Сожжённые сигареты

Никотин разливается по венам после первой затяжки. На чердаке холодно, пусть ветер не продувает, но и не греет. Цель убита, Илья проверил дважды, фотография висит непрочитанной в диалоге. Затягивается, всё равно на чердак никто не полезет, а покурить хотелось всегда после убийства. Плохая привычка, которая может сыграть с ним злую шутку, и даже не со здоровьем, но бороться со стрессом по-другому не получается. Умещает задницу на каком-то деревянном ящике, ударяя по нему пятками. Носками не достаёт до пола, поэтому сидит, слегка покачивая ногой. Пыль лежит на старых досках, покрывая пол толстым слоем. Парень усмехается, вспоминая слова матери о «постоянном бардаке» и о том, что они скоро будут задыхаться от пыли. Где-где, а в их стерильной двушке задыхаться они могут только от аромата лаванды в туалете. Если быть честным, Илья ждёт подходящего момента, чтобы попросить у Игоря Константиновича пару недель на отпуск. Или что-то типа. Может даже по приезде этим займётся. Он не знает точную дату, когда мать посещала врача, но в последний раз круглая сумма, кажется, отпечаталась в мозгу до конца жизни. Снимок МРT, чёрно-белая картинка с овальным затемнением навсегда поменял курс его жизни. Илья встряхивает головой, прогоняя ненужные мысли. Всё это в прошлом. Операция по клипированию аневризмы назначена на пятницу, к этому времени он принесёт нужную сумму и получит отпуск. Илья спрыгивает с ящика, кидает сигарету прямо на пористую посыпку, которая покрывает чердачный пол и тянется, разминая задубевшие мышцы. Он не слышит, как открывается люк, он даже не уверен, был ли звук открытия, но отчётливо слышит знакомый голос с усмешкой. — Приятно видеть тебя, Илья Геннадич. А затем удар по затылку и темнота перед глазами. Илья думает о матери в этот момент. Кто ей операцию оплатит?

***

Игорь думает о том, что это, может быть, одна из его главных ошибок. Но не совершить её он не может. Он всю ночь размышлял об этом, но так и не пришёл к какому-то адекватному заключению. — Mayor, por favor *. Игорь придерживает дверь для парня, свободной рукой развязывая пояс плаща. Пригласил майора познакомиться с Мальвиной лишь для того, чтобы тот знал кого-нибудь из его людей по имени. Хотя, может быть, стоило взять Вада. У Пети пистолет за пазухой, пользоваться которым он, конечно, не собирается. По крайней мере не в этой забегаловке. Глаза бегают по помещению, замечая двух мужиков, сидящих за стойкой и слишком настойчиво подкатывающих к официантке. Игорь принципиально это игнорирует, а Пете реально похуй на них. — Ну и зачем мы здесь? — Петя падает на старый обшарпанный диванчик, отталкивая от себя грязный пластик аля меню. — Познакомить тебя кое с кем хочу, — Игорь откидывается на спинку дивана, оглядываясь и жестом подзывая девушку. Видит очевидное облегчение на её лице и слабо улыбается ей. — Что-то выбрали? — Конечно, Даш, — кивает, поднимая на неё глаза. — Кофе чёрный и кокосовый раф, ну, как обычно. Девушка улыбается, обнажая не очень-то ровный ряд зубов, и кивает. Видимо, Гром в этом месте что-то типа постоянного гостя. — А ты чего будешь? — голос с хрипотцой вырывает Петю из мысленного оценивая внешнего вида официантки. — А? — встречается с голубыми глазами, а затем вскидывает голову. — А. Латте. Две ложки сахара. — Скоро будет. Девушка удаляется, Игорь косится взглядом на дверь позади Хазина, потирая большой и указательный палец. — Ты её знаешь? — Петя оборачивает буквально на секунду, лицезрея очередной пошлый комплимент официантке-Даше. Даже жалко немного девушку становится. — Сестрёнка друга одного, — Игорь усмехается, тяжело вздыхая. — Предлагал ей работу у себя, а она вот это выбрала. Сказала, сама зарабатывать хочет. Взрослая типа. Петя плечами передёргивает. Сам не знает, что хуже. По сто раз на дню терпеть неприятных людей, нарушающих твоё личное пространство, или быть причастным к грязным делам Игоря Грома. — Так кого мы ждём? Колокольчик на двери звенит. — Его. Петя оборачивается и чувствует подкатывающееся к горлу возмущение. Синие волосы, сигарета между пальцев и наглая усмешка на губах. Невозможно не узнать «нового стажёра, первый раз на вызове». Хазин поворачивается и складывает руки на груди, в глазах, Игорю даже приглядывать не нужно, недовольство. — Мальвина. — Босс. Майор. Парень тащит стул с соседнего стола, противно скрипит по плитке ножками, сигарету тушит о полную пепельницу — Петя её даже не заметил — садится и руки на столе складывает. — Знакомься. Мальвина, — Игорь рукой машет на ухмыляющегося парня. — Пётр Хазин. — Шура, — выплёвывает, сарказм сквозит в одном слове. — А меня реально так зовут. Шура, Саша, Александр. Мальвина. Игорь почти бьёт себя по лицу. Конечно, Шура даже имя своё настоящее спалил. Вообще о себе не волнуется. — Да, а ещё ты стажёр, только попавший на практику в полицию, — Петя усмехается, ёрзая на месте. Официантка-Даша появляется незаметно, ставит перед майором его латте, перед Игорем чёрный кофе, а Шуре аккуратно пододвигает чашку с кокосовым рафом, лишний раз подтверждая постоянство этих двоих в этой забегаловке. — Даш, — Мальвина пытается что-то сказать, берёт девушку за запястье, аккуратно, но та вырывает руку и уходит за стойку, даже не оборачиваясь. Парень смотрит ей вслед, а Петя хочет спросить, косится на Грома, сам не знает зачем. Игорь мотает головой, показывая, что делать этого не стоит. Чужую вибрацию оказывается слышно, Петя на неё и отвлекается. Игорь достаёт свой допотопный телефон, всматривается пару секунд в незнакомый номер, хмурится, но всё-таки берёт трубку. — Алло? — Игорь Константинович, здрасте. — Мы знакомы? Игорь напрягает память, пытаясь вспомнить человека по голосу, но помехи, искусственные или реальные, мешают это сделать. Мальвина отвлекается от грустного разглядывания девушки и с интересом наблюдает за разговором, половину которого всё равно не слышит. А у Пети плохое предчувствие и клубок напряжения скручивается где-то внизу живота. — Не со мной. С моим боссом — больше, чем хотелось бы. — Ну и чего ты или твой босс хочет? — Тебя. Игорь смеётся, хотя, это смехом сложно назвать. Слишком напряжённые смешки. — Тогда вы ошиблись. С кем попало не трахаюсь. На том конце провода хмыкают. Игоря этот диалог начинает раздражать. Петя с нарастающим напряжением пытается услышать реплики другого человека. — Зря ты, конечно, в ментовку пошёл. — А вот это уже явно не ваше дело. — Илью помнишь? — незнакомец переводит тему и, кажется, заходит в помещение, потому что теперь его голос сопровождают не помехи, а сильное эхо. — Помню, — Игорь начинает сильнее потирать пальцы и поворачивается к Шуре лицом. Жестом показывает, чтоб тот телефон свой достал. Парень достаёт и двигает его с уже открытыми заметками. Петя наблюдает за их переглядками и ничего не понимает. «Звякни Илье». — Так ты проверь его. Мало ли, что случилось, — Игорь отчётливо слышит насмешку, останавливает уже поднимающегося Мальвину, кладя ладонь на плечо. По законам кинематографа сейчас должна заиграть напряжённая музыка, нагоняя атмосферу. Но они не в кино. — Мёртв он, да? — не дожидаясь ответа, Игорь с силой бьёт по столу. Мужики за стойкой оборачиваются, а Петя от неожиданности подскакивает. Звук, кажется, в полной мере передаётся звонящему, поэтому тот благоразумно молчит. — А теперь слушай внимательно и передай это потом. Слово в слово. Меня заебало, что вы не можете смелости набраться и решить все вопросы лично со мной. О нет, вы портите жизни моим людям, у которых, помимо них самих, есть близкие люди. Поэтому, когда я найду вас, а, поверь, произойдёт это обязательно, я устрою каждому из вас настоящий ад. И тюрьма покажется вам райским уголком. А за попытку сделать из меня барыгу, вы ответите отдельно. Игорь отключается, чувствуя бурлящую злость под кожей. — Шура, гони к Бустеру, пусть тот запретит всем выходить. Отпуск у каждого. И за Драконом проследи, чтоб тот не попёрся один. У него там с Волче ремонт, пусть делают спокойно, на кухне пусть уже потрахаются, короче, пусть дома сидит и носа не показывает. Понял? Мальвина хочет задать кучу вопросов, но молча кивает. Остывший кофе одним глотком выпивает и из забегаловки выходит, напоследок кидая прощальный взгляд в сторону официантки. — Подъём, майор, дело появилось, — Игорь с места поднимается, кидает на стол косарь, хотя это явно больше, чем нужно. Петя дёргается за ним, не прощается с девушкой, но та, кажется, и не ждёт от них ничего, продолжая методично протирать стойку. Кофе остаётся стоять на столе. — Что это было? — наконец выйдя на улицу, спрашивает Хазин. Разговор, да ещё и с таким окончанием, вызывает у него какое-то волнение. Игорь молчит, оглядывается по сторонам, ищет глазами табличку с адресом. — Блять, Гром, не игнорируй мои вопросы, — Петя дёргает его за рукав, заставляя остановиться. Игорь оборачивается, окатывая Хазина злым взглядом. Но руку не вырывает. — Дойдём и сам всё увидишь. Нам туда. Петя мысленно называет Грома палачом, и если полчаса назад у мужчины был шанс избавиться от этого прозвища, то сейчас он потерял вообще все шансы и упал в минус. Он смотрит на красивое здание, на которое указывает Игорь, и идёт туда первый, отпуская чужую руку. Игорь идёт на автомате, даже за дорогой не следит, мысленно прокручивая диалог с незнакомцем. Это почти похоже на объявление войны. Игорь хотел бы избежать этого, но этот кто-то делает всё возможное, чтобы вывести его из себя. — Куда нам? — Петя оглядывает несколько парадных, не зная, в какую идти. — Нам на чердак. Дверь парадной открывается как раз вовремя, какая-то женщина выходит, держа в руках два, тяжёлых на вид, пакета. Игорь подрывается, придерживая дверь для неё, приветливо улыбаясь. От прежней хмурости не остаётся ни следа. Джентльмен херов. В любом случае вся эта напускная любезность исчезает, стоит женщине исчезнуть из поля зрения. Петя забегает в парадную, чувствуя, как Игорь заходит следом. Интуитивно понимает, что лифт для них не подходит, поэтому начинает подниматься по лестнице. Времени, кстати, подъём много не занимает. Гром замирает буквально на секунду около люка, ведущего на чердак, но даже такое короткое промедление Петя замечает. Молчит, конечно, но хмуриться начинает. Не просто так всё это. На чердаке холодно, дверь на крышу открытой оказывается. Петя оглядывается по сторонам. Дневной свет освещает помещение, помогая рассмотреть всё в подробностях. В нос бьёт запах крови и, кажется, гнилью. К горлу подкатывается тошнота. — Пиздец, — Петя слышит игоревский голос в другом углу чердака и топает туда, зажимая нос рукой. Не появляется даже мысли позвонить в отдел и вызвать хоть кого-нибудь. Игорь сидит на корточках, не показывая на лице никакого отвращения. Внутри его разрывает от боли, злости и ненависти, но на лицо он спокоен. Многие бы назвали такое лицо кирпичом. Перед ним два тела, но второе его вообще не привлекает. Труп, который раньше был Ильёй, лежит, раскинув руки в стороны. Грудная клетка вспорота, ребра торчат наружу, открывая вид на внутренние органы. Нет лужи крови под телом, парня уже мёртвого привезли сюда. Опять. Петя стоит рядом всё это время, пытается тошноту сдержать. Он же с трупами особо не работает. Косится на Грома, который слишком уж профессиональным взглядом оглядывает мёртвое тело. Подозрительно похуистично реагирует на него. По перемешанным органам ползают огромные чёрные мухи. Пете кажется, что одна смотрит прямо на него. Ком в горле мешает нормально дышать. — Мерзость. — Согласен. И снова молчание. Петя присаживается на корточки рядом, взглядом цепляясь за белое нечто, напоминающее бумажку. Аккуратно вытаскивает её, стараясь не касаться окровавленной одежды. Игорь отвлекается от рассматривания торчащих костей и смотрит на Хазина. Как тот разворачивает маленький клочок бумаги и, кажется, вчитывается в написанное. — Что там? — Херня, дядь, — Петя протягивает бумагу Грому, а сам поднимается и отходит к окну. Второй труп за три дня никак не поднимает настроение, лишь вызывает желание лечь рядом и вскрыться. «Ожидай очередного подарочка, cariño*». От испанского обращения становится противно. Круг людей, которые могли устроить такой, мягко говоря, пиздец, сильно сужается, но легче от этого не становится. Пока Игорь монотонно сверлит клочок бумаги, Петя отходит к окну. И набирает номер Егора. — Наряд я вызвал, они скоро будут, нам, — майор замолкает, немного думает, а затем поправляет себя. — Тебе лучше уйти. Хазин крутит айфон в руке, задумчиво глядя на два трупа. По виду они, конечно, отличаются мама не горюй. Один с аккуратным ножевым в сердце, а второй… а второй с лёгкими наружу. Егору повесил какую-то лапшу на уши, очевидно, выдуманную за пару секунд. Что-то про желание пройтись по крышам — он даже не знает, можно ли здесь это делать. В любом случае, даже если лейтенант не поверил, то наряд уже выехал. — Не буду спрашивать, что ты им наплёл, — Игорь поднимается, засовывая руки в карманы. В последний раз всматривается в лицо Ильи и в голове всплывает старый очень разговор. — Блять. — Вспомнил что-то? — У него, — тяжёлый вздох. — У матери аневризма. На пятницу операция назначена, по моим прикидкам сегодня должен был об отпуске попросить. Надо к ней съездить, деньги отдать. — У матери? — Петя с удивлением смотрит на труп. И в следующую секунду хочет ударить себя по лицу. Очевидно, что у паренька была мать. Есть, точнее. Хмурится, слыша несдержанные смешки со стороны. — А ты что думал? Мы как-то отличаемся? Нас в капусте не находят, если что, — Игорь фыркает, улыбаясь. Улыбка, правда, не такая, которую Петя привык видеть. Эта какая-то уставшая что ли. Гром ясно осознаёт их с Хазиным различие. Один — буква закона, а другой людей за деньги убивает. Ну, плохих людей, конечно. Это похоже на плохую отговорку, но Игорь достаточно тщательно фильтрует заказы, прежде чем согласиться и принять предоплату. — Да понял я, не тупой. Иди отсюда. Пете совершенно точно не нравится, когда Игорь указывает на какие-то его проколы. Пусть и такие… такие мелкие. Он просто неудачно выразился, чё началось-то. Он остаётся стоять, пока Гром с тихими смешками спускается вниз. Напоследок поднимает свои голубые глаза, на Хазина смотрит и улыбается. Петя несколько минут просто стоит, пялясь на закрытый люк. — Блять. Желание — непонятно откуда взявшееся — понять, чем же таким они отличаются, подгоняет его спуститься вслед за Громом. Игорь медленно курит, стоя около парадной. Рядом ковыляет маленький воробей, иногда прерывая свою ходьбу на клевание асфальта. Наблюдение за этими повторяющимися действиями помогает хоть немного отвлечься от всего пиздеца, что творится сейчас в его голове, да и в жизни. В его окружении не так много людей, которые базарят на испанском. Нет, конечно, «милый» можно забить в гугле, но Игорю почему-то кажется, что человек может спокойно и нахуй послать, и замуж позвать на языке. Дверь рядом с ним хлопает, и раздражённый Хазин встаёт рядом, закуривая. Гром не смотрит на него, чувствует его раздражение кожей, только тихо усмехается, глубоко затягиваясь. — Не понял? — Не понял. Неловко признаваться, конечно, но Пете становится действительно интересно. Он всегда смотрел на Грома и его людей с каким-то отвращением, потому что, ну а какие у них могут быть мотивы для убийства. Оправдывать преступления нельзя, тем более решать не ему, далеко не ему. Но просто понять. Просто понять — это важно. Для каждого действия есть своя мотивация, так зачем люди, вполне себе достойные люди с какой-то стороны, идут именно таким путём. Как там говорили философы? Чёрное не всегда чёрное, а белое не всегда белое. Они курят, молча слушая шелест листьев и шум дороги. Синхронно поворачиваются к полицейской машине, которая заезжает во двор. — Лейтенант, — Игорь тушит сигарету, выкидывая её в мусорный бак, и засовывает руки в карманы. — Егор, — Петя сигарету не убирает, продолжая курить. Замечает краем глаза, как на лице у Грома снова появляется такая раздражающая раньше ухмылка. Сейчас, стоя рядом, он чувствует лишь усталость. — Товарищ майор. Игорь Константиныч, — честно говоря Хазин не знает почему, но Егор всегда с каким-то уважением обращается к Грому. Есть догадка, что это авторитет. Но, в любом случае, ни к кому другому, лейтенант так не относится. — А вы здесь…? — Закон не нарушаю, просто дела в этом районе были, — Игорь улыбается, вздыхая. Даже не врёт. Егор хмурится, смотрит на Грома, щурясь, но молчит, поворачиваясь к Пете, который успел отвлечься от диалога. — А вы пойдете? — намекает на «пойдёте посмотреть на труп». Майор качает головой. Не пойдёт. Насмотрелся. Егор вздыхает, но походкой великомученика уходит в парадную. Игорь усмехается, глядя ему вслед. — А что же вы собрались делать, майор? — Понять планирую. — Не кажется ли вам, что вы слишком торопитесь? — Не кажется. Понятливо хмыкает, Игорь достаёт телефон. Думает пару секунд, а потом на Петю смотрит. С ног до головы оглядывает его и руки на груди складывает. — Сам думать будешь или тебе помочь? — Не ебу. Правда. Но вопросы есть. Ответишь? И Игорь мог бы отказать. Мог бы. Конечно. Сказать, что это не его проблема, пусть Хазин свои извилины напрягает, чтоб думал сам, но в Игоре просыпается какая-то любовь к ближнему и желание помочь этому самому ближнему. На путь истинный встать или глаза на правду открыть, чёрт его знает. — Попробуй. Наконец двигается, выходя из двора. Петя идёт за ним, предварительно выкинув сигарету. Оба молчат. Игорь, потому что не его начало, а Хазин, потому что попросту не знает с чего начать. Он сейчас, как слепой котёнок, тычется в углы, пытаясь понять, где его могут покормить. — Почему в полицию работать не пойдете? Чтоб всё по закону было, справедливо. Петя, честно говоря, в свои слова сам не верит. Где российская полиция и «по закону». Игорь, кажется, это понимает, потому что не сдерживает весёлые смешки. — Сам же себе не веришь. Да и нет справедливости никакой. А в полиции «по закону» не работают. Сам же кокс долбишь, а вроде в наркоотделе работаешь. Петя останавливается. Хмурится. — Откуда? — Свои источники, — Гром пожимает плечами, оглядываясь. — Мне все равно на это, если ты боишься за свой маленький секрет. Петя молчит, догоняет эту саркастичную шпалу, фыркая. Бояться вроде не боится, но нервы всё равно натягиваются. Блять. От проблем, связанных с наркотиками, он сбежал в Питер. А тут Гром и проблемы в двойном размере. — Расслабься. Многие сейчас принимают. А у тебя ещё, может быть, бросить получится. А Петя и бросать не хочет. Может быть, в ближайшем будущем. Хотя «московские» проблемы могут прижать его к стенке и всё, никакого «бросить в ближайшее время» не будет. Вспомнишь солнце, вот и лучик, как говорится. Телефон вибрирует в кармане, Петя, не останавливаясь, достаёт и смотрит в экран. — Бросить, говоришь, могу, — хмыкает. Сдерживает остальные звуки, боясь, что лишний смешок, и его согнёт пополам от истеричного смеха. А он и думать забыл про смс, пришедшие вчера. «Петенька, я думаю, нам стоит поговорить. Знаешь, давно на Дворцовой площади не был. В восемь вечера. Завтра. И это не просьба». Игорь смотрит на него пристально, что-то в лице высмотреть хочет. Горло сохнет, пальцы дрожать начинают. Появляется желание закинуться. Петя губы поджимает, глаза на Грома поднимает. В голове крутится весь их разговор за сегодняшний день. Слишком вежливо-приторное сообщение вызывает лишь страх и иррациональное раздражение. Он прекрасно осведомлён о возможностях Д. С., поэтому страх вполне оправдан. Если не за себя, не за своё звание, то за мать, как минимум. На отца сердце не ёкает, большой мальчик, сможет себя защитить. Поэтому в этот раз он, к сожалению, проигнорировать чужую просьбу-приказ не сможет. В голове возникает странная и очень странная идея, но сейчас Пете хочется хвататься за любую соломинку. Всё-таки умирать как-то не входило в его планы на ближайшее будущее. — Сможешь оказать мне ещё одну услугу? Игорь хмыкает и пожимает плечами. — Смотря какую. — Побудь моим телохранителем на один вечер.