Постскриптум.
31 июля 2022 г., 02:26
Всё действительно было хорошо, шло своим чередом, размеренно, как и присуще жизни в деревушках. Трудности, ясное дело, случались, в том числе и смерть отца через три года. Леонардо всё равно тяжеловато перенёс эту ситуацию, несмотря на её очевидное приближение. Он получил своё место наследника за год до этого события, в свои восемнадцать, ему нужен был всего месяц, чтобы влиться в этот статус, причём довольно успешно. Карай и Лео развелись, после этого кланы стали ещё плотнее коммуницировать и без этих уз. Старший занялся домом, а именно созданием отдельной комнаты для них с Рафом. Как бы не хотелось, пришлось занять комнату Сплинтера, в которую можно было попасть только проходя через додзё, его комната была чуть правее центра дома, к ней не вели сёдзи. Но это не такая проблема. В отличие от той, когда они убирали оттуда вещи, прибирались в каждом углу, потому что находить всякие мелкие детали в виде альбомов, кольца для мамы Карай и так далее было морально тяжко. Тем не менее, комната была занята двумя старшими, четыре матраса заменили двумя двухместными. Рослый в восемнадцать лет уехал учиться в город, приезжал иногда на выходных, но каждый раз говорил, мол, лучше приехать полноценно на каникулах, чем так. Микки не спорил, но сильно скучал по нему. Казалось бы, зачем учиться, если они живут в деревне? Но парень планировал работать на удалёнке, поэтому это был бы отличный дополнительный источник доходов, который старший поддерживал.
Сегодня как раз был день начала двухмесячных каникул после первого курса. Лео был в кабинете Сплинтера, который занимал уже как год. К нему вдруг стучится Рафаэль и открывает дверь.
— Эй, работяга, — он входит, поставив две кружки с чаем на стол, и садится с меньшего края, облокотившись руками. — Ты не забыл, что Донни скоро приедет?
— Ох, — он приложил руку к голове слабо, посмотрев в бумаги. — Вот, что я забыл... — старший убирает волосы за ухо, взглянув на чай. — Спасибо.
— Пф... Ты с этой работой уже замотался, нет? — ложится бунтарь на сгиб руки щекой, второй погладив того по предплечью. — Может, хватит на сегодня?
— Мне нужно закончить эти бумажки, Раф, — он берёт пиалку с зелёным чаем и отпивает немного, после продолжает сосредоточенно читать, иногда где-то подписывая или заполняя некоторые места. — Позовёшь, когда Дон приедет.
Холерик дует губу и поднимается с руки, переползает и садится рядом с подогнутыми под себя ногами.
За три года они заметно выросли, особенно Донни, который вымахал. Но остальные больше окрепли телом, нежели ростом. Особенно Микки практически не вырос.
Задира глядит несколько секунд в бумаги, потом на брата, что снова сосредоточенно вчитывается. Он переползает ему за спину и проделывает излюбленный свой приёмчик, о котором тот ему рассказывал ещё в шестнадцать лет. Рафаэль медленно, оттого нежно проводит руками под грудной клеткой, плотно обнимая, от этого утыкается любимому в шею и тепло дышит, начав кратко трепетно целовать. Старший тут же покрывается мурашками, ещё сильнее выпрямившись.
— Раф, я работаю, — пытается строго его остановить, взяв за руку. — Ты не можешь использовать это каждый раз.
— А вот и могу, — ухмыляется тот за спиной, продолжая приторно целовать мягкую кожу, а руками проводит ниже и забирается ему под свитер на твёрдый торс. Леонардо слегка склоняет голову вниз, краснея сильнее. — Я всё равно не дам тебе работать, пошли.
— Да блин... — он сжимает его руки под одеждой, обернувшись. — Серьёзно, дай мне пять минут.
— Пять? Пять ладно, — он отстраняется, вяло обнимает за живот и через плечо глядит за его работой.
Тот и правда управился за поставленный дедлайн, хоть и на последней минуте темперамент стал гладить его шею пальцем, как бы подгоняя и целуя влажными губами в шею со стороны.
Закончив с этим, он даёт партнёру в лоб щелбан и поднимается.
— Всё, пошли, — на выходе трёт шею от мокрых следов, чтобы в ближайшие минуты не вздрагивать от оставшихся ощущений.
Раф ухмыляется самодовольно проделанной работе, догоняет его уже возле прихожей, по энгаве ходит туда-сюда Микки, не в силах терпеть ожидания, поэтому и не может стоять на месте. Раф скрещивает руки на груди, облокотившись на стенку плечом.
— Ой, ну долго он ещё?! — уже не в силах молчать ноет младший, после стучит по полу ногой. — Уже должен был приехать!
— Ну пока выйдет из вагона, пока поднимется, все дела, — пожимает плечом синеглазый. Сразу после его слов открываются ворота, из-за чего Майк перескакивает через три ступеньки дома и быстрее туда бежит.
Не успел Донни зайти вовнутрь, как на его шее уже крепко повисли и душили мягкими поцелуями. Он с трудом успевает аккуратно положить вещи на землю, чтобы обнять того в ответ. Старший глядит на холерика, что смотрит на остальных с довольной ухмылкой.
— А почему... — вдруг начинает он, отведя взгляд в другую сторону. Рафаэль поворачивает голову к нему. — Когда я возвращаюсь после недели в городе, ты меня так не встречаешь? — задира хлопает глупо глазами, переведя их вниз.
— Э... Ты особо никогда не говорил, во сколько именно возвращаешься. Говорил примерный день, вот я и не знал.
— Но когда я заходил в дом и ты меня видел, ты не бежал ко мне или типа того, — бунтарь не знает, что сказать ему на это, молча потирая шею. — Ладно, — выдыхает с лёгкой обидой бесстрашный, скрестив руки на груди и отвернув голову. Не то чтобы это было такой необходимостью, встречать его так, но просто хотелось ощутить, что ждут твоего возражения, а не тех же подарков. А учитывая, что вечер после его приезда каждый раз заканчивался сексом, становилось ещё грустнее.
— Лео, не дуйся, — оборачивается темперамент. — Я просто даже не думал, что тебе этого захочется. Мы вроде как оба не особые любители публичного проявления любви, вот я и не лез.
— Просто называй вещи своими именами, — хмурится лидер. — Тебе всё равно на моё возвращение, вот и всё, — естественно он преувеличивает, но хотелось ответно его задеть.
— Чего?! — он поворачивается телом к брату, что тоже встаёт лицом. — Ты сам-то себя слышишь?! С чего вдруг мне должно быть всё равно?!
— Да с того! За всю неделю я получаю компенсацию в виде нескольких поцелуев и вечернего секса! Хоть был один раз, когда его не было?! Да даже в первый раз, когда я уехал в отцом и Карай, вечером того дня! Секса не было, но сам факт интима присутствовал!
— Да что ты хочешь от меня?! Я думал, тебе от этого намного приятней и комфортней!
— Да, ты думал! А спросить у меня мозгов не хватило?!
— Ну хорошо, что ты хочешь, чёрт возьми?! Я что, догадываться должен?!
— Нет, Рафаэль, ты ничего мне должен! Еда сама себя готовит, деньги сами в дом приходят, чистота в нём сама себя наводит, а я каждый раз нахожусь в ужасном наслаждении, когда пребываю за тысячу километров от собственного дома, один! А по возвращению меня встречает ровно ничего! Будто меня вообще здесь видеть не хотят! "Ты купил, что я просил?", "Ты сделал, что я просил?", "Ты", "Ты", "Ты"! Я то, я сё, я это! — видимо, от работы у него совсем нервы сдали, так как он не может перестать кричать, что даже с улицы слышно. — Ну а после прекрасной дороги хочется весь день стоять на кухне, а потом вечером отрабатывать свои пропуски за неделю! Да, я просто в безумном отдыхе, живу в нём, просто плаваю! Последние три года особенно! — старший разворачивается и идёт обратно в кабинет.
— Вот и иди! — злиться Рафаэль ему в спину. — Поори на стенку, понял?! Вёл бы себя нормально, то...
— То что?! — разворачивается Лео, сжав кулаки.
— То... То было бы больше желания тебя встречать! — старший скрывает глаза, после хмурится и уходит в кабинет, громко захлопнув дверь, после оттуда слышится какой-то грохот, причём не один, а сразу пять.
Раф смотрит вниз и бьёт себя по лбу.
— Шикарно, — иронично хвалит себя он, а потом засовывает руки в бока. — Отлично сказал. Да так, что сделал ещё хуже.
— Что у вас случилось? — уже возвращаются в дом Майки с Донном.
— Лео жалуется, что я его не встречаю так радостно, что он устаёт и... всё такое. Что ему в принципе кажется, что его вовсе не рады здесь видеть каждый раз.
— Ну это же глупости, — пожимает руками младший, в одной из них держа пальцы брата. — И что ты ему сказал?
— Что... "Вёл бы себя нормально, то было бы больше желания тебя встречать"... — стыдливо бубнит тот, сжав руки на груди.
— Ну ты загнул... Извинись хоть.
— Да это понятное дело, но сейчас он меня слушать не будет. Он теперь думает, что я скучаю не по нему, а по сексу. Каким образом мне перед ним извиниться, если я в последние года только так его и успокаивал? Физическим контактом это было легче всего, а говорить я не умею.
— Ты раньше говорил то же самое. Может, тебе сделать то, что ты делал тогда? Как тебе идея? Но не сейчас.
— Ясное дело, я не тупой, — бунтарь косится в сторону двери в кабинет, оттуда вдруг снова доносится громкий удар, от которого все вздрагивают. — Да, точно не сейчас...
— Это лучше, чем всё держать в себе, знаете ли, — подмечает Дон. — Есть что-нибудь поесть? — Майки разворачивает его на кухню, чтобы отвести туда.
— Есть суши, — они уходят вдвоём.
Рафаэль всё ещё смотрит в сторону комнаты, после отводит глаза насупленно. Приходится собраться с мыслями, продумать хоть какие-то слова и то, что вообще сделает, чтобы брат не обижался на него. Первое, что ему приходит в голову, это море. Но нужно дождаться, когда тот выйдет из кабинета. Случилось это в часу девятом, когда Микки и Донни ушли в комнату спать. Завидев партнёра, Рафаэль поднимается с дивана и берёт его за руку быстро.
— Стой, — он его сразу же ведёт к улице. — Пошли со мной.
— Чего? Раф, я хочу спать, — тот отрицательно качает головой и быстрее ведёт за собой за ворота и вниз. — Да стой ты, я не хочу никуда идти сейчас.
— Просто доверься, — холерик сжимает его руку пальцами. — Это не займёт много времени, честно.
Старший тяжело вздыхает и смиренно идёт за братом, что тянет его за руку, он всё равно идёт не особо охотно, так как правда планировал сразу лечь спать. Да и осадочек оставался после их дурацкой соры. Когда они уже подходили ближе к пляжу, Рафаэль снова заговорил:
— Я хотел тебе кое-что помочь вспомнить, — холерик подходит к песку, на нём снимает обувь, ждёт, пока тот повторит, и ведёт к воде.
— И что же? — пока ответ не последовал, но тот вдруг заходит в воду. А ведь уже вечер, и вода наверняка остыла. — Стой, нет, я не полезу туда. Я ж околею.
— Не замёрзнешь, я же с тобой, — убеждает он его с тёплой интонацией, свободной рукой закатывает себе спортивки, Лео вынужден повторить за ним, чтобы не намочить сильно одежду.
— Я всё равно не понимаю, для чего... — вдруг тот его дёргает к себе в воду, отчего лидер вздрагивает. — Холодная, блин... — бунтарь берёт вторую руку того и ведёт к себе, полностью обратив на себя внимание. Старший молча смотрит, хлопая глазами. — И что ты хотел мне помочь вспомнить?
— Что я тебя люблю, — привычная фраза заставляет обоих слегка покраснеть. Леонардо сжимает его руки крепче, выпрямившись. — Слушай, в обед я правда сказанул лишнего и, ясное дело, преувеличил, чтобы тебя обидеть...
— У тебя получилось, — постиронично замечает старший, прикрыв глаза. Раф фыркает на него, топнув ногой слабо.
— Ты знаешь, я не умею извиняться. Не мешай мне, — тот пожимает плечами и слушает внимательно дальше. — Короче говоря... Я стесняюсь тебя встречать вот так... И каждый раз мне кажется, что я тебе надоем со своими ласками и таким вот... А вечерами ты сам лежишь и чего-то ждёшь, поэтому я и делал такие выводы... Я правда скучаю по тебе, пока тебя нет, пока ты пропадаешь в кабинете сутками, а потом спишь, как мёртвый сурок. Я боюсь тебя трогать и мешать, — он отводит взгляд. — Возможно, я так разгорячился, потому что сам подсознательно устал сутками сидеть без тебя рядом, вот и вырвалось... — он переводит взгляд на старшего, что смотрит уже по-другому.
— Так... А почему ты мне не сказал? Если бы я знал, я бы что-то придумал.
— Что-нибудь изменилось бы?
— Конечно. Раф. Нельзя же вот так копить в себе.
— Пф... Кто бы говорил, — Лео отводит взгляд.
— Не важно, ты меня понял... Просто, понимаешь... — он снова смотрит на брата. — Я правда иногда начинал думать, что тебе все равно на меня. И это сильно, мягко говоря, расстраивало... Кстати, чтобы поговорить, не обязательно было меня тащить в холодную воду.
— Я тебя притащил сюда не просто так, — он всё это время немного закрывал старшему вид, поэтому, отпустив одну руку, отходит в сторону, показав ему красивый закат на фоне морского горизонта.
Тот молча хлопает глазами, осматривая блёстки на воде и небесный градиент. Тут и правда было красиво, как и в любую пору года, в любое время. Леонардо завороженно глядит на это чудесное явление, как обычно завораживаясь природой.
— А ещё я вспомнил, что первый звоночек насчёт тебя я получил именно здесь, — говорит рядом задира, переведя взгляд на лидера, что повернул к нему голову с тёплой улыбкой. — И подумал... Что было бы хорошо извиниться прямо здесь. Я правда сильно тебя люблю и дорожу, я ни за что от тебя не отвернусь, ты не можешь стать мне безразличен. Мне тяжело засыпать без тебя и просыпаться. Я ценю наши отношения больше всего на свете, я не хочу, чтобы ты сомневался в них, особенно из-за меня.
Старший берёт его за щёки, повернув к себе, и нежно целует в губы на несколько секунд. После отстраняется, притеревшись носом к чужому.
— Я тебя тоже люблю, всё хорошо.
