Свет, камера, посиделки.

После прихода Никиты домой, Стальберг подробно объяснил их дальнейший план действий. Сама поездка планируется на 4 дня. Первый день — отдых, бронирование жилья и небольшая генеральная репетиция. Второй день — спектакль в кимрском дк имени Горького. Третий день — поездка в Титово и выступление там. Четвертый день — отдых от спектаклей и поездка домой. Все участники «оврага» добираются до Кимр своим ходом, поэтому кто-то на электричке, а кто-то на машине, как Никита. Вечером парни посмотрели пару фильмов, поиграли в монополию и легли спать довольно поздно, хотя выезд планировался на восемь утра. — Уже не спишь? — на кухню заходит Юра. Никита расположился около кухонной стойки, заваривал себе кофе, попутно затягиваясь вейпом. — Не хочу проспать, знаешь ли, — улыбается Стальберг, — хотел разбудить вас чуть позже, но, как видно, не судьба. Ковалевский щурится от солнца, которое светит прямо в глаза и садится за стол, разбирая свои бумаги. Вредная привычка Юры — оставлять работы либо на столе на кухне, либо на тумбе в гостиной. Потом приходится долго собирать рисунки в одну папку по всей квартире. — Хочешь взять с собой эскизы? — спрашивает Никита. Парень ставит кружку с кофе на стол, садится рядом и перетягивает на себя пару листов, — очень красиво. — Спасибо. Ну, мне же нужно занять себя чем-то, пока ты на репетициях. — А Сережа? — А Сережа будет писать статью по работе, — на кухню заходит Колесников, подслушавший разговор друзей. — Нам бы вещи собрать, — говорит Никита, друзья без вопросов с ним соглашаются. Сумка Юры небольшая, туда влезло все, что нужно ему: ноутбук, зарядки, папка с листами и эскизами, пачка сигарет, еда, документы и прочие мелочи. Стальберг, в отличии от сумки «почтальонки» Ковалевского, собирает черный рюкзак со значком анархии, который рисовал Юра. — Зачем тебе сразу две книги? — спрашивает Ковалевский, пока Никита запихивает в сумку «Собор Парижской Богоматери» и «Учитель фехтования». — Александра Дюма я почти дочитал, а эту, — Стальберг поднимает повыше вторую книжку, — я начну. Никита супер начитанный человек. В его квартире есть два стеллажа, полностью заполненных книгами, от Гоголя до Джека Лондона. Стальберг частенько говорит такие слова, которые Юра редко слышал в лексиконе друзей, а Никите не лень объяснить лишний раз значение того или иного слова. Ковалевский иногда читает книги, но большинство он прочитал в свои школьные годы, поэтому сейчас не притрагивается. Стальберг, как рассказывал сам, начал углубляться в литературу в 8 классе, когда выбрал ее в качестве переводного экзамена. Никита решил заранее готовиться к огэ и егэ по литре, перечитал всю скромную библиотеку его мамы. К тому же, это помогло в поступлении в театральный, начитанность хорошо ценится, особенно, когда ты должен перевоплотиться в какого-то персонажа. К восьми часам парни уже выдвинулись в достаточно долгий путь, расклад был такой: Никита за рулём, Сережа пишет статью на ноуте, а Юра записывает в блокноте аккорды для гитары. Так вышло, что свою любимую электрушку он не брал в руки уже вторую неделю из-за отсутствия желания играть, но чисто для себя расписать любимые песни Ковалевский не прочь. Все куртки лежат на переднем сидении рядом с Никитой, поэтому Юра сидит в черной футболке, поверх которой накинуто что-то вроде белой полупрозрачной накидки с длинным рукавами. После жизни со Стальбергом, Ковалевский решил, что он богиня стиля, поэтому пополнил свой гардероб новой одеждой и аксессуарами. Теперь он больше похож на какого-то турецкого продавца: много украшений и лёгкие рубашки с восточными деталями. Такая одежда Юре по душе, в ней свободно и комфортно, поэтому почему бы и нет. — Юрец, может хоть посоветуешь куда можно сходить в Кимрах? — Сережа отрывается от ноутбука, смотря на Ковалевского. — В центре есть небольшая кафешка deserta'l, ещё мистер берг. В микраше парк, где площадка есть, короче, — Юра прерывается на глоток энергетика, — как приедем, я вас отведу куда-нибудь. — Надеемся и верим, — хмыкает с переднего сиденья Никита. У Юры много хороших воспоминаний о Кимрах. Несмотря на то, что мест для посещения там ничтожно мало и город можно выучить буквально за месяц, Ковалевский со своей компанией всегда находил, куда пойти. Его старый дом, где как раз и живёт сейчас сестра, находится в 5 минутах ходьбы до дк, там же недалеко Ашан. В общем, все удобства под боком и далеко идти не надо. Ковалевский открывает пачку чипсов, поедая один за другим. Время пролетает не очень быстро, но дел у него достаточно. Руслан выслал график, а также пожелания клиентов, которые записаны не следующие недели. Юре нужно прислать Арнаутову к концу этой недели эскиз китайского дракона и черепа, курящего сигарету. У Ковалевского достаточно большой спектр работ, поэтому он может нарисовать все, что угодно в своем стиле выполнения. Ближе к вечеру парни наконец приехали в город, Юра показал дом, где они будут жить эти четыре дня. Сестра Ковалевского — Лена, встретила любимого брата и познакомилась с новыми друзьями. К семи вечера Никита поспешил на репетицию и осмотр сцены, на которой завтра будет выступать, а Сережа с Ковалевским остались дома. — А этот Никита, — Лена и Юра сидят за столом, пока Колесников спал за стенкой, — он тебе нравится? — Что? — давится чаем Ковалевский. — Ничто. Я же вижу, как ты на него смотришь. Поверь, у тебя очень схожее поведение с теми людьми, которые тебе не безразличны. Юра сначала думает, что он настолько сильно прокололся, но потом оправдывает все тем, что Лена слишком долго его знает, все его привычки, повадки и фишки она уже давно выучила. Она не раз помогала Ковалевскому в его «любовных похождениях», и некоторые из них даже увенчались успехом. — Всё-таки ты меня слишком хорошо знаешь, — улыбается Юра. — Разумеется. Я с тобой сколько времени жила, — Лена достает из буфета упаковку печенья и ставит его на стол. Раньше такие вечера были рутиной, отец почти всегда был на сутках, а мама занималась своими делами после работы. Юра с Леной обсуждали все, что приходило в голову, как прошел день, какие планы на завтра и подобные темы. Отношения у них были отличными, несмотря на разницу в 13 лет, они всегда находили о чем поговорить. — За встречу, систер, — Ковалевский чекается кружкой с Леной. На кухню забегает Рагнар — любимая собака сестры. Помесь немецкой овчарки с хаски. Родька, как его называют в семье, крутится вокруг стула, а потом подбегает к миске, когда Лена наконец встаёт из-за стола и идёт к полке с кормом. Утром Никита отправился в ДК, а Юра с Сережей остались дома. Стальберга в кимрском доме культуры хорошо знали как актера, он не раз приезжал сюда в учебные годы. Показ спектакля проходил только для школ, потому Ковалевскому вход был, увы, запрещен. Юра напялил на небя красную житеку с v-образным вырезом, а сверху накинул белую куртку. Ковалевский захотел обследовать местный Ашан на наличие всяких художественных приблуд, к тому же, Юре давно не помешало бы закупиться материалами. В Кимрах, в отличие от Питера дороги были покрыты льдом на процентов 70. Ковалевский постоянно смотрел под ноги, аккуратно переставляя длинные ноги. Один раз он упал перед каким-то мужчиной, но не услышал, что тот сказал из-за музыки в наушниках. Магазин не такой большой, как в Питере, но ассортимент там вполне нормальный. Юра взял себе кофе у небольшой стойки, чуть не приклеевшись к стаканчику пластырем. Поднялся на эскалаторе на второй этаж, у Ковалевского с собой была большая белая сумка с зелёными ручками в цвет заколки в Юриных волосах. Сумма всех художественных пренадлежнойстей вышла неутешающей. Ковалевскому пришлось купить ещё одну жёлтую сумку, потому что в свою просто не поместились все товары. Прохожие оглядывались на Юру: у Ковалевского на каждом плече по сумке, из которых прочат кисти, краски, линейки и лаки. В руках ватман, свёрнутый в трубочку, силиконовый герметик и стаканчик кофе. Предпоследнее Юре было нужно для того, чтобы приклеить дверной косяк дома. Лена попросила любимого брата помочь, но в сарае не было герметика для починки.

***

— Да не знаю я, как предложить ему встречаться! — Никита скрещивает руки на груди и сводит брови к переносице. Стальберг с Сережей и коллегой по театру — Женей сидят в Берге, размышляя над достаточно патовой ситуацией Никиты. — Мы уже посоветовали тебе несколько вариантов, но ты же все равно делаешь по-своему, — рычит Полковников. Женя убирает телефон с глаз долой, в котором залипал ещё пару минут назад, чтобы остыть от этой херни. — Отвести в туалет внизу ДК и поцеловать — это не идея! — Стальберг флегматично отпивает из стакана немного воды, костяшки, сжимающие стекло начинают белеть. — Женёк, прикинь сколько я в этом дерьме плаваю, — тянет Сережа, положив руку на плечо Полковникова, — а ведь мне за это даже сука не платят. Никита вчитывается в меню, но взор теряется, а вода в стакане постепенно заканчивается. — Слишком душно, — Стальберг машет пластмассовым листом, чтобы охладится, — и даже не знаю из-за кого! Женя сжимает зубы до скрежета, ударяя кулаком по столу. Сережа справа от него рефлекторно дёргается. Никита от отчаяния затягивается электронкой, выпуская дым себе в колени. Они сидят здесь уже два, мать его часа! Никто из троицы даже не заметил, как расслабленная обстановка сменилась на конфликт из-за любовных похождений Стальберга. — Я так больше не могу, — Полковников встаёт из-за стола, достает из-под чехла карточку и идёт в сторону кассы. — Истеричка, — под нос бормочет Никита, но Женя все равно слышит прозвище, сказанное в его сторону. Полковников хотел было сказать что-то лестное в ответ парню, но Колесников останавливает его: — Так, прекратили собачиться, — тянет Сережа и, показывая «стоп» руками, обращается к Стальбергу, — с таким настроем у тебя и друг пропадет и парень не появится. — Ты прекратишь со мной общение что-ли? — Да я не про себя, долбан! Ты Женю из себя вывел, а это ж надо постараться так сделать. Никита мысленно ставит галочку на пункте «довести Женька до белого каления», хотя такого достижения даже не было в планах и запускает руки себе в волосы. Парень обессиленно выдыхает, делает очередной глоток из стакана, вода закончилась. — Ладно, я что-нибудь придумаю тебе, — лицо Серёжи смягчается, мощинки на лбу исчезают, — напишу тебе вечером. — Ты лучший, Серёг, — улыбается Никита. — Все, пошли уже, я задолбался здесь сидеть, — Женя приходит к столу с крафтовым пакетом и колой в стакане. Парни выходят из кафе, направляясь домой, с Полковниковым друзья попрощались. Уже вечером Никите на телефон приходит подробный план по признанию Юре.