Научи меня плохому

I

      Лампа горит на столе, освещая маленькую деревянную модель самолета. На окне завяли цветы. У Тима пустой взгляд.       Он не знает, как ему жить. После всего… После Стаха — как ему жить? Как возвращаться в гимназию, как подниматься с постели…       В его комнате полумрак, и солнце заглядывает в окно. В его телефоне сообщение от Стаха: «Я дома». Стах присылал несколько фотографий. Спрашивал, как Тим.       Никак. Тим не может читать текст от него, когда он так далеко… Тим не может, что он так далеко. Ему пусто и страшно. У него внутри подвешенный нож. Тим боится пошевелиться, будто тогда нож сорвется и лезвие его порежет.       Папа стучит к нему в комнату и замирает в проходе, спросив:       — Уехал в Питер твой кавалер?       Улетел, а не уехал. Но Тим продолжает молчать. Он не плачет. Хотя глаза у него слезятся, и он поворачивается спиной ко всему, что его окружает: к папе, к погибшим розам, к собранному самолету, с скворечнику за окном.

II

      Через несколько дней в квартиру Тима звонят. Сначала Тим строит иллюзии, что человек решит, будто дома никого, и уйдет… Кто может прийти так без спросу?.. Мари бы позвонила, папа бы открыл сам. Тим никого не хочет видеть.       Потом режет тысячей осколочков слабая надежда, что вернулся Стах, и Тим, лежавший неподвижно несколько минут, вдруг срывается с постели, бежит к двери и открывает.       Тим видит большой букет белых роз, и у него замирает сердце, а затем бьется так быстро и сильно, что становится даже больно. А после… Тим видит курьера. И тот здоровается, и просит расписаться за получение…       Тим не помнит, как прощается с ним. Он замирает в прихожей с розами. Опускает нос — в сладкий цветочный запах. Обнимает букет. Всё еще не плачет…       В телефоне у Тима «записка» от Стаха: «Знаю, ты не горишь общаться, но я заказал их еще до отъезда. Думал, тебе будет приятно. Потому что прошлый букет завял». Такое не покупают снова, если завяло. Что же, каждый раз теперь так тратиться? Совсем, что ли, спятил?       Но Тим выбрасывает старые розы, хотя ему становится их очень жаль. Меняет воду, моет вазу, подрезает стебли на новом букете, ставит на окно. И, посмотрев вниз, замечает, что в скворечнике поселились птицы…

III

      — Ну ладно, Тимми, — говорит Мари.— Не грусти. Я сейчас приду. С хорошими новостями. И с чем-нибудь сладеньким. Хочешь сладкое? Или полусладкое?       Тим не хочет и молчит в трубку. Он ответил Мари целое «слушаю». Больше ничего не смог.       Когда она заходит в квартиру, Тим ускользает обратно в постель, даже не позволив себя обнять.       Мари ему сообщает, что на улице проверила скворечник, и докладывает, что в нем правда живет птичья семья. Она заглядывает в комнату к Тиму и сразу замечает свежие цветы. Осматривает деревянный самолет.       Всё комментирует… Например:       — А ты знаешь, что белые розы дарят, когда сильное светлое чувство? С хорошим искренним намерением. Это когда у человека к тебе что-то нежное, большое, чистое, вечное... Такие букеты обычно покупают на свадьбу и похороны.       Тим закрывается рукой, чтобы не выдать грустную усмешку. И решает, что у него сегодня точно похороны.       Мари уходит ставить чайник.       Затем она возвращается, вытягивает Тима из апатии и, когда он послушно, как кукла, садится, обнимает его.       — Мне жаль… Он ведь очень хотел, чтобы ты ехал с ним. Он сам мне сказал. Что ты, глупенький, не согласился хотя бы на каникулы?.. Это же Питер… и к тому же не просто Питер, а с красивым классным парнем, который не чает в тебе души… Он бы водил тебя везде по кафе и музеям… На руках бы носил.       Тим молчит, что потом уезжать… и опять расставаться… и что будет еще хуже, чем сейчас. Он закрывает-открывает глаза. Он чувствовал себя две недели очень живым, желанным, обожаемым. Сейчас не чувствует ничего…       — Арис попросил у меня кое-что перед своим отъездом. Я только не знаю почему… Но он сказал, что надо. И я ради дела даже замутила с одним парнем. Он мне совсем не нравился, чтобы ты не подумал, и я его уже бросила, и высказала всё, что о нем думаю, что он бессовестный гад. Но вот.       Мари тянет Тиму потрепанную тетрадь. И он сразу ее узнает. И растерянно размыкает губы. Расширяются его глаза.       — Ты читала?..       — Немного… Совсем каплю, не обижайся. Я должна тебе сказать: у твоей мамы была депрессия, и ей нужен был врач.       — Уходи.       — Она не со зла о тебе писала такое, котик, такое случается после родов…       — Уходи!       Мари пытается обнять Тима, но он вырывается и требует: пусть она убирается. За то, что она прочла. За то, что увидела.       Мама не любила Тима. И поэтому себя убила. Но никому не стало легче, и у Тима очень одинокая поганая жизнь… в которой нет родителей, в которой папе больно на него смотреть, потому что похож, в которой одноклассники над ним издеваются за то, что он всё свое детство плакал и ждал, когда она вернется… и за то, что он думал, что она просто улетела, когда прыгнула из окна.

IV

      Тим знает, как правильно кормить птиц. И знает, что нужно сидеть долго и неподвижно, вытянув руку, чтобы птица опустилась на пальцы и клевала с ладони.       Тим никогда не видел, чтобы птицы жили в искусственных домиках, но наблюдает за ними теперь со своего окна. Он меняет воду в вазе и воду в поилке.       Его папе звонил классный руководитель, чтобы узнать, что с Тимом. Теперь их обоих вызывают к директору.       Тим не плачет. Он в оцепенении. Он не понимает, как это случилось… У него целых две недели было всё — и вдруг снова большое невыносимое «больно». Его повседневная жизнь, в которой он сам себя запер, как в клетке.       Тим боится, что Стах, узнав его лучше, бросит. Где-нибудь посреди Питера. В чужом незнаком городе. Или, что в тысячу раз хуже, увидит и разлюбит. Насовсем. Или что ему однажды станет больно смотреть.       Но всё это не так страшно, как быть счастливым. Потому что Тим знает, что за взлетом всегда падение, и чем выше забраться, тем ужасней потом удар. Тим очень не любит, когда ему больно. Он ждет, что пройдет и стихнет. Но эта рана — пульсирует и горит с каждым днем, кажется, всё сильней.