Научи меня плохому

I

      Стах решил, что Мари нельзя отпускать одну поздно вечером, а она решила, что он всё-таки джентльмен. Тим одел ее в свою куртку, потому что жалко было смотреть, как она дрожит. Она сразу благодарно к нему приклеилась.       И раз пять повторила разными словами:       — Котик, я тебе так завидую… Но это белая зависть. Я желаю тебе самого лучшего, ты же знаешь?       Они с Тимом спустились вместе по лестнице. Мари ловко шла на высокой платформе. Шаг у нее был легкий, и ее не заносило. А вот Тима — да. Он выглядел сонным и смущенным.       Мари остановила его посреди улицы со словами:       — Отойди, Арис, нам надо поговорить.       Стах усмехнулся и отошел, но он прекрасно слышал ее шепот. Она сказала что-то вроде: «Хватайся и уезжай». Но Тим промолчал в ответ.       Теперь, проводив ее и позволив ей вдоволь себя натискать, Тим тихо идет по улице и молчит. Он липнет к Стаху, как бесстрашный, но на улице темно, а он так одет… в мешковатую одежду. Со стороны даже, наверное, особо не скажешь, худенький он парень или девчонка. Есть плюсы в современной моде.       Стах не может его оттолкнуть. Не после того, что о нем узнал. Маленький одинокий кот жмется ближе, и было бы неправильно лишать его любви.       — А ты наберешь мне ванну? — спрашивает Тим.       — Лучше не мокнуть в горячем, когда выпил, кот. Потом будет плохо…       — Жаль, — вздыхает Тим. — В душ тоже нельзя?       — В прохладный можно.       — А ты потом меня согреешь?       — Что захочешь.       Стах закрывает дверь, а Тим почти сразу в нее вжимает, удерживая и целуя в губы. Стах честно готов стечь на пол, потому что неиронично тает от всего, что есть в Тиме, от того, какой он, особенно когда вот так перехватывает инициативу. Есть в этом что-то, ей-богу… Стаху не сознаться трезвым, но сейчас-то он пьян.       Тим отстраняется и шепчет:       — Я постараюсь быстро…       — Ладно.       Стаху теперь надо… как-то со стояком собраться с мыслями, убрать со стола и дождаться Тима. Но первое совершенно точно не получается.

II

      Стах возвращает освобожденный стол на место и застывает у полки, которая висит прямо над ним, у полки, которую Мари разворотила. Стах, конечно, ни за что не полезет читать заметки, или разворачивать записки, или красть из книги открытку с Иисусом (это даже какое-то богохульство), но он может немного поразглядывать с расстояния… Большой том с греческими мифами, где Тим увидел Морфея с Иридой, или запылившиеся оригами. Пару тетрадей, вложенные между книг, письма без адресата.       Стах знал с первой минуты знакомства, что Тим очень особенный, что в него проще простого влюбиться, что от него веет чем-то таким… не грустным, но элегичным. Но почему-то не присматривался пристально. Тогда, наверное, если бы присматривался, было бы еще тяжелей отпускать.       «Ты сейчас как мои одноклассники»…       «Неправда. Нет. Нисколько. Я без злого умысла…»       Тим возвращается обратно, не позволив Стаху додумать мысль — о нем. Он босой, нагой и замерзший, просит:       — Всё, можешь греть…       — Я-то в душ не ходил еще, кот…       — И чего, — расстраивается Тим, — я теперь буду мерзнуть?..       Стах делает пометку в голове: ему нужно ходить в душ первым. Чтобы потом греть Тима. Он чмокает поникшего кота в губы и обещает:       — Я быстро.

III

      В комнате Тима очень тихо и горит лампа. Он успокоенно сопит под боком: у него был хороший день. О нем заботились с самого утра, вечером его окружали близкие люди, и его сморило алкоголем и близостью.       Стах трогает его пальцы. Он не спросил у Мари, на какой руке сломали. На правой не видно. Очень ровные, будто выточенные из камня пальцы. Стах обнимает кисть Тима своей рукой, и тот тут же ластится. Его волосы пахнут севером и чем-то, что очень похоже на дом, но никогда не было запахом дома. Стах целует его и молчит, что знает.       У Тима снова жужжит телефон. Он жужжал минут десять на улице (Мари атаковала Тима впечатлениями о вечере), теперь вот снова… Не прекращая. Десятком сообщений. Тим вздыхает и тянется за телефоном. Щурится на яркий экран и приглушает его.       Мари наслала ему фотографий. На одной из них Тим сидит, как обычно, ровно и отстраненно. Самое забавное: он так не ощущается Стахом в пространстве. Он очень близко. Его рука касается планки на рубашке Стаха, опущен взгляд.       — Нельзя быть таким совершенным, Тиша… Это преступление против какого-нибудь неподготовленного меня.       Тим сминает губы, сдерживая улыбку. Потом гаснет и грустит:       — Только ты так считаешь…       — Нет. Это непреложная истина.       — Тогда ты тоже совершаешь против меня преступление. Я бы тебя арестовал… за всё хорошее.       — А за плохое?       — Такого нет…       Стах прыскает. Тим переплетает с ним пальцы и закрывает глаза.       — Сдаюсь…       Тим расплывается:       — Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас…       Стах смеется. И знает: может и будет. Поэтому пользуется своим правом — не болтать, как Мари, и не лезть на чужие полки, пока не позовут. Но осталась всего неделя. А потом Стах уедет, а кот останется со своими меланхоличными книжками, будет смотреть из окна на скворечник, прогуливать уроки и неслышно скучать… Розы на его столе завянут, лампочку кто-нибудь выкрутит, и в комнате он снова будет лежать один.       — Ты не сказал… Поедешь ли в гости.       Тим замолкает, как будто хочет проигнорировать. Или притворяется, что уснул… Стах проверяет: притворяется или нет? Глаза Тима немного прячутся за ресницами, смотрят вниз. И он говорит:       — Не проси меня…       — Почему?       — Потому что потом уезжать…       Стах сказал бы: «Не уезжай», — но не знает как… Хотя очень пытается:       — Ты мог бы остаться… на сколько захочешь, хоть навсегда…       Слова Стаха ранят Тима, и он шепчет:       — Не мог бы…       — Что тебя держит? кроме пустой квартиры?..       — Ты не понимаешь…       Стах действительно не понимает. Но он бы хотел. И просит:       — Объяснишь?       Тим не может. И отворачивается к стене лицом. Стах обнимает его со спины. Он вздыхает. И больше не просит. Очень больно такое просить, когда слышишь отказ…