшь к завершению. Никита кто - актер. Что любят актеры? Цветы. Цветы - это знак внимания для артиста. Букет от зрителя - успех, это их эмоция, понравилось им или нет, для обычного человека букет ромашек - милый презент, для актера - проявление внимания и благодарность за проделанную работу. Юра видел, как Никита с радостью собирал цветы с края сцены, которые туда бросали зрители. Как удачно, что Ковалевский устроился на работу именно флористом.

***

- Ну что там у вас, - Сережа сидел перед Юрой за столом, складывая руки в киль. Колесникова сегодня без причины проперло на разговоры, обычно такие наплывы бывают только у Ковалевского из них двоих. - Все ахуенно, цветы вот хочу ему подарить, он уже успел мне всего надарить, одолжить, а я как еблан-нахлебник, - Юра снова курил сигарету в форточку, стараясь даже не дышать в сторону Серёжи, чтобы его не избили блять. - Ну ты, конечно, лошок, - посмеялся Колесников. Он отвернулся от Ковалевского, и парень уже не уверен, что друг не хочет дышать дымом, а не смотреть на него. - Поговори мне тут, - Юра скорчил брезгливую гримасу и снова припал к форточке, выдувая туда дым. - И какие цветы дарить собрался? - Есть такая штука, как язык цветов. Например: Базилик - отвращение, Дельфиниум - скромность, Крокус - радость. Я хочу отблагодарить его за его внимание и подарок, - Ковалевский показательно покрутил окольцованным пальцем перед носом Серёжи, - Герберы будут одним из лучших вариантов, они выражают благодарность и искреннюю симпатию, но последнее мы опустим. - Думаешь? - Колесников прищурился и отпил кофе из разноцветной кружки. - Ну да, герберы, вообще, можно заменить ромашками, но.. - Да нет, я не про это. Думаешь, симпатии нет? - Слишком рано, - Юра вздохнул, то ли с сожалением, то ли от сигареты. Он ещё не определился, что чувствует к Никите. Он хороший друг, но пока не более. Они знакомы сколько, полторы недели? Это вам не турецкие сериалы, где герои занимаются непристойностями спустя два часа после знакомства. Когда пройдет минимум несколько месяцев, Ковалевский обдумает этот вопрос ещё раз. К тому же, без Никиты он все равно ничего не решит. У Юры в жизни все налаживается. Сессия сдана, никто ему мозги больше трахать не будет. Работа идёт полным ходом, Ковалевский уже неделю обучается и составляет букетики. Он сидит с Серёжей на кухне в квартире, смотрит на красный закат за окном и чувствует умиротворение. Его никогда ещё так не успокаивали посиделки с пубертатной язвой, но сегодня какое-то исключение из правил. Говорят, завтра будет ветрено.