Сожжённые сигареты

Об окна скребутся ветки деревьев, создавая тихий, не совсем приятный временами, фоновый шум. Холодное осеннее солнце светит прямо в глаза, заставляя поморщиться. — О, просыпается, Спящая красавица. Голос знакомый, даже слишком, но проснуться до конца не получается. Веки как будто приклеены, ибо как иначе объяснить то, что открыть их не получается ни с первой, ни с третьей попытки. Во рту дикая сухость, кажется, что никакой жидкости не был лет сто, если не больше. Это, конечно, преувеличение, но сглотнуть не выходит, даже слюны нет. Яркий, по его меркам, свет бьёт прямо в глаза, вызывая тихий стон боли. Писк приборов уже раздражает, хотя слух возвращается медленно, какими-то рывками. — Блять. Говорить больно, но не выразить свою искреннюю позицию он не мог. Просто какой-то сюр, если честно. Дышать тяжело, даже больно. Он, конечно, догадывается почему, ведь распалённый мозг ещё что-то помнит, но думать об этом он упорно отказывается. — Оклемался. Кто-то говорит слева, совсем близко. Он поворачивает голову, не без усилия воли, фокусируя взгляд на одной, второй и третьей фигуре. — Дайте воды. На больше его просто не хватает. Кажется, скажи он больше, и язык прилип бы к небу. Но, даже эти два слова заставили три фигуры зашевелиться. И довольно быстро, надо сказать. Вода стекает по подбородку, капая на больничную рубашку холодными каплями. Не самое приятное ощущение. Зато во рту теперь не пустыня Сахара. И на том спасибо, как говорится. — Полегчало? Игорь кивает, приподнимаясь на локтях. Теперь он более-менее чувствует себя живым. Взгляд наконец фокусируется на фигурах, мозг прогружается, и Игорь узнаёт Вада, Олега и, удивительно, Хазина. Вот кого-кого, а майора он не ожидал здесь увидеть. — Que mierda*, — вырывается неосознанно, Игорь даже не успевает прикусить язык. Списывает это на то, что ещё не проснулся. — Чё? — Петя оборачивается на стоящего позади него Вада. Тот отмахивается и подходит на шаг ближе. Игорь слабо улыбается, думая, что Вад просто не знает перевода. Не все же маты знать наизусть, правильно? — Напугал ты нас, Гром, просто пиздец. — Ну, что поделать. Не подставлять же тебя под пулю, — Игорь пожимает плечами, устало глядя на мужчину. Он вроде и спал вот только что, да только не выспался нихера. Взгляд то и дело переходит на стоящего чуть позади Петю, который отошёл подальше. Внутреннее «я» как будто бы хочет, чтобы тот подошёл поближе, чтобы сказал что-нибудь. Но Игорь это навязчивое «я» просто игнорирует. Воцаряется тишина. Игорь не знает, что говорить после пробуждения, а остальные не знают, как правильно выразить все свои мысли, которые крутятся у них в головах. — Восстанавливайся быстрее, Горь, мы все ждём тебя, — Олег подаёт голос, кладя ладонь Ваду на плечо. — Пойдём. Игорь, наверно, благодарен Олегу за его эмпатию. Тот как будто чувствует, что Гром болтать не настроен. Вад пытается ещё что-то сказать, задержаться, но под выразительным взглядом Волкова, Дракон сдаётся. Палата пустеет, оставляя Игоря с Хазиным наедине. Хотя, в чужих глазах он мог заметить каплю сомнения. — Как себя чувствуешь? — Петя наконец подаёт голос, отодвигаясь от стены, которую подпирал всё это время. Игорь поправляет край тонкого одеяла и поднимает взгляд на Хазина. — Почему ты здесь? Да, может быть, отвечать вопросом на вопрос не верх вежливого общения, но Игорь не тот человек, от которого ожидают соблюдения этикета. Петя пододвигает больничный стул поближе, неприятно шаркая ножками по кафелю. Звук, пусть и достаточно короткий, отдался в голове тупой болью. — Не знаю, — Петя садится, кладя руки на край койки. Игорь видит, что тот врёт. И, кажется, сам Петя тоже видит, что Игорь видит, что он врёт. — Волновался за тебя, — говорит спустя пару минут напряжённой тишины. И смотрит своими глазами карими прямо в душу. Игорь губы поджимает и притворяется, что вид за окном намного интереснее происходящего в палате. — Я всё равно не понимаю, — Игорь не выдерживает. Где его хваленая выдержка в тот момент, он не знает, но уверен на все двести процентов, что где-то очень далеко. Может быть на солнечных Мальдивах. — Почему ты здесь? Мы же, ну, не друзья даже. Не кореша, не товарищи. Уверен, ты не позовёшь меня пить пиво в пятницу вечером, потому что завтра выходные, а у тебя полный аврал на работе. Петя усмехается. Игорю даже неловко за свои слова становится. Может сказал чего не то, задел как-то. Кто ж этого Хазина разберёт-то, а? — Не прав ты, Игорь, не прав, — Петя чешет затылок и улыбается. Устало так, как будто не спал несколько суток. Гром только сейчас замечает круги под глазами. — Я тоже так думал раньше, признаюсь. Но когда смотрел на тебя, бледного, с капельницей, с трубками всеми этими, я, ну, кажется понял, что ты не просто моя работа. Нет, не пойми меня превратно, маленькое желание засадить тебя всё ещё хочется, не за наркоту, так за убийства. Но и попить пива тоже хочется. Игорь смотрит на Хазина, которого впервые таким открытым видит. В голове крутится только старое воспоминание, когда они сидят в допросной, а у Пети доказательств нет, снова, чтоб Грома за решётку посадить. Игорь тогда говорил, что встретятся они тогда, когда Хазин что-нибудь серьёзное нароет на него. А сейчас… сейчас он даже сам все эти доказательства ему на ручках принёс, на блюдечке, с голубой каёмочкой. — И что перевешивает? — Пиво. Игорь хмыкает, сдерживая улыбку. Можно считать, что топор войны зарыт? — Хочу покурить. — Я тоже. Но это ж больница. Тут везде датчики стоят, — Петя неопределённо машет рукой вверх, показывая потолок. На котором, кстати говоря, действительно установлены датчики дыма. И даже работающие. Удивительно. — Может ты заберёшь меня отсюда? — Игорь не питает особых надежд, но попытка не пытка, как говорится, почему бы не попробовать. — Не хочешь тут оставаться? — Никто не хочет. И правда. Петя сам бы захотел сбежать, если б лежал в больницах. Но, последние полгода, слава богу, больницы обходят его стороной. Как и он их. Но, увы, это не так работает. — Не получится, — Петя действительно хотел бы помочь, вот только вывозить человека, который чуть не умер от кровоизлияния в лёгких, ну, мягко говоря, такая себе затея. — Вад хотел пригласить наёмников на завтра. По крайней мере Шуру точно. Игорь морщится. — У меня есть предположение, которое может несколько поменять наши дружеские отношения с наёмниками. Не уверен, что хочу видеть их в ближайшее время. Петя наклоняет голову в бок, смотрит так пристально, как будто хочет заглянуть ему в мысли. И в душу заодно. — Что за предположение? — Я пока не уверен, мне нужно ещё подумать над ним. Сам понимаешь, в последние дни был занят, времени на раздумья совсем не хватало. — Если ты расскажешь прямо сейчас, я попробую тебя вытащить. Сучонок. Игорь улыбается и шмыгает носом. Что ж, они же напарники. Петя имеет право знать, а с такими приятными последствиями, даже обязан. — Ладно, — Гром поправляет подушку за своей спиной. — Я думаю, что кто-то из наёмников может быть крысой. — С чего вдруг? — Петя не то, чтобы защищает их, но для каждого обвинения нужно доказательства, а Игорь, как Хазин понял из их непродолжительного общения, не бросает слова на ветер. — Кто-то сливает инфу про меня. А кто это может делать, кроме них. — Я, например, — Петя пожимает плечами, мол, а что такого. Ведь правда, если б он был Громом, первое, на кого бы он подумал, так это на себя. — Не, ты точно не можешь быть информатором. — Ты слишком уверенно это говоришь. — Потому что я уверен в этом. Знаешь, — Игорь наклоняется ближе, будто хочет рассказать какой-то секрет. — Ты даже не сможешь рассказать, где живет Дракон с Олегом, о каком информаторе может идти речь. Что правда, то правда. Гром наёмников любит всем своим сердцем, по крайней мере тем, что от него осталось. Но даже так, доверять им на все сто десять процентов он не может. Даже члены семьи могут предать. А они, по факту, чужие люди. Вставшую тишину прерывает стук в дверь. — Игорёш, ты очнулся, — приторно-ласковый голос бьёт по ушам, вызывая отвращение. Петя оборачивается, вглядываясь в вошедшую девушку. Не узнать её было бы кощунством. Ирина «Шарлотта». — И игрушка твоя здесь. Не надоело? Уже почти год играешься, — постоянный намёк на то, что Гром пользуется им, заставляет Хазина сжать челюсть. Игорь не может этого не заметить. Его самого гостья напрягает, но он прекрасно понимает чувства майора. Он аккуратно накрывает сжавшийся кулак своей ладонью, не прекращая сверлить девушку взглядом. Петя бы с радостью спокойно проигнорировал этот жест-попытку успокоить, но из-за него и так колотившееся с диким темпом сердце, начинает отплясывать чечётку и отдаёт стуком в ушах. — О, — Ирина смотрит на этот короткое движение и с тихим смешком садится на край кровати, не спрашивая кладя руки Игорю на колени. Ну, по крайней мере он хочет думать, что она целилась в колени. — Зачем ты пришла? — Игорь разрывает этот слишком продолжительный зрительный контакт и отворачивается в сторону Хазина. Тот, как оказалось, тоже чувствует себя не в своей тарелке. Вот поэтому он и хотел свалить отсюда. Мало ли ещё кто захочет навестить его. — Ну как же, Игорёш, — Ирина разглаживает складки на простынке. — Ты был ранен, и я, как только узнала, что ты очнулся, сразу же примчалась к тебе. — Откуда ты узнала, что я очнулся? — его видеть точно никто не мог. Хазин всегда был с ним, позвонить никому не мог. Остаются только Олег и Вад. Но на счёт этих двоих Игорь не хочет сомневаться. Легче убить себя. — Ну, как откуда, — Ирина смотрит на него своими глубокими глазами, и Игорь пытается не утонуть. Одного раза ему хватило на всю оставшуюся жизнь. — Друзья твои сказали. — Ты знаешь, что у меня нет друзей, — Игорь сжимает чужую руку и, удивительно, холод Петиной руки успокаивает. — Ах да, точно. Твоя семья мне рассказала, — знает же, что говорить так нельзя. Это как красная тряпка для быка, так и эти слова особый триггер для Игоря Грома. — Пошла вон. — Ну, ты чего, — тон снова возвращается к приторно-сладкому. — Я же просто говорю тебе правду. — Пошла вон, — говорит уже более твёрдым голосом. Петя молча наблюдает за их перепалкой и впервые старается не отсвечивать. Его до сих пор коробит мысль, что чужое прикосновение ему не противно. Ему нужно разобраться с этим, а уже потом переходить на чужие проблемы. — Мне повторить? — Игорь хмурится, дёргает ногой и сбрасывает женскую руку. — Не утруждайся, — Ирина поднимается и смотрит на Петю свысока. Он не знает почему, но этот взгляд заставляет его переложить руку, лежащую на койке и перекрывающую единственный проход, к себе на колено. Девушка делает шаг, проходя мимо стула и наклоняется прямо к лицу Игоря. — Не играйся долго, cariño*, а то он потеряет к тебе интерес, — девушка оставляет невесомый поцелуй за ухом и выпрямляется, возвращая своему взгляду холодное пренебрежение. Игорь молчит, давая понять, что разговор окончен. Ирина задерживается буквально на секунду, а затем покидает палату, даже не обернувшись на прощание. — Mierda*, — Игорь зажимает переносицу пальцами и делает глубой вдох в надежде успокоиться. — Почему она уже второй раз называет меня игрушкой? — Петя всё-таки спрашивает то, что интересует его с их первой встречи. — Потому что она сука, которая не может принять, что я кинул её и нашёл другого человека, которого бросать не собираюсь. — Не собираешься? Раньше, Игорь бы задумался, потому что тогда Хазин действительно был для него лишь способом развлечься. Но сейчас всё стало совсем иначе. Сейчас, если потребуется, то он и Петю прикроет от пули. Надо же с кем-то пиво пить, верно? — Не собираюсь. Нам ещё дело раскрывать. Но у меня уже есть некоторые предположения. — Внимательно тебя слушаю, — Петя наконец может вернуть свою ладонь обратно на койку, а Игорь не упускает возможность взять его руку в свою. Комментировать это он, конечно, никак не комментирует. И Петя молчит. Он не чувствует какого-то отвращения, а чужое тепло греет, заставляя сердце биться чуть быстрее. — Может быть наша крыса работает с Ирой в паре, — Игорю больно это говорить, но другого варианта он просто не видит. — Ого. Сказать как-то иначе, Петя просто не может. — Хочешь выбраться отсюда? Игорь усмехается. — А как же. — Собирайся, — Петя поднимается со стула и помогает Игорю принять сидячее положение. Достаёт спортивную сумку из-под кровати и кладёт её на койку рядом с Громом. — Попробуй переодеться, а я пока с главврачом поговорю. Игорь кивает, молча глядя в спину уходящему Хазину. Касается плеча, за которое Петя помогал ему подниматься. Тепло. В сумке оказывается его старая тёмная футболка, о существовании которой он забыл, синие джинсы и кожаная куртка. Знакомая какая-то, но вспомнить откуда он уже не может. Или не хочет. Тут как посмотреть. Переодеться с дыркой в лёгких, пусть и зашитой, тяжёло и больно. Тут бы лежать в постели, минимум, неделю вообще без движений, но Игорь так не сможет. Пока Гром пыхтит над обычными, для здорового человека, действиями, Петя пытается договориться с главврачом. Ну, как договориться. Машет ксивой перед лицом и рожу страшную показывает. Кстати, под последним даже стараться не приходится. Несколько дней без нормального сна и еды делают своё дело. Но, видимо, не только он заебался, потому что мужчина только машет рукой, даже в документы не смотрит, лишь говорит, что за всё, что произойдёт вне стен больницы, он не отвечает. И обычного Петю эти слова бы заставили задуматься, а надо ли оно ему. Но раз пообещал, тем более Грому, то надо выполнять. В конце концов Игорь взрослый мальчик и прекрасно осознаёт все риски. — Ну, что, готов? Возвращается в палату, чувствуя накатывающуюся усталось. Кажется, увидев живого Грома, он слишком расслабился. — Почти, — Игорь уже перебрался на стул и пытается из данного положения надеть ботинки. Сложность заключается в том, что в силу роста, ему нужно согнуться, а при ранении лёгких это дело не из простых. Петя ещё пару секунд смотрит на это, а затем подходит ближе, закрывая дверь покрепче, чтобы никто посторонний не зашёл. — Что ты делаешь? — Помогаю тебе. Петя присаживается на корточки и берётся за Игоревскую ногу. Игорь замирает, позволяя Хазину двигать конечность, как ему вздумается. Петя, в свою очередь, старается действовать аккуратно, не причинив случайной боли. Грома больше удивляет, как майор спокойно действует, в его движениях нет нервозности. А вот самого Игоря немного потряхивает, но он предпочитает списывать это на здоровье, а точнее дырку в лёгких. — Готово. Не слишком туго? — Хазин поднимает глаза на него, склоняя голову в бок. Игорь, почти стёрший подушечки большого и указательного пальца, испытывая некий стресс, отмирает и кивает. — Тогда пошли. Поедем ко мне. И это даже не вопрос. Игорю хочется возмутиться, сказать, что он и у себя в квартире справится, не умирает же, но потом он встаёт на ноги, чувствуя ноющую боль под рёбрами, и все возмущения уходят на второй план. — Ладно, к тебе, так к тебе. Петя подхватывает Грома под руку, не пытаясь забрать сумку из чужих рук. Пусть несёт. — А телефон? Петя смотрит на маленькую нокию, лежащую на тумбочке и тянется, чтобы забрать её. Хоть какая-то связь же должна быть. — Оставь. У меня другой есть, — Игорь слабо дёргает Хазина за рукав, намекая, что пора идти. Телефон, конечно, не хочется оставлять, но пусть все думают, что он до сих пор в больнице. Коридор кажется слишком пустым, хотя время уже перевалило за полдень. Но так даже лучше. Меньше свидетелей — меньше шансов быть узнанным. — Что ты врачу сказал, что он так просто меня отпустил? — Игорь оглядывается на мужчину, который заполняет какие-то карточки. — Да так, — Петя отвечает как-то расплывчато. — Объяснил нашу ситуацию. Больше Игорь вопросов не задаёт. Хорошо, что больница была самой обычной, типичной гос больницей, в которой, дай бог, три этажа. В этой как раз три. Спускаться по лестницам почти не приходится, несколько десятков шагов, и вот они уже на улице. Свежий воздух приводит Игоря в какой-то детский восторг. Нос, привыкший к резкому запаху медикаментов, вдыхает яркий запах осени и деревьев, приводя хозяина почти что в экстаз. Игорь даже не задумывался, как он скучал по этому воздуху. Петя смотрит на это со стороны, улыбаясь. Обнимает Грома за талию, чтоб тот не свалился ненароком, ведь мужчина совсем не смотрит под ноги. — Скучал по улице? — Ты не представляешь, как сильно. Улицы для Игоря — место силы. Дом. Поэтому да, он скучал. Небольшая аллея перед больницей даёт им возможность лицезреть всю красоту осени. Игорь глядит во все глаза, как будто не прожил здесь всю жизнь, как будто никогда не видел листопада. Петя ему не мешает, только помогает не упасть, следит за дорогой. Хотя, кто кому помогает это, конечно, вопрос. Хазин чуть ли не на ходу засыпает, а Игорь замечает это только тогда, когда они оба чуть не влетели в дерево. — Поехали, Петь, — Игорь отворачивается от голубого неба, возвращаясь из своих мечтаний к реальности. — Тебе нужно отдохнуть. Да и мне тоже. Петя не спорит. Впервые. Ему, им обоим, нужно отдохнуть. Машина стоит, аккуратно припаркованная, видимо, Олег постарался. Надо будет «спасибо» сказать, что запарился и перепарковал его машину. На переднем сиденье Игорь, вопреки всем ожиданиям, утыкается взглядом в проносящийся мимо пейзаж, даже не обращая внимания на тянущую боль под рёбрами. Петя превышает все возможные скоростные режимы, плюя на все штрафы, которые придут ему. Он хочет спать. Это ли не причина поторопиться домой? Питерские дороги в это время оказываются совсем пустыми или, может, им так повезло, но ни в каких пробках они не застревают, подъезжая к дому спустя минут тридцать. Игорь вылазит из машины первый, хрустя позвонками. Неприятно немного, но зато позвоночник не кажется невыносимой ношей. — Десятый этаж, — говорит Петя, заходя вслед за Громом в лифт. Будь его воля, но он бы уснул прям тут. Но, увы. Игорь подставляет плечо, позволяя Пете немного расслабиться и прикрыть глаза. «Это просто взаимовыручка», — проносится в голове неоновая табличка, говоря о том, что все друзья так делают, а они вроде как друзья. Игорь бы и сам не прочь завалиться спать, тем более без надзора врачей и пиканья приборов под ухом, это сделать в разы легче, но голова забита лишь ситуацией с наёмниками и способами её решения. А способов-то немного собирается. Либо снова довериться и пустить всё на самотёк, тогда очередной труп не заставит себя долго ждать. Либо же начать выискивать предателя, но это может, даже нет, точно подорвёт весь его авторитет и выстроенное доверие. — У тебя слишком сложное лицо, выдохни, — подаёт голос Хазин, когда лифт показательно звенит. — Отдохни, а потом уже думай. Игорь лишь улыбается, молча кивая. Да, проблемы он оставит на завтра. Сегодня он готов полностью отдаться в лапы долгого и здорового сна. Квартира у Хазина красивая. «Как и её хозяин», — Игорь сам удивляется этой мысли, но противиться и отрицать очевидное не собирается. Да, Петя объективно красив. — У меня только кровать. — Если не брезгуешь, то мне всё равно, — Игорь ставит сумку на пол рядом с дверью и стягивает ботинки, по-варварски наступая на пятки. В ответ Хазин закуривает сигарету, распахивая настежь окно. С этажа громкие звуки дороги кажутся такими тихими и незаметными, что можно списать на фоновый шум, который расслабляет. Сигаретный дым вытягивается на улицу, поэтому Игорь подходит ближе, чтобы улавливать хотя бы немного. Он бы сам с радостью покурил, но уверен, что даже одной затяжки сделать не сможет. Тишина, стоящая между ними, расслабляет, вызывая ещё большую сонливость. Сигарета остаётся недокуренной лежать в пепельнице, окно открыто, а Петя заваливается на кровать прямо в одежде. Поднимает подушку под голову и засыпает, даже не дав никаких указаний Грому. А Игорь, считающий, что лазать по чужой квартире — не есть хорошо, поэтому он ложится рядом. Уже аккуратнее, ибо одно неловкое движение, и Петя просто-напросто проснётся.