фетишист

Полумрак рассеивался тусклым светом настольной лампы. Дайрон сидел на своей кровати, расстёгивая маленькие пуговицы на манжетах клетчатой рубашки, когда в дверь негромко поскреблись. Он мог не заметить этот звук за приглушённым шумом, доносившимся снизу, если бы не ожидал его и не был так напряжён. Он вскинул голову на дверь и произнёс: — Входите. Через мгновение она приоткрылась и в проёме показалось лицо Маркуса. — Ами сказала, что ты заперся здесь, и сидишь безвылазно, как сыч, — он вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. А затем запер на замок. На нём была тонкая шёлковая рубашка нежно-голубого цвета и узкие чёрные джинсы; он выглядел очень мило. — Я быстро устал от внимания гостей, — Дайрон ответил прямо, не видя смысла оправдываться. — Не думаешь, что это несколько… некрасиво с твоей стороны? Сбегать с вечеринки в твою честь, — Маркус сделал два небольших шага в его сторону. Затем ещё один, вставая совсем близко, между разведённых коленей Дайрона. Одним коленом он упёрся в край матраса, его руки легли на плечи Дайрона, и он прислонился вплотную. Форест обвил его талию руками. — Какая разница? — Дайрон смотрел ему прямо в глаза, поглаживая по спине. Верно. Вся эта вечеринка — просто чтобы Маркус мог прийти, не привлекая внимания, и они бы потрахались. По-настоящему. С пенетрацией и всей хернёй. Не то что бы Дайрону не хватало совместной дрочки пару раз в неделю, но в то же время… Он желал чего-то более близкого и серьёзного. И Маркус казался одержим идеей. Форест не особо понимал, почему, но с тех пор как он предложил это — когда почувствовал, что их отношения стали более доверительными и стабильными — Мур не мог выкинуть секс из головы. Они планировали эту маленькую авантюру последние две недели, как какое-то официальное событие, что было, откровенно говоря, просто смешно. Наверно, это всё должно было быть более захватывающим. Но сущность планирования заключалась в том, что они просто безуспешно пытались найти подходящий свободный вечер, окно в своём плотном расписании, в который они оба были бы не прочь заняться этим, и спорили насчёт необходимых покупок. Маркус ничего ему не ответил, отводя взгляд. От Дайрона не укрылась его нервозность. — …Ты передумал? — он произнёс медленно и аккуратно. — Нет! — мгновенно выпалил Маркус. — Я хочу. — Мы правда можем подождать, если ты не готов… — Я в порядке, Форест, — он прошипел раздражённо, наконец обращая взгляд на партнёра. — Давай сделаем это. Дайрон смерил его ещё одним настороженным взглядом, прежде чем прижаться губами к его щеке. — Ладно, — он произнёс примирительно, крепче обнимая Маркуса. Затем они поцеловались. Одна ладонь Маркуса сместилась Дайрону на щёку, другая обнимала шею. Его губы были мягкими, сухими и тёплыми, язык — горячим и упругим, и от него сладковато пахло мятой. Дайрон притянул его на кровать, теперь они оба сидели на матрасе, Маркус — поверх коленей Дайрона. Дайрон слегка сжал его бока, а затем скользнул руками под полы рубашки, касаясь голой кожи. Маркус вздохнул ему в губы. Форест повёл руками выше, оглаживая рёбра и одновременно сгребая дорогую даже на вид ткань в складки по мере его продвижения вдоль тела любовника. — Можно? — Дайрон спросил шёпотом, заглядывая ему в лицо. Маркус смотрел на него несколько долгих мгновений, прежде чем неуверенно кивнуть. Он расстегнул несколько верхних пуговиц, а затем поднял руки, и Дайрон помог ему стянуть рубашку через горло. Смятым комком она отлетела в изголовье кровати — бросать её на пол казалось совершенно иным уровнем кощунства. Повинуясь какому-то внутреннему проведению, Дайрон коснулся его лопаток. Маркус вздрогнул, но почти сразу же расслабился, слегка выгибаясь под его ладонями. Это был первый раз, когда ему позволялось касаться спины Маркуса. Дайрон провёл пальцами вдоль позвоночника, пересчитал ими выступающие острые позвонки. Очертил контур лопаток и затем устроил ладони на плавных дугах тазовых косточек. Он осмотрел Маркуса, с совершенно голым торсом, с испещрёнными шрамами предплечьями, с выступающими рёбрами и плоским животом, с острыми ключицами и розовыми сосками. Он был… — Ты пялишься, — Маркус отметил напряжённо, но с толикой игривости. Маленькая неловкая улыбка играла на его губах. — Что? Что-то не так? — Нет, — Дайрон ответил растерянно. — Просто… Он был юным, обычным, угловатым, прекрасным, бледным и тонким, красивым, гротескным, нежным, он был самым реальным, что Дайрон когда-либо чувствовал, он был таким количеством вещей в этот момент, что у Дайрона не хватало слов. Он хотел всё, чем Маркус был и мог быть. Он хотел каждую грёбаную бледную веснушку, каждую родинку, каждый вздох. Он хотел его так сильно. Уязвимым, доверчивым и непреклонным. — Думаю о том, что ты прекрасен, — ответил он заторможено, несколько невпопад, после слишком долгой паузы. Маркус вздохнул, его лицо горело, Дайрон мог видеть это даже несмотря на то, что Мур сидел против света и на его лицо падала бледная тень. — А ты — несносный, — Маркус проворчал очень смущённо, наклоняясь над ним. — А теперь, заткнись и целуй меня. У Дайрона не оставалось выбора кроме как упасть на подушки и повиноваться. Маркус навис над ним, утягивая в горячий поцелуй. Дайрон приподнялся на локтях, слегка успокаивая его напор, и поспешно стянул рубашку. С футболкой пришлось немного повозиться, но в конце концов он лежал под Маркусом, горячий, полуголый и тяжело дышащий. Они снова поцеловались, в этот раз более настойчиво и дико. Это было больше похоже на борьбу за доминирование, с тем как Маркус покусывал его губы, и они сталкивались зубами и их языки сплетались в жарком противостоянии. Тогда Маркус вытащил его ремень из петель и расстегнул его ширинку. Они оба уже были заметно возбуждены, но это стало для Дайрона спусковым крючком — любая неуверенность пропала, и он толкает Маркуса в плечо, переворачиваясь, меняя их местами. Теперь это Маркус лежит на спине, расхристанный под ним. Его дыхание сбито, губы раскраснелись и блестят от влаги, лихорадочные блики в его глазах, в этот момент он видит в Дайроне что-то требовательное и почти хищное, и это заводит его не на шутку, и пальцы сжимают простынь — линии складок, словно продолжение его пальцев, выглядят как произведение искусства. Он не успевает вдохнуть, когда Дайрон целует его снова, стягивает с него эти узкие джинсы — как бы замечательно его задница не смотрелась в них, сейчас они только помеха. Пирсинг на языке Маркуса ощущается так охуенно во время поцелуев, и Дайрон зависает на добрые полминуты, играясь с ним. Затем Дайрон целует его в шею, втягивает молочную кожу в рот, оставляя засосы. Маркус задыхается и сдавленно стонет, и Дайрон повторяет это, ещё раз и ещё, пока тот не начинает стонать в голос. Форест хмыкает про себя — кто бы мог подумать, что у него такая чувствительная шея. Он спускается дорожкой поцелуев вниз по шее, к выямке между ключиц, столь привлекательной, идеальной для его языка, оставляет засос и там. Когда он спускается к груди Маркуса, тот начинает ёрзать. Дайрон нетерпеливо целует и покусывает его соски, сжимает их своими губами, и Маркус охает. Ощущения новые, странные, но приятные. Он вцепляется в плечи Дайрона, сжимая их и, должно быть, царапаясь, но Форест слишком занят чтобы заметить, прихватывая край его пупка губами, прежде чем поцеловать в низ живота. Маркус не тупой и понимает, к чему он ведёт, но всё равно распахивает глаза и не сдерживает ошарашенного стона, когда полные губы Дайрона накрывают его напряжённый член. Они смотрят друг другу прямо в глаза и это возбуждает ещё больше. Маркус жмурится от удовольствия, вплетая пальцы в короткие волосы Дайрона на загривке, оттягивая их. Дайрон уже не спрашивает разрешения, стягивая его трусы до колен, и берёт в рот немного глубже. Он давно не практиковался и с непривычки его челюсть слишком напряжена, но острое удовольствие, изображённое на лице Маркуса, когда он слегка подаётся дрожащими бёдрами вверх и стискивает простыню сильнее, помогает Дайрону расслабиться и забыться. Собственное возбуждение делает его нетерпеливым, но он хочет растянуть удовольствие на подольше, и сжимает член через трусы, отсрочивая момент разрядки. Он широко облизнул член Маркуса, от основания до самой головки, выбивая из парня глубокий стон. Обхватил головку губами, посасывая и загоняя за щёку, и это заставило Маркуса извиваться и дрожать. Он уже не смотрел на Дайрона, пряча глаза за запястьем, едва не соскальзывая с матраса. — Стой, стой, — Маркус неожиданно запротестовал, толкая его в плечо. Дайрон вскинул на него глаза, одновременно раздражённо и взволнованно. Он сделал что-то не так? Боже, он просто хотел его, прямо сейчас, если Маркус передумал… — Иди сюда, — но у Маркуса, слава богу, были другие планы. Он притянул Дайрона к себе и без стеснения увлёк в очередной поцелуй, а затем взял его за ладонь и направил её к своей промежности. Дайрон несколько растерялся, поглаживая внутреннюю сторону его бедра, но затем Маркус развёл ноги шире и его рука соскользнула к… До него дошло. — О, — он произнёс оторопело. — О. Сейчас?.. — Да, — Маркус выдохнул горячо. — Давай. Сделай это. Очередная волна возбуждения поднялась в Дайроне, разливаясь лавой в животе и вдоль позвоночника. Он быстро поцеловал Маркуса. — Ты чистый? — ещё один маленький поцелуй, и ещё один, пока он спешно тянется к прикроватной тумбочке, в ящике которой, у самой стенки, как и у любого нормального сексуально-активного парня, спрятаны презервативы и лубрикант. — Да, — Маркус проворчал. — И я «тренировался»… Так что просто сделай это. Он ёрзал от нетерпения, его возбуждение было почти болезненным и он просто хотел двигаться, но Дайрон был сконцентрирован на раскатывании резинки по детородному органу. Расправившись с этим, он открывает тюбик и выдавливает жидкость на ладонь. Маркус привередлив, так что он ждёт несколько мгновений, поглаживая партнёра по ноге свободной рукой, чтобы смазка нагрелась, прежде чем приступить. Он должен удостовериться в словах Маркуса, прежде чем они действительно сделают это. — Позволь мне… — он дожидается слабого кивка, прежде чем пристроить пальцы к напряжённому кольцу мышц. Он надавливает, мягко и одновременно настойчиво, и первый палец с натугой погружается внутрь. Он снова целует Маркуса — в плечо, и в изгиб, где оно переходит в шею. Маркус слегка морщится от щекотки, кончики губ дрожат от улыбки, и он немного расслабляется. Дайрон проталкивает палец глубже, разминая бархатистые складки плоти, всё ещё отвлекая Маркуса поцелуями и поглаживаниями. — Ты в порядке? — шёпотом на ухо, целуя в висок, когда Маркус в очередной раз сжимается вокруг его пальца. — Да, — парень отвечает, тяжело дыша и крепко обнимая Дайрона за шею. — Просто… непривычно. — Разве ты не делал это с собой? — Дайрон фыркнул и усмехнулся, его тёплое дыхание коснулось щеки Маркуса. — Много раз? — Да, но теперь это ты, — он бормочет смущённо-раздражённо, — и это совсем иначе… Покачивая бёдрами, он расслабляется достаточно, чтобы Дайрон мог добавить ещё один палец. Когда Маркус растекается от его поцелуев, Дайрон явственно чувствует, что два пальца проходят вполне свободно, вот только… — Было бы лучше, если бы ты перевернулся на живот, — он произносит с сомнением, раздвигая пальцы внутри него, отчего Маркус тяжело вздыхает и закусывает губу. — Нет, — отвечает он, неожиданно резко. Между тёмных бровей пролегает тонкая складка, когда он хмурится. — Ты капризный, — Дайрон ворчит, уступая, и всё же добавляет третий палец. Маркус постанывает и насаживается, и Дайрон понимает, что он сделал что-то очень так. С садистской медлительностью он повторяет движение, загоняя пальцы глубже, и от этого Маркуса пробивает дрожью. — Ещё, — его голос хриплый и возбуждённый, и он повелевает. Это слишком сексуально, чтобы противиться. Дайрон повинуется, жадно наблюдая за тем, как Маркус жмурится и кусает губы, как его ломает от возбуждения. Он обхватывает свой член пальцами и проводит, у самого основания, пока Дайрон трахает его пальцами, и это самое завораживающее зрелище из всех. — Хочу тебя, — Маркус выдыхает развратно. Это тоже звучит как приказ. В этот момент Дайрон осознаёт, что он всё ещё в джинсах, каким-то образом, и спешит избавиться от оставшейся одежды. Затем он быстро растирает оставшуюся смазку по члену, ловит губы Маркуса в поцелуй и входит, не дожидаясь разрешения. Одурительно узкий жар чужого нутра выбивает из него воздух. Дайрон задыхается, пока Маркус исступлённо стонет в его раскрытый рот на одной высокой ноте. Он не видит ничего перед собой — в глазах мелькают искры, и кровь стучит в ушах оглушительно громко. Всё его тело дрожит в сладкой муке, он не может даже шелохнуться, и едва держится на вытянутых руках… Проходит пару мгновений прежде чем он приходит в себя, осознаёт, что Маркус обхватил его ногами, прижимается всем телом и трётся об него, и что он в состоянии двигаться без того чтобы кончить. Несколько сильных, резких толчков подводят его к самой грани, Дайрон закусывает губу и сглатывает. Если бы ему раньше сказали, что это будет так охеренно хорошо… Он снова замирает и смотрит на любовника с обожанием. Маркус вцепился в него, прогнулся в спине, подаваясь навстречу и слепо тычась губами в его подбородок. Дайрон целует его закрытые глаза. Он словно в трансе. Маркус разлепляет влажные ресницы и смотрит на него расфокусировано. — Я хочу… — его голос охрип от стонов, — дай мне… Он подтягивается вверх, слезая с члена Дайрона, на что последний недовольно стонет, и настойчиво пихает его в плечо. Со вздохом Дайрон снова опрокидывается на спину и ожидающе пялится. Маркус возвышается над ним, стоя на коленях, расположенных по обе стороны от бёдер Дайрона. Форест улыбается, оценивая открывшийся вид — его парень, покусанный и расцелованный, совершенно голый, с тяжёлым стояком, во всей красе. Дайрон гадает, что он хочет сделать, когда тонкие пальцы Маркуса обхватывают его член, и он садится сверху. Сразу на всю длину. Дайрон лишь охает и растерянно наблюдает, как он пропадает в теле Маркуса, до самых яичек. Его душат стоны, и ему снова приходится пережать член, чуть пониже придерживающих его пальцев Маркуса, чтобы не кончить. Он смотрит на Мура в абсолютном шоке и видит его. Зрелище абсолютно завораживающее Глаза Маркуса закрыты и его губы распахнуты, тихо выпуская воздух. Его лицо, такое расслабленное, даже одухотворённое, словно в этот момент он испытывает пик блаженства. Он гладит свою шею, и плечи, как будто в этот момент каждая часть его тела ощущается поразительно остро, как будто он получает удовольствие от ощущения собственной кожи под пальцами, и они блуждают — по ключицам, плечам, по груди, вырисовывая какие-то ему одному известные символы, и потом он отклоняется назад, выгибается, так что давление внутри него становится почти невыносимым, почти болезненным, и кладёт ладонь на живот. Его губы произносят негромко, почти неосознанно: — Я могу чувствовать его внутри. Для Дайрона это слишком. Он вскидывает бёдра, заставляя Маркуса подняться вместе с ним и простонать от неожиданности, вбивается в его горячее чрево, до синяков сжимая бёдра. Маркус выпячивает задницу и тяжело опирается ладонями на его живот. Это неудобно, но в этот конкретный момент Дайрону слишком кристаллически похуй, он занят насаживание своего парня на свой стоящий колом член. Ощущая приближение разрядки, он берёт член Маркуса в кулак и грубо надрачивает, но кажется им обоим это только сильнее нравится. Они оба доходят до кондиции в несколько рваных, сильных толчков и кончают почти одновременно. Дайрон чувствует, как взрывается изнутри, на краткое мгновение в его голове мириады фейерверков, оглушительно громкие, ослепительно яркие, и затем блаженная пустота. Он не заметил, в какой момент Маркус схватился за его ладонь и прижал её к своей щеке, но сейчас он кусал его пальцы, чтобы заглушить надсадные стоны, и Форест не был против. Он подался внутрь Маркуса в последний раз, выбивая из парня стонущий всхлип, и замер. Маркус грузно осел на нём, позволяя Дайрону ощутить пульсации внутри. Его член подёргивало. Прошло несколько секунд, ощущавшихся длиннее, чем вечность, прежде чем они завалились набок и наконец расцепились. Маркус тяжело дышал. Его сердце заполошно билось в грудную клетку — Дайрон чувствовал это ладонью, прижатой к его груди. Всё, что он произнёс, когда им всё же удалось успокоить сухое дыхание, было ёмкое и красноречивое: — Пиздец. Дайрон был с ним согласен.