Свет, камера, посиделки.

Время, которое парни провели в Новосибирске, подошло к концу. Выдвинуться в дорогу пришлось так же рано, в шесть, мать его, утра. Юра и Сережа счастливые шли к машине со своими лёгкими рюкзаками, пока Никита тащился позади них с сумкой одежды. Пока они добирались сюда, Стальбергу удалось уговорить коллег привезти его сценический наряд самим, но после выступления лишь выдали сумку и отправили в свободное плавание. Поэтому Никита и шел так, рюкзак на спине, спортивная сумка в одной руке, ботинки в другой. - Может, в Подмосковье махнем? - неожиданный вопрос от Серёжи заставил Юру поперхнуться газировкой, а Никиту сбавить скорость. - А туда нам нахуя? - прокашлявшись спросил Ковалевский. - У моих родителей там дача, они туда не приезжают уже как два года, а у меня все ключи здесь, - Колесников достал из маленького кармашка рюкзака связку, позвякивая ей перед лицом Юры. - Серёж, что ты ещё придумаешь? - спросил Ковалевский. Немного газировки все же пролилось на ноги, Юра пытался впитать все своей футболкой. - Ну вы чё, - Колесников подорвался с места, притягивая и Никиту и Юру ближе к себе, - разве не хочется месяцок-другой побыть отрезанными от мира? - Серёж, я за рулём, - буркнул Стальберг, на что Колесников моментально отпустил друга, - ладно, бог с тобой, говори адрес. Юр, ты согласен? - Куда я денусь. Дорога до Подмосковья, конечно, меньше, чем до Питера, но всего лишь на пол дня. Ковалевский испытывал уже некое чувство дежавю, опять эти остановки на заправках, обед в столовых на окраинах, где все стоит как почка, а на вкус - сплошная резина. В этот раз Никита смог продержаться без остановок на сон намного больше, но организм заставил прикорнуть на краю дороги. Сережа с Юрой вообще не на что не жаловались. Им вести машину не надо, спи, когда захочешь и сколько захочешь, ешь, пей, смейся, мешай Никите, но это только к Серёже относится, короче, благодать. Ковалевский спал, думал о Стальберге, ел, опять думал, слишком большая нагрузка на мозг. Парень постоянно смотрел на дорогу, растения, Никита открыл ему окно, чтобы тот сорвал себе ветку, но Юру отхлестало листьями по лицу, почувствовать себя ребенком индиго у Ковалевского не получилось. - Можно я на крышу залезу? - они едут по кочкам и ямам, в частном секторе об асфальте и речи нет, поэтому в машине приходится болтаться как в банке с огурцами. Серёже скучно, так что он придумал такую гениальную идею, как прокатится на крыше машины. - Серёж, ты свалишься, - усмехается Никита. Ему идеи Колесникова не нравятся, но рвануть за несколько километров от родного города согласился же! - Здесь ты все равно не разгонишься, давай, останавливайся, я полез, - Сережа выпрыгнул из машины, вынуждая Стальберга остановится. Юра вылез следом, чтобы подсадить друга, ростом он и так не выдался, а на крышу залезть даже Ковалевский бы самостоятельно не смог. Колесников победно вскрикнул, оказываясь на верху. Поначалу он сидел в позе лотоса, расслабленно смотря на пейзаж вокруг. - Щас он передумает, засекай, - сказал Юре Никита. Машина тронулась и на крыше сразу послышалось копошение. Сережа чуть не свалился на дорогу, но успел схватится за металл. Юра решил открыть окно и посмотреть на беспомощного друга. Наверху Колесников лежал в позе "звезда", держась всеми конечностями за машину. - Пиздец тебе, - Ковалевский лишь посмеялся, на что получил недовольный возглас Серёжи. - Блять, Никита, останавливай! - кричал Колесников. За рулём сидел счастливый Стальберг и подпевал в унисон с магнитолой. - Серёж, ты сам захотел, - протянул Никита, отстукивая ритм кистью руки. Совесть и сочувствие у Стальберга все же присутствовала, поэтому уже через пару минут Колесников сидел в салоне рядом с Юрой. Сережа поедал мармелад, будто это была первая его еда за несколько лет и крыл благими словами друзей за их "поддержку". На горизонте показалась красная крыша, как сказал Колесников, их будущего жилья на ближайший месяц. Никита припарковал машину рядом с калиткой и вышел из салона, разминая плечи. Юра с Серёжей вытащили сумки из багажника, вручили Стальбергу его рюкзак и костюм с выступления и пошли на участок. Двор довольно милый. Всё не так сильно успело обрасти травой, что радовало. Косить газон все трое не сильно хотели, даже при наличии здесь газонокосилки. Цветов нет, все успели завять за два года отсутствия чужих душ в этом месте. Есть небольшая беседка со скамейками внутри и большие качели на несколько мест. В доме два этажа. Первый с кухней, ванной и небольшой спальней с диваном. Лестница на второй была настолько узкой и неудобной, что Ковалевский чуть не упал оттуда, пока переносил сумки. На первом этаже никто ночевать не стал, к тому же, второй был обеспечен тремя спальными местами. Тут и вешалка для одежды и прикроватная тумбочка, маленькое окошко треугольной формы и комод для вещей. Спать удобно, но будет слишком темно, освещения никакого нет, за него и не платили, плита, слава богу, газовая и можно зажечь ее спичкой. Придется ходить с канделябром в руке, чтобы осветить путь. Из нормальной еды у ребят сейчас был только рис, который Никита уже задолбался есть, но деваться некуда, а Юра, на минуточку, профессиональный приготовитель риса, так что все будет по высшему разряду.

***

Утро Юры началось далеко не с кофе. Громкий возглас "Блять!" от Никиты заставил Ковалевского подняться с постели от испуга. Тихо посылая Стальберга всеми благими матами, Юра спустился по лестнице, чуть не сгибаясь пополам. На первом этаже стоял Никита, держась за затылок. - Ебал в рот я такие лестницы, - Стальберг смотрел себе под ноги, пока их кухни не показался Сережа. - Идите есть, истерички, - улыбнулся Колесников. Пока Юра с Никитой спали, Сережа сходил в палатку недалеко от дома, купил немного еды, чтобы приготовить не рис. - Яичница с колбасой, мы что озолотились? - удивился Юра, доставая себе и друзьям тарелки из сушилки. - Это только сегодня, - Колесников пытался разрезать яинчицу лопаткой на три части, раскладывая ее по тарелкам. Ковалевский достал из рюкзака остатки кофе и пару пакетиков чая, разлил все по чашкам и сел за стол. Никита сидел в телефоне, листая новости. - На речку сегодня хотите? Всё равно жара дикая, - сказал Сережа. - Мы брали плавки? - удивился Юра. - Да, - Никита задумчиво протянул, но когда заметил удивление Ковалевского, решил реабилитироваться, - я не знаю зачем мы их брали! - Да ну, зачем нам тащиться ещё куда-то, - промычал Юра. Он положил голову на руки, смотря в стол. - Серёж, идея правда не очень, - согласился Стальберг, лениво утыкаясь в тарелку перед собой. - Чё боитесь, голубки? - ухмыльнулся Сережа. - Ты как узнал? - Никита резко потянулся через стол к Юре, положил ладонь на чужую скулу, немного касаясь пальцами шеи. Ковалевский в удивлении распахнул глаза, смотря на парня. Притянуться к лицу Юры ещё ближе не получилось из-за стола, но Ковалевский хвалил всех богов за это. Стальберг отпустил Юру и приземлился обратно на стул, смеясь на пару с Серёжей. Ковалевский смотрел на них с глазами по пять рублей и не понимал, зачем сейчас сидит здесь. Теперь Юра точно уверен, что разговор об их отношениях должен произойти в ближайшее время точно. Иначе от этих "шуток" Ковалевский скоро самостоятельно закажет себе гроб и две гвоздики. После завтрака Серёже удалось уговорить только Юру о походе на речку. Никита же держался камнем и на все уговоры купаться отвечал отказом. - Не пойду я с вами топиться! - Стальберг, стоящий на веранде, закатил глаза. - Давай! Юра согласен, я тоже, у тебя нет выбора, - Сережа с Юрой облепили Никиту по бокам, пока тот перекинулся наполовину через перилину, намереваясь, видимо, сбросится. - Идите вы нахуй! - Стальберг было дернулся на выход с веранды, но Колесников схватил его за запястье, не давая убежать. Никита ещё с минуту стоял рядом с парнями, но, дождавшись, когда Сережа потеряет бдительность, резким рывком перепрыгивает перила, убегая по газону в сторону беседки. Юра из-за высокого роста тоже преодолел деревянные перила, оставляя Колесникова на веранде. Сережа с диким криком "Юра, лови его, блять!" разворачивается, сбегая вниз по лестнице. Ковалевский несётся со всех ног за Никитой, макушка которого удаляется за поворотом. Юра почти догоняет Стальберга, но видит, что беседка близко, и ему ничего не остаётся, как напрыгнуть на Никиту. Ковалевский хватает его за плечи, пытается сначала остановить его, удерживая на ногах, но падает сам. Стальберг хочет перевернуться, руки зафиксированы, он загнанно дышит и пытается остановить смех. - Все, ты идёшь с нами! - весело рычит Юра, и Никита уже задыхается от смеха. Уже к полудню Сережа и Никита несли полотенца с пледом в руках, пока Юра шел почти налегке. Волейбольный мяч они нашли в кладовке вместе с надувными кругом. Зачем им последнее, никто знал. Они шли среди красивых частных домиков, но дорога была, будто здесь проехал танк. Две колеи заставили троих парней разделиться на два возвышения, где колеса не продавили землю. - Парни, не знаете, как на речку попасть? - стоящий сбоку от троицы человек, приветливо улыбнулся. Он был в прикольных шортах яркого зелёного цвета и не менее нелепой гавайской рубашке. Юра про себя подумал, что парень, скорее всего, фанат пиццы с ананасами, раз он так хорошо вписывается в ее компанию. - Мы на нее и идём, - сказал Никита. Парень подбежал к друзьям, поочередно пожал всем руки и поправил лямку рюкзака на плече. - Я Саша Галицкий, вас я тут раньше не видел, - Саша разместил круглые очки на затылке и снова осмотрел ребят. - Я Юра, это Сережа, а это Никита, - Ковалевский представлял друзей новому приятелю, показывая на каждого рукой, чтобы Галицкий понял, кто есть кто, - мы вообще сюда позавчера заехали. Саша влился в их компанию плавцов и теперь вчетвером они шли на речку. Никите было интересно, раз Галицкий живёт здесь, почему не знает, как попасть на речку. Саша же коротко ответил, что месяц всего здесь, захотел отдохнуть от городской суеты. Родом тоже из Питера, а сюда на дачу приехал. Сережа сначала скептически относился к новоиспечённому другу, но потом общался с ним так же расслабленно, как Юра с Никитой. Из-за кустов показался пляж, на котором, лёжа на пледах, загорали ещё пара человек. Сережа с Юрой расстелили какую-то скатерть на песке, а Никита с Сашей сгрузили на него все вещи. Колесников, как самый смелый из всех друзей, первый разделся до плавок и зашёл в воду. Погода не такая жаркая, как вчера, оттого вода была слегка холодной. Сережа долго стоял по щиколотки в речке, но Никита прервал его идиллию. Стальберг, стоящий сзади парня, толкнул Колесникова дальше. Сережа с оглушающим криком полетел лицом в воду и под громкий смех троих выбежал на берег. - Суки! - Колесников сжался в комочек на песке, обхватывая себя руками. - Зато ты теперь полностью окунувшийся, - улыбнулся Никита, на что Сережа кинул в него жменьку песка. - Юра! - Стальберг позвал Ковалевского, который сидел на скатерти вместе с Сашей, - пошли с мостика прыгнем! Чуть левее от них был небольшой деревянный кусок, стоящий на балках, на нем виднелись следы мокрых ступней, так что с него точно прыгали. - Не, Никит, я плавать не умею, - крикнул с берега Юра. Стальберг самостоятельно поднялся на мостик, встал на самой верхушке и поднял руки вверх. - Я тоже, Юр, пошли, все хорошо будет! - Никита показательно подвигался на деревянной конструкции, указывая на ее прочность, - Смотри! Видишь? Все держится! Да.. Не успел Стальберг договорить, как ступни заскользили по мокрому дереву, и Никита полетел вниз в воду. Юра с Сашей подорвались с берега, чтобы добраться до Никиты. Ковалевского пугала ещё и фраза, что Стальберг не умеет плавать, а глубина, куда он упал, была приличной. Юра запрыгнул в воду, но его утянул дальше хохочущий Никита. Ковалевский как собака пытался двигать конечностями, чтобы держаться на плаву, но это плохо выходило. Юра поплыл на ту глубину, на которой можно стоять, сел на песок и по шею оказался в воде. - Никита, я убью тебя, - спокойно сказал Ковалевский, ныряя под воду.