Сожжённые сигареты

Ветер забирается под полы пальто, заставляя затянуть пояс покрепче. Горячий стаканчик греет пальцы, единственное, что вообще не отморожено. Идти не далеко, да, но толкучка с утра и сто секунд на светофоре не помогают вообще. Раздражение не уходит и когда он приходит в отдел. Кажется, сегодня просто не его день. — Никого не пускай ко мне, — бросает по пути, почти врезаясь в Егора. Парень сказать что-то хочет, ответить, но не успевает, лишь вздрагивает, когда по помещению разносится громкий хлопок двери. На секунду воцаряется тишина, а потом гул работы, или иллюзии работы, возвращается. Петя валится на кресло, ставя уже остывший кофе на стол, и закрывает глаза. Из открытого окна доносятся звуки оживлённой улицы, кажется, кто-то попал в аварию, судя по протяжному, и очень раздражающему, гудку и чьим-то крикам. Нет сил, да и чего уж таить, желания тоже нет, чтобы подниматься и проверять, а живы ли там все или кому помощь нужна. Кричат, значит живы. Живы, значит его нет, он в домике. Проведя пару минут в глубоких философских размышлениях, а не послать ли все к чертям собачьим, Хазин всё же открывает глаза. На столе, рядом с оставленным латте, лежит тоненькая папка от экспертов. По крайней мере Петя так понимает, когда заглядывает вовнутрь. — Блять. Листы шелестят под пальцами, свежая краска смазывается, растирая буквы. Бумаги лежат у него всего лишь пять минут, а ему уже хочется просто скомкать и выбросить их в мусорку. Смерть наступила ближе к двум часам ночи, скорее всего, от большой потери крови. Долго и очень медленно, видимо, получая от этого садистское удовольствие, кто-то резал щёки, наблюдая, как парень медленно умирает. Отвратительно. Ещё более отвратительно то, что дело могут всучить ему, мол, наркоотдел приехал первым, ему и разбираться. А на деле от наркотиков там только порошок в деснах и ранки от шприца. А в крови ничего не нашли. Короче, херня всё это. Петя собирается отдать это дело следакам, даже не думая брать его себе. Будто ему проблем мало. — Да мне абсолютно плевать, занят он или нет, estúpido pedazo de mierda.* — Что? Крик в коридоре заставляет Петю поднять голову от кипы бумаг, и в следующую секунду в кабинете появляется никто иной, как сам Игорь Гром. Он выглядит каким-то слишком спокойным, особенно учитывая, как тот кричал пару мгновений назад. Игорь спокойно проходит к его столу, убирая руки в карманы тёмного плаща. — Нужно поговорить, — голос у Грома отдаёт ледяными нотками, Петя даже неловко ёрзает в своём кресле. Не пытается даже возмутиться, какого чёрта Егор пропустил его. — Я пытался остановить его, товарищ майор, — Егор показывает пальцем на Грома, пытаясь отдышаться. Гром всё такой же наглый и раздражающий, но что-то отличается. Пете кажется, что в голубых глазах он видит волнение и каплю сомнения, которой никогда не видел раньше. Как там говорили? Глаза — зеркало души. В кабинете повисает тишина, прерываемая только громкими вздохами Егора и шумами улицы. Игорь молчит и, видимо, говорить не собирается, пока лейтенант стоит рядом. Петя с прищуром смотрит, пытается заметить хоть какие-нибудь изменения в лице Грома, но ничего нового увидеть не может. Тяжело вздыхает, закатывает глаза и машет рукой. Почему бы не попытать удачу? Раз уж сам Игорь Гром спустился к смертным и пришёл поговорить, то стоит его хотя бы выслушать. — Ладно, Егорка, оставь нас. Дверь тихо закрывается, но Петя готов поспорить, что видел, как лейтенант сдерживал себя, чтоб хорошенько не хлопнуть ею. И Хазин бы понял его. Не каждый день ему приходится сталкиваться с такими… интересными личностями. Петя, вот, привык. Рукой показывает на свободный стул, намекая, что можно присесть. И всё в полной тишине. Петя может догадываться, что Гром пришёл из-за убийства. Значит, зрение его не подвело, и мужчина действительно присутствовал на месте преступления. Но больше темы разговора его интересует кое-что ещё. — Ты на каком языке сматерился, а? Итальянский, французский? Может, португальский? — Испанский. И я не матерился. Просто назвал вещи своими именами, — Игорь отодвигает стул и садится, складывая руки на груди. И нет, ему не стыдно. Он не знаком с Егором напрямую, всегда мельком, но тот всё равно не внушает никакого уважения. — Интересно, — Петя с удовольствием откидывается на спинку кресла, складывая пальцы домиком. — Так о чём ты хотел поговорить? Они знакомы почти год, так что прилипчивое «вы» исчезло из разговоров ещё в самом начале их общения. Ну, по крайней мере у Грома точно. Петя, как человек, носящий погоны, ещё как-то придерживался уважительного тона. Спустя пару месяцев работы с этим человеком, любое желание проявить вежливость и уважение было стёрто, как будто его и не было. Хотя, надо признать, Игорь использует его звание, чтобы поиздеваться. — Моего человека убили. — О, я в курсе. Меня вызвонили в три часа ночи ради этого. — Его убили именно ради этого. — Ради того, чтобы я не мог поспать? — Петя усмехается, потому что его организм, видимо, в сговоре с убийцей, потому что тот тоже не дал бы ему поспать нормально этой ночью. — Чтобы твоё внимание привлечь, gilipollas.* Меня хотят подставить. — И ты в этом так уверен? Игорь громко выдыхает, сцепляя пальцы в замок. Наклоняется ближе к столу, переваливаясь почти до середины. — Ты реально идиот или только прикидываешься? Петя усмехается, расслабляясь ещё больше. Теперь он понимает, почему Гром так часто играл с ним. Быть охотником в их догонялках намного приятнее, чем жертвой. Наконец-то монетка показала орла, и они поменялись местами. — Только притворяюсь. Видимо, очень удачно. Может в актёры пойти? — Не порти и так испорченное, — Игорь фыркает и отодвигается, возвращаясь в прежнюю позу. — Ты пришёл рассказать и так известное или просто увидеться со мной? — Петя нетерпеливо дёргает ногой, упираясь взглядом в Грома. — Я пришёл попросить, чтобы вы завели дело, а не списали всё на несчастный случай. Игорь никак не может выдавить из себя слова о помощи. Понимает головой, что нужно, что так правильнее будет, но язык не поворачивается сказать одно предложение. — И только? — Петя удивляется, потому что на несчастный случай это списать не получится. Хотя, обычные бандитские разборки и шальная пуля, и дело сделано. Да только остальные факторы «несчастного случая» никак не делают его несчастным. Поэтому как бы сильно не хотелось скинуть всё на всемогущий случай, этого сделать просто не получится. Игорь молчит, собираясь с мыслями. Молчит, кажется, слишком долго, потому что Петя щёлкает зубами и поворачивается к окну, как будто там происходит нечто, намного интереснее Грома. — Нет. Есть ещё кое-что. Хазин возвращает свой взгляд обратно, показывая, что готов внимательно слушать. — Это мой человек, и оставить его убийство я просто так не могу. Тем более, когда меня подставить хотят, — Игорь замолкает на секунду, но тут же продолжает. — Сотрудничество хотел предложить. По крайней мере, не вставлять палки в колеса друг другу. Гром, наверно, никогда в жизни не был так ни в чём уверен, как в том, что его сейчас хотят жёстко подставить. Его человек умирает с наркотиками в зубах, буквально, и всё, кажется, что что-то с дилером не поделил или, наоборот, с клиентом, вот его и убили. Но Игорь точно знает, что никто из его парней порошками не промышляет. Потому что руки по плечо в крови, а связываться с наркоманами себе дороже. Петя не дурак, понимает, что возможность отличная. Так и убийцу легче найти будет и на Грома компромат собрать, чтоб посадить его потом. Дело даже не в наркотиках. Дело в принципах. Если Петя захотел, значит он это сделает. — Я подумаю над этим, — но не нагнать напряжения просто не может. Игорь сжимает челюсть, чтобы не выпустить рык из горла, желваки ходят ходуном. Смотреть на ухмыляющегося Хазина — невыносимо. Вдох сквозь стиснутые зубы. — Ты, может, пойдёшь? Мне дела нужно делать, — голос майора сквозит приторной доброжелательностью, Петя улыбается, смотря на Грома. Игорь достаёт из внутреннего кармана потрепанную визитку со своим номером и кладёт её на край стола, двигая к Хазину. Встаёт с места и молча уходит, не оборачиваясь. В груди скатывается клубок из сожаления о том, что вообще пришёл, и злости на себя, на Хазина, на ситуацию в целом. Пете определённо нравится роль хищника.

***

— Ну, попытка не пытка, Игорь Константиныч. — В данном случае, ещё какая пытка, Вад. Ноги, кажется, онемели, но ни Вадим, ни, тем более, Игорь двигаться никуда не собираются. Гром, за последние полчаса, скурил уже три сигареты, начиная четвёртую. — Ждать будете? — Вадим переступает с ноги на ногу, шмыгая носом. Он даже не курит последние минут десять, просто стоит с Игорем за компанию, жопу морозит. — До вечера. Ты мне лучше поведай, что там Димка рассказывает, — над своими проблемами он подумает позже. Дима — их глаза и уши в питерском отделении полиции, поэтому Игорь даже не слушал особо, когда к Хазину утром наведался. — Да ничё нового. В ментовке Тёму хотят наркоотделу отдать, те против, конечно, мол не их юрисдикция, но главный их, Хазин который, пока не говорит ничего, — у него достаточно предвзятое отношение к полиции и майору в частности, учитывая всё его наёмническое прошлое. Игорь понимает его. Сам таким страдает. Игорь фыркает, вдыхая сигаретный дым. Это ж Пётр Хазин, конечно, ничего так просто не будет. Тот может принципиально дело не отдать и Грому отказать. Но Гром просто надеется на майорскую благоразумность. — Я понял. Диму попроси, чтоб написал, когда что-нибудь прояснится, — телефон в кармане вибрирует, Игорь зажимает сигарету между зубов и смотрит на пришедшее смс. Поднимает ладонь, заставляя Вадима подавить хоть намёк на смех. — Молчи, это раритет, подороже тебя будет. «Каменноостровский проспект, полчаса на чудеса. Илья». Игорь печатает короткий ответ и засовывает телефон обратно, выпуская сигаретный дым. Кто-то сегодня умрёт. — Я тут попросить кстати хотел, — Вад чешет затылок, вздыхая. — Отойти надо. На пару часиков, может быть. Игорь голову вскидывает, смотря на Дракона. Фыркает, хлопая парня по плечу. — Хоть на весь день, — у них с Олегом, вроде, какой-то ремонт серьёзный наметился, Игорь точно не знает, давно не общался с людьми. Но отказать не может, не чужие всё-таки люди. — И Олегу привет передавай. Мужчина улыбается, смотря, как Вад с места срывается, прикладывая телефон к уху. Может быть, даже немного завидует. Но это, конечно, только может быть. Он остаётся стоять один на холодной улице. Докуривает сигарету, выкидывает её в ближайшую мусорку и заходит в более-менее тёплое помещение. По сравнению с ночью, зал полон. Собралась огромная толпа, крики, сопровождаемые глухими ударами, слышны из каждого угла. Людям не холодно, наоборот, с каждого течёт пот градом. Кто-то кричит, чтоб окно открыли, но получает в ответ только лаконичное «иди нахуй». Игоря сейчас этот шум успокаивает. Игорь медленно уходит в комнату, которую даже комнатой сложно назвать. Бетонная коробка два на два. Зато тишина и нет никого. Кто знает, может быть было бы легче, если бы тишина не давила. Разговоры — не его сильная сторона, практика это показывает. У Артёма, на момент смерти, девушка была. Игорь и познакомил их. Парень долго болтал о том, какая же Алёнка у него прекрасная. У них всё и к свадьбе шло, а тут такое. Поэтому Гром считает, что он должен позвонить и обо всём рассказать. Всё-таки не каждый день умирает кто-то близкий. Длинные гудки дают сомнениям залезть в голову, и Игорь даже почти отключает вызов, когда трубку снимают. — Игорь? Здравствуйте. Что-то случилось? — голос сонный, Игорю даже немного неловко становится. Человека разбудил, да ещё и с плохими новостями. — Здравствуй, Алёна. Да, случилось, — набирает побольше воздуха, поворачивается, рассматривая серые стены. — Давно ты с Артёмом виделась? — Ну, я точно не знаю, но, может быть, прошло часов десять с того момента. А что? — голос полон волнения, на секунду проскальзывает мысль, может стоит бросить трубку. Но Игорь только закусывает внутреннюю сторону щеки. — Артёма нашли мёртвым шесть часов назад. Игорь не может видеть реакцию девушки, но резкие выдохи и рваное дыхание уловить может. Он закрывает глаза и продолжает: — Его тело у полиции, скоро вам позвонят сообщить об этом. И если тебе понадобится помощь с похоронами, то, пожалуйста, позвони, ладно? Соболезную, Алён. Прости, что не уберёг. Девушка молчит, Игорь слушает тихие всхлипы и попытки успокоится. Он не торопит, понимает всё. — Я рада, что ты мне сообщил это, Игорь, — наконец Алёна начинает говорить, правда голос всё-таки выдаёт её. — Обязательно позвоню тебе. И это не твоя вина, не думай об этом слишком много. — Я найду убийцу, — пусть никто не считает его виноватым, но это ощущение собственной беспомощности давит на плечи. А жить так просто невозможно. — Верю, — конечно она верит. Такими словами не разбрасываются, а Игорь привык выполнять обещания. А Алёна даже не знает, чем он занимается. И чем Артём занимался. — А теперь, прости, но мне нужно отойти. До встречи. — Конечно, до встречи. Тишина оглушает. Игорь думает, что ему нужен алкоголь. Крепкий и прямо сейчас.

***

Петя сложил ноги на столе, крутя визитку между пальцев. Пепельница, стоящая пустой пару часов назад, сейчас полна окурков. На губах нервная усмешка, глаза бегают по полкам и стоящим там книгам. Занятие бесполезное, но ему нужно какое-то монотонное действие, чтобы сосредоточиться. Моторчик в голове работает с тихим гудением, вот только он сидит так уже добрые сорок минут, а решиться так и не может. Предложение Грома заманчивое, Петя не отрицает. Но это «заманчивое предложение» может выйти ему боком. А проблем с начальством ему не нужно. Телефон на столе вибрирует, раз, два, на третий раз это начинает раздражать, поэтому Петя одним движением двигает его к себе. Номер не определился, поэтому он даже не думает проверять кто это, ибо шанс, что это обычный спам слишком велик. Звонок прекращается, и он расслабляется, но следом прилетает несколько смс. «Думал в Петербург перебрался, я тебя не найду?» «Видео само не удалилось, Петенька». «Позвони мне». Ноги падают со стола, Хазин поднимается на кресле, хватая телефон двумя руками. Единственный человек, кто мог написать ему такое, остался далеко в прошлом и в другом городе. Пальцы пробивает дрожь, айфон летит обратно экраном вниз. — Пётр Юрьич, с вас требуют уже, — Егор осторожно заглядывает в его кабинет, взглядом задерживаясь на полной пепельнице. Петя поднимает на него глаза, сердце стучит в ушах, он даже не уверен, что услышал парня правильно. — У вас всё нормально? Петя кивает, собираясь с силами. Нельзя, чтобы его видели в таком состоянии. — Всё нормально, — садится в кресле нормально, взглядом ищет сигареты. Хотя, нет уверенности, что они помогут. — Я забираю дело. Кажется, тёрки с Громом станут его самой не проблемной проблемой в его списке жизненных проблем. Лейтенант быстро кивает и скрывается за белой дверью. Петя встаёт с кресла, собирая все бумаги в кучу, думает, что ему нужно выйти и покурить. Цепляется за фотографию с места преступления. Перед глазами всплывает ночной кошмар, бумага мнётся под пальцами, он даже не замечает этого. Запах гниющего тела будто забивает нос, впитываясь в кожу. Срывается с места, хватает пальто с вешалки и выходит из кабинета, хлопая дверью. Сигареты здесь явно не помогут. Слишком мало. Петя отмахивается от Егора, тот точно не обидится. Лишь на улице может сделать глубокий вдох и немного угомонить панику. Давненько его так не накрывало. Дорога до дома не занимает много времени, удивительно, учитывая пробки в это время. Может быть не стоило садиться за руль в таком состоянии, но Петя думает об этом только тогда, когда начинает парковаться во дворе. В замочную скважину попадает не с первого раза, промахиваясь из-за дрожащих пальцев. Кажется, будто он уже под наркотой, а это только его планы на ближайшие пару часов. В квартире тихо, действительно тихо, нет никакого постороннего шума с улицы или копошения из-за двери. За железной дверью можно не делать вид, что всё нормально. Долго смотрит на визитку, затем всё же забивает в телефон номер Грома, параллельно смахивая пришедшие уведомления. Пальцы стучат по экрану, иногда съезжая, приходится начинать заново. Сначала номер, потом смс. «Дворцовая площадь в семь вечера». Абсолютно плевать удобно ли Игорю встретиться в это время или нет. Петя уверен, мужчина примчится в любом случае. Бросит все дела и приедет, раз Петя дает призрачную надежду на согласие. Кажется, для него это действительно важно. Белый порошок рассыпается по прозрачному столику. Хазин пользуется старой визиткой, чтобы собрать ровные дорожки. До встречи ещё девять часов, он успеет вернуться в реальность, отделаться и попялить в потолок, помыться и привести себя в порядок. И, может быть, сделать вид, что только что увидел смски и ответить на них. То есть позвонить. Эйфория бьёт в голову, Петя падает на маленький диван в гостиной, вытягивая ноги. Усталость покидает тело, кайф растекается по конечностям, превращая его в расслабленный мешок костей. Все проблемы отходят на второй план. Кажется, будто он играет с ними в прятки на протяжении всей жизни. Закрывает глаза и делает вид, что их нет. А когда игра наскучит, глаза придётся открыть и делать вид, что их нет, просто не получается. И так снова по кругу, как в беличьем колесе. Но сейчас он закрывает глаза и посылает всех к чёрту. К чёрту Грома. К чёрту ночные кошмары. К чёрту гостей из прошлого.

***

Дворцовая площадь, удивительно, не кишит толпами туристов. Может быть время уже позднее и все разбрелись по кафешкам, а может погода не благоволит на прогулки к Эрмитажу. В любом случае одинокая фигура, стоящая рядом с деревьями почти не выделяется. Игорь получил смс от Хазина, сидя в бустерской комнате и выпивая третью стопку коньяка. Опьянения не было, Игорь не пьянеет так быстро, как хотелось бы, но разум был немного затуманен. Печатать ответ он уже точно не мог. Сообщение не принесло ожидаемого волнения или восторга. Может алкоголь так повлиял. Хазин подходит к месту, опоздав на семь с половиной минут. Игорь не удивился бы, если б он не пришёл вообще. Подождал бы полчаса и ушёл, посчитав это за отказ. — Майор. — Игорь Константиныч. — Подумал? — Игорь достаёт сигареты, почти пустую пачку, вытягивает себе одну и протягивает последнюю Хазину. — Подумал, — Петя не стесняется и забирает сигарету, оставляя Грому лишь пустую пачку. Прикуривает, правда, от своей зажигалки, хотя Игорь мог с лёгкостью поделиться огоньком. Гром молчит, прячет пустую пачку в карман и смотрит. Ждёт, когда Петя сделает первую затяжку и посмотрит на него в ответ. Ждёт, когда на чужих губах растянется знакомая и такая привычная усмешка. Кажется, он видел её слишком часто за последний год. Внутри штиль. Пока шёл к месту встречи, успел пройти все стадии принятия по кругу трижды, поэтому сейчас ему действительно всё равно. Он даже морально готов к тому, что с него потребуют чистосердечное признание. В том, чего он не делал. А Петя высматривает в голубых глазах понравившиеся нотки волнения. Но не найдя их, всё-таки начинает говорить: — Я готов работать с тобой. — Но? — молчание, ёбанная театральная пауза затягивается, заставляя Игоря затянуться поглубже и сжечь сигарету почти на половину. — Условие. У меня есть одно условие, — Петя втягивает вкус дорогого мальборо, который раньше мог только унюхать, когда Гром проходил слишком близко. Не его это сигареты, но отказаться он не смог. Его собственная пачка ментоловых сигарет давит на карман, напоминая о своём присутствии. — Какое? — его бокал терпения ещё не наполнен даже наполовину, поэтому они могут провести хоть весь оставшийся вечер на месте. Его бокал, наверно, слишком глубокий. Терпение — это добродетель. Он не помнит, кто это сказал, но готов подписаться под этими словами, потому что без терпения он бы давно прострелил Хазину голову. — Ты расскажешь мне о содержании тех страниц, которых не хватает в твоём личном деле, — спустя несколько минут выдаёт наконец. Он мог бы попросить написать чистосердечное, конечно. Но какой в этом смысл? Весь интерес к игре теряется, когда находится лазейка, которая может все решить. А про личность Игоря Грома ни у кого, кроме самого Грома узнать не может. — После закрытия дела? — Игорь щурится, выпуская сигаретный дым изо рта. На что-то прямо сейчас он соглашаться не собирается. Сделка же должна быть взаимовыгодной, верно? — Только после закрытия дела, — Петя же не тупой. Понимает, что, если потребовать рассказать всё сейчас, то мужчина просто сбежит. Пошлёт его к чёрту и будет прав. Игорь хмурится, вспоминая свое личное дело. Он даже не думал, что из него что-то убирали. Видимо, нужные люди подсуетились. Пусть он и не просил, но даже рад сейчас, потому что Хазин попросил такую мелочь по сравнению с тем, что, в теории, мог бы потребовать. И Игорь бы согласился блять на что-угодно. Но майору знать об этом не обязательно. — Договорились. Не то, чтобы он прям горит рассказать всю свою подноготную. Но это условие, наверно, самое безобидное из всех возможных. Поэтому Игорь предпочтёт умолчать несколько фактов, чем сесть за решётку. Тем более майор же не просит рассказать всё в подробностях. Петя зажимает сигарету между зубов и протягивает руку, смотря на Игоря. Ему кажется, что всё слишком просто. Если страницы извлечены, значит там что-то не так, верно? Но Гром не показывает даже намёка на волнение, даже не думает долго над ответом. Это завораживает. Петя никогда не признается, но громовское хладнокровие поражает. Конечно, он понимает, что без него было бы тяжко, особенно с таким родом деятельности, но всё равно. Игорь пожимает протянутую ладонь, закрепляя договор.