Сожжённые сигареты

Просыпаться в чужой квартире — это само собой разумеющийся стресс. Для кого-то больший, для кого-то меньший, кто как привык, конечно. Но Игорь не привык. Более того, он может по пальцам одной руки пересчитать разы, когда он просыпался в чужой квартире, в чужой кровати. И сейчас, видя перед собой спокойное лицо спящего Хазина — Игорь испытывает стресс. Такой, средненький, но сердце начинает биться чаще. Но есть и, конечно, плюсы. Петя спит — чем не повод для радости. Весь прошлый день Игорь наблюдал за тёмными кругами под глазами, поэтому чужой сон вызывает оправданную радость. Во-вторых, Игорь имеет возможность разглядеть майора поближе. И не просто поближе, он как будто вторгается в личное пространство, на котором висит табличка «Слишком интимно. Не для всех». Далеко не для всех. Он чувствует кожей чужое дыхание, настолько он близко. И, надо сказать, Игорь этой возможностью пользуется. Он не особо понимает в человеческой красоте — он точно из тех, для кого содержание, важнее обложки — но не признать Петину красоту он просто не может. Опять же, Игорь находится в стрессе. Для него эта ситуация — почти что в новинку. И что делать, если сбегать не хочется, а в его случае просто не выйдет, он просто-напросто не знает. Поэтому он продолжает валяться в постели, пялиться на чужие губы и упорно делать вид, что не на губы вовсе. Но рано или поздно даже такой миг блаженства заканчивается, и Петя просыпается. Притворяться, что спишь — глупо, поэтому Игорь спокойно наблюдает, как Хазин медленно открывает глаза. Утреннее солнце светит майору прямо в глаза, играя бликами в карих радужках. Петя щурится, даже не сразу замечает, что мужчина перед ним уже проснулся. Игорь, раньше не испытывавший ничего подобного, перестаёт дышать. Это получается неосознанно, но прерывать этот краткий миг не хочется и звуком своего дыхания. — Уже проснулся? Петя наконец привыкает к яркому солнцу, бьющему в глаза, и замечает Грома. — Доброе утро. Голос хрипит, а он и сделать ничего с этим не может. Игорь понимает, что смотрит, уже в открытую, слишком долго. Слишком долго для обычного пробуждения. Понимает, что стоит ему, наверно, отвернуться, подняться, начать собираться, в конце концов, столько проблем у них. — Как себя чувствуешь? Петя никак не может, да и не хочет, чего уж таить, разбираться в природе своих чувств. Ему хочется спрашивать как дела, хочется узнавать про самочувствие, хочется просто коснуться коротких и таких мягких на вид волос. Он не знает, что это. Точнее, догадывается, но озвучивать вслух свои догадки он не будет. Сейчас — точно нет, а на будущее он загадывать не хочет. — Рёбра болят. Как будто кости трутся друг об друга, их хочется почесать, просто достать из груди и поскоблить ножичком. Но, увы, это секундное удовольствие может стоить целой жизни. Петя усмехается. — Ещё бы. Разговор сходит на нет, а они продолжают пялиться друг на друга, делая вид, что не замечают этого. И им удаётся делать это, по крайней мере, пока громкая мелодия не начала звучать на всю квартиру. — Блять, — Игорь отворачивается первый, чувствует, как на щеках расцветает лёгкий румянец. Телефон находится на полке рядом с плазмой, экран горит, показывая номер Олега. Игорь прокашливается, собирается весь. Олег просто так не звонит. Чаще смс-ки отправляет. — Алло? — Ты где? Игорь не умеет определять настроение человека по голосу, но либо его сейчас будут ругать, либо в чём-то обвинять. — С Петей. А что? Юлить он не собирается, тем более это бесполезно. Волков не дурак — умеет определять ложь, даже по телефону. — В Шуру стреляли. Первые секунды он и сказать ничего не может. Петя, уже поднявшись с кровати, замечает эту перемену настроя, подходит ближе и вопросительно смотрит. Игорь машет рукой, пытаясь собраться с мыслями. — Куда? — В первую. Олег не говорит слов поддержки, но Грому это и не нужно. Чувство вины бьёт больнее пощёчины, ему хочется смыть это с себя, найти ту суку, которая смеет творить такое. — Вад уже поехал. — Я скоро буду. Звонок обрывается, когда Волков хочет сказать что-то ещё. Игорь уже услышал всё, что нужно было. — В Шуру стреляли. Теперь, когда в ухо не говорит родной голос, а тишина, вставшая в квартире, начинает давить, приходит осознание. Пиздец. Какой же пиздец творится. Петя пару секунд осмысливает эту информацию, барабаня пальцами по гладкой поверхности полки, а потом вскидывает удивлённый взгляд. — И мы.? — Если хочешь, — Игорь поправляет свою одежду, прикидывая, стоит ли ему тратить время на умыться. Что-то подсказывает ему, что нет. — Тогда поехали, — Петя подхватывает ключи от машины и подталкивает Грома к выходу, решая все его диллемы самостоятельно. Игорь предпочитает не противиться, ибо в этот раз у них одно желание на двоих. А Петя и сам не знает, почему так хочет побыстрее добраться до больницы. Шура, конечно, не самая приятная личность в его жизни, но капля сочувствия в Хазине всё-таки живёт. А для Игоря это правда важно. Шура, вроде как, дорогой для него человек. — Куда? — В первую. Игорь по привычке садится на переднее сиденье, рядом с водителем, пока Петя заводит машину. Ему не нужен навигатор, почему-то больницы, первое, что он выучил в Питере. Это странно, конечно, но иногда, как сейчас, это знание бывает полезным. Игорь косится на пейзаж, проносящийся за окном. Внутри сворачивается клубок нервов. Подушечки большого и указательного пальца кажется скоро сотрутся до крови. Не зря же он говорил, что не хочет пока встречаться с наёмниками. Что-то подсказывает ему, что всё опять катится по наклонной прямо в ад. Шура ему дорог, он не может просто проигнорировать этот инцидент, в конце концов кто-то же решился это сделать. Пальцы неосознанно выбивают незамысловатый ритм на коленке, и Игорь признаёт, что это может бесить. Но как избавиться от этого он не знает. Да и нужно же как-то отвлекаться от стресса. Петя краем глаза наблюдает за состоянием Грома, всё-таки он не самый здоровый человек в данный момент. Аккуратно накрывает чужие пальцы, заставляя их замереть на месте. Игорь переводит взгляд со знакомых зданий на свою руку, а затем и на Хазина. Тот старается не подавать виду, что это было спонтанное, ничем не обоснованное решение. Просто желание поддержать. Петя смотрит вперёд, следит за дорогой, а у самого сердце, кажется, ушло куда-то в горло. Гром ничего не говорит, и не понятно, тишина эта одобряющая или осуждающая. Петя предпочитает думать, что молчание — знак согласия. А у Игоря сердце пропускает удары, и врачи бы сказали, что так быть не должно. Он знает, так в книгах влюблённость описывают, но где он, а где влюблённость. Игорь прижимает свободную ладонь к лицу и отворачивается к стеклу, расслабляя пальцы под чужой холодной рукой. Дорога, что удивительно, не занимает много времени. То ли на это оказало влияние время, когда они ехали, то ли им просто повезло, но добрались они примерно за полчаса. По Игоревским меркам это действительно быстро. — Всё будет хорошо, — произносит Петя под звук глушения машины. Игорь хочет ему верить. — Спасибо. Конечно, никогда ничего хорошо не будет, всегда будет происходить какой-то пиздец, но надежды на светлое будущее для этого и существуют, разве нет? За одну ночь Игорь не потерял ненависть к больницам. Запах медикоментов вызывает тошноту в пустом желудке. Не самое приятное ощущение. Игорь подходит к администратору, потирая подушечки пальцев. Они, если честно, уже болят. — Здравствуйте, к вам поступил парень с огнестрельным, где я могу найти его? Петя стоит чуть поодаль, дабы не мешать. — Можете назвать фамилию и кем вы ему приходитесь? — администратор отрывает взгляд от монитора и поднимает уставшие глаза на Грома. А Игорю и говорить-то особо не хочется. Он молчит, поворачивая голову к Пете. — Они со мной, — он узнаёт знакомый голос, а затем появляется Вад, одной рукой придерживающий халат на плечах. Петя кивает в знак приветствия и слабо улыбается, глядя, как Игорь медленно расслабляется при встрече с Вадимом. — Вад, — Игорь чувствует невероятное облегчение при виде цветастой татуировки наёмника и его зубастой улыбки. — Расслабь булки, Шура живее всех живых, — Вад хлопает Грома по плечу, ведя по коридорам больницы. — А кто стрелял-то узнали? — Петя наконец подаёт голос. Он смотрит со своей профессиональной ментовской стороны. Ему важно знать, кто стрелял, из чего, куда и так далее, и тому подобное. — Пока нет, но, — Вад запинается, останавливаясь около одной из палат. — Шура хочет поговорить с тобой. Наедине. Игорь хмурится, но кивает. Что-то внутри подсказывает, что это важно. Он давит на ручку двери, проходя в светлое помещение. — Как он? — тихо спрашивает Вад, когда Игорь скрылся за дверью. — Вроде неплохо, — Петя шмыгает носом, опираясь плечом о стену. — Ночью спал спокойно. Дракон кивает, задумавшись о чём-то. Минут пять он молчал, а затем произнёс: — Он тебе доверяет. Не просри это. Петя закусывает губу, никак не реагируя на сказанное, углубившись в свои мысли. Он видит, что их отношения с Громом стали на порядок лучше, они как будто начали понимать друг друга с полуслова. Они уже могут нормально поддерживать диалог, не используя сарказм и взаимные оскорбления. Про доверие речь, конечно, никогда не шла. — Почему ты так думаешь? — вопрос, может быть, немного глупым, но Петя действительно не понимает. — А ты не видишь? — мужчина поворачивается к нему лицом, складывая руки на груди. — Он никогда не ночевал у тех, кому не доверяет. Сон, по его мнению, одно из самых небезопасных состояний человека. — Поэтому он предпочитает не спать? — Хазин вспоминает постоянные тёмные круги под глазами у Грома, которые он видит каждый день. — Именно, — Вад щёлкает пальцами у него прямо перед носом, подтверждая его догадку. — А с тобой не боится ночевать в одной квартире. — А. — Ага. Они замолкают, потому что Вад озвучил то, что хотел, подкинув Хазину пищу для размышления. Тишина в палате стоит намного напряжённее, чем в коридоре. — Как ты? — Игорь начинает первый, подходя чуть поближе к койке. — Хреново, — парень улыбается, вскидывая голову. — Но давайте о другом. Мне нужно кое-что вам сказать. Игорь двигает больничный стул поближе и садится, готовясь внимать информацию. Шура приподнимается на локтях, устраиваясь поудобнее. Видно было, что парень нервничает, но раз начал говорить, так вперёд. — В общем, я знаю о ваших подозрениях и думаю, что готов признаться. Игорь хмурится, но кивает, давая понять, что парень может продолжать. — Я хотел рассказать вам об этом ещё неделю назад, но вас подстрелили, а потом, ну, вы сами знаете. Тот выстрел, он был спланирован. — Кем? — Игорь ненавидит эти паузы в разговоре, когда один не знает, что сказать, а второй не может сформулировать мысль. — Шарлоттой. Ожидаемо. Почему-то внутри ничего не замирает, ничего не обрывается. Игорь как будто был заранее готов к такому ответу. — Я её спровоцировал? — Нет, но все убийства, все записки были её рук дела. — А ты откуда знаешь? — зерно сомнения сеется у него в душе. Не может же он… — Я ей помогал. Три слова, но в голове у Игоря звучит выстрел. Прямо в лоб. Шура молчит, не зная, что говорить дальше, точнее как оправдать себя. Или спасти свою больную задницу от гнева Громовского. — Зачем? — это единственное, что может выдавить из себя Игорь, пока внутри перестраивается всё его представление о жизни. — Ей нужен был информатор среди ваших людей, а моей сестре начали угрожать, и я просто не смог, — чужой голос начинает дрожать, Игорь видит, как по щеке скатывается одинокая слеза. А он не чувствует ничего. Ни сожаления, ни сочувствия. Пустота. Поэтому у них с Дашей и конфликт был, а он, дурак, думал, что они поссорились из-за его работы. Боже, какой же он дурак, раз не замечал таких очевидных вещей. — И что спровоцировало тебя вот так признаться? — он обводит рукой палату. — Выстрел. Я не хотел навредить вам, и она это прекрасно знала, но всё равно сделала это. Поэтому я решился признаться. Игорю хочется курить. И выпить. И не понятно, чего больше. Гром молча поднимается, даже не убирает стул назад, и выходит из палаты. Разговаривать им больше не о чем. Семья, конечно, важно, Игорь это не отрицает и не принижает значимость родственников. Но стоит видеть грань дозволенного. В коридоре более эмоционально-стабильная ситуация. Вад с Хазиным нашли общий язык и темы для разговора довольно быстро, поэтому да, Игорь предпочитает протирать задницу здесь. — Ну что? — Петя подрывается с железной скамейки первым, подлетая почти вплотную. — Я знаю, кто предатель. Вот так просто и без прелюдий. — Кто? — Вад подходит ближе, щёлкая суставами на пальцах. — Потом. Поехали? Ему нужно обдумать эту ситуацию. Может, выпив пару рюмок. Если курить больно, значит пить приятно. — Да, — Петя ещё несколько секунд после ответа пялится на Грома, а затем как будто просыпается. — Да, конечно. Вад остаётся стоять рядом с палатой в гордом одиночестве, но распирающее любопытство не позволяет ему уйти прямо сейчас. Они идут в полной тишине, но в машине, маленьком замкнутом пространстве Игорю становится некомфортно. — У тебя дома есть алкоголь? — Что за вопросы, конечно, да. Петя почти готов принять этот вопрос за личное оскорбление. У него и нет алкоголя, это как вообще. — Поехали, я всё расскажу. У Игоря нет сил скрывать что-то от Хазина. Тем более они работают над одним делом. Петя молча сворачивает на дорогу, вливаясь в движение. Нет, конечно, ему страсть, как интересно, но он тактично молчит, понимая, что то, что Гром узнал в палате не есть хорошо. — Надеюсь, этот день кончится побыстрее, — бубнит Игорь, скатываясь по сиденью и утыкается лбом в холодное стекло.