Брак по расчёту

      Леонардо был в саду, вычищал территорию от сорняков, прыскал специальным баллончиком от всяких вредителей, в принципе ухаживал за растениями минут двадцать уже. Микки с Донни ушли ловить медуз, а Раф был с Карай. На следующий день после свадьбы она его позвала поговорить, поэтому дома никого не было. Даже Сплинтера. Кажется, он был у брата с обеда. Парень осматривает листву какого-то цвета, погладив её пальцем. В нём уже начали рождаться какие-то философские мысли о жизненном цикле, но его быстренько возвращают в реальность:       — Заигрываешь с растениями? — Раф стоял на энгаве, облокотившись плечом на стенку в проходе открытого сёдзи. Лео вздрогнул, обернувшись через плечо.       — Блин, напугал... — старший встаёт с корточек. — Нет, просто смотрел нет ли дырочек из-за какой-нибудь живности, которая всё это проела. Ты быстро вернулся довольно-таки. О чём говорили?       — Ну... — он отводит глаза вверх, словно прокручивая их диалог в голове.       Когда девушка вытащила холерика из дома на разговор, первые моменты парень был напряжён, ведь не знал причину неотложности. Но потом она начала осыпать его счастливыми выражениями о их союзе, оттого смущая Рафаэля, что даже не знал, как реагировать.       — Если бы я знала, что вы не против такого, я бы давно уже начала вас подталкивать друг к другу, — улыбается девушка.       — Успокойся, господи... Не надо так голосить об этом. Почему ты так воодушевлена?       — Ну как же? Я сильно переживала за то, какая вторая половинка будет у Лео, я хотела, чтобы с ним был человек, достойный его и самый лучший. Разве ты себя таковым не считаешь для него?       — Не знаю... Мне кажется, я его часто расстраиваю и обижаю. Например, вчера ему пришлось утихомиривать мой пыл, хотя устал намного сильнее. Я его замотаю.       — Придумал причину. Ты сам себя накручиваешь, — она поставила руки в бока. — Прекрати, Лео тебя любит больше жизни, да по нему это видно. Он светится, как... Как океан из светлячков ночью. Ну не видела я его таким ни разу. Как ты ещё можешь сомневаться, что такая мелочь может его оттолкнуть?       — Не надо меня переубеждать, я это и так знаю, — разводит он руками в стороны. — Просто это не отменяет того факта, что это будет случаться.       — Ну значит поговори с ним об этом. Это же ваши отношения, вы сможете прийти к общему... мнению. Ладно, я не об этом хотела поговорить, — она хитро улыбается, начав говорить тише. — А ты думал о более плотном сближении? — видя по лицу, что тот не понимает, говорит более прозрачно. — О чём-то кроме поцелуев и объятий были мыслишки? — от этого задира уже краснеет ушами.       — Карай, мы встречаемся четыре дня, — скрещивает Рафаэль руки на груди, скептически скосив брови. — Я его за руку ещё стесняюсь брать иногда, а ты мне про такое говоришь. Естественно нет. Не рановато ли?       — А ты думай об этом не как о простом физическом удовольствии. Ты подумай, как сильно вы сможете стать ближе ментально. Вы вместе уже несколько лет, но отношения начались лишь сейчас. Если бы вы всё осознали раньше, то сейчас могли бы уже начать этим заниматься.       — А если без "бы"? Четыре дня, как бы я об этом не думал, суть-то та же, — он отводит взгляд, добавив потише через секунды три. — Да и вряд ли Лео захочет...       — Так ты этого не хочешь или ты переживаешь, что его оттолкнёшь?       — Да мне без разницы, — хмурится юноша с закрытыми глазами и отвергнутой слегка головой. — У меня любое желание возникает рядом с ним. Если он будет не против, значит, и я.       — Так спроси у него.       — Да не всё так просто! — смотрит на неё темперамент. — А если он скажет, что я больной или... Подумает, что я это всё начал лишь из-за этого? Нельзя просто подойти и сказать об этом прямо.       — Даю слово, что ничего такого не случится и всё пройдёт, как следует.       — Да что мне даёт твоя клятва? Ни горячо, ни холодно.       — Ладно, для твоей уверенности скажу: я об этом Лео уже спрашивала и он не против, — тот сразу поднимает брови, хлопая глазами. — Я не хотела тебе рассказывать, чтобы вам было интереснее, но тебя никакие уговоры не берут. Хотя, даже хорошо, что так. Значит, для тебя эти отношения важнее всего теперь.       — Ну типа, — стеснительно и со спокойствием в голосе отводит изумрудные глаза в сторону. — Если он правда согласен, то... Я подумаю, — девушка ухмыляется и толкает его локтём в плечо.       — Не дрейфь. Я уверена, вам есть чем друг друга удивить, — Карай поиграла бровями.       — Прекрати, — снова супится задира, толкнув её в лоб пальцем.       — Просто шучу, — смеётся она и уходит к себе.       Леонардо терпеливо ожидает продолжения, уже встав напротив Рафа на галерею.       — Да ничего особенного, — отводит глаза уже вниз. — Просто про отношения наши спросила, если в кратце.       — Ну я так и думал, — Рафаэль всё ещё смотрит в сторону задумчиво. — Дома, кстати, так никого и нет, — тут брат хлопает осознано глазами и смотрит на него. — Что?       — Нет. Ничего, просто... Ты ещё не убрал кровати?       — Хотел после сада это сделать.       — Пошли поваляемся?       — Ну... Ничего плохого, если мы немного полежим. Хотя я и планировал по твоему возвращению сходит в магазин, но это не так срочно, — старший поставил руку в бок, ещё вспоминая свои планы на день. — Потом надо будет приготовить обед. Было бы хорошо ещё убраться, пока никого нет.       — Пошли уже, а? — щёлкает ему по лбу задира и идёт вперёд в комнату.       — Извини, — старший закрывает дверь на улицу к саду и направляется вслед за тем. — А ты просто хочешь... Полежать? Можем подремать, если ты не выспался, — лидер снимает тапочки и закрывает за ними дверь.       — Я не хочу спать, — с этими словами парень садится на матрас, облокотившись на одну руку. Брат садится перед ним, внимательно как-то осматривая.       — Вы точно с Карай ни о чём таком не говорили?       — Нет. Серьёзно, хоть был этот разговор, хоть не было, ничего бы не поменялось.       — Тебя будто что-то волнует, но ты это скрываешь старательно. Мне-то сказать можно, — слегка подползает он ближе.       Рафаэль смотрит в сторону, медленно скашивая брови к центру, пока партнёр терпеливо ждал либо последнего отказа, либо ответа на его просьбу. Но холерик думал. Его ничего не волновало, он просто был так сильно озадачен и метался между своими желанием и стеснением, которое даже не могло себя проявить из-за того, что хозяин определялся:       «Ну это же не просто бессмысленная близость. А если он всё-таки не хочет и ответил Карай лишь бы она отвязалась? Да нет, это я так могу, но не Лео. Но вдруг он был так расстроен вчера, что отвечал не задумываясь? Чёрт, я не знаю... А если пока просто поговорить об этом? Ну обсудить... Нет, стоп, я начинаю думать, как он. Странно, что я вообще думаю. Я должен понять сейчас: я сам-то хочу? — он задумывается глубже на секунду. — Агх, ну... Хочу. Ну просто это так будоражит немного, мы ещё и одни дома на ближайшие часы. Когда такое будет? Не обязательно ведь сходу заниматься вот этим вот. Даже недели не прошло, а мы уже кувыркаемся. Это даже учитывая сам факт, что мы оба будем думать об этом процессе, как об обычном физическом проявлении любви и заботы. Ладно, допустим, я этого хочу. Значит, есть смысл хотя бы уточнить. Не обязательно говорить о том, что мы должны сделать это сейчас. Верно? Да. Ладно, спрошу аккуратно, а там как пойдёт...» — Рафаэль тяжело выдыхает, выдыхая тем самым мысли наружу и освобождая от них голову. Он смотрит на брата, явно дав понять, что сейчас начнёт говорить на эту тему.       — Ты хочешь заняться сексом? — парень сразу понимает, что говорит совсем не то, что планировал, поэтому сам вздрагивает, как оппонент, вспыхнув. — Ой, то есть... Не это, я хотел сказать другое!.. В-в смысле... Ну точнее это, но не это, не так! — задира хотел начать из далека, но Леонардо, что сам смотрел на него с не меньшим удивлением и смущением, не давал собраться с мыслями после такого стыдливого провала. Темперамент закрывает лицо руками и сгибается вперёд, уткнувшись так в колени сидящего перед ним. Так хоть как-то удаётся утаить краснеющее лицо и стыд. Теперь у него не получится выстроить в предложение хоть что-то адекватное, язык кипит прямо во рту. — Извини...       — А... — хоть как-то реагирует старший, приподняв руки с колен, когда тот в них не ожиданно свалился. — Ну... — он медленно их опускает тому на голову, поглаживая аккуратно смущённо по волосам. Персик быстро покидает его кожу на щеках, оставив её приятно припудренной. — Хочу... — отвечает на его вопрос лидер тише. Этот ответ заставляет бунтаря подняться, облокотившись на руки по бокам от того. — Ну раз ты спросил так.       — Я думал, ты посчитаешь, что я извращенец какой-то, — Раф уже не такой красный, но очевидно смущён.       — Нет, с чего бы? Я тоже об этом думал недавно, поэтому это, наверное, должно было случиться так скоро.       — О чём ты?       — Всё-таки мы рядом друг с другом не первый год, поцелуи очень приятные, но нам быстро захочется ещё чего-то новенького. Если не сегодня, так послезавтра, например. Не на этой неделе, так на следующей. А раз мы оба уже понимаем, что это в порядке вещей и... У нас нет чувства дискомфорта, что мы спешим. В каком-то смысле так и есть, но в то же время и нет... Думаю, ты меня понял.       — Ага, — бунтарь гладит смущённо пальцем одеяло, опустив голову, чтобы не смотреть в глаза. — Можем пока не заниматься полноценным... Этим. Можем просто попытаться стать ближе физически, например...       — Я не против, — улыбается бесстрашный, взяв того за обе руки и поглаживая по ним большими пальцами. Брат смотрит на него исподлобья. — Если тебе будет не по себе, то можешь сказать.       — Естественно я скажу. Ты за кого меня принимаешь? Мазохиста? — Лео аккуратно смеётся.       — Да, я забыл, кому это говорю, — он нежно целует того в веко, притеревшись своим лбом к чужому. — Но, тем не менее, в тебе есть страх меня задеть.       — Я бы не назвал это страхом. Но суть верна, — холерик прикрывает глаза, перекрестив пальцы рук и притираясь в ответ. — А что мы делать-то будем? Я не совсем понял...       — Я планировал просто... Потрогать друг друга? Погладить, всякое такое, — ему на это одобрительно кивают. — Я рад, что ты предложил, правда. Я бы долго с мыслями собирался.       — У прямолинейности с нетерпением есть свои плюсы, — смеётся тот тихо, от чего старший просто фыркает.       — Да уж...       Старший наклоняется немного и нежно целует того в губы, сразу же закрыв расслабленно глаза, тут же получив ответный сладкий напор. Задира опускает их руки вниз, сложив на коленях. Вскоре, коснувшись друг друга языками, бесстрашный разрывает их скрещивание пальцев, проведя рукой к чужим стёгнам. Рафаэль гладит его по рукам, призывая браться за него крепче. Бесстрашный уже провёл руками дальше, чтобы пролезть пальцами под футболку.       Но как на зло их прерывает резкое открытие двери и вскрик Микки:       — Лео! — эти оба отлетают друг от друга, как от прокажённых. Естественно они не ожидали, что кто-то придёт, поэтому полностью сосредоточились, не услышав топота. — Ой... Простите.       — Ты издеваешься?! — оборачивается Рафаэль, начав вставать, и агрессивно подходит к младшему.              — Ну правда, простите! Это срочно, — он беспокойно перебегает глазами на старшего, который тоже встаёт. — Лео, тебя сенсей хочет отправить на неделю в город. Если я всё правильно понял.       — Что? Зачем? — подходит он.       — Я не до конца понял причину, сначала хотели отправить Карай, но потом решили тебя, — Лео выходит вперёд и идёт на улицу быстрее. Майки переводит взгляд на недовольного Рафа. — Прости, что помешал.       — Нормально всё.       — А интонация такая, что не нормально.       — Ну понятное дело! Мы должны были... — он сжимает губы вовремя, остановив себя. — Не важно. Пошли.       Лидер выходит на улицу и только выходит за ворота, как Карай его перехватывает и затаскивает вовнутрь, обратно.       — Лео, тебя отправляют в город на встречу с инвесторами обоих кланов, чтобы договориться об общих сделках и о всём таком.              — А что за кипишь? — не понимает он взволнованность как её, так и брата.       — Ну... На неделю уезжать из дома и общаться со взрослыми дядьками о деньгах и копаться в документах... Пугающе. В каком-то смысле. Изначально должны были ехать они вдвоём, потом решили отправить меня, но так как я девушка, может пойти что-то не так, а ты, так как мы в законном браке, можешь ехать один сам и... Вот.       — Я не понимаю, почему мы должны это делать, если даже не стоим во главе кланов.       — Потому что мы главы без пяти минут и это "отличная возможность начать отношения с инвесторами". Короче говоря, уже завтра.       Лео тяжело выдыхает, покачав головой. Он снова хмуро задумался, смотря куда-то вниз. После разворачивается и идёт обратно в дом, пройдя мимо остальных.       — Ты не пойдёшь к ним? — говорит вслед девушка.       — А толку? — оборачивается он через плечо снова с разочарованным взглядом. — Ничего от этого не поменяется, ты и сама знаешь, — лидер идёт дальше, разведя вяло руками. — Мне ещё вечером это всё слушать придётся от Сплинтера, — он входит вовнутрь.       Все смотрят молча в сторону дома, Раф скрестил руки на груди, отведя взгляд:       — Сейчас стукнет что-нибудь, — когда до остальных двух доходит суть сказанного, доносится глухой стук о дерево такой силы, что дом немного зашатался, но быстро успокоился.       — Может, поговоришь с ним? — предлагает Майки.       — Ему нужно пару минут поругаться у себя в голове. Естественно поговорю. И я думаю, его раздражает не сам факт поездки и что его запрягли это делать.       — А что же?       — Скорее всего, он надеялся пройти период со свадьбой и забыть о том, что отец так неприятно поступил. И вот опять. Ему даже выбора не дали.       — Ну да, он же говорил, что надеялся отдохнуть перед получением наследства. Я бы тоже расстроился.       — А Дон где?       — Его заставили с бумажками сидеть. Я не совсем понял, что там, но какие-то документы насчёт этого всего.       — Ясно, — Карай подходит к ним ближе и обращается к холерику, что тоже повернул к ней голову.       — Раф, прости, что он из-за меня мучается в том числе. И ваши отношения. Я ещё со своими идеями утренними подначивала вас, а тут такое...       — Всё нормально. Ну, со мной. Всё опять на него ложится, а я так... Косвенно задетый.       — Не говори так. С тобой ему намного проще со всем этим справится. Учитывая, его сдержанность. С ума сойти можно так долго в голове держать.       — Честно говоря, жду не дождусь, когда он просто психанёт и выскажет всё, что думает об этом. Но вряд ли такое случится, — он опускает руки и выдыхает. — Ладно, пойду.       Бунтарь входит в дом, находит брата в саду на качелях. Он слабо себя раскачивал ногами, уткнув половину лица в ладонь, рука которой стояла на подлокотнике. Лео глубоко задумался, не слыша ничего вокруг. Раф подходит и садится рядом, взяв оппонента за свободную руку, что просто лежала на его ноге напряжённо.       — Я правда не понимаю, — практически сразу начинает он, подняв голову с ладони и отведя её вопросительно в сторону. — Я какой-то сгусток свежей энергии, который может носится по их делам? Я буду вечность это всё терпеть? Не успело закончиться одно, уже началось другое. Сутки не прошли. А я уже должен куда-то ехать, что-то делать, хотя я не имею никакого права чем-то тут управлять, — он разочаровано опускает руку и ложится на спину, смотря на крышу качели закинутой головой. — Это так неприятно на самом деле. Мелочь такая, казалось бы. Но ему будто на меня начхать. Почему я должен всем этим заниматься? Целую неделю быть непонятно где. Бред.       Рафаэль не знал, что сказать, слова вылетели из головы. Он молча присел ближе, тот взглянул на него и поднял голову со спинки. Холерик его обнял, приятно прижав к себе. Лидер обнял его в ответ, продолжая жаловаться на эту вторую несправедливую ситуацию. Как он запутался в отношении отца: то он не лезет в его личную жизнь и не заставляет, то обязывает выполнять всякие поручения. Темперамент гладит его по волосам, не проронив ни слова. Ничего в голову не пришло за те двадцать минут. Но, кажется, Лео и надо было, чтобы его просто выслушали и нежно пригрели рядом с собой.       Когда он замолчал, то просто ложится тому на колени только верхней частью тела, не закидывая ноги следом. И лежит. Холерик гладит его по голове, зарываясь в волосы и оглаживая приятно плечо.       — А ты не думаешь ему сказать, что тебя не устраивает? — спрашивает негромко задира.       — Что я ему скажу? "Блин, пап, ты взял меня из детского дома, подарил мне тёплый дом, любящую семью, хорошую жизнь, а я не хочу выполнять твои просьбы, потому что ты лезешь в мою личную жизнь"?       — Ну... Ты не просил его забирать никого из нас. Ты не кэшбэк. Ты не должен ему возвращать то, о чём не просил лично его. Ты можешь быть благодарен, но сам решать, как именно проявлять эту благодарность. Ты и так самый прекрасный человек и ребёнок. Ты же не кукла на верёвочках, делать всё, что попросят? Учитывая, что ты теперь, по сути, ещё и взрослый по документам... В любом случае ты имеешь право отказаться. Не выгонит же отец тебя из дома.       — Ты прав.       — Да? — удивляется Раф. Бесстрашный садится, смотря на него.       — Ну да. На свадьбу я уже согласился, ладно. Но я никуда не поеду, потому что я не хочу. Я своё согласие даже не давал, а по словам Карай, они уже думают, что я соглашусь.       — Там Донни документы заставили заполнять. Так что иди пока он все не заполнил.       Старший поднимается и уже делает несколько шагов, чтобы обойти качель, но останавливается и возвращается обратно, берёт сидящего нежно за щёки и приятно целует в губы.              — Мы с тобой продолжим, но чуть позже, хорошо? — тот смущённо кивает.       Они притираются друг к другу носами, лидер окончательно удаляется в соседний дом. Карай с Майки сразу же идут за ним, но возле входа в дом заворачивают и подбираются под окно, где сейчас и были отцы и бедняга Ди. Лео слышно открывает дверь.       — Леонардо. Мы как раз о тебе говорили. Нам нужно, чтобы...       — Я отказываюсь куда-либо ехать и заниматься денежными вопросами, — оба сразу же в шоке хлопают глазами. Да чего умалчивать, Дон тоже остановился, хлопая глазами. — Хоть сейчас, хоть потом, хоть один, хоть с кем-то. Нет. У меня нет на этого ни желания, ни прав, я не обязан.       — Ты будущий наследник клана, муж наследницы другого клана. Ты не можешь отказаться.       — Я будущий наследник. А не нынешний. Я не собираюсь заниматься этим, при всём уважении. Я обещал только женитьбу. Вот, я своё условие выполнил. Я согласился, я подписался в буквальном смысле, вёл себя весь тот день должным образом. Учитель Сплинтер, я Вас сильно уважаю и люблю, но это уже переходит все рамки, в особенности моего личного пространства. Простите. Хоть я и не должен извиняться, но я и без того делаю слишком много, как по мне. И не надо заставлять Донателло корячиться над этими бумажками, в особенности без моего согласия. У него и так зрение посажено, а вглядываться в столько маленьких букв с ума сойти.       Оба брата замечают, как старшие переглядываются. Взгляд главы Фут клана недовольный, так и говорил: "Что ты молчишь?" Йоши отрицательно машет головой и опускает голову немного:       — Нет, Саки, он прав. Я уже во второй, даже в третий раз влезаю в его личную жизнь. У нас нет никаких оснований заставлять его этим заниматься.       — Ты их разбаловал. Справиться с четырьмя детьми сложновато, да? — Лео, что не в силах утихомирить свой пыл, отвечает за отца на ироничное замечание того:       — Сложновато. Но нас никто не разбаловал. Если я отказываюсь от выполнения Ваших просьб, прошу заметить, то я не становлюсь от этого разбалованным или непослушным. Я могу и согласиться, и отказаться. Я высказал мотивирование своего отказа. Когда я стану главой клана, как и Карай, тогда я не буду отказываться, а послушно выполнять свои обязанности во блага клана, который люблю и уважаю, как и отца. И, пожалуйста, если уж и называете меня разбалованным, но называйте меня таким смотря в глаза, дорогой тесть, — Ороку Саки перевёл на него более пронзительный взгляд. Вроде, у них глаза у обоих тёмные, но у него прямо тяжелый. Скорее всего с Карай он совершенно другой.       — Ты невоспитанный и грубый парень. Ты даже собственному отцу не можешь помочь. Чего тебе стоит съездить?       — Ничего не стоит, кроме времени. Но я повторяюсь, я не собираюсь заниматься тем, что в данный момент не хочу делать. Между прочим, я считаю себя очень воспитанным, как и остальных своих братьев. Я не произнёс ни одного грубого слова в Вашу сторону, в то время как с Вашей я услышал около трёх. Кстати говоря, обращаюсь исключительно на Вы. Я всегда помогаю своему отцу. Я слежу за порядком в доме, за едой, продуктами, чистотой, стиркой, счетами. Я кормлю пятерых, включая себя, слежу за их одеждой и здоровьем. Например, Донни совсем недавно получил новые очки с другим стеклом. Если бы я не обратил внимание на то, что его глаза постоянно в напряжённом состоянии, кто знает, сколько бы он ещё мучился перед тем, как сказать? — Ди пожимает плечами, выражением лица дав понять, что это правда. — Микки получает больше еды, чем остальные, поэтому приходится заботится об этом в том числе. Рафаэль может стесняться говорить о своих желаниях, поэтому я без его подсказок покупаю ту же пряжу. Я занят не меньше Вас, не меньше своих братьев, не меньше отца, который следит за состоянием самого клана и тех, кто в нём состоит.       По итогу Саки нечего сказать. А старший понял, что сенсей каждый раз оказывался под каким-то лёгким влиянием своего брата. Поэтому он в тот раз и сейчас отнёсся к его мнению с бо́льшим уважением. Главное, чтобы он тоже это понял.       — Дона я забираю. Когда придёт время моего возглавления клана Хамато, вот тогда будете говорить со мной, как с наследником, ведь сейчас я всё ещё ребёнок, говорите вы со мной соответствующе.       Он берет брата аккуратно за рукав и выводит за собой, не дождавшись ответа. Его всё равно не будет.       — Я тебе говорил, какие у тебя классные ораторские способности?       — Нет, но спасибо, — улыбается старший, обернувшись. Он чувствовал себя намного легче теперь. К ним как раз выходят трое. Видимо, Рафаэль к ним присоединился чуть позже на минутку.       — Потрясающе, — хлопает девушка. — Это было великолепно.       — Зато ты никуда не едешь и не будешь уезжать, верно? — улыбается Микки. — Здорово, можно полноценно не переживать и отдыхать.       Они уходят к себе вчетвером, но перед входом старший тормозит Рафаэля за плечо, заставив обернуться.       — Сходишь со мной в магазин? — тот кивает. — Тогда подожди, за деньгами схожу, — Лео заходит в дом, копаясь на полке в коридоре. Микки вдруг встаёт рядом, облокотившись на стенку рукой. Лидер замечает его кокетливый взгляд, поэтому супится.       — А чем вы таким интересным занимались, когда я вошёл? Точнее... Планировали заняться.       — Ты и без меня всё понимаешь, — он достаёт кошелёк и засовывает его в карман. — И убери это выражение лица.       — Нет, я не понимаю. Скажи, Лео, ну пожа-а-алуйста, мне интересно, — он бы продолжал досаждать, но Донни взял его за воротник со спины и оттащил. — Эй!       — Прости, Микки, но партнёрская солидарность, — тот дуется, идя нехотя спиной.       Старший улыбается тепло и выходит из дома, Рафаэль ждал его за воротами. Он взял его под руку, и они начали спускаться вниз.       — Какова вероятность, что, если бы я уехал, ты бы зайцем проехал со мной? — холерик фыркает, отведя глаза.       — Девяносто, — бесстрашный тихо издал смешок, после второй рукой притянул его голову к себе и поцеловал плотно в щёку, но как-то по-другому. Как будто в этом простом касании передал крупицу своей любви, аж мурашки побежали по шее и плечам. — Это что было?       — Что? Поцелуй.       — Я знаю, я не об этом, — он повернул к нему голову. — Он какой-то другой.       — В плохом смысле?       — Совсем наоборот. Не знаю, как описать. Попробуй сделать это снова, — они остановились, как раз спустились вниз с горки. Старший берёт его мягко за нижнюю челюсть и целует в другую щёку точно так же, как и в прошлый раз, отчего Раф снова покрылся мурашками, а уши покраснели. — Я не понимаю, как ты это делаешь, но у меня мурашки бегут из-за этого... — бесстрашный улыбается тепло, снова берёт его под руку, они идут дальше.       В магазине они набирают продуктов, которые Лео называет по памяти. Покупка заняла у них минут пятнадцать, поэтому они довольно быстро выходят с пакетами из здания и идут обратно. Темперамент отвлёкся на телефон, поэтому через минуты две показывает ему изображение на экране:       — Смотри, — лидер склоняется ближе, осматривая обложку комикса. — Они выпустят завтра ограниченную коллекцию. Уже и предзаказы есть, — он сам снова смотрит на экран. — Чёрт знает, когда они её выпустят в электронном варианте. И выпустят ли вообще.       — Ты его сильно хочешь?       — Ну, у меня есть все комиксы по этой вселенной, все серии. Хотелось бы заиметь себе и такой, по сути, раритет, — он тяжело вздыхает. — Ну ладно, — он убирает телефон в карман, смотря куда-то в сторону травы.       Старший заметил, что тот расстроился, хоть и пытается не показывать этого. Он глядит в свой пакет, который сразу нёс не за ручку, а в охапку. Как бы он ни хотел его порадовать этим комиксом, с неба он не упадёт.       Они поднимаются и уже открывают ворота, вдруг на мост заходит Карай, обратив на себя внимание.       — Лео, на минутку загляни. Тебя Йоши попросил, — Раф схмурился немного. Лео аккуратно отдаёт ему свой пакет.       — Занеси на кухню, пожалуйста, я сейчас вернусь, — тот послушно молча кивает и удаляется вовнутрь территории. Синеглазый подходит к подруге и уже с ней заходит к клану Фут.       Оба главаря кланов были на улице, возле лестницы. Они идут к ним, но вдруг отец идёт ему навстречу, аккуратно разворачивает к лестнице спиной, положив по-отцовскому мягко руку на плечо и склонившись.       — Леонардо, я понимаю, что ты уже отказался, — бесстрашный слышит эту интонацию сенсея, с которой он всегда с ними и говорил, в детстве особенно, поэтому не спешит перебивать и не дослушивать. — И я тебя не принуждаю, просто спрашиваю. Не хочешь поехать с нами завтра? Как я понял, Карай согласна, если поедешь ты. Вам не нужно будет никуда ходить с нами без желания.       Старший молча смотрит на него, его брови неосознанно опускаются, потому что он кое-что заметил и понял. И его это сильно расстроило. Быстро. Был бы он мягче, мог бы даже плакнуть, но даже так ощутил лёгкий ком в горле, что тут же смог проглотить. Дело в том, что Саки был моложе его где-то на пять лет. Разница не велика, но жизненные испытания сильно размотали учителя. Он тоже проходил подобную ситуацию с наследством и никто с его желанием не считался, любимая женщина ушла к его же брату, что растит его кровную дочь, которая, если повезёт, назовёт его по имени, он был один около шести лет, пережив смерть любимого человека, хоть она и не была рядом, потом вырастил четырёх детей. Лео увидел, что он правда стареет на глазах и, возможно, он просит его поехать с ним не для того, чтобы чему-то научить, а просто чтобы он был рядом. Старший опускает глаза, сжав губы, чтобы избавиться от возможной вибрации в голосе, так как ком опять набежал. Тяжело было скрыть, как у него совсем немного стали дрожать уголки губ. Леонардо поворачивает к нему голову и совсем грустно улыбается, кивнув.       — Конечно, — говорит он тихо, так и не сумев избавиться от проседающего голоса. Кажется, он отвечал не на тот вопрос, который ему поставил отец. Не "не хочешь ли ты поехать", а "не хочешь ли ты поехать со мной". Он поворачивается и обнимает его крепко, но аккуратно, уткнувшись в грудную клетку. — Конечно хочу... — бубнит он в него и сжимает в руках крепче. Сплинтер его обнимает в ответ так же охотно, погладив по волосам. Через минутку он отстраняется, подняв голову снова к лицу. — А Вы не сильно расстроитесь, если я уеду пораньше на пару дней? Я боюсь, эти трое что-нибудь разнесут за неделю, — они немного смеются, старший Хамато кивает.       — Естественно можно. Чем раньше вернёшься, тем меньше придётся разгребать, — они снова смеются. — Мы, наверное, опять тебя отвлекли от домашних дел. Больше не смею задерживать.       — Вы придёте к обеду?       — Постараюсь, — Лео кивает и уходит обратно.       Неприятная тоска засела в груди от осознания того, что отец и правда быстро стареет. Он заходит на кухню, где брат уже вытащил все продукты из пакетов.       — Господи, что у тебя с лицом? — поворачивается к пришедшему. — Дай угадаю, ты согласился поехать? — старший кивает.       — Но не в этом дело. Тебе не кажется, что папа слишком быстро стареет? — Раф вопросительно скосил бровь всё ещё не в восторге от того, что оппонент уедет на целую неделю. — Ну... Он легко поддаётся влиянию Саки, медленнее ходит, стал выглядеть наиболее уставшим и грустным. Нет?       — Ну... Я думал, так со всеми бывает. В плане, я был к этому готов. А ты не знал, что люди растут?       — Да нет! — уже немного злится из-за грусти лидер. — Я знаю, что люди растут, просто он выглядит совсем измотанным. Я согласился только потому что не хочу его оставлять одного с Ороку, вот и всё.       — Или ты просто снова не смог ему отказать, — задира фыркает недовольно и кладёт овощи в отсек от холодильника. — Тобой опять манипулируют, а ты этого даже не понимаешь.       — Да что за глупости? Ты меня не слышишь совсем. Дело не в том, что я куда-то еду, а в том, что отцу уже что-то делать тяжело одному. Он уже от всего устал, я не хочу чтобы он думал, что больше нам не нужен, — у него опять какой-то ком в горле назревает. — Чего ты себя как сухарь бессердечный ведёшь?       — Что?! — он захлопывает дверцу холодильника и подходит к тому, тыкнув в грудную клетку. — Да я о тебе только и думаю. То, сё, там поговорю, здесь поддержу. Я ещё и сухарь?!       — Да причём тут я вообще?! — тоже кричит Лео, разведя руками в стороны. — Ты меня совсем не слушаешь!       — Ты издеваешься?! С чего вдруг отцу сначала тебя уламывать и злиться на твои отказы, а потом вдруг мягко спрашивать мнения?!       — Я как только вошёл, сказал причину такого поведения! Тебе что, всё равно что с твоим родным человеком происходит?!       — Он мне вообще не родной, как и ты! — Лео поднимает брови, хлопая раскрытыми глазами. Холерик отводит взгляд, сжимая кулаки, а потом просто проходит мимо, слабо толкнув плечом.       Не то чтобы эти слова не правда. Несмотря на то, что Рафаэль имел в виду биологическую связь, обоим было ясно, что они услышали эти слова именно с точки зрения психологического. Да, между ними нет ничего общего кроме национальности, но за десять лет они стали роднее чем любые полноценные семьи. Поэтому услышать подобное было не менее неприятно, будто бы это всё ничего не значило.       Лео пытался себя успокоить тем, что тот сказанул это с горяча и уже, скорее всего, жалеет, но оно залезло куда-то под корочку и продолжало неприятно звучать. Старший мнёт задумчиво пальцы, опустив голову к ним. Он бы пошёл извинился перед братом, несмотря на отсутствие его хоть какой-то вины, не хочется уезжать после ссоры. Они могут так три дня в молчанку играть, а могут в течении часа обо всём поговорить. Юноша пока встаёт заниматься обедом, начинает резать овощи. Ему становится как-то совсем неприятно в душе из-за мыслей про отца, из-за слов Рафа. Видимо тело решает облегчить его моральные терзания и даёт небольшую волю слезам, которые успели попасть на руку несколькими каплями. Парень кладёт правую руку с ножом в руке на свободный край доски, а на вторую облокачивается лбом, склонившись вниз.       — Блин... — шепчет он от понимания, что не может успокоиться быстро.       Поплакав минут пять, он выпрямился и бумажным полотенцем вытирает лицо. Он выкидывает его и продолжает готовить, стало и правда чуть полегче.       Во время обеда Сплинтер и правда пришёл, Лео подвинулся, дав ему свою подушку. Не он один был рад, что они обедают все вместе. Процесс еды затянулся, так как они начали разговаривать. Но Рафаэль молчал. Кажется, он понял, о чём говорил Лео, но где-то внутри ещё сидела эта маленькая злость, что тот согласился уехать, поэтому он доел самый первый и удалился молча из-за стола, что и заметил только старший, проводив его взглядом на улицу. Когда трапеза наконец-то была закончена, все разошлись по своим делам, а Лео пошёл мыть посуду. Походу, брат просто ушёл гулять на оставшуюся часть дня, так как вернулся только в восьмом часу, поужинал и пошёл спать самый первый. Короче говоря, они так и не поговорили.       Они уезжали довольно рано из-за расписания электрички. Ясное дело эти оба вместе не спали. Раз они пол дня не говорили друг с другом, то с чего кто-то из них полезет под одно одеяло? Хотя, желание такое было у обоих. Лидер в шесть сел, потянувшись сладко. Он потёр глаза и убрал волосы за уши, покосившись на Рафаэля, что крепко спал на боку к нему лицом. Бесстрашный склонился на бок, облокотившись на одну руку и поцеловал его в лоб ближе к виску. После чего встал, перехватив резинку из-под подушки, одежду из шкафа и ушёл.       К семи они уже были готовы и уехали. Первые дни Лео и правда ходил с отцом и Саки по всяким этим встречам, но потом Сплинтер сам его попросил сходить погулять по городу и дал денег. Поэтому на четвертый день они с Карай пошли в город и тут бесстрашный увидел магазин комиксов. Интуиция кричала ему подойти к нему и поискать то, что ему показывал брат. Конечно, столько дней уже прошло, скорее всего его уже разобрали. Но он проверял каждую полку, так как внутренний голос подсказывал, что здесь всё-таки что-то да есть.       — Лео, ты уже десять минут или даже больше просто копаешься в комиксах. Нет его здесь, ты же сам сказал. Ограниченное издание, предзаказы, всё такое. Ты его не найдёшь, только время потратим. А мне косметику надо ещё купить.       — Ты можешь идти без меня, я тебя догоню.       — Да нет, я подожду. Ты, кстати, когда домой собираешься? Ты планировал раньше уехать.       — Завтра, — он чуть не влезает в полку, просматривая все обложки. — В пять утра.       — Это расписание электричек меня убивает.       — Да нет, там есть и в семь, и в восемь. Но я хочу сюрпризом вернуться, — улыбается он, обернувшись.       — Пф... — улыбается девушка, отведя взгляд. — Но обещай, что ты проверишь только этот магазин.       — Нет, я очень хочу его подарить.       Проходит ещё минут семь, девушка уже стоит в телефоне, ожидая, как эти поиски закончатся, и они пойдут дальше, но вдруг друг радостно хлопает в ладоши. Он достаёт из какого-то дна этот комикс в упаковке.       — Серьёзно? Один единственный и ты его нашёл?       — Он завалился за полки, поэтому его никто и не нашёл, — улыбается лидер, осматривая комиксы, сверяясь с датой выхода. — Супер.       — Ты так счастлив, будто это ты этот комикс себе в коллекцию собираешь.       — Делать другим намного приятнее, чем себе, — улыбается тот и идёт на кассу, купив этот комикс. Кассир сам удивился, что он сумел его отыскать. Ещё и рассказал, как в день выхода к ним человек сто просто толкушками забивались и выхватывали с полок, как будто там не комиксы, а миллионы.       Когда они выходят, девушка тихо шипит:       — Полторы тысячи йен за тонкий журнал с картинками?! Что за цены такие?!       — Ограниченная коллекция, вот и всё. Они обычно дешевле в два раза, — тот всё равно был очень доволен тем, что смог найти и купить. — У меня ещё остались деньги, не страшно. Как раз на билет хватит на обратную дорогу.       Только мысль о том, что Рафаэль обрадуется греет его изнутри и заставляет краснеть от удовольствия. Ему очень хочется его скорее ему подарить и увидеть его счастливое лицо.       Карай смотрит на него молча и тоже улыбается.       — Если бы он хотел себе, например, комикс, который продавали несколько лет назад тоже лимитированной серией?       — Думаю, я бы нашёл того, кто продаёт их. Есть же люди, что так же их копят, коллекции составляют, а потом продают. Я бы придумал, как заполучить его.       — Это мило.       Вечером он сказал сенсею, что отправится домой завтра рано утром, тот просто согласился и пообещал разбудить, если он ненароком проспит.       Но он не проспал, проснулся, позавтракал, попрощался с учителем и пошёл на станцию. Юноша очень бережно вёз подарок. И нет, не только Рафаэлю, он купил Донни микроскоп, который был по скидке, а для Микки коробочку сладостей. Был он на конечной в полседьмого утра. Сойдя с перрона, он зашёл в магазин, где купил себе булочку с маком, по пути к дому уже съел. Бесстрашный тихо вошёл на территорию, было тихо. Сейчас было без пятнадцати семь, а обычно как раз в семь они и вставали. Донни так точно. И да, Лео шёл к дому и взглянул на открытую кухню, где рослый делал себе кофе и ничего не слышал из-за того, что был сонный. Бесстрашный заглядывает на кухню, постучав по тумбе, чтобы обратить на себя внимание.       — О, Лео... А вы разве не через два дня возвращаетесь? — вошедший улыбается и копается в портфеле.       — Да, но я вернулся раньше. У меня для тебя кое-что есть, — он вытаскивает коробку и протягивает кареглазому, что отпил кофе, который поставил на тумбочку.       Парень берёт подарок и открывает. Увидев принесённый презент, он тут же просыпается, хлопая ресницами.       — Ого! — Ди вытаскивает микроскоп, осматривая его детальки. — Дорогущий, наверное. Он ужасно красивый, спасибо. Вау, — он улыбается, поглаживая его изгибы пальцем. — Великолепный. Мне как раз был такой нужен. Кратность пятьдесят. Чудесно.       — Рад, что тебе нравится. Там в коробке ещё набор к нему.       — Спасибо, — Донни улыбается счастливо, заставив и пришедшего шире улыбнуться. — Микки если что в гостиной мультики смотрит, Раф ещё спит.              — Да, спасибо. Я приготовлю завтрак сейчас, так что не закидывайся кофе так активно, ладненько?       Он уходит, вытаскивая вторую коробочку с конфетками. Оказавшись в доме, бесстрашный подходит к младшему и тыкает ему в нос, отчего он сразу же обратил на него внимание.       — Ой! Лео, ты уже приехал? — улыбается он и протягивая к нему руки. Леонардо садится на колени, обняв его, после отстраняется и протягивает коробочку.       — Да, Сплинтер через два дня вернётся с остальными. Я тебе купил подарок небольшой.       — Я люблю подарки, — открывает коробочку конопатый и видит рай для его языковых рецепторов. — Вау-у! Ничего себе, какие все сладкие! Блин, это правда все-все мне?       — Да. Но давай договоримся: только после завтрака, ладно? Я сейчас к Рафу схожу, а потом быстро приготовлю поесть. Потерпи чуть-чуть, потом можешь хоть все съесть, если влезет.       — Хорошо, — он их закрывает и отодвигает под котацу, чтобы она на глаза не попадалась. — Раф был каким-то молчаливым после твоего уезда. Даже страшно.       — Мой подарок его точно порадует, не волнуйся.       — Ты и ему что-то купил? А Донни?       — Микроскоп. Он тоже довольный, — встаёт парень, подхватив портфель.       — Крутяк.       Бесстрашный идёт в их общую комнату, где снимает, как обычно, тапочки и открывает тихо дверь в тёплую комнату. Он тихо подходит и садится над головой спящего. Леонардо вытащил комикс и положил рядом с собой, но перед этим поставил руки по бокам от головы любимого и наклонился, поцеловав приятно в губы вверх головой. После поднимается, с улыбкой смотря, как тот мило супится и отходит ото сна. Лидер целует его в лоб несколько раз и снова поднимается.       — Раф, просыпайся, соня, — тот закрывает лицо руками.       — Отстань... — старший тихо смеётся, переползает, чтобы сесть рядом, нависает и расцеловывает его руки, отчего тот их убирает и обнимает за шею, прижав к себе.       Леонардо улыбается в поцелуе, приобняв его за плечи, и немного ложится на него верхней частью тела. Видимо, тот всё-таки проснулся. Он первый отстраняется, но не отпускает его из объятий, говоря и смотря прямо в глаза.       — Прости, что сказал тогда... Я даже не подумал о том, как это звучит неприятно и... Ты был прав. Извини...       — Всё хорошо, — нежно отвечает синеглазый, крепче обнимая партнёра и начав расцеловывать его тёплое со сна лицо. — Я соскучился...       — Я тоже... — тянется он к нему в ответ, поглаживая по плечам. — А ты почему вернулся раньше? Я не жалуюсь, просто спрашиваю.       — Хотел к вам. Ну, к тебе в первую очередь. А ещё мне не терпелось подарить тебе кое-что, — они оба садятся, холерик зарывается пальцами в волосы, чтобы их немного привести в порядок и вспушить со сна.       — Кое-что подарить? — старший тянется рукой за оппонента, берёт комикс и кладёт его ему в руки. Тот хлопает глазами с сознанием, а потом их округляет, в шоке смотря на настоящее чудо у себя в руках. — Серьёзно?! — он тут же светится от улыбки, крутя бедный комикс в руках, ещё не решаясь снять упаковку. — Как ты его отрыл?! Чёрт возьми, это реально он! — парень был явно в счастливом восторге. — Офигеть... Я в шоке, ты его нашёл. Дорого обошёлся сейчас, — он улыбался так широко. — Капец! Я думал, никогда его даже на прилавках не увижу, а он у меня в руках! — счастливый подросток откладывает подарок в сторону и практически налетает на оппонента с объятиями, крепко его обнимая и расцеловывая. Для удобства встал на колени, без конца его благодаря. Лео немного тихо смеялся, обнимая его в ответ и пытаясь не свалиться на спину.       — Пожалуйста, Рафи, — он ставит руки за спину, придержав себя. — Рад, что тебе нравится.       — Ещё бы! — он берёт его за щёки и плотно напористо целует в губы, прижимая к себе. Обычно Лео его так целовал, но теперь он и сам на себе ощутил этот эффект от живого чувственного поцелуя. Холерик первый отстраняется недалеко, крепко обнимая его за плечи. — Ты лучший.       — Пф, я просто хотел сделать тебе приятно, вот и всё... — тот притирается к его щеке своей, всё не в силах перестать радоваться. — Ты правда как котик, пхпхп...       — После такого я могу быть кем угодно для тебя, — они немного смеются.       — Божечки... Будь Рафом. Пошли поможешь мне с завтраком, а комикс мы с тобой вечером почитаем. Хочешь?       — Хочу, — они снова не на долго отвлекаются на поцелуй, причмокнув мягко в конце приятно.       За сегодня его ещё несколько раз отблагодарили за подарки, Дон весь день сидел в своей каморке с этим микроскопом, а Майки вместе с ним с интересом наблюдал. Остальные двое были в саду, Рафаэль сидел с одного края, закинув руку на спинку и слабо их раскачивая, а вторая рука лежала у брата на коленях. Последний лежал на всей качели, используя чужие колени как подушку. Ноги пришлось согнуть для удобства, а руки лежали на животе расслабленно. Задира гладил его по распущенным волосам, зарываясь в них и раскладывая на второй своей ляжке, нежно оглаживая тыльной стороной пальца его щёки и лоб, а потом склонялся и касался губ лёгким поцелуем, который мог даже показаться каким-то робким. Лео гладил его щёку в этот момент, заставляя тем самым продлевать неуглублённый поцелуй. Потом Рафаэль снова выпрямился и смотрел прямо, массируя макушку лежащего.       — Раф, можно спросить? — бунтарь перевёл на него взгляд, убрав волосы с его лба. — Что для тебя интимнее секса? — тот немного краснеет, но задумывается.       — Тяжело сказать, учитывая, что его ещё не было, но всё-таки есть пару вещей, — он снова смотрит прямо, хоть уже и с покрасневшими ушами. — Когда мы смотрим друг другу в глаза на очень близком расстоянии или... Когда ты целуешь мои руки, — он смущённо отворачивает голову, приложив под нос два расслабленных пальца. — А ещё когда мы целуемся утром, — старший нежно улыбается, протягивает обе руки, берёт того аккуратно за одну и тянет к себе вниз, начав приятно целовать ладонь, потом переворачивает и целует костяшки и пальцы. Рафаэль покраснел сильнее, расслабив руку ещё больше.       — Для меня тоже по-особенному приятен тот процесс, когда мы смотрим в глаза по несколько минут, — он кладёт его руку себе на грудную клетку, перекрестив с ней пальцы. — Я люблю смотреть на тебя со стороны, когда ты этого не замечаешь. Просто любоваться, а потом подходить и смотреть, как ты сразу смягчаешься... — второй рукой лидер гладит его по щеке, нежно делая дополнительные движения большим пальцем, что любимый почти таял у него на ладони. — Меня сводит с ума, когда ты обнимаешь меня со спины. Это так приятно. У меня живот сразу сводит от бабочек в нём. Ты ещё так приятно дышишь в шею, что я иногда забываю, где нахожусь... — он его наклоняет к себе и снова целует, помассировав приятно кожу ушка пальцем.       — Я люблю тебя... — шепчет в поцелуе Раф, сжав его руку со скрещенными пальцами крепче.       — И я люблю тебя... — отвечает бесстрашный ему также тихо в губы. — Поцелуй ещё...       Холерик наклоняется снова на сантиметр, проходя мягкими губами по чужим, осыпая их беспрерывными короткими поцелуями, из которых суммарно вышел один продолжительный. Леонардо сгибает ноги в коленях туже, тянясь к губам партнёра выше, как позволяла шея.       Когда они отстранились, то бесстрашный вдруг садится, переворачивается и, подползая ближе, перекидывает ногу и садится брату на колени лицом, обнимает за плечи и снова горячо целует с замиранием сердца и трепетом где-то под ним. Холерик на первые секунды выпал из ситуации от шока, но потом заряжается ответной уютной страстью и обнимает его за спину поперёк неё, но после начинает оглаживать вдоль, ненароком руки проскальзывают ниже, и рука, что была всё так же на спине, но уже под свитером, касается тёплыми пальцами прохладной спины и контура позвоночника.       Оба будто бы не могли насытиться этим поцелуем, он всё продолжался и продолжался, пока они пытались словно поймать какой-то кульминационный момент, когда поцелуй даст им высшую точку удовольствия, но нет, этого не происходило, ведь они и без того были в продолжительном наслаждении, что словно всё росло и росло, но, как оказалось, стоял на месте. Оба ощущали платоническое возбуждение друг к другу, поэтому были не в силах оборвать поцелуй и касания друг к другу. Бесстрашный провёл руками с плеч к лицу, а потом к ушам, приятно их оглаживая и соблазнительно проводя подушечками пальцев. Темперамент зарывается под одежду выше, согревая оголённую спину горячими ладонями.       Через минут пять этого мокрого поцелуя, Леонардо через силу и нехотя отстраняется, вдохнув первый глоток воздуха со словами:       — Подожди, всё... — бунтарь явно не хочет заканчивать, поэтому притягивает его снова к себе, пытаясь переманить для продолжения завороженными сияющими глазами, что просвечивают сквозь ресницы, а также теплыми касаниями на бледной коже. — Раф, мы на улице и не одни дома, нельзя так нагло похотливо нежиться, — он старательно толкается от него плеч, пытаясь игнорировать приятные мурашки и скручивание желудка в узелок, который парализовал его.       — Ты сам будто веришь, что тебе не всё равно на окружение сейчас, — старательно переманивает его на сторону блаженства брат, поглаживая гладкие подростковые бока, от чего сидящий вздрогнул и был на пределе просто обмякнуть и согласиться на этот беспредел. — Ну, давай...       — Раф, нет, — всё-таки разум побеждает на последней ниточке, старший через силу слезает с него, обувается и отходит, прикрыв пол лица смущённо тыльной стороной ладони. Конечно ему это всё это нравится до дрожи во всём теле, но ему не даёт полноценно расслабиться сам факт, что братья могут в любой момент выйти, или что они окажутся слишком громкими. Он поправляет одежду на скорую руку.       — Неженка, — дуется игриво Рафаэль, облокотившись на колени локтями. — Тебе самому не надоело прерываться?       — Надоело, но я не могу так взять и забыть совершенно обо всём. Точнее, так и происходит, но потом какая-то надоедливая крупица не даёт покоя. Знаешь, когда на пляже сидишь и тебе случайно песчинка в рот попадает. Ты чувствуешь, что она там, но и сглотнуть нельзя, и выплюнуть не можешь, так как чувство её присутствия не пропадает.       — Как ты с такой головой живёшь вообще? — вздыхает задира и тоже встаёт, взяв его за руку. — Научись расслабляться в подобных ситуациях, иначе тебе будет тяжеловато немного. Мы ещё не первый год будем спать все в одной комнате, ждать каждый раз подходящего получаса не всегда будет хотеться, даже тебе.       — Я подумаю... — Раф целует его в щёку.       — Знаю, — он тычет ему пальцем в кончик носа. — Я пойду телевизор посмотрю и повяжу. А ты что делать будешь?       — Я хотел прогуляться к морю. Я вернусь через минут тридцать где-то.       Перед уходом Леонардо заглянул к Донни и Микки, что всё ещё стояли возле подарка рослого. Конопатый с интересом наблюдал за его мини опытами.       — Нравится? — улыбается старший, от чего оба обернулись. Младший ответил за них двоих.       — Да! Он такой классный, там всякие бактерии кушают друг друга, в воде столько всякой живности, я в шоке! — машет он кулаками. — И в восторге! Биология такая интересная!       — Ну вообще-то это цитология тогда, — поправляет его учёный, приподняв оправу очков пальцем. — Он и правда здоровский.       — Я рад, что нравится, — голубоглазый притопывает к брату, что стоял возле дверного проёма и без причины его обнимает крепко, притираясь щекой.       — Мне мои конфеты тоже понравились, они все такие вкусные и разные. Спасибо, — лидер гладит его по волосам, приложив руку вторую к его плечу.       — Не за что, — Майки его отпускает и возвращается к брату, снова склонившись к микроскопу, который ему уступили. Старший уходит.       — А бактерии целуются? — Дон фыркает, закатив глаза.       — Как ты себе это представляешь? Для них это не имеет никого смысла, у них даже губ нет или чего-то иного подходящего.       — А для чего тогда нам поцелуи нужны? — поднимается от микроскопа Микеланджело, повернув голову к рослому, что сидел на стуле.       — Гормоны счастья и всё такое, если кратко, плюс ко всему это хорошее проявление любви, — Микки понимающе несколько раз кивает, подходит к брату и поднимает его лицо к себе, от чего тот сразу краснеет.       — А что ещё о поцелуях знаешь? — склоняется тот ближе к нему.       — Ам... — сжимает он губы, смотря на чужие. — Во время поцелуя люди обмениваются от десяти миллионов до миллиарда бактерий...       — А что-нибудь поромантичнее?       — Губы чувствительнее кончиков пальцев где-то в сто раз... — Микки прикрывает глаза, кивнув одобрительно.       — Я люблю, когда ты говоришь вот такие фактики, а не про мох, — смеётся он тихо, берёт двумя пальцами за мостик его очков и поднимает чуть выше лба, после берёт снова за щеки и приятно целует, притягивая плотно к себе.       Донателло всё ещё не может привыкнуть к поцелуям, особенно настолько напористым и прямым, ведь он очевидно даёт понять, что сейчас поцелует: строит игриво глаза, улыбается и облизывает губы. Учёный сжимает его одежду по бокам длинными пальцами, чувствуя мурашки на плечах и приливание крови к желудку. Партнёр умудрялся обычным поцелуем выбивать его из себя и сводить с ума. У него даже могла температура подняться на несколько градусов от этого. А брат совсем без переживаний и каких-то личных слабостей делал с ним, что хотел. Ди думал, что терялся раньше, ведь был по уши влюблён и этот период времени, когда ты находишься в осознанной любви к человеку, и вы всё ещё не вместе, поэтому ты смущаешься от каждого его взгляда, слова и так далее. Но даже теперь, когда они стали чаще проводить время вместе, находясь в отношениях, это не испарилось. Майки не стеснялся его трогать и брать за что ему хотелось, целовал тоже что хотел и сколько хотел. Возможно, касания к ягодицам и можно оценить как некую пошлость, но навряд ли он трогал их с какими-то грязными мыслями, а просто потому, что мог. Парень-то его, с чего он не должен его трогать? Вдруг Майки проводит руками от щёк к плечам, ниже к животу и зарывается ему под свитер, сжимая его бока и оглаживая живот. Дон вздрогнул, отстранившись от поцелуя и смотря, где тот трогает.       — Ты мне вчера обещал больше не трогать живот во время поцелуев... — напоминает ему с тяжелым дыханием, всё так же сжимая одежду.       — Ну я не могу удержаться, я слишком сильно люблю твой мягкий плоский животик, — он садится вдруг на корточки, придерживает свитер скомканно под грудной клеткой того и начинает приятно целовать кожу пузика, второй рукой поглаживая по боку таза.       Больше всего Ди удивлял сам факт, что это была правда. По какой-то причине оппонент тащился по животам, в особенности мягким, как у него. Ему просто нравилось его гладить, целовать и уделять какое-то особенное трепетное внимание. И делал это столько времени, сколько хотел, несмотря на смущённые просьбы брата перестать.       — Прекрати уже... — через минуты три попросил его Ди, когда поцелуи уже практически мозолили ему кожу. Но, как бы он не хотел этого не признавать, это было приятно, по итогу чем дольше это происходило, тем чувствительнее ощущалось.       — Не хочу, — дует щёки младший, подняв на него глаза и положив щёку на левую ляжку, а пока пальцем водил овалы пупка в радиусе трёх сантиметров. — Ты знаешь уже обо всех моих предпочтениях, а я о твоих — нет. Поэтому я буду делать то, что люблю, пока не устану. Если бы я знал, что тебе нравится, мы бы делили это всё наполовину.       — Что за логика идиотская? — младший щипает его за чувствительный живот, от чего тот дёргается, снова покраснев сильнее.       — Что бы ты ни сказал, тебе всё равно нравится, что я так делаю, — учёный краснеет сильнее, ему на нос падают очки со лба, от чего он дрогнул, так как забыл о них. — Я же не слепой, Ди. Каким бы ты умным ни был, у меня врождённый навык читать чужие эмоции. Так я понял, что ты в меня влюбился, так же понял, как влюбился Раф, хотя там было всё настолько очевидно, что я даже не поверил в первую секунду, — рослый снимает очки, медленно положив их на стол, и отвечает:       — Ну раз ты такой наблюдательный, то почему остановился? — голубоглазый хлопает своим небом удивлённо, затем улыбается, обнимает братика за спину и вдруг не целует, а фыркает ему в живот, от чего тот вздрогнул и схватил его за плечи. — Ай, не надо! Микки, хорош, — супится тот, стукнув ему слабо по макушке кулаком. Но не потому что хотел его аккуратно стукнуть, а потому, что руки ослабли от мурашек.       — Пхы, — смеётся тот и снова начинает по-обычному целовать, как до этого. Дон тянет руку наверх, где висела еле заметная верёвка, за которую он начинает тянуть. Дверь медленно закрывается. Просто ему надело в один момент, что большая часть приходящих не закрывает дверь за собой, а каждый раз крутиться от стола туда-обратно ему надоело. Поэтому просто привязал верёвку к верхнему углу, протянул вдоль стен и свесил край над рабочим местом.       Леонардо спускается вниз с холма и неспеша подходит к песку, возле которого снимает обувь и входит на него. Первым делом его внимание привлекает не шум моря, а дерево. Ствол совсем прогнулся и уже практически улёгся на песок, многая листва давно прогнулась вслед за ним, а малая ещё тянулась вверх. Старший подходит к нему и гладит старую кору, опустив брови. Ему было грустно видеть, как из-за возраста оно стало настолько быстро умирать. Лето вот-вот наступит, а бедняга даже не может полноценно расцвести. Если смотреть со стороны, то видно, что лишь одна четвёртая от всей листвы ещё тянется вверх и питает какие-то надежды. Бесстрашный ложится на него руками, уткнув в них подбородок и тяжело вздыхая. Снова неприятное чувство на душе, как в обед за день до отъезда. Ему не хотелось думать об этом снова, но переживания не оставляли его совершенно. Захотелось хотя бы на минутку вернуться в детство, когда отец их только-только забирал. К сожалению, он не помнит, что именно происходило, но зато помнит, как был рад и как было внутри тепло оттого, сколько ещё счастливых лет и дней у них впереди.       Старший отходит от дерева и тяжело вздыхает, пытаясь выкинуть эти мысли из головы куда подальше, подходит к морю, вода сразу покрывает его по щиколотки. Парень сжимает кулаки и вздыхает резко носом из-за холода внизу. Вдруг дует ветер сильнее и заметнее, отчего он слегка пошатнулся, переставив одну ногу левее, дабы устоять. Буквально на секунду ему вспомнилось то тёплое чувство, которое он ощутил, когда они с Рафом брызгались водой, и другой раз, когда они тут были все вчетвером. Было тепло и комфортно. Да и сейчас, вспоминая это, это ощущение вернулось. Он трепетно улыбается, сжав руки на груди. Он слишком сильно любит природу, чтобы не запоминать многие свои чувства, эмоции и события, не связывая их с ней. Парень вспоминает, как брат смотрел на него здесь, в тот короткий момент, который запал ему в память. Сначала он не понимал по какой причине, но сейчас, увидев его перед глазами вновь, стал понимать. Кажется, это был самый первый влюблённый взгляд. От него стало ещё воздушнее в теле.       Решив, что лучше быть в этот момент рядом с тем, кто и вызывает эти чувства, чем здесь. Старший возвращается домой через несколько минут, как ушёл с пляжа, Рафаэль всё ещё вяжет, слушая телевизор краем уха. Леонардо подходит, присаживается на колени возле дивана и смотрит, как он ловко работает саями.       — Погулял? — спрашивает он сам через минутку где-то.       — Ага, — пришедший смотрит на любимого завороженно, пока тот сам не переводит к нему глаза.       — Ты чего? Так смотришь...       — Просто думаю, какой ты красивый и милый... — задира краснеет ушами, после снова возвращается к своему хобби.       — Ты тоже. А что так вдруг?       — Просто так, котёнок, — нежно проговаривает старший, тянется вперёд и целует его в щёку трепетно. — Нельзя сказать?       — Можно... — смущается сильнее Рафаэль. — Ты после одиночных прогулок всегда какой-то просвещённый возвращаешься.       — Собираю мысль в порядок, вот и всё.       Как бы холерик не выглядел спокойно, в душе снова бушевало торнадо от неожиданного прозвища, да ещё и интонация такая приятная, его сердце застучало в два раза быстрее. Старший кладёт руку ему на грудную клетку, наверняка ощутив ритм, после тянется и целует его нежно поверхностно в губы, после точно так же в щёку.       — Я пойду приготовлю поесть, ты со мной? — бунтарь краснеет, убрав незаконченное дело в коробочку.       — Не говори это с такой интонацией, будто зовёшь меня точно не ужин готовить. И да, пойду.       После этого момента проходит несколько часов, в восемь и Лео, и Раф уже помылись и были в комнате. Но не чтобы лечь спать, а почитать комикс, старший ведь обещал. Холерик аккуратно достаёт его из упаковки и нюхает страницы. Лидер садится ближе и ложится на плечо. Брат читал взахлёб, быстро, и глотал каждую прочитанную буковку. Было видно, как ему нравится держать это у себя в руках и читать. Старший больше смотрел на его радость, нежели в комикс. Прочитав его за минут тридцать, остальные двадцать минут бунтарь перелистывал страницы и разглядывал картинки ещё подробнее, вчитывался по новой в диалоги. К этому моменту, без десяти девять, приходят и остальные двое ложиться спать.       — Вы всё ещё читаете комикс? — пассивно удивляется Ди, снимая очки и положив их на полочку.       — А ты несколько часов в микроскоп смотрел, — улыбается старший, подняв голову с чужого плеча.       — Туше, — он выключает свет, бунтарь относит комикс в коробочку со своей коллекцией и закидывает, оставив на месте, после возвращается и плюхается в подушку лицом.       Они все ложатся спать, Леонардо лежит на боку, смотря на макушку брата, который поворачивает голову из подушки к нему, тоже молча смотря. Он не совсем ожидал увидеть, как старший без причины засмущается. Лидер поднимает одеяло и хлопает рядом с собой, но шепчет негромко ему заранее:       — Можешь лечь ко мне спиной? — Раф не особо понимает суть просьбы, но не отказывает.       Он сначала пододвигается на одно спальное место, а потом переворачивается на бок так, что лежащий за спиной утыкается ему в плечо, рукой обнимает и жмёт к себе ближе. Раф коротко смотрит на него, после поворачивает голову к подушке и укладывается на неё. Вдруг оппонент шепчет ему на ухо очень-очень тихо, ещё и дышит так жарко, от чего бунтарь сильно покраснел ушами, не сразу осознав сказанное ему из-за этого:       — Будь тихим, иначе я остановлюсь... — холерик немного поворачивает к нему голову.       — Что? — он рассчитывал услышать, что ему просто повторят или что-то подобное, но был вынужден повернуть голову обратно ровно.       Старший заполз ему рукой под футболку, погладив ладонью по грудной клетке. Темперамент понял, о чем идёт речь, и тут же вспыхнул алым румянцем, опустив взгляд вниз. Ради того, чтобы всё видеть, он приспускает одеяло с себя в сторону, сжимая его край рукой, а другая рука лежит вдоль тела. Партнёр проводит ниже по животу, заставив его вздрогнуть сдержанно.       Сама атмосфера даёт свой нужный лад, от которого Рафаэль чувствует себя в два раза чувствительнее, а тот ещё и дышит ему на ухо и в шею, оглаживая неспеша кожу по боку и животу вновь. Холерик поджимает обе ноги чуть сильнее, не в силах больше никак проявить бабочек в животе и ниже. Бесстрашный целует его в шею, приятно оглаживая её носом. Задира выдыхает громче обычного, отчего сразу же закрывает рот ладонью, сам не ожидав от себя. Раз он уже не может контролировать себя, то даже страшно представить, что будет через пару минут. Лео проводит рукой к низу живота и аккуратно запускает руку под ослабленную резинку спортивок, начав приятно трогать лёгкий бугорок, что просто помещался в руке. Холерик снова вздрагивает, словно не ожидав. Приходится уже прикусить палец, чтобы не издать лишних звуков, которые бы повышали звук обычного сопения хоть на одну частоту.       Леонардо приспускает ему нижнюю одежду и берёт орган в руку, начав приятные оглаживающие движения, от которых партнёр слабо выгнулся в спине и закрыл глаза совсем. Старший медленно, но верно ускоряет руку, приятно целуя красное ушко оппонента, что просто закипал от этого всего. Он закрыл рот ладонью, издавая туда смущающие звуки. Лидер их всё равно слышал, от этого не тормозил рукой, а наоборот ускорял ещё больше, но при этом держался средней скорости, чтобы не было лишних звуков. Раф прижался к нему плотнее, сжав рукав его рабочей руки на сгибе, а другой мял в руках футболку, оттягивая её сжатой в кулаке. Пришлось прикусить язык и сжать губы, чтобы ничего не издать ненужного. Старший приподнимается на руке, трепетно нашептав ему:       — Я люблю твой голос... — задира сжимает его руку крепче, повернув к нему немного голову.       — Н-не смущай меня... — тот целует его в щёку, ускорив руку снова.       Рафаэль выгибается ещё раз, видимо, чувствуя, что уже приближается к концу, снова закрыл рот и зажмурился. Через несколько секунд, он заканчивает и ощущает такое физическое удовольствие, от которого хотелось скулить. Он утыкается лицом в подушку и издаёт звуки наслаждения туда, не в силах больше держаться. Бесстрашный убирает руку с его органа, сразу его спрятав под одежду. Он нежно целует партнёра в волосы, безмолвно хваля за сдержанность.       Пришлось, конечно, встать, чтобы взять салфеток и вытереть здесь эти дела, но это было не так сложно. Темперамент теперь поворачивается к Леонардо нормально лицом и обнимает.       — Всё хорошо?.. — шепчет синеглазый, на что получает кивок.       — Прекрасно, угу... — говорящий закидывает на парня ногу, прижимаясь плотнее. — Не думал, что это будет так приятно...       — А тебе приятно только физически?       — Не сказал бы... Мне теперь от тебя даже на метр отползать не хочется и... Хочется обниматься. Вроде, что-то подобное ощущаю, — бесстрашный нежно улыбается и обнимает его крепче, поцеловав в макушку несколько раз. — Я тебя люблю...       — Я тебя тоже люблю...       Оба быстро засыпают с таким приятным осадком после произошедшего. Как оказалось, процесс и правда по итогу принёс больше какого-то морального наслаждения. Лео был так счастлив потрогать его, самостоятельно сделать хорошо, услышать и увидеть удовольствие любимого человека, который притирался к нему, хватался и проявлял полное доверие его тела ему.       Утром Раф опять спал дольше всех, что не удивительно, Лео пришёл будить эту соню спустя тридцать минут, как встал Микки. Он садится рядом и начинает легёнько пошатывать, после наклоняется и целует лоб несколько раз, пока тот не начинает супиться.       — Я проснулся, блин... — он отворачивается и прячется под одеялом. — Но отвали, я ещё посплю...       — Нет, поднимайся, завтрак никого не ждёт. Раф, давай, — он его снова слабо трясёт и убирает одеяло, нависнув. — Рафи. Медвежонок, вылезай из спячки.       — Не начинай с самого утра, я ещё думать не могу... — он слабо шлёпает ему по ноге несколько раз. — Ешьте без меня... — старший молчит несколько секунд, но потом снова говорит:       — Ты вчера перед сном был очень милым, — это пробуждает задиру как по щелчку, он сразу приподнимается на локтях с недовольным выражением лица в перемешку со смущением. Лео тихо смеётся с него. — Проснулся.       — А не надо было так неожиданно всё это начинать. Серьёзно, кто так делает? То есть на улице, где никого нет, это нельзя, а как в одной комнате с другими людьми, так можно?       — Ну ты же сказал что-то сделать с этим. Я переступил через себя, тебе было хорошо в любом случае, — Раф садится, фыркнув на него.       — Намекнул бы хоть за час до этого или типа того.       — Было бы не так приятно, — улыбается самодовольно старший и целует его в щёку. — Всё, вставай, пошли.       — Ну это же не последний раз, да? — уточняет бунтарь, поднимаясь с постели.       — Конечно, — бесстрашный берёт его за руку. — Мне нравится ощущать тебя настолько близко к себе, — он целует его в пальцы и отпускает, уходит вперёд.       Холерик провожает его взглядом, после стеснительно смотрит на свои пальцы, которые смущённо прикладывает к губам и вздыхает влюблённо. Видимо, сколько бы раз это ни случилось, Раф будет краснеть и вздрагивать от этих непрямых поцелуев, которые сам и создаёт. От них какое-то особенное ощущение, от которого бросает в дрожь.       — Раф, ты идёшь? — доносится откуда-то из коридора. Рафаэль быстро выходит, не надев тапочки, чтобы не терять времени, догоняет брата.       — Подожди секунду, — Леонардо оборачивается к нему. Так вышло, что он его догнал на выходе из коридора в гостиную, где у них и была котацу, за которой сидели другие два брата.       — Что так?.. — его обрывают на полуслове, когда бунтарь вдруг целует его в губы, при этом никак больше не контактируя. Он довольно быстро отстраняется и обходит его на улицу, чтобы пойти умыться. Бесстрашный хлопает глазами, смущённо засмотревшись в точку.       — Лео, ты чего? — Ди смеётся немного, облокотившись на руки. — Поцеловались в первый раз, что ли?       — Нет, просто он так ещё не целовал... — бесстрашный поворачивается к выходу из дому. — Не могу объяснить.       — Надеюсь, разберёшься, — провожает его взглядом учёный, так как брат уходит из дома за другим.       Старший обходит дом с боку, где и была ванная. Ну, там была целая комната с сауной, отдельная с душем, глубокой ванной, ну и иными деталями мебели ванной комнаты. Раф умывался и поэтому из-за шума воды не услышал, как тот подошёл и обнял его со спины, обогнув руками в районе живота. Раф обернулся на него.       — Что такое? — Лео притёрся к его спине щекой.       — Ты по-другому меня поцеловал, — тот повернул голову ровно, вопросительно согнув бровь. Холерик погладил его по руке. — Это было почему-то иначе, нежели обычно...       — Да вроде... Нормально, — он выключил кран и потянулся руками вытереть их о полотенце.       В этот момент брат пробрался руками ему под футболку, отчего тот тут же вздрогнул и обернулся, но ничего не сказал. Старший холодными руками водил по его телу, поглаживая пальцем бока, живот и торс. Раф повернул голову обратно, поставив руки в края раковины. Вдруг парень проводит руками ниже, под спортивки, но вдоль стёгн, пальцами нажимая на мягкую кожу на внешней стороне ляжек.       — Блин, Лео... — говорит тот негромко уже весь красный. Он склоняет голову вниз. — Чего с самого утра-то? — старший тянется, начав целовать его приятно в шею, точно так же следя за движениями рук, которыми оглаживал чужое неприкосновенное тело, хотя в данной ситуации оно в любой момент могло становиться его. Это и происходит. — Ух...       — Просто хочу, — шепчет лидер ему на ухо, целует рядом в раковину ушка и проводит дорожкой поцелуев по шее до плеча немного оттянув свободное горлышко. Тот склоняет голову на бок, чтобы открыть ему доступ к плечу.       Бесстрашный нежно расцеловывает его теплую кожу и заканчивает поцелуи на плече лёгким укусом, от этого Рафаэль вздрогнул и обернулся, в этот раз со словами:       — Ты нормальный?! — он трёт след от укуса, прикрывая его футболкой обратно. — Я в шоке, ты кусил меня!       — Ну да, — ухмыльнулся старший, высунув кончик языка. — Как-то ведь надо тебя... Пометить?       — Ты собака, что ли? Метит он тут что-то... — он отворачивается снова, старший вытаскивает руки из-под его одежды, поправив её.       — Не дуйся, — старший целует его в щёку. — Пошли завтракать.       За этот день и следующий они смогли уединиться всего несколько раз, да и то на обычные поцелуи, которые чаще всего приходилось прерывать по тем или иным причинам. Но вечер последнего дня перед приездом отца предоставил им приятный сюрприз, о котором им рассказал Донателло, что вернулся из ванной, ведь была его очередь заполнять бак для подогрева воды.       — Есть две новости: хорошая и плохая, — предугадав вопрос, Майки спрашивает:       — Начни с плохой, — Ди вытирает руки от воды одноразовым бумажным полотенцем.       — Закончилась холодная вода, а значит, и горячая.       — А хорошая? — уже спрашивает Лео.       — Она закончилась не сразу, так что несколько литров есть, как горячей, так и холодной. Нам хватит, если мы пойдём по парам. Думаю, вопросы по распределению отпадают. Кто первый?       — Определённо м... — хочет сказать Раф, но Лео кладёт руку ему на макушку, тем самым прервав лёгким нажимом.       — Идите вы первые, — старший улыбается, облокотившись на вторую руку щекой. — Вы ж не против?       — Пф, с чего бы? — подскакивает Майки и уводит рослого в ванную.       — Агх, да ладно?! — Раф убирает его руку с себя, стукнув по полу. — В кое-то веки у меня была возможность увидеть свежую воду в ванной, так ты мне всё обломал! Какого чёрта? — Лео хитро ухмыляется и отводит взгляд.       — Не хочу оставлять после нас настолько грязную воду.       — Чего? — до темперамента сразу не доходит, он трёт затылок. — Объяснись, блин, — бьёт его слабо в плечо кулаком.       — Поймёшь сам, когда пойдём мыться.       Через двадцать пять минут остальные двое возвращаются, по итогу предложив всегда так мыться. Это экономнее по воде и времени.       Лео с Рафом идут в ванную, где доливают кипятка, старший мешает воду, пока брат раздевается и оставляет вещи на тумбочке, где уже лежала сложенная футболка старшего, а на крючке весело хаори, к которому присоединилось и Рафаэля на соседний крючок.       — Мы пришли, а я так ничего и не понял, — Лео вздыхает и, закончив с водой, тоже снимает оставшуюся одежду, которую сложил на место. Он залезает в ванную и ложится. — Ты в молчанку играешь? Ждёшь, когда я сам пойму? Я не пойму, я слишком туп.       — Раф, ты не туп. Просто, наверное, не думаешь в первую очередь о чём-то непристойном, — во время этой фразы холерик как раз влазил в ванную за противоположный бортик, но как услышал, то неожиданно плюхнулся в воду, сжав в руках бортики ванной и хлопая глазами. Лео прикрылся руками от брызг, которые оказались на полу.       — Ты издеваешься?! — краснеет тот прямо на глазах. — Не мог сразу сказать, что ли?!       — Я намекал, — развёл пассивно руками сидящий напротив. — Чем ты недоволен?       — Я не недоволен!       — Тогда прекрати кричать, — полуприкрывает глаза старший, скосив голову на бок. Партнёр недовольно хмурит брови, подняв плечи.       — Ну ты собрался делать это в ванной? Как бы, я даже не думал, что ты захочешь сделать это здесь...       — А в чём проблема-то? — приподнимает руку в сторону лидер. — Многие пары используют ванную для подобного.       — Да нет... Блин... — он трёт смущённо щёку ладонью от воды. — Я просто ещё не привык к этому. Всему этому, — бесстрашный тепло улыбается и садится на колени, двигается ближе к Рафу, тот по инерции и от стеснения вжимается в спинку ванной, сжимая борта ещё крепче. Был бы он черепахой, наполовину бы спрятался в панцире.       — Я понимаю, что тебе ещё тяжело из-за смущения, но менее приятным всё это не становится, правильно?       — Вроде как?.. — Леонардо садится между его ног на колени, взяв того за горячие щёки. Лидер наклоняется к нему, но вынужден не целовать, остановившись за несколько миллиметров. — Л-лео, погоди...       — М? — он вопросительно скашивает бровь. — Что такое? Ты не хочешь?       — Хочу, — бесстрашный совсем запутался, убрав голову чуть подальше на несколько сантиметров, чтобы ему было проще говорить. — Но я просто ещё... Знаешь... А... — он закрывает глаза, насупившись. — Ты ужасно красивый и я не знаю, куда деть руки... Ты без одежды, и я без понятия, что я могу трогать...       — Раф, я твой парень, ты можешь трогать что угодно, — Лео садится на колени, не приподнимаясь к партнёру и отпуская щёки. — Правда, меня это не смущает и не отталкивает. Мне от этого будет приятно. Да хоть прижимай меня к себе, я буду только рад, — бунтарь отводит взгляд, разложив руки вдоль бортов и более не сжимая их так. — Раф... Я знаю это лицо. Прекрати сомневаться, ты не сделаешь мне больно или неприятно. Ты очень нежен, даже не представляешь насколько. Ты же меня любишь?       — Конечно, — переводит он взгляд обратно. — Что ещё за вопрос?       — Значит, не сможешь даже на подсознательном уровне сжать меня крепче желаемого. Правильно? А значит, и сделать больно, — бесстрашный гладит его по щеке. — Ты прекрасный парень. Во всех смыслах, — вдруг Леонардо садится настолько близко, что впритык, Раф садится ровнее, покосившись на секунду вниз, затем снова на него. — Если мы плотно обнимемся, ты убедишься, что ничего в этом нет.       Старший обнимает его за плечи, прижав к себе торсом и грудной клеткой, Раф со смущением обнимает его за спину и прижимается. Из-за воды кожа становится наиболее мягкой и увлажнённой, словно от детского крема. Бунтарь утыкается ему во вкусно пахнущее плечо, целует разок, после проводит руками с его спины к щекам, склоняет голову левее и целует сам. Синеглазый гладит его плечи пальцами, поощряя тем самым. Быстро поцелуй становится углублённым, отчего наиболее интимным. Бунтарь ощутил, как брат гладит с его плеч ниже по груди, медленно переворачивает ладони пальцами вниз и ведёт дальше, пройдя мимо живота, но пока коснувшись лишь ляжек под водой, оглаживая их и заставляя покрываться полчищами мурашек. Они целуют друг друга напористее, полностью погружаясь в процесс, слыша только губы и дыхание друг друга, что становится всё тяжелее и учащёнее ввиду утраченного воздуха, что ещё и был горячим из-за такой же воды, пар которой поднимается лёгким не настоящим туманом по комнате. Старший гладит его мягкие расслабленные стёгна пальцами, раз через раз проходя ближе к паху, но каждый раз намеренно не касался, проводил к животу, кровь внутри его приливала к грудной клетке каждый такой раз, что заставляло сгибать и сжимать ноги с той же учащённостью. Рафаэль быстро отстраняет его от себя, положив руки на плечи. Он сказал вполголоса, пытаясь перевести дух:       — Если мы так продолжим, я... — но Лео, что уже убрал с лица и хитрую ухмылку, и успокаивающий взгляд, его перебивает:       — Я знаю, я этого хочу, — он влюблённо гладит его щёку мокрой от воды рукой, что стала теплее обычного из-за этого. — Ты ведь тоже? — глаза были такими же тёплыми и уютными. Смотря в них, всегда хотелось произносить:       — Да... — задира слабо кивает вровень со своими словами. — Да, хочу...       Бесстрашный снова трепетно целует его в мягкие влажные губы, проведя ему по талии руками, который вскоре снова оказались снизу живота. В этот раз он прикоснулся к органу оппонента, но не просто так, ведь в том числе вместе с рукой оказался приложен и его член. Темперамент, очевидно, не ожидал подобного нововведения, поэтому слабо дрогнул, отстранившись от поцелуя и посмотрев под воду между ними.       — Раф... — он его отвлекает голосом, поэтому отозванный поднимает голову снова к нему. — Ты хочешь, чтобы я... — он отводит взгляд, пытаясь подобрать слова, через секунды две переводит глаза снова обратно. — Сделал большее, чем это?       — Хочу, — бесстрашный нежно целует его в веко, погладив свободной рукой по волосам. — А как ты собираешься?..       — Не в воде, — перебивает его ответом на вопрос. — Вода сушит кожу, как смазка она работает в обратную сторону. И я не хочу, чтобы что-то попало вовнутрь. Лучше в душ.       Не очень хотелось ходить в таком состоянии, конечно, но это было нужно, да и всё равно Леонардо придётся встать за лубрикантом.       Рафаэль кивает на его слова, но руками придерживает за низ плеч, рядом с изгибом.       — Подожди немного... — вздыхает он горячо, закрыв глаза. — Поделай так ещё чуть-чуть... — синеглазый водит их органами друг о друга своей рукой, сжимая плотнее.       Пришлось через минутку прекратить, чтобы не закончить раньше времени в обоих смыслах. Он встаёт из ванной первый, помогая тому вылезти за обе руки, мало ли, поскользнётся. Отправив его в душевую кабинку, бесстрашный берёт из кармана своей одежды маленькую баночку и присоединяется.       — Откуда она у тебя? — Лео смотрит на смазку и кладёт на полочку для шампуней.       — Карай настояла купить в городе... — Раф краснеет сильнее, на сколько это возможно сейчас. Да и по выражению его лица старший и сам понимает, как это звучит. — Не смотри так. Я ничего ей не рассказывал, честно. Она сама начала пихать меня в магазин, вот и всё.       — Скажи Карай, чтобы больше не лезла, ладно? Друзья друзьями, но это уже через чур, — бесстрашный кивает, берёт его за щёки и снова целует, быстро возвращая в прежнее возбуждённое состояние. Холерик обнимает его за спину вдоль лопаток, охотно отвечая на поцелуй. Когда они отстранились на несколько миллиметров, он прошептал брату в губы, встав плотнее: — А мне придётся быть к тебе спиной?..       — Нет, я тебя буду держать. Я хочу тебя видеть, особенно в первый раз, — отвечает он ему с той же мягкой успокаивающей интонацией. Рафаэль кивает, поцеловав его коротко в губы. — Я могу начать тебя подготавливать, да? — ему в ответ тихо угукают, мальца неуверенно, с переживаем, но без явного недоверия. Леонардо взял лубрикант и вылил себе на пальцы, разогрев его в них, после прижимается к партнёру, смотря вниз через его плечо, опускает руки вниз, одной оттянув ягодицу, а пальцами второй аккуратно проникает вовнутрь, сразу же начиная растягивать анальное кольцо. Рафаэль сжимает его плечи крепче, сжав губы из-за непонятного чувства. — Больно?       — Н-нет, нормально... Не останавливайся только...       Доминирующий проникает пальцем глубже, позже проникнув и вторым. Растерев смазку изнутри, он вытаскивает пальцы, выливает ещё столько же, также разогрев, проделывает весь процесс ещё раз, проникнув до конца. Нехотя касается чувствительной точки, из-за которой темперамент резко вздыхает, не ожидав даже от себя, он утыкается ему в шею, тяжело вздыхая.       — Я-я думаю, я готов... Д-давай, всё в порядке... — Лео нежно целует его в щёку, использовав смазку в последний раз, вылив её на член, после берёт душ и поливает стенку тёплой водой, выключает, берёт партнёра за ноги, подняв и приложив к стенке спиной. Тот кладёт руки ему на плечи, смущённо сжав. После аккуратно пальцами убирает волосы с его лица. — Мог не тратить воду на это...       — Нельзя так, тебе будет некомфортно, — поднимает голову на мгновение на брата старший, после опускает снова, чтобы было проще попасть.       Лидер входит аккуратно вовнутрь, помогая рукой, которую убрал обратно к ноге, начав входить самостоятельно. Рафаэль обнимает его за плечи, склонившись к одному из них. Бесстрашный утыкается ему точно так же в плечо, которое тот подставляет тем самым. Он входит аккуратно глубже, контролируя состояние оппонента. Закончив с первым этапом, начинает второй, делая медленные толчки, которые были больше для обуздания всего процесса и понимания того, можно ли будет продолжать. Но судя по тому, что Раф лишь тяжело вздыхает, моментами ахает, всё в порядке и можно не тормозить. Леонардо берёт его за ляжки поудобнее, чтобы начать наиболее уверенные толчки. Задира обнимает его крепче, скрестив ноги на спине для комфорта.       — Всё хорошо? — спрашивает синеглазый, подняв к нему голову. Раф кивает, посмотрев на него.       — Супер... — с горячим выдохом наклоняется парень, поцеловав его в губы. Старший делает больше толчков, входя глубже, тот, как может, помогает тазом, сдержанно мыча в поцелуй.       Случайным образом Лео касается внутри места, задев тем самым чувствительную точку, от этого Рафаэль отстраняется, чтобы выпустить удовольствие голосом. Он кладёт голову ему на плечо, прижавшись плотнее. Бесстрашный старается касаться этого места как можно чаще, ведь он сам уже готов закончить. В последний момент выходит из брата, снова берёт их органы вместе в одну руку и водит, поцеловав его. Раф сжимает его руки, целуя охотно в ответ.       Они одновременно заканчивают, отстранившись и тяжело вздыхая, и смотрят на животы друг друга в заметном количестве семян. Лео целует его в щёку несколько раз.       — Тебе понравилось? — Рафаэль поднимает к нему голову и кивает слабо, чтобы не мешать целовать себя.       — Очень, — улыбается он и тоже целует партнёра в щёку. — Теперь хочу спать.       — Надо ещё помыться, — включает душ бесстрашный, чтобы смыть с них ненужную солёную влагу тела и выделения, и сразу намыливает себе голову, а потом и брату, улыбнувшись. — Твою голову очень просто мыть.       — Ну по сравнению с твоими, то конечно же проще.       Закончив мыться, они вытираются, одеваются в одежду для сна, Лео отправляет его в дом, а сам убирается в ванной. Закончив с этим делом, возвращается домой, выключает везде свет и заходит в их спальню, присев на своё место.       Вряд ли кто-то из них думал, что в этом месте может что-то измениться, стать лучше или хуже, но оно стало. Лучше в три раза. Любовь Рафаэля помогла и Донни собраться с силами, никому от этого не было плохо хотя бы раз, все были настолько довольны, что этого и не описать словами. Было чувство, что в будущем будет только лучше.