Научи меня плохому

I

      Отец пытался Тиму позвонить несколько раз, но тот, глядя на экран, сбрасывал. Стах насчитал пять неотвеченных. Сколько не насчитал — знают только два человека.       Тим берет трубку только в городе. Голос у него обиженный и тихий:       — Что?       — Тиша, где ты?       — Ездил в заповедник.       — Куда?..       — В заповедник.       — В какой еще заповедник?       — В Лапландский. Птиц смотрел… У меня теперь для этого бинокль есть. Арис подарил…       Папа замолкает, и Тим слушает тишину, ковыряя бинокль. Добавляет:       — Еще ели шашлыки…       — Понятно. А я тут переживаю. Жду.       — Ты сам Ариса прогнал…       — Тиша…       — Он теперь больше не зайдет… И не доделает скворечник…       Голос у Тима такой грустный, как будто он искренне верит, что Стах что-то там ему не доделает.       Отец Тима тяжело вздыхает. Это слышно даже в салоне машины.       — Ну что ты режешь меня без ножа? Мне наплевать, по-твоему, должно быть?       Тим спрашивает, не ответив:       — Ты дома?       — Дома.       — Тогда я заберу паспорт и поеду к Арису в отель.       — Тиш…       Тим отключается, а Стах останавливает на светофоре и начинает грузиться. Портить Тиму отношения с отцом в его планы явно не входило. Тим не учится, теперь еще всех обижает: и единственную подругу, и единственного родителя. И кто виноват?       Стах осторожно спрашивает:       — За что ты на него так злишься?       Зажигается зеленый, Тим молчит.       Стах трогается с места, предлагает:       — Может, ты переночуешь дома? Одну ночь. А завтра встретимся.       — Арис, ты не будешь для моего отца хорошим, ты спишь с его сыном...       Стах усмехается — на очевидное. И говорит:       — Это не для меня.       — Если для него — какое тебе дело? Если для меня — с чего ты взял, что мне надо?       Колючий Тим быстро ставит Стаха со всеми его благими намерениями на место. Потом понимает, что срывается, и просит:       — Извини...       Стах не обижен. И пытается объяснить:       — Ты мне нравишься, и я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо.       — У меня не будет хорошо, Арис… и дело не в тебе, а в нем.       — Сейчас он вроде ничего плохого не сделал?       Тим тяжело замолкает. Может, было много плохого до этого… Что Арис, в самом деле, лезет? Куда не нужно. Куда не просят. У них договоренность: две недели — и расходятся. А он всё лекции пытается читать…       — Я не мешал ему кого-то приводить… или надолго уезжать. Ни разу. Я давал ему жить для себя, а теперь хочу жить сам. И у меня что-то хорошее, а он всё портит… Я попросил его о чем-то первый раз за этот год. Понятно? Первый раз. И он сделал по-своему.       — Ладно, я понял.       — Ничего ты не понял, Арис...       Ну с этим Стах даже не спорит. Хотя что-то, может быть, понять и получилось… Например, что у Тима всё трудно. С отцом и вообще. И что Стах не знает, как помочь... и что становится самому паршиво, когда не знает.

II

      Стах остается в машине, чтобы никого лишний раз не нервировать. Поэтому он не видит, как отец прислоняется к косяку, заглянув к Тиму в комнату. И не слышит, как он тихо говорит, что приготовил ужин. И что, если Тиму надо, он уйдет.       Вот что знает Стах: Тим просто надолго завис в квартире. Может, ругается... Может, плачет. Может, пакует вещи.       Но выходит Тим без всего и с отцом. Они неловко прощаются, и Тим зависает на улице потерянный. Потом догоняет отца и обнимает. Долго держит. Вид у него заплаканный...       Стах глушит движок и выходит курить. Наверное, в отель не поедут... и машину еще нужно отфоткать и «вернуть»...

III

      Тим не липнет на лестнице, открывает дверь и проходит первым. Разувшись, проскальзывает к себе в комнату, включает лампу, поворачивает розы, кладет бинокль.       Ковыряется в шкафу и проплывает мимо с полотенцем, призрачный и поникший. Стах цепляет его рукой с немым вопросом, всё ли у него в порядке. Наверное, нет... Тим отводит глаза и запирается в ванной.       Стах сам закрывает квартиру, вешает вещи (Тимову куртку тоже), разувается, плетется в кухню. Кладет всё, что осталось от их «пикника», в холодильник, глядя на стол — нетронутый. С недоделанным скворечником.       Стах моет руки. Делать особо нечего... так что он садится за стол — смотреть, на чем остановился. С мыслями о Тиме. О том, что его легко задеть, но отходит он быстрее, чем кажется... и ссориться на самом деле он совсем не любит: сразу начинает ранено мяукать и становится очень ласковым. Стах знает, что через полчаса он сам придет... Просто знает — и всё.

IV

      Тим тихонько выходит из ванной, кутаясь в полотенце. Наблюдает, как для него завершают домик. Садится рядом, и Стах улыбается.       Но просит:       — Не сидел бы ты тут чистый в пыли…       Тим обнимает. Потом расстраивается и сжимает крепко-крепко.       — Ну что ты, котей?       — Вроде хороший день, но плохой... Не обижайся. Не из-за тебя...       Стах сочувствует Тиму и целует его в уголок губ. А тот снова просит:       — Извини, что со мной тяжело...       — Мне не тяжело, Тиша. Но жаль, что никак не облегчить.       Тиму стыдно, и он закрывается рукой, а потом и вовсе уходит к себе в комнату. Стах оставляет его скворечник и собирается в душ.

V

      Тим уже включил свою лампу и подвинулся к стене. Он не выспался, нагулялся за целый день и перенервничал. Стах вот что подумал, пока стоял в душе: Тим такой хрупкий... и так легко выходит из строя. Потом даже не знаешь, как чинить. Но Стах был бы не против. Что-то для него делать, чтобы ему становилось лучше. И его это не раздражает, и не обижает тоже. Скорее, озадачивает как проблема, которую нужно решить.       Когда Стах приходит, Тим присваивает его в пространстве: сразу обнимает рукой, и кладет сверху ногу, и укрывает одеялом. Потом устраивается удобнее и, пригревшись, закрывает глаза.       Стах спрашивает:       — Устал?       — Угум… Завтра учиться не пойду…       — Тиша…       — Не пойду.       Стах усмехается. Как-то плохо он всё чинит, когда дело касается Тима...       Умаянный кот слабо бубнит:       — Опять не получилось заночевать в отеле…       — Завтра?       — Угум…       — И никуда больше? Кроме отеля.       — Угум...       Стах прыскает. Тим смешной такой…       — Прогулка сморила кота…       Кот трагично вздыхает:       — Мяу…       Стах приглаживает ему волосы, убирает за маленькое нежное ухо несколько прядей. Может, Тиму станет полегче после сна. Стах его порадует чем-нибудь. Даже знает — чем...       Ему, вообще-то, не трудно. И хотелось бы так проводить выходные. Только без форс-мажоров. Чтобы заботиться о Тиме — и он не грустил. Стаху нравится, когда он счастливый, вредный и улыбается.       Стах его целует, и Тим тянет к себе ближе со словами:       — Так и быть, ты сверху...       Стах смеется, но послушно придавливает Тима своим весом.       Тим бессовестно шепчет:       — Я, наверное, теперь снова узкий и всё придется сначала...       Стах сразу зажигается — до самых кончиков ушей. И грустные синие глаза становятся в полумраке почти черными. Они больше не сонные, а ожидающие и томные. Тим так быстро переключается... Стах считает: нужно хорошо его взять... чтобы не осталось мыслей в голове. Ни одной.