Весь мир – театр, а люди в нём – актёры

Прошла уже неделя, а Тэхён всё живет запертым в проклятой комнате. Стены будто сдавливали сознание, и парень начал постепенно сходить с ума. Еду ему приносили молча и так же молча уносили пустую посуду. Илбис запретил кому-либо заводить с «Кетцаль» разговор, и, если быть честным, то ему одиноко. Неизвестно, пытка ли это такая, или же просто на него не находят время, однако это удручало. Неожиданно дверь открылась, и, повернувшись, Тэхён увидел чёрного дога — тот шёл к нему. Он никогда таких больших собак не видел и не смог сдержать восхищения. Пёс подошёл к кровати, и Тэ неуверенно опустил руку на его голову, начав гладить. Шерсть была мягкой и гладкой. Под пальцами чувствовались хорошо накаченная мускулатура. — Удивительно. Он никого к себе не пускает, а тебе даже дал себя погладить, — Чонгук стоял в дверях и рассматривал картину перед собой. Энзо облизал руку пленника и вернулся к своему хозяину. Чон поступил правильно, что не убил парнишку, как остальных, ведь даже его верный товарищ признал эту птичку, что билась в клетке из четырёх стен. Раздался звук цепи, и Тэхён встал напротив Чона, смотря тому в глаза. — Зачем я тут? Вы ведь не просто так меня тут держите, — Чонгук и сам не знает, что ответить. Приглянулся ему этот парень, вот и забрал его себе в качестве игрушки. Он взял парня за руку и оставил на его ладони лёгкий поцелуй. Что им двигало в этот момент — известно лишь Богу. Глаза Тэхёна округлились в шоке, и он даже застыл в изумлении. Это была нежность? Немой вопрос застыл на его лице, и Илбис лишь тихо усмехнулся. Мальчишка милый, реагирует, как ребенок. Это забавляло, и Чон, раззадоренный невинной реакцией, поднялся поцелуями к локтю, пока не почувствовал пощёчину на своей щеке. Второй раз, и его бьёт всё тот же парень. Но Энзо даже не рыкнул: понимает, что Тэхён угрозы не представляет. — А ты смелее, чем кажешься. Хочешь знать, зачем ты мне? — рука сама обвила чужую талию и прижала к крепкому телу, — Ты мне понравился, я хочу видеть слёзы на твоём лице и слышать твои мольбы. Ты столь хрупок, что хочется ломать тебя долго и мучительно, пока не станешь послушным, как марионетка, — низкий шёпот раздался рядом с ухом Кима, и тот лишь замер. Быть интересным самому дьяволу — это то ещё проклятье. Да, Тэхёну страшно. Он не знает, что Чонгук может с ним сделать, чтобы сломать, однако это явно означало лишь пытки. Будь то физические или же моральные. Сил оттолкнуть чужое тело не было, а мысли кружились в голове, не позволяя выцепить хоть что-то вразумительное. — Ты моя Кетцаль, и я отрежу тебе крылья, чтобы ты больше не смог летать в небе, — он выглядит одержимым идеей, когда уповательно рассказывает об этом, — Ты теперь ручная птичка, закрытая в клетке на прихоть своему хозяину, — наконец сильные руки отпустили Тэхёна, и тот, отшатываясь, отошёл назад. В стеклянных глазах застыло непонимание, и он лишь мог бессильно открывать и закрывать рот, не зная, какие подобрать слова. — Вы и вправду отвратительны! Вы играете с жизнями людей, будто они ничего не значат! — чувство безвыходности душило горло и окутывало сердце. Тэхён давно не чувствовал страх, ровно как и все остальные эмоции были ему чужды, но сейчас он старался скрыть разошедшийся в груди ужас. — Нет ничего ни плохого, ни хорошего в этом мире. Есть только наше отношение к чему-либо, — Чон подошёл к окну и скрестил руки за спиной. Он знал, как сломать Тэхёна одним действием, однако было ещё слишком рано. Веселье портить не хотелось. В саду слуги как обычно трудились. Кто-то поливал цветы, кто-то охранял ворота. — Не хочешь прогуляться? На улице чудесная погода, да и ты давно сидишь на привязи, — не дожидаясь ответа, Чон позвал слуг, чтобы те освободили Тэхёна. Они боязливо зашли, стараясь не смотреть на пса, который не был в восторге, что их кто-то побеспокоил, однако слуги подошли к Тэхёну, а не к Чонгуку, и потому он не стал их трогать. Как давно Ким не ощущал лёгкость на ноге! На улицу хотелось давно, поэтому он не сопротивлялся, хотя будто бы ему дали это сделать. Наконец, расправившись с путами, они спустились в сад. Тэхён никогда не видел такое разнообразие цветов — розы, лилии, орхидеи, и это восхищало. Он даже успел позабыть, где находится, и начал нюхать прекрасный запах. Чон лишь молча шёл сзади, незаметно ведя Тэ к какому-то зданию. То заросло хедерой и выглядело необыкновенно красиво. Взяв Тэхёна за руку, Чон вошёл туда. В нос сразу ударил отвратительный запах гнили. От входа шла вниз лестница. На стенах росла плесень, и лишь редкие лампы освещали путь парней. Когда они спустились вниз, Кима чуть ли не стошнило: всё было в крови и клетках, в которых находились люди. Люди еле дышали. Посреди комнаты стояли стол с наручниками и разные инструменты для пыток. Илбис привёл его сюда пытать? Кровь стыла в жилах от одной лишь мысли, но, вопреки всем ожиданиям, тот лишь усадил Кима на стул и приказал смотреть. — Вот, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу. Надеюсь, ты не окажешься на этом столе, как эти бедолаги, — он преувеличенно беззаботно пожал плечами, погладил поверхность, на которой застыли густые капли крови. Илбис надел белые перчатки и начал крутить в руке плоскогубцы. Осознание, что Тэхён будет свидетелем пыток, пришло только тогда, когда Чон выпустил какого-то парня из клетки и, без особых усилий уложив на стол, связал. — Нет! Прекратите! Чонгук усмехнулся и повернулся к Киму: — Хочешь оказаться на его месте? — Тэхён замер и с ужасом смотрел в чужие глаза. Те были темнее ночи и с явной жаждой крови. Молчание парня удовлетворило Чона, он вернулся к человеку на столе. — Смотри и запоминай, чтобы ты никогда не смел идти против меня, —в ту же секунду раздался звонкий крик, который отдался эхом в пустой комнате. У Тэхёна потекли по бледным щекам слезы. Но отворачиваться нельзя, иначе — ему ясно дали понять — он сам мог оказаться на месте парня. Чонгук начал выдирать плоскогубцами каждый ноготь с дикой улыбкой на губах. Ему это нравилось, и он это не скрывал. Закончив с ногтями, он опустил инструмент на стол и впился пальцами в глаз парня. Тот начал дёргаться и истошно вопить, моля о помощи. Но никто помогать не собирался. Пальцы впились глубже, лопая сосуды. Зрение уже точно не вернуть. Глаз с поразительной легкостью выпал из глазницы, а стол залился желудочным соком, коим начал блевать парень. Зрелище мерзкое, но Илбису это приносило садистское, безумное удовольствие. Он начал крутить глаз в руке, рассматривая, а затем воткнул в рот парня, заставляя того его проглотить. Парень плакал и дрожал в конвульсиях, вызывая у Илбиса яркий смех. Он повернулся к своей птичке и увидел, что тот весь бледный и дрожит. Ну что за великолепная картина? Его Кетцаль была прекрасна, когда боялась. Хотелось запомнить этот момент навсегда. — Подойди ко мне, — как гром среди ясного неба прозвучали слова Илбиса. Тэхён не хотел выполнять эту то ли просьбу, то ли приказ — а это был, всё же, он — но его жёстко дёрнули к себе за руку. Ноги категорически отказывались держать ослабленное испуганное тельце, поэтому Чон окровавленными руками прижал Кима к себе. — Тебе стоит привыкнуть к этому и помогать мне. Со временем тебе начнёт это нравится, — убеждая, Чонгук протянул Тэхёну раскалённую металлическую палку, на конце которой был символ Илбиса. — Прижги его глаз, — Чон терпеливо ждал действий Тэхёна, зная, что тот возьмет, ведь он не глуп и понимал, что кровожадному, совершенно беспощадному Илбису ничего не стоит проделать всё то же самое и на нём самом. И Тэ действительно, сам не веря, взял палку дрожащими руками. Одними губами он извинился перед парнем и приложил, еле касаясь, к его глазу металл. Чону это не понравилось, и он сжал руку Кима, заставляя того надавить. Парень начал орать по новой, а затем и вовсе отключился. Болевой шок дал о себе знать. Чон бы с радостью заставил Тэхёна наблюдать, как он разделывает парня для армии, но тот уже сам был на грани потери сознания, а потому лишь поднял его на руки и пошёл обратно в особняк. Всем, кто видел их, было жалко пленника, к которому господин проявил столь несвойственный ему интерес. Они знали, что́ он видел. Сами ведь слышали эти вопли, однако помочь страшились.

***

Намджун быстро собирал свой рюкзак. Им привезли очередной «подарок» от Илбиса. Слава небесам, там был не его брат, но он же мог быть следующим, а этого допустить нельзя. Армия помогать не собиралась, и поэтому он решил сам отправиться на поиски Тэхёна. Рискованно? Да. Но другого выбора не было. Джун очень боялся такой участи для своего младшего брата и готов был на всё. У дверей его словил полковник Чон. — Отойдите с дороги, — Ким понимал, зачем к нему пришёл полковник, но останавливаться не собирался. Ему стало всё равно на всю страну, на весь чёртов мир. Он не готов пожертвовать жизнью близкого человека. Однако, вопреки всем ожиданиям, полковник лишь протянул ему новое оружие. — Я иду с тобой. Министр слишком труслив, чтобы делать что-то сам. Я собрал всех, кто готов рискнуть. Мы направимся на охоту, — и только сейчас Намджун обнаружил, что за спиной Чона было человек двадцать. Это шокировало. Они все решили помочь ему и закончить войну сами? Они ведь теперь тоже будут считаться дезертирами. Времени на то, чтобы обдумать просходящее, не дали — и Намджуна просто толкнули вперёд к бронеавтомобилю «Тайфун-К», куда сели и остальные парни. Их мотивы Ким не понимал, но он осознавал: они все готовы и осмысленно пошли на такой риск. Безопасный выезд им обеспечил их сообщник, который остался для раздобычи информации. Если их поймают, то расстреляют на месте, однако речи о том, чтобы вернуться, не было и быть не могло. Руки сжимали дробовик «Вепрь-12», а глаза уставились в окно, стараясь хоть что-то разглядеть в ночной тьме. Им надо было направиться в Сеул. В саму бездну. Многие неминуемо погибнут — как военные, так и мирные жители. — Мы разрабатывали план «Осол Уола», чтобы наконец остановить Илбиса. У каждого свои причины, однако мы все готовы к смерти и пыткам. Полковник Чон сам собрал эту организацию втайне от руководства армии, — парень, сидящий справа от Кима, начал вводить в курс дела. Он выглядел безобидно и мягко улыбался. — Он потерял свою жену и сына, но всё ещё надеется их найти. Ох, что это я, — смутился. — Я Ким Сокджин, главный снайпер. Намджун лишь кратко кивнул и вернулся к окну. Это что, благодаря его воли к спасению брата его сюда взяли? Они помогут? Всё-таки одну цель преследуют — уничтожить Чона. Отобрать у него жизнь. Брата, в конце концов. Когда они через три часа прибыли к новой базе, Намджуну протянули его новую форму. Та была чёрной с гербом грифона. В добавок ему протянули маску, что практически закрывала лицо. Правило первое: анонимность — это самое главное. Нельзя, чтобы кто-то знал их личности. Правило второе: спасать своих собратьев в организации, если это не подвергает собственную жизнь опасности. Правило третье: армия тоже враг. Нельзя с ними контактировать, иначе можно случайно сдать организацию. Правило четвёртое: не выдавать тайн. Попал в плен — проглотить таблетку с ядом или же отрезать себе язык. Правило пятое, и самое важное: выживи. Намджуну было не по себе, однако пути назад уже нет. Полковник Чон сам ему доверился, и живым отсюда его вряд ли выпустят. На базе было всё необходимое для жизни: лазарет, столовая, тренировочный зал, оружейная и спальни. Их база находилась вдали от города, и это делало её недоступной для простых жителей. Намджуну, как и всем остальным здесь, дали прозвище. Намджуна теперь кличут Орф. Сокджина звали Пифоном, полковника Чона — Балором. Так началась новая эра войны между Илбисом, армией и Осол Уола.