Весь мир – театр, а люди в нём – актёры

Несколько капель пота стекает по накаченной груди и капает на плитку. Стены вокруг потрёпаны, и сам зал пропах никотином, но Намджун привык. Ему главное закончить тренировку и отправиться к полковнику Чону, кто вызвал его, сказав о деле, которое не понравится. Закончив, он встал под холодный душ и завис в одну точку, представляя, как после войны он вернётся домой к маме и брату. За его труды он был повышен до звания лейтенанта, и поэтому у него прибавилось работы, которая теперь заставляла работать до полуночи и позже. Выйдя из душа, уже чуть посвежевший, Ким оделся и направился к полковнику Чону. Полковник выглядел нервным, едва ли не разозлённым, и это невольно напрягло. Пройдясь изучающим взглядом по маленькому, обшитому деревом кабинету, Джун остановился на полковнике Чоне и немного поклонился, — Вы меня вызвали, полковник Чон. Тот оторвал суровый взор от бумаг и чуть кивнул. — Ким Тэхёна похитил Илбис, — одна фраза, и у Намджуна земля ушла из-под ног. Его младший брат в чужих руках, в руках демона, кто явно сейчас пытает его. Сердце замерло, а глаза норовились наполниться слезами отчаяния. Он этого боялся больше, чем узнать о смерти Тэ. Полковник сразу заметил перемену в лице Кима и подошел к нему: — Мы собираемся разузнать как можно больше, и если он жив, то спасём. Каждый солдат нам важен. — Я его спасу, — в голосе Кима не было вопроса. Он поставил перед фактом, и, учитывая его нрав, он это сделает. Не дожидаясь ответа, Намджун повернулся и ушёл, оставляя Хосока одного со своими мыслями. Братская любовь слишком крепка.

***

Головная боль — это всё, что чувствовал Тэхён. Открыть глаза сил не было. Рядом с ним слышались шаги и тихий женский голос. — Он ещё спит, господин. Нет, он уже не бледный, и дыхание в норме, — девушка явно говорила по телефону, так как голос собеседника не был слышен. Пролежав так ещё некоторое время, Тэхён наконец-то смог открыть глаза, и сразу наткнулся взглядом на белый потолок. Приняв сидячее положение, он смог рассмотреть комнату — та была очень красивой и дорогой на вид, в стиле минимализм. Шкаф и стол со стулом были чёрные, как и сама постель, стены были белыми, помимо одной, той, что была за кроватью, — она была серой. Напротив кровати было зеркало во весь рост, в чёрной раме, а рядом с ним небольшая тумбочка такого же серого цвета, как и стена за спиной. Чувствовался вкус владельца. Девушка куда-то ушла, и Ким осмелился встать. Затёкшие ноги ощутили мягкий ковер. Сделав пару шагов, Тэхён понял, что ходить ещё сложно: всё-таки удар был неслабым, и голова кружится. На удивление, он был переодет в домашнюю одежду. Та была немного велика, но удобна. Видимо, за ним следили и старались сделать всё как можно лучше. Тэхён прошёл ещё метр, но вдруг его остановила тяжесть на правой ноге, и, направив взор вниз, он увидел на своей ноге мощный ремень, к которому была прицеплена толстая цепь. Её конец уходил к ножке кровати. «Кандалы. Значит я пленный… Хотя чему тут удивляться», — подумал Тэхён и вернулся к кровати. Решение возникло незамедлительно: надо было узнать, где он, и сбежать. Будь он у Илбиса, точно был бы уже мёртв или, как минимум, заперт в грязном подвале, а значит, его похитил кто-то другой. Эта мысль сильно пугала, но Тэхён ещё не знал, как сильно он ошибается. Во дворе послышался собачий лай, а затем звук мотора. Любопытство было уже взяло над Тэхёном верх, но он был слишком слаб, чтобы подойти к окну и посмотреть, что там происходит, так что ему оставалось лишь прислушиваться. Выйдя из черной W Motors Fenyr SuperSport, Чонгук кинул охраннику свои ключи и направился внутрь особняка. По камерам, что были подключены к телефону, он увидел, что его игрушка уже очнулась и выглядела максимально растерянной. В кобуре покоялся пистолет «Le Nouveau» OAK, разработанный под дизайн самого Чонгука. Энзо сразу подбежал к своему хозяину, и тот ласково погладил верного друга. Никто не осмеливался подойти к ним, ведь все знали, что закончиться это может плачевно, и поэтому лишь сообщили господину, что Тэхён очнулся. Чонгуку эта информация была ни к чему, он и так всё знает. В тишине поднявшись на нужный этаж, он отдал команду Энзо ждать и зашёл в комнату, прикрывая за собой дверь. Тэхён обернулся на звук и замер в шоке: перед ним стоял сам Илбис и рассматривал с довольной улыбкой. — С днем рождения, моя Кетцаль, — голос Чона был низкий и, что уж греха таить, — он был очень красивым, глубоким, чуть хриплым. Медленным шагом Илбис подошёл к парню и приподнял кончиками указательного и среднего пальцев его лицо, рассматривая. Тонкие черты лица, чуть пухлые губы, родинки на кончике носа и глаза. Глаза столь красивы, но пусты. В них Чон видит собственное отражение и утопает, словно в глубоком океане. Этот парнишка не прост — он это сразу понял. Такой экспонат терять не хотелось. Хотелось медленно и мучительно разбивать на мелкие осколки. Не удержавшись, Чон провел мозолистым большим пальцем по чужим губам. «Мягкие», — пронеслось в его голове, но резкая боль в носу вернула его к реальности. Тэхён схватился за кулак, которым только что ударил Илбиса, скривился от боли, но смотрел на него без толики страха. За дверью послышался угрожающий рык, а Чон лишь рассмеялся. Юноша и вправду не ценит жизнь, раз замахнулся на самого дьявола. Не прошло и секунды как Чонгук навис над Тэхёном и прижал того к кровати: — Ты играешь с огнём, Кетцаль. Не боишься потом пожалеть об этом? — шёпотом пригрозил Чонгук, но в ответ увидел лишь серьёзность во взгляде парня. — А Вы не боитесь, что я сейчас Вас убью? Вы держите в плену солдата, который может прикончить Вас в любой момент, — улыбка на лице стала шире, обнажая зубы. Тэхён-то, оказывается, может и ответить. Это радует, ведь так только интереснее. Руки тянуться к лебединой шее и сжимают её до ярких синяков. — Только ты безоружен, находишься в моём логове и в моём распоряжении. Мой пёс сидит за дверью и, поверь, он может перегрызть тебе глотку за миг. Или же я сам могу свернуть твою тонкую шею и глазом не моргнув. Да и у тебя был уже шанс меня убить тогда на мосту… Но почему же ты этого не сделал, м? — всё было сказано по фактам. Лицо Тэхёна начало краснеть из-за недостатка воздуха. Он схватился за чужую сильную руку в попытке её убрать, но Илбис не позволил, наблюдая, как парень под ним задыхался. Воздух в лёгких Тэхёна начал заканчиваться, и те уже болезненно кололи. Наконец, сжалившись над парнем, Чонгук его отпустил и лишь снисходительно посмотрел, как тот начал кашлять и тяжело дышать, стараясь вернуть дыхание в норму. Эта картина была прекрасна. Столь хрупкое существо было в его власти и не могло не подчиниться, но, тем не менее, оно пыталось. Тэхён ещё надеялся на спасение. Он не боялся умереть, и ради страны он бы сделал это, но отчего-то он этого не хотел. Впервые не хотел. Лицо мамы сразу же всплыло в воспоминаниях и давало сил не сдаться. — Ублюдок, — брови Чона чуть удивлённо приподнялись. Тэхён ему отвечал несмотря на свое положение? Это не могло не впечатлять. За дверью послышался очередной рык, и Чон отстранился от Тэхёна, а затем и вовсе встал с кровати. Ему будет весело, это он знал. Такой экземпляр ему попался впервые, и это порождало новое чувство. Заинтересованность? Вероятнее всего. — Вы псих, — Тэхён сел и посмотрел на Чона, кто уже собирался покинуть комнату. — У всякого безумия есть своя логика, — кратко ответил Илбис и вышел, запирая дверь. Тэхён остался один в своих раздумьях. Он у Илбиса, заперт и живой. Это даже ужасало. Никого он не щадил, но Тэхён сидит, если не обращать на синяки и боль в горле, то вполне себе здоров. Что-то тут не так, и Киму надо понять, зачем он тут.

***

Чимин сидел в подвале и обнимал себя за колени. Он вспоминал все знакомые ему молитвы и уже даже поверил в Бога. Ему страшно, и он это не скрывал. Дверь в подвал открылась, к нему спустился Юнги с подносом. — А, ты ещё жив? Удивительно, — вопреки собственным словам ни один мускул на лице не дрогнул в удивлении  — Мин явно над ним насмехался. — Месяц тут сидишь и целёхонький. Поставив поднос, Юнги осмотрел Пака. Он не знает, зачем тот Илбису, но даже ему не по себе. Илбис точно что-то задумал, и Корея об этом пожалеет. Чимин встал и начал быстро кушать. Еда была не особо вкусной, но надо утолить голод. Надежда ещё осталась в глубине души. Он надеется, что дети справляются без него, он безумно по ним скучает. Юнги его рассматривает и сухо усмехается. Парень хиленький какой-то. Никакой пользы от него, но он всё ещё сидит живой тут. Мину не хочется ухаживать за ним, но таков приказ. Илбис изменился, начал таскать в дом каких-то парнишек и держать тут. Новость о том, что солдат сидит на цепи в комнате, особенно раздражала. Юнги ненавидит армию. Та отобрала у него всё. Семью, дом и любовь. Он хотел ей отомстить, а тут под боком солдат спит мирно. Бесит до неимоверности, однако Чонгук всем приказал и пальцем его не трогать. Порой поступки Чона не понятны даже правой руке, с которым он знаком лет так десять. Юнги знает Чонгука лучше всех, и даже в курсе, почему тот убивает. Но вот эта ситуация ставит в тупик. Дождавшись, пока Пак доест, он взял поднос и пошёл к выходу. — Зачем я тут? Илбис давно мог меня убить, — взгляд Чимина направлен на Юнги, и в нём заметно отчаяние. Мин не знает, что ответить, и потому молча уходит. Ему бы и самому знать ответ на этот вопрос. На кухне, куда зашёл Мин, все работали. Скоро ужин, и повара готовили для господина изысканные блюда. Однако на этот раз Мин видит, что готовятся две порции. Чон никогда не ел в компании, а значит, вторая порция для того выродка, который сейчас мило почивает на третьем этаже. Глаз начал дёргаться от раздражения. Он бы уже давно свернул тому шею и отдал на скормление собакам, но, к великому сожалению, это невозможно сделать. Повара молча ему поклонились и продолжили свою работу. Их движения были идеальны, как и всё в особняке, ведь, случись что не так, Чон, не раздумывая, устранит причину беспорядка. Так было часто, и слуги уже выучили это. Они получали большую зарплату, и поэтому не смели перечить. Благодаря своему господину они могли позволить себе многое, за что клонились ему. Чонгук — Бог. Это негласный закон в этом поместье. Этот закон знали все. Все, помимо одного парня, кто смотрел в окно и разрабатывал план побега.