Научи меня плохому

I

      Стах закуривает, пока они ждут такси до отеля. Тим уже зашнуровал свои ботинки заново и весь измучился. Он с удовольствием бы лип сбоку, но Стах запретил, поэтому он неприкаянный стоит рядом и ковыряет снег ногой…       — Может, наплевать, что смотрят? — спрашивает Тим с надеждой.       Стах просит:       — Ну потерпи.       Тим трагично вздыхает.       — У тебя с собой паспорт? — спрашивает Стах.       — А что?..       — Если мы поедем ко мне в номер, нужно тебя зарегистрировать.       — В прошлый раз было не нужно…       — Да ты на мягких лапах проскользнул мимо администрации…       — Ну может, сейчас тоже?       — Тиша, нас обоих из отеля выгонят…       Тим вздыхает. И мяукает:       — Не хочу обратно.       Стаху жаль расстроенного кота, и тот, заметив сочувствующий взгляд, сразу льнет и ластится. Никакого порядка…       — Ладно, Тиша, — говорит Стах полушепотом, — можем просто перекусить где-нибудь, а потом ты остынешь и вернешься за паспортом?..       — Ну или дождусь вечера, когда папа уйдет…       Стах усмехается:       — Надежный план.       — Я даже не умылся… — страдает Тим.       — Пойдем в кафе?       — Теперь я как будто бездомный… по кафе умываться…       — Справедливости ради: ты сам так решил.       Тим насупливается, потому что Стах — дурак и ничего не понимает:       — Я не решил, это папа пришел, хотя я специально позвонил и попросил… Лучше было не говорить… Тогда он бы точно не приехал. Или надо было соврать, что я с Мари…       Стах не знает, как поддержать Тима. Проблемы с родителями, несмотря на гиперопеку матери, как-то его пооставили после переезда в другой город. О том, что ему приходилось отчитываться о каждом шаге и оправдываться за минуту опоздания, он вспоминает без содрогания, а скорее, как о чем-то, что происходило будто в другой жизни. Или с другим человеком… Мозг так устроен — вытесняет неприятное.       Но потому, как родители у Стаха были похлеще, особенно в плане реакции на всякие безобидные на первый взгляд вещи, а уж на подобные небезобидные — подавно, он замечает:       — По-моему, это здо́рово, когда можешь сказать родителям правду…       — Как видишь, не могу.       — Твой отец спокойно отреагировал. Мой в подобной ситуации сел бы за убийство. Возможно, двойное.       Тим поднимает взгляд на Стаха, задумчиво выпускающего дым в сторону, и замолкает.       Подъезжает такси.       Стах спрашивает:       — Так что? Сначала паспорт, а потом кафе с отелем? Или сначала кафе?       — Кафе…       — Ладно, — соглашается Стах.

II

      Тим умывается в кафе и дуется. Ему не дали выспаться и поваляться. Поэтому он приходит валяться за стол и, распластавшись, кладет голову на руку. Вид у него в высшей степени несчастный. Тим заказал себе на завтрак чизкейк и молочный коктейль. Насколько понял Стах, это должно спасти его утопающее настроение.       Полежав немного без дела, Тим спрашивает:       — Арис, а ты сколько зарабатываешь?       Стах усмехается:       — Достаточно, чтобы немного избаловать одного очаровательного кота…       Выудив у Тима улыбку, которую тот почти сразу прячет, Стах добавляет:       — Или двух котов…       За это он, конечно, получает и ловит тонкую руку. Тим, удержав его пальцы, опять грустит, откидываясь на спинку дивана. Полулежа (уже на диване) он заглядывает в глаза Стаху снизу вверх с очень поникшим видом и жалуется:       — Не прижаться…       — Бедный маленький кот…       Тим ответственно кивает:       — Да.

III

      Настроение Тима восстанавливается примерно на половине чизкейка, так что он жмурится, облизывает ложку, облизывает губы — и не дает этим Стаху никакого покоя, только одно сплошное волнение. В основном даже ниже сердца.       Тим думает, чем занять себя в городе, и смотрит в окрестностях, где можно глазеть на птиц, как Стах предлагал недавно.       — Видишь, Арис, — говорит Тим, — это на случай безвыходной ситуации…       — Мы можем заехать за твоим паспортом, — предлагает Стах.       Тим повторяет:       — Безвыходной.       — Ладно.       Стах не против погулять с Тимом, хотя он чувствует себя немного виноватым. У него к Тиму совершенно серьезное взрослое чувство. Даже если он ощущает себя рядом подростком. Когда его сверстники влюблялись, он учился, съезжал из дома с большим скандалом, подрабатывал и работал… а потом опять учился. И это было в целом не плохо. Потому что Стах привык, что нужно лезть из кожи вон, чтобы кем-то стать. И ему кажется, когда он с Тимом… он будто наверстывает упущенное… И его намерения — хорошие. И ему очень нравится Тим… Вряд ли такое можно было бы объяснить его отцу… Стах ни за что бы не обидел Тима и дал бы ему самое лучшее. И то, что они переспали, ничуть не обесценивает ни Тима, ни чувств Стаха к нему. Потому что Тим — очень особенный.       Стах заглядывает Тиму в телефон:       — Что такое «птичий базар»?       — Это когда много-много птиц в одном месте. На скалах обычно…       Стах предлагает:       — Не хочешь съездить?       — Это за городом… Часа три ехать…       — Можно арендовать машину. Я бы тебя отвез.       Тим выделяет тоном, если Стах не понял этого сразу:       — Арис, три часа…       Стах сначала не понимает трагедии, а потом вспоминает:       — А… Ты же просто не жил в большом городе… Я еду до работы в среднем полтора часа.       — Ужасно… Как ты живешь…       — Как все живут?       — Я бы так не жил…       Стах усмехается:       — Не сомневаюсь. Ты бы тогда вообще, наверное, не выходил из дома…       Тим сминает губы, чтобы не разулыбаться, а потом грустит:       — Значит, с птицами не выйдет… и там, наверное, чайки. А когда куча чаек, это очень громко…       — В Питере в зоопарке, кстати, — вспоминает Стах, — много птиц. Самых разных. Есть белые павлины, и орланы, и совы… Всякие большие птицы.       — В тесных клетках?       — Да, там довольно тесно… но можно хорошо всё рассмотреть.       — Чтобы хорошо рассмотреть, лучше купить бинокль, а не мучить птиц…       — Давай купим бинокль и поедем в заповедник?       — Арис…       — Почему нет?       — Три часа…       — Ну и что?       — Мы поздно вернемся…       — Может, даже в свободную квартиру…       Тим задумывается и вздыхает. Но, посмотрев в окно, говорит:       — Не очень подходящая погода…       — У тебя миллион отмазок, Тиша.       — Ну если так и есть…       Стах молчит и улыбается. Кот — такой ленивый… и постоянно уставший, и с грустными синими глазами. Стах ему всё прощает за его грустные синие глаза. Поэтому предлагает:       — Ладно. Можно в кино — посидеть. Или погуляем по городу. Океанариум? Планетарий?       Тиму не нравится ни одна идея, и он морщит свой милый ровный нос.       Стах сдается:       — Твои предложения?       — Я не против съездить на природу и посмотреть на птиц… Просто не люблю сложности… и ходить.       — Возьму все сложности на себя. Но походить всё же немного придется…       Тим думает. И спрашивает, ковыряя измятую салфетку:       — Не слишком много всего?.. из-за меня… Машина, поездка, птицы…       — Я бы еще организовал пикник. И купил бы бинокль на память. Такое тебе вряд ли кто-то еще подарит…       — Арис…       — Что?.. Почему нет?       Тим тычется носом Стаху в плечо, растаяв и съехав вниз по дивану. Стах треплет его по взъерошенным после сна волосам.       — Ну что? Соглашаешься?       Тим смущенно бубнит:       — Можно…       — Отлично.

IV

      Стаху пришлось договориться о посещении заповедника заранее, по телефону.       — Насколько я понял, на территории есть беседки, чтобы перекусить. Предложения такие. Я могу захватить термос из номера, чтобы у нас был горячий чай, и мы перекусим бутербродами, а потом нормально поедим в кафе, когда вернемся. Либо на обратной дороге остановимся и организуем шашлыки.       Тим зависает.       — Не помню, когда в моей жизни были шашлыки…       — Решено. Осталось купить мясо и замариновать.       — Нет, ладно, я передумал…       — Что ты сразу пасуешь?       — Мы такими темпами туда приедем уже к ночи…       В этом есть резонное замечание, потому что сейчас два часа дня. Но Стах обещает:       — Мы быстро управимся.       — Тогда без бинокля…       — Уверен?       — Арис… — просит Тим.       — А если магазин будет по пути?       Тим смотрит на Стаха, как будто он свалился на Землю с другой планеты. Тот улыбается во все тридцать два, и Тим решает:       — Ты невозможен…       — И в каком это плане?       — Во всех… Статистически маловероятен.

V

      Стах провел Тима по магазинам. Брать на шашлык они решили курицу: быстрее прожарится. К курице сам собой приложился мангал. А еще угли и жидкость для розжига. Но бутерброды Стах взял тоже — на всякий случай. Мясо он решил замариновать в пакете, чтобы не пачкать посуду, но посуду одноразовую всё равно прихватил. И бутылку воды. Остальное — по мелочи. Мелочей набралась целая тележка, и Тим становился всё угрюмей с каждой минутой. Но жвачку для себя на кассе он всё равно подложил.       Прошмыгнув мимо стойки администратора так же таинственно и тихонько, как первый раз, Тим сразу плюхнулся на кровать в номере и с тоской пронаблюдал за подготовкой Стаха. В своем хмуром загруженном состоянии он даже не стал приставать.       Поэтому Стах, закончив, пристает сам, но совсем чуть-чуть. Он вытягивает раскисшего Тима с постели, чтобы сел, и наклоняется поцеловать. Тим сразу обнимает его и не отпускает. Благодарность Тима за старания Стаха не выражается словами, но долгим физическим контактом — да.       — Ну что, готов?       — Угум…

VI

      Стах, конечно же, находит магазин с биноклями со смешным названием «Четыре глаза». И магазин этот, конечно же, по пути, поэтому у Тима, конечно же, теперь есть бинокль.       Стах говорит:       — Теперь ты будто настоящий орнитолог. Сможешь с этим биноклем поехать в Новую Зеландию и наблюдать своего киви…       Стах всё помнит про Тима, и тот растроганно ковыряет бинокль, а потом ластится и целует.       Привыкнув к обновке, Тим балуется, разглядывая птиц, дома и прохожих издалека, сидя на переднем сидении, и Стах усмехается, поглядывая на него время от времени. Дарить подарки Тиму очень приятно, даже если он поначалу сильно сопротивляется…

VII

      Когда они выезжают из города, Тим устраивается удобнее и, не выпуская из рук бинокль, всё-таки отлепляет его от глаз. Смотрит в окно на сменяющиеся пейзажи заснеженных еще сопок.       Спрашивает:       — Твои родители были бы против, если бы узнали?.. ну… что ты встречаешься с кем-то вроде меня.       — Однозначно. Но отец и так со мной не говорит.       — Почему?..       — Я отказался идти по его стопам.       — А кто он?       — Военный.       — Ясно… А мама?       — А мама домохозяйка.       — Нет, я имею в виду… ну… какая она?       Стах усмехается:       — Довольно нервная…       — И склонная к контролю?       — Они оба.       — Это объясняет про тебя…       Стаху смешно:       — Ну спасибо.       — Не обижайся… Это не самое плохое твое качество… и ты всё-таки разрешаешь мне сверху.       Стах ржет.       — Так, подожди, а какое — самое?..       Тим расплывается и не сознается, мучая Стаха своими вредными котячьими секретами половину поездки.

VIII

      Они добираются примерно в пять вечера, и небо проясняется. В мае на севере уже приближается полярный день, поэтому солнце, показавшее голову, обещает не уходить допоздна.       Лапландский заповедник встречает деревянными дорожками и мостами, уже ожившим озером и парой резвых ручьев. А еще тишиной, нарушаемой лишь редким щебетанием птиц и стуком шагов. Воздух вокруг — прозрачен, словно стекло, и запах, какой бывает только весной, — пробуждения и свежести.       Людей почти нет, и Стах с Тимом переговариваются иногда вполголоса. Говорить громко не хочется… Вокруг — бескрайние просторы тундры. Подтаявший снег блестит, как будто покрыт глазурью. В проплешинах видно обнаженный мох и лишайники. На карликовых березах появляются маленькие, едва заметные почки.       А еще… Стах Тима привез в то хрупкое время, когда с юга возвращаются стаи перелетных птиц. Гуси, утки, кулики…       Тим иногда останавливается, чтобы посмотреть через бинокль на какую-нибудь птицу вдалеке. Если успевает разглядеть, тихо рассказывает Стаху. Иногда настолько тихо, будто боится, что птица услышит и улетит.       Стах пробует поймать в фокус Тимовы находки несколько раз, но пользователь бинокля из него не очень…       За полтора часа прогулки Тим умудряется посидеть во всех беседках, встреченных на пути. И отказывается забираться повыше на сопку. Стах нисколько не удивлен... и поэтому нисколько не разочарован.       На обратном пути они нечаянно застают оленя с большими ветвистыми рогами. Густая и светлая шерсть переливается на солнце. Олень задумчиво пробует мох на вкус. Его хорошо видно даже невооруженным глазом, но Тим всё равно рассматривает детали через бинокль и улыбается. Потом достает телефон, чтобы сфотографировать, но олень, будто почуяв присутствие, скрывается из виду в несколько прыжков.

IX

      Тим не мяукал почти всю дорогу — и выглядит очень притихшим. На обратном пути они съезжают с обочины на небольшое открытое место.       Стах ставит мангал и говорит:       — Мы с компанией под новый год жарим шашлыки на улице. Вот уже лет шесть, наверное. Потом запускаем салюты.       Тим говорит:       — Деньги на воздух…       Стах журит его:       — На впечатления.       Тим часто возвращается греться в машину, и ему не очень интересно мерзнуть, глядя на то, как жарится мясо. Так что всем этим занимается Стах. Тим выходит уже снимать пробу, внося свою скромную лепту: вот он, например, открыл термос и разлил чай по стаканчикам.       Посидев у мангала пару минут и наблюдая переливающиеся рыжие угли, Тим откусывает кусочек поджаренной курицы и всё-таки признает:       — Арис, это очень хорошее воспоминание…       — Не за что, — усмехается Стах.