Научи меня плохому

I

      Тим не дает о себе знать с тех пор, как ушел в гимназию. Наверное, очень ответственно учится. Или спит на последней парте. Во второе Стаху больше верится, но еще есть вариант, что в гимназии запрещено пользоваться телефоном. Стах ко всему прочему вспомнил, что пятидневка — это у него, а у Тима наверняка субботы тоже учебные…       Стах без Тима проверяет оповещения и рабочие переписки. Потому что он не может сидеть без дела. К тому же в номере есть ноутбук, а недалеко от отеля — вполне приличная кафешка, в которой он засел.       Половину дня он тратит на звонки. Пропущенные. Чтобы объяснить: у него дела, да, внезапные, и нет, никто не умер, всё в порядке. Помощь не нужна. И деньги тоже.       Стах никогда не продлевал отпуска. И никогда так долго не игнорировал работу. Начальник пошутил, что, может быть, его любимый работник ушел в запой, и он, вообще-то, понимает, причем лучше всех, только надо вернуться. Стах поржал: «В следующий раз возьму его величество с собой». В запой, конечно, а не в отпуск.       Закончив с половиной людей из телефонной книги, Стах утомленно смотрит на время и скучает. Причем по Тиму больше, чем в целом. У него в жизни такого не было. Чтобы тянуло — так. И невозможно было оторваться…       Тим еще без завтрака ушел. Стах пишет сам: «Ты как, котей? Забрать тебя пораньше? Сходим куда-нибудь поесть».       Тим отвечает с опозданием, прислав стикер, на котором валяется измученный и грустный кот. Как будто у Тима был переводной экзамен. Где-то сто часов.       Он отвечает: «Я уже на физике…» — и пропадает из онлайна, потому что Соколов наверняка отнимет у него все средства связи с внешним миром. Со словами, что внешнего мира в жизни Тима почему-то больше, чем учебы.       Тим добавляет через полчаса: «Он сказал, что мы плохо занимались, и я с ним полностью согласен, надо было больше, и чем раньше ты меня возьмешь… ну, на допзанятие… тем лучше».       Стах расплывается, как школьник. Пишет: «Понял. Когда заканчиваешь? Не у Соколова, а по расписанию».       Тим присылает расписание. Оно у него электронное. Стах невольно переносит на себя и думает: «Пронесло». Он в такой век технологий дома бы вешался под чутким контролем матери.

II

      Тим написал, что выйдет позже. Минут на двадцать. Стах ждет его там же, где первый раз с ним встретился, и курит. Усмехается на громких гимназистов, особенно когда они на него пялятся. На Стаха часто пялятся: он ярко-рыжий и высокий.       Тим выходит только после того, как волна учащихся спадает. Он не один, с ним какая-то девчонка. Она тонкая, одетая не по погоде, на высоких каблуках, в юбке выше колена и безразмерной короткой куртке. Она сразу за Тима хватается, чтобы не поскользнуться.       Но к Стаху они подходят больше порознь, чем вместе. И тот, глядя только на Тима, говорит:       — Привет.       Девчонка тянет руку со словами:       — Очень приятно познакомиться, Мари. Подруга Тимми.       Она так бойко и бесцеремонно себя презентует, что Стах спрашивает:       — А он в курсе?       Тим опускает голову, скрывая улыбку. Стах выбрасывает окурок, а Мари строго говорит:       — Сразу видно, что тебе неинтересно производить впечатление на девушек…       Стах пожимает плечами:       — Смотря на каких…       — Что ты имеешь в виду?       Стах криво усмехается и тактично молчит.       Тиму неловко за свою подругу, и он тянет Стаха подальше от нее, зацепив его за край куртки. Он говорит:       — Ты не обязан знакомиться с моими друзьями…       — Да я не против… Их почти что полтора…       Стах запомнил. И Мари, и Колю в «длинном» списке Тимовых контактов. Тим сминает губы, чтобы не разулыбаться, и толкается.       Мари говорит:       — Тимми, я надеюсь, ты с ним спишь, а не болтаешь? Потому что, судя по его ответам, он законченный мудак.       — Нет, он очень милый… и часто смешит меня…       Стах не знает, как отреагировать на комплименты, и патетично кладет руку на сердце, будто его ранили. Тим его снова толкает. Но так толкает, что, конечно, больше прижимается, и Стах стихает.       Мари, тут же воспользовавшись его размякшим состоянием, решает устроить ему допрос:       — Сколько тебе лет?       — Двадцать четыре.       — Ты работаешь?       — Да.       — Кем?       — Архитектором-проектировщиком.       Мари это по-простому озадачивает, и она по-простому же уточняет:       — Это типа ты придумываешь всякие дома?       Стах усмехается:       — Нет, это типа я один из тех, кто сопровождает проекты.       — И что это значит?       — Чертежи, сметы, ТЗ, рабочая документация.       — Короче, занимаешься бумажками…       — Вроде того.       — А где?       — В бюро.       — Нет, где твое бюро? В центре?       — В Питере.       Мари ловит ошибку. И смотрит на Стаха несколько секунд в недоумении. Потом выдает:       — А че ты здесь…       Стах усмехается:       — Приехал к матери.       — Надолго?       — Нет.       — И уедешь?       — Да.       — А как же Тимми?       Стах переводит взгляд на Тима, но тот прячет нос за воротником, а глаза — за черными ресницами.       Мари спрашивает у него:       — Котик, ты знал?       — Ну да…       Мари замолкает, потому что понимает: это коротенький роман. Могла бы не напоминать, но черт с ней.       — Ну что, кормить тебя, котей? В кафе пойдем?       — Опять в кафе…       — В плане «опять»… — усмехается Стах. — Мы были один раз.       — Нет, просто…       — Часто ходишь? Надоело?       — Нет…       Тим переводит хитрый взгляд на Стаха, и по нему видно, что он хочет сознаться в чем-то пошлом. Но вместо этого, привстав на цыпочки, он говорит:       — Соскучился…       Стах тихо уточняет:       — Дома стены толще?..       Тим расплывается и кивает. И, обернувшись, прогоняет Мари очень довольной интонацией:       — Пока.       Мари обнимает его на прощание и шепчет что-то на ухо с серьезным видом. Тим ей легкомысленно кивает и ускоряет шаг в сторону дома. Он чуть не хватает Стаха за руку, но вовремя опоминается, что они на улице.       Мари бросает вслед:       — Не обижай моего Тимми, Арис.       Тима сложно обидеть… если брать, когда он просит. Стах вроде всё делает правильно и уверен, что никогда ему не навредит.       Тим говорит:       — Потом можно в кафе…       Стах осуждает — за утро, когда ему не хотелось:       — Вижу, ты проснулся.       Тим смеется:       — Да…       Едва они заходят в дом, еще на лестнице, причем на первой же, Стах его ловит и целует. Всего минуту. Тим отзывчиво прижимается и млеет в руках. А когда Стах пытается отстраниться — крепко обнимает, и очень сложно его отпускать… Почти невозможно. А еще даже не подошла к концу первая из двух недель…