Сожжённые сигареты

— Никогда не думал, что скажу это, но Игорь Константиныч, а как же ваше хвалённое «обещания нужно выполнять»? Даша сказала, что вы обещали пощадить меня, — Шура ёрзает по простыне, собирая её под собой и приподнимается на подушке. Игоря начинает раздражать его мерзкая улыбочка. — Я говорил, что могу передумать, — Игорь стоит рядом с дверью, придерживая ручку, чтоб дверь не открыли снаружи. — Открылись некоторые факты, из-за которых пощадить тебя значит подставить спину ещё раз. — Ещё раз? — Шура наклоняет голову, как будто действительно не понимает о чём речь. — Признаю, совершил ошибку, но как я могу навредить вам вновь? — Красиво стелешь, Шур, очень. Тебе бы в ораторы, да оружие сложить, — Игорь щурится, глядя в окно. Смотреть на парня нет никакого желания, да и есть вероятность, что Гром его придушит прям так, не поговорив. Всё-таки они люди, когда-то очень близкие, стоит решать конфликты разговорами и прокачивать навык дипломатии. Хотя, Игорь почему-то уверен, что разговаривать тут не о чем. — И в чём я не прав? Как я ещё могу вам навредить? Игорь бы не назвал то, что он сейчас чувствует ненавистью. Ненависть вообще слишком громкое слово, которым разбрасываться что в порыве гнева, что просто так не нужно. Он бы сказал, что сейчас раздражён. Находиться здесь, тратить своё время на бессмысленный разговор — всё это доводит до трясучки. — А мне и не нужно, чтобы ты как-то мог мне навредить, — глубокий вдох, Игорь достаёт из кармана старый платок. Откопал его где-то в вещах, он им даже не пользуется, зато сейчас пригодится. Пусть и совсем не по назначению. — Так вы просто повидаться пришли? — Шура сам не верит своим словам. Игорь просто так никогда не приходит, но надежда умирает последней. Гром молча подходит ближе, перед этим щёлкая замком. Раздражение медленно затихает, растворяясь где-то под сердцем, сливаясь с внутренней желчью. Скомканный платок идеально затыкает чужой рот, не пропуская большую часть звуков, слова превращая в тихое мычание. Парень, конечно, мог бы с лёгкостью вытащить этот самодельный кляп, но может сыграл авторитет Игоря или страх, что его реально могут убить за это. Игорю плевать, если быть совсем откровенным. Он здесь не для личностных разборов. Аккуратным движением, чтоб не повредить кучу проводков и трубочек, подключенных к Шуре, сдёргивает больничный халат, открывая доступ к нежной коже живота. — Я тебе верил, до последнего верил, — лезвие плавно скользит по коже, оставляя за собой кровавый след. — А ты вот так подставился, даже стыдно за тебя. Игорь никогда не подставлял своих парней, никогда не наказывал за провалы, хотя слышал о таких практиках у других. Некоторые из них были наёмниками, которые привыкли к боли, к пыткам, но остальные, большинство, были обычными людьми с совершенно обычными проблемами. Шура был наёмником. Шура был привычен к боли. Почему «был»? Прошло около трёх лет, а может даже больше с того времени. Время идёт, а навыки уходят вместе с ним. Кожа перестаёт быть сплошным рубцом, становится мягкой и нежной. Чувствительность возвращается, а боль ощущается чуть ли не хуже. — Я не собираюсь убивать тебя, нет, — Игорь пустыми глазами наблюдает за появлением крови. — Это будет слишком просто, согласен? Смерть, как будто подарок, избавление от всех мук, в их конкретной ситуации станет настоящим милосердием и проявлением доброты. Игорь не хочет быть добрым. Ему хочется придушить Шуру собственными руками, перед этим заставив почувствовать весь спектр боли, какой только может испытать человеческое тело. Ему хочется, чтобы парень почувствовал как земля уходит из-под ног, а сердце перестаёт биться. Это, конечно, можно сделать, убив его сестру, но приплетать Дашу в их дела он совсем не хочет. Пусть она уже влезла в это, но Игорь надеется, что сегодня всё закончится. — Дашу трогать я не хочу, но с тобой, — лезвие заканчивает свой путь, завершая незамысловатый рисунок. — Завтра приедет полиция, и ты отправишься в тюрьму. На пожизненное. Уверен, ты найдёшь, чем там заняться. Игорь ещё пару секунд смотрит на итог своей работы. Художником он никогда не был, но начертить несколько сребреников* он смог. Получилось вполне символично. — Надеюсь, мы больше никогда не встретимся, judas*. Игорь уходит, не оборачиваясь. Оставляет свой платок, а окровавленный нож убирает в карман плаща. Сейчас ему хочется лишь закрыть глаза и уснуть на день, а то и два. Двери больницы остаются за спиной, в лицо дует холодный ветер. Игорь запахивается покрепче, укрывая лицо воротом плаща. Внутри неожиданный штиль, но, что самое интересное, ему не хочется курить. Обычно, в стрессовых ситуациях, руки сами тянутся к пачке, а тут совсем не хочется. Игорь обещает себе подумать об этом утром. «Отправь анонимку в ментовку завтра ближе к обеду». Вад знает, что нужно делать. Вад сделает всё правильно. Игорь больше не хочет думать об этом. Не сегодня. Ему по-хорошему домой бы, да на родной диван поспать, но он сам не понимает, как оказывается перед блестящей дверью, давя на звонок. Может быть, Петя уже спит. Может быть, Петя укуренный в хламину. Пожалеть о своём поступке Игорь не успевает. Дверь открывается, почти влетая ему в лицо. Он даже не заметил насколько близко он стоял к ней. — Игорь? — Петя трёт нос, глядя на Грома расширенными зрачками, весь его вид буквально кричит о том, что без наркотиков не обошлось. — Прости, надо было предупредить, — только сейчас начинает доходить, что на часах не шесть вечера. На часах долбанный час ночи. — Я могу уйти, ты только скажи. — Куда ты пойдёшь в такое время, а? — Петя открывает дверь пошире, пропуская ночного гостя в квартиру. — Проходи. Игорь молча заходит, лёгким движением стаскивает ботинки, наступая на пятки. Делать это, конечно, кощунство, он буквально ломает обувь, но тратить время на «правильное» снятие он как не тратил, так и не собирается тратить. — Нюхал? — он встаёт на холодный пол, оборачиваясь. Сердце замирает, может, Игорь действительно надеется, что ему просто показалось, и Петя держится до сих пор. — Прости, — Хазин не смотрит в глаза, уходя вглубь квартиры. Значит, не показалось. Игорь идёт следом, не останавливаясь, чтобы разглядеть книги на полках или одинокий кактус, стоящий рядом с ними. Уже видел всё это. А Петю он не винит совсем. Он же понимает всё, не дурак. Петя ж наркоман, да ещё и со стажем. Просто взять и отказаться от порошка тяжело. — Я же тебя не обвиняю, — Игорь кладёт ладонь Хазину на плечо, мягко поворачивая и заставляя посмотреть на него. — Ты всё ещё хочешь отказаться от них? Петя не говорит ничего, лишь кивает, руку чужую не сбрасывает, в глаза серые заглядывает, выискивая в них что-то, о чём только ему и известно. — Ну и славно, — Игорь как будто забывает зачем собственно пришёл, карие глаза завораживают, привлекают золотыми вкраплениями. Никто из них не скажет, кто первый потянулся ближе, кто первый решился сократить расстояние. Оба помнят собственный стук сердца в ушах и волнение, покалывающее в кончиках пальцев. Игорь помнит, что Петины губы такие же холодные, как и его руки. Он думает, что хочет греть их столько, сколько потребуется, хочет подарить всё тепло, которое только имеет. Петя хватается за серую футболку, комкая её пальцами. Приходится вставать на носочки, пусть даже Игорь наклонился к нему сам. Он чувствует, как горят щёки, сильнее зажмуривает глаза и цепляется за Грома, боясь, что всё это может оказаться лишь сном. Ещё секунда, и он растворится, а Петя проснётся один в квартире, окруженный наркотиками. Но Игорь никуда не исчезает. Тепло его тела ощущается даже сквозь ткань футболки, ладонь всё ещё обжигает в районе плеча, а дыхание ощущается на губах. Серые глаза находятся так близко, что Петя уверен, что может увидеть свой взъерошенный вид. — Пожалуйста, — Игорь сглатывает, кажется, слишком громко, потому что его собственный голос слышится лишь шёпотом. Хотя, может он такой и есть. — Давай я тебе помогу, и мы пойдём спать. Петя, ещё не отошедший от морока произошедшего поцелуя, оборачивается, оглядывая комнату. Пакетики белого порошка валяются на столе, что-то просыпалось на ковер. — Да, да, конечно, давай, — он машет руками, приходя в себя. Падает на колени, собирая зиплоки и сдувая порошок с журнального столика. Тыльной стороной стирает остатки со стекла. — Расстелешь кровать? Игорь наблюдает за нервными движениями Хазина и молча перебирается в другую комнату, оставляя майора наедине с попыткой спрятать наркоту где-то в глубине шкафа. В голове крутятся тысячи совершенно ненужных сейчас мыслей. Мозг подкидывает свежие воспоминания недавнего поцелуя, губы как будто до сих пор горят. Кровать он расстилает на автомате, покрывало складывает куда-то на стул рядом. Игорь садится на край, опуская голову. Слишком много событий за один день, и ладно, если б их переосмысливать не нужно было. Так нет, Игорю нужно подумать. Прокрутить их ещё раз сто в своей голове, переварить что ли. Петя появляется неожиданно и совершенно бесшумно. Игоревский вид, кажется, производит на него неправильное впечатление. Он аккуратно касается его плеча, привлекая к себе внимание. — Ты сильно расстроился? — Игорь не требует уточнений, всё и сам понимает, но Петя всё равно делает уточнение. — Из-за того, что я сорвался? — Петь, давай не будем сейчас это обсуждать, ладно? Но, если тебе действительно хочется знать, то на первых порах, я не сильно расстроился. Есть немного, но я слишком устал, — Игорь поднимает глаза, глядя на Хазина снизу вверх. Да, когда-то он говорил, что совершенно не против того, чтобы Петя употреблял, но тогда они даже друзьями толком не были. А тут чувства вроде как. Короче, он просто волнуется. Действительно волнуется. Как за Вадима, Олега или Бустера. Также и даже чуточку больше. Петя ведь стал почти семьёй. — Спать? — Петя прерывает затянувшуюся тишину, залезая в кровать, даже не раздеваясь. — Спать, — Игорь ложиться рядом, двигается ближе, утыкаясь носом Хазину куда-то в грудь, и закрывает глаза. Да, так определённо лучше. Всегда бы так. Петя старается унять дрожь в пальцах, комкая ткань футболки под пальцами. Чужое тепло греет, помогает успокоиться, понять наконец, что за наркотики его осуждать не будут, наоборот помогут. Игоревские волосы щекочут нос, и с этими ощущениями Петя засыпает, уже готовый к очередному кошмару. «Нужно было предупредить», — запоздало пролетает мысль прежде, чем он отключается. Но ночь, что удивительно, проходит вполне себе спокойно. Нет, Петя просыпался, правда сказать точно когда он не сможет, потому что практически сразу уснул снова, почувствовав приятное давление на грудь. Утро наступает в двенадцать часов, когда игнорировать солнечный свет уже просто нет сил. Петя начинает двигаться аккуратно, даже спросонья помня об Игоре, но это всё равно не помогает ему не разбудить Грома. Хотя, что-то ему подсказывает, что тот и не спал вовсе. — Доброе утро, — голос после пробуждения не слушается, и вместо нормальной фразы вырывается хриплая фраза. — Доброе, — Игорь поднимает голову, кажется, за ночь он даже позы не поменял. — Как ты? Петя на секунду задумывается, не потому что не понимает как он, а просто от неожиданности. Может, это странно, но у него давно не спрашивали как он. — Хорошо. Правда хорошо, — улыбка появляется сама собой, Петя не может её контролировать, да и не хочется особо. — А ты как себя чувствуешь? Не ожидал, что ты появишься так поздно. Игорь немного отодвигается, что не может не расстроить. Петя оправдывает разочарованный вздох тем, что потерял тепло, которое грело его всю ночь. — Да, прости, что так вышло. Я сам не планировал приходить так поздно, но вот так, — Игорь трёт лоб, в голове возникают воспоминания прошлой ночи, больше плохие, чем хорошие, потому что поцелуй один, совсем короткий, а Шура тоже один, зато какая огромная проблема и разочарование. — Нет, это не проблема, ты можешь приходить, когда тебе нужно, просто неудобно сегодня получилось. Игорь понимает, что разговора о Петиной зависимости им не избежать в любом случае, так лучше рано, чем поздно. — Петь, — он садится по-турецки на кровать, глядя Хазину в глаза. — Скажи честно, если я предложу тебе место в рехабе сегодня же, ты согласишься? Петя замирает, думая, как правильно выразить свою мысль, чтобы его поняли. Так, чтобы Игорь не подумал, что он не хочет бросать. — Послушай, — он тоже переходит в вертикальное положение, чтобы быть с Громом на одном уровне. Горло сушит с утра, а слюна, как назло, не хочет появляться. Приходится драть стенки, сглатывая насухую. — Я хочу бросить, но не с рехабом. Игорь наклоняет голову немного вбок, кивая, чтобы Петя мог продолжить. — Я там уже был, — Петя вспоминает свою жизнь в Москве, свой прошлый опыт, как уже сорвался после лечения. — Как видишь, не помогло. — Хочешь попробовать сам? — Хочу попробовать с тобой. Непонятно почему, но именно эти слова от Пети звучат убедительнее всего. Игорь почему-то действительно верит, что он сможет. В себя и свои способности, как помощника в этом — не очень, но Петя сильный, Петя справиться. — Если тебе хочется вообще в этом участвовать, — Петя неправильно понимает затянувшееся молчание, опуская глаза. Странно, но Игорь единственный, кому хочется доверить свои проблемы, кому вообще хочется доверять. Петя уверен, что он единственный, кто сможет ему помочь. Игорь аккуратно притягивает его в свои объятия, кладя голову на плечо. — Я постараюсь тебе помочь, — голос падает до шёпота, Игорь закрывает глаза, сильнее сжимая Хазина в руках. Он уже представляет, как тяжело это будет, в первую очередь для Пети. Бросать его он не собирается, но то, что он отказывается от специализированного лечения всё усугубляет. Игорь слышал о тех, кто бросал в домашних условиях, но каков шанс, что они не сорвались после? — Приготовишь завтрак? В прошлый раз у тебя неплохо получилось, — Петя переводит тему и совсем чуть-чуть врёт, потому что вообще не помнит вкус прошлого завтрака. Но ему нужно кое-что сделать самостоятельно. Без чужой помощи. — Конечно, — Игорь отлипает от него, поднимаясь с кровати. Выглядит он, мягко скажем, помято, но он думает, что после прошлой ночи ему это можно простить. Гром уходит в другую комнату, оставляя Петю сидеть на кровати в компании собственных мыслей. Круговорот затягивает, заставляя переворошить всю свою жизнь с ног до головы и добраться до самых потаённых уголков. Рехаб в Москве был какой-то элитной клиникой, куда его запихнул отец, чтобы сын «перестал быть позором семьи». Но ни элитность самой клиники, ни специализированные врачи не смогли унять желание употреблять. А потом случился Денис Сергеич, и бросать уже стало как будто бессмысленно. Петя не знает, чем заслужил встречу с Громом, точно ничем хорошим, потому что назвать Игоря хорошим человеком сложно, а то и невозможно. Но он смог поселить в нём маленький огонёк надежды, что всё может быть хорошо. Вставать с постели совсем не хочется, но задуманное надо притворить в жизнь, сделать, так сказать, первый шаг на пути к исправлению. Петя не хочет, чтобы Игорь разочаровался в своём решении ему помогать. Зиплоки, как заначки, лежат по всей квартире. Петя проходится по самым знаковым местам, куда полез бы в первую очередь, сгребая все запасы на журнальный столик. Выходит приличная такая горка. Да, может, хранить столько наркоты у себя дома немного не практично и опасно, но Пете в наркотическом угаре казалось совсем наоборот. Следующими летят зиплоки, которые спрятаны где-то в глубине шкафа или в пакете со стиральным порошком. Короче, те, за которыми он полез потом, если б не нашёл заначку в популярном месте. Горка растёт, некоторые пакетики сваливаются на пол, но Петя всё равно их поднимает, кладя сверху. Остаётся два или три места, где может лежать зиплок, но он уже не собирается искать там. Ожидаемая ломка пугает, а если он не справится, ему нужно чем-то закинуться. Конечно, он покажет себя слабым и так далее, и тому подобное. Но в критической ситуации, когда терпеть уже будет нет сил, Петя уверен, ему будет плевать. — Петь, завтрак готов, — Игорь кричит с кухни, выуживая Хазина из собственных мыслей. — Иду, — он оглядывает кучу на последок и уходит на кухню, говоря себе, что ему совсем не жалко всё это смывать в туалет. Сначала завтрак, а потом эти стрессовые действия. На кухне приятно пахнет яичницей и свежесваренным кофе, Петя отвлекается от своих мыслей, погружаясь с головой в эту уютную обстановку. Игорь ставит чашки с кофе на стол, когда телефон начинает трезвонить не только у него, но и у Пети. Они переглядываются, снимая трубки. — Полиция поехала в больницу, — слышит Игорь от Вада. — Пётр Юрьич, нам поступило анонимное сообщение о местонахождении возможного убийцы, — слышит Петя от Егора. — Спасибо, можешь отдыхать, — говорит Гром, скидывая звонок, и смотрит на Хазина. — Мне приехать? — спрашивает Петя, садясь на стул и подбирая одну ногу под себя. — Мы произведём задержание, если это позволяет состояние подозреваемого, но вы можете отдыхать. Заслуженный выходной, всё-таки. — Понял, — Петя сбрасывает, опуская телефон экраном вниз. Тяжелый вздох вырывается совершенно непроизвольно, но он удивительно точно описывает все Петины эмоции в данный момент. Игорь тихо усмехается, подпирая щёку кулаком. Петя поднимает глаза, с подозрением глядя на Грома. — Это ты что ли сделал? — Петя не дожидается ответа, зажимает переносицу пальцами. — А главное, когда успел? — Так я несколько дел делать могу, — Игорь пододвигает тарелку с яичницей к Хазину поближе. — Тебя ж не вызывают? Не вызывают. Поешь уже, а. Петя фыркает, но поднимает вилку, принимаясь за еду. С другой стороны, главное, что его не вызывают, а выходной свой он действительно проведёт дома. Пусть, не совсем так, как ему бы хотелось ещё пару дней назад. — Блин, реально вкусно, — Петя не успевает подумать прежде, чем сказать. — То есть я хотел сказать... — Я понял, расслабься, — Игорь жуёт свою яичницу, улыбаясь. Их прошлый завтрак был сделан в весьма странных условиях, поэтому Игорь догадывался, что Петя даже не помнит о его вкусе. Тишина возникает сама собой, Петя не знает, как её заполнить, потому что поднять тему ночного поцелуя, конечно, хочется, но не сейчас. Петя хочет поговорить об этом, когда слезет с наркоты. — А что ты там делал? — после недолгого молчания спрашивает Гром. — Ну, — Петя благодарен, что Игорь выбрал максимально нейтральную тему. Он скребёт зубчиками вилки по краю тарелки. — Наркотики все свои собрал. Надо смыть. Игорь опускает глаза, доедая свою яичницу. Скрывать улыбку, которая так и лезет на губы, бессмысленно, поэтому Игорь особо и не старается. Петя действительно решился. Это не может не радовать. — Тебе помощь нужна? — Игорь поднимается из-за стола, подхватывая обе тарелки. Посуда опускается в раковину с тихим стуком, Гром оборачивается, опираясь поясницей о столешницу. — Побудь рядом, ладно? Пете хочется сделать всё самому, а первый шаг же самый главный. Если у него получится, нет, не так, когда он сможет это сделать, то дальше будет чуточку полегче. Игорь кивает, улыбаясь. Он ждёт, когда Петя допьёт свой кофе, а потом идёт вслед за ним в другую комнату. Видя образовавшуюся кучу зиплоков на журнальном столике, он присвистывает. — Всё твоё? — Игорь не может исключить вариант, что Хазин ещё и распространением занимается. Хотя, что-то подсказывает, что всё это добро для личного использования. — Всё моё, — Петя кивает, забирая всё, что может унести. Другую половину забирает Игорь. Дорога в ванную на самом деле — пара шагов, но для Пети ощущается настоящим испытанием. Белый порошок в сантиметрах от него, а дорожку сделать нельзя. Петя не оборачивается, чувствует, что Игорь идёт следом. Напряжение покалывает в кончиках пальцев, когда Петя щёлкает выключателем и сбрасывает всю свою ношу прямо на пол. — Если честно, мне немного жалко всё это смывать, — нервный смешок вырывается непроизвольно, Петя присаживается на закрытый стульчак, пытаясь собраться с силами. В конце концов, он собирается смыть половину своей жизни в унитаз. — Я могу просто забрать это, — Игорь опирается плечом о дверной косяк, до сих пор держа в руках несколько зиплоков. — Не, — Петя отрицательно машет головой. — Я сам должен. Игорь молча пожимает плечами и наконец скидывает свои пакетики в кучу к остальным. Петя делает резкий выдох и поднимается, открывая крышку унитаза. Что ж, этого нельзя было избежать, Петя это прекрасно понимает, но проблема в том, что проще от этого не становится. Первый пакетик оказывается в унитазе только спустя минут пять разглядывания этого самого пакетика. Дальше — легче. Почти полчаса понадобилось, чтобы утилизировать всё содержимое зиплоков. Петя не сказал бы, что спустя время ему стало не всё равно. В итоге, в унитазе собралась небольшая кучка белого порошка, половина которого успела раствориться. Петя опирается спиной о холодный кафель стены, прикрывая глаза. — Ты молодец, Петь, — Игорь подходит ближе, присаживаясь рядом на корточки, и кладёт ладонь ему на плечо. — Теперь осталось пережить ломку и дело с концом, — Хазин вымученно улыбается и тянется закрыть крышку унитаза. — Я возьму отпуск на месяц, не думаю, что пары дней мне хватит. — Могу помочь, и дадут на два, — Игорь помогает Пете подняться с пола. Всё-таки, дело закрыто, а он обещал дядь Феде зайти в гости. Там и попросить можно. Игорь уверен, что Фёдор Иваныч ему не откажет. — А давай, — после пары минут размышлений, Петя кивает. Может, и месяца для восстановления ему будет маловато. Петя зажимает смыв, слушая, как вода смывает всю его, ну практически, жизнь. Помнится, как он попробовал в первый раз лет в пятнадцать, а сейчас ему тридцать. Полжизни в трубу уже не кажется таким уж и крылатым выражением. — Кстати, — Игорь ждёт его в комнате, сидя на диване. — Дело-то закрыто. Спасибо, что поспособствовал. Теперь можешь спрашивать про моё личное дело, что тебя там интересует. Петя замирает около выключателя, вспоминая о их давнишней сделке, ещё в начале всего этого пиздеца. Личное дело Грома, точно. Он же ради этого, собственно, и согласился раскручивать дело. Но почему-то спрашивать об этом сейчас, Петя не хочет. — Давай, я спрошу об этом, когда всё закончится совсем? — Хазин садится рядом, поджимая ноги под себя. — Хочу, чтобы ты был рядом, когда всё закончится. Игорь слабо улыбается, кивая. — Я же обещал, что буду рядом, — его личные дела подождут, хотя Петя и есть его личное дело. А вот проблемы с наёмниками пока можно отдать в руки Вада, да и после ухода Шуры и Ирины проблем быть не должно. Правда, нужно решить вопрос с территорией, но это уже не должно быть долгим дело, раз уж Шарлотта сама отдала их ему. Один день просто помотаться по городу и решить все проблемы, чтобы потом посвятить всего себя именно Хазину и его проблеме. — Игорь? — М? — Гром отвлекается от своих мыслей, обращая внимание на Петю. — Ты можешь переехать ко мне? — Петя закусывает губу, понимая, что его просьба может быть странной. Да и Игорь взрослый человек, у которого свои дела есть. — На время и только если тебе не сложно. — Конечно, — Игорь прикидывает в голове своё возможное расписание, чтобы не оставлять Петю надолго одного. Стоит, наверно, начать делать дела прямо сегодня, чтобы быть рядом, когда ломка начнётся. Но отказывать он всё равно не собирался. Обещал ведь. Хотя, дело даже не в обещании. Игорь просто хочет помочь, тому, кто действительно нуждается в помощи. — Спасибо, правда спасибо, — Петя откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза.