Осенние одуванчики

Жмурясь от яркого солнца, бард сидел на траве близ статуи семерых, в тени огромного дерева, и слегка перебирал струны лиры. Округа оглашалась нежной музыкой и шелестом листвы деревьев. Потянувшись, он сорвал росшую неподалеку ромашку и начал отрывать листья, приговаривая всем известное: «любит, не любит, любит, не любит, любит» — Любит! — громкий смех Венти разнёсся по долине — любит! Любит! От радости бард начал прыгать вокруг статуи, а выдохшись сел в корнях дерева и поправил чуть спавший берет. — Это надо отпраздновать! С этими словами Барбатос вприпрыжку побежал прямиком в таверну к Дилюку. Пробегая по мосту, он без стыда распугал всех голубей, которых заботливо кормил Тимми, за что получил от него оплеуху. Это не испортило его прекрасного настроения, и Венти, показав язык рыцарям Ордо Фавониус на входе в город и дразня всех на своем пути, прибежал к таверне. — Дилюк! Вина из одуванчиков, как обычно! Вскинув бровь, Дилюк недоверчиво спросил — чего это ты такой веселый? Бард отвёл глаза в сторону и ухмыльнулся — да так, ихих, просто весело! Сделав глубокий вздох, который будто значит «странный ты.», Бармен отвернулся и, налив ему полный бокал, поставил на стойку перед Венти, которому в свою очередь не сиделось на месте, и который буквально крутился на барном стуле. — мх, у тебя что, шило там где неподобается? — спросил Дилюк, который сегодня был без настроения Ничего не ответив а лишь рассмеявшись, бард начал пить свое вино. Оно обжигало горло и внутренности, раскрепощало и веселило. Вскоре юноша, уже пьяный, сидел, облокотившись на стойку и, перебирая струны лиры, которая к тому моменту уже расстроилась, рассказывал посетителям таверны про причину своей радости. — Сегодня! (ик) — я гадал на ромашке! И знаете что? Венти сделал загадочный вид и продолжил лишь когда овации публики достигли пика — и он…меня… любит! Пьяные горожане не вдавались в подробности кто этот загадочный «он», их просто радовало, что Венти наконец нашел себе кого то. — и теперь, уважаемая публика…мне стоит направиться на место проживания моей пассии, а именно — Ли Юэ! «Публика» застыла в немом шоке. Они могли представить что угодно, кроме того, что это будет Ли Юэ. Венти встал из-за стойки. Посетители загалдели вокруг него, но бард умело отбивался от них и вскоре вышел на улицу. Вдохнув свежего Монштандского воздуха и мысленно распрощавшись с ним надолго, Венти побежал в сторону Ли Юэ. По пути он собирал местные диковинки, чтобы порадовать человека, чье имя стоило лишь произнести, и он мигом оказался бы здесь. В Вольфендоме он собрал волчьего корня, близ Пика Буревестника набрал валяшек и сложил их в свою походную сумку, которая через час — два была под конец забита. Так как подступала ночь, Венти решил провести ее на Пике Буревестника. С ним у бродяжки было много воспоминаний, хороших и плохих. Как они с Итэром, Дилюком и Джинн призвали Двалина сладкими звуками небесной лиры, чести держать в руках которую удостаивается немногим. И сейчас, будучи так близко к луне, Венти чувствовал себя ребенком, который любуется красотой окружающей природы, участвует в боях на жуках и не волнуется о нынешних проблемах. С такими мыслями его глаза непроизвольно закрылись, и Барбатос засопел, свернушись калачиком.