Силентиум

      22 дня спустя

      Тусклые лучи июньского солнца слабо пробивались золотистой пыльцой сквозь плотную крону многовековых деревьев. Вне всяких сомнений, Запретный лес являлся живым организмом со сложным характером и переменчивым настроением, ведь как иначе истолковать тот необъяснимый факт, что зимой и осенью, в особенности, по ночам, он свирепствовал и сковывал ужасом всех своих гостей, а летом радушно принимал их в свои зелёные объятия?       Гермионе каждый раз вспоминалась одна из её детских книжек про Белоснежку, на обложке которой был изображён сказочный лес. Похоже, Вильгельм и Якоб Гримм были не так просты, им явно приходилось бывать в мире магии, разве что волшебных тварей пришлось заменить на обычных животных из маггловского мира — так было проще и безопаснее.       Маленькую круглую опушку заливал горячий солнечный свет. Гермиона лениво потянулась, лёжа на траве, и невзначай соприкоснулась с ладонью лежащего рядом парня. Он незамедлительно сомкнул пальцы на её руке и резко потянул на себя. Грейнджер вскрикнула от неожиданности, заливисто рассмеявшись, когда оказалась в его объятиях. Не так давно его аристократическая бледность зарождала в её груди приятное волнение, но сейчас светло-серый цвет глаз гармонично и до безобразия идеально сочетался с лёгким солнечным загаром, на фоне которого невероятно привлекательно контрастировали бело-серебристые волосы.       — Мне очень жарко, — шепнул Драко ей на ухо, нежно коснувшись губами её обнажённого плеча.       — И мне.       Он помог Гермионе подняться, подхватил её на руки и под звуки её очаровательного звонкого смеха разбежался и прыгнул в воду, что приятно обожгла разгорячённую кожу.       Это небольшое озерцо они нашли совершенно случайно во время одной из прогулок. Малфой тщательно исследовал его несколько раз вдоль и поперёк, пока окончательно не удостоверился, что глубины этого водоёма не представляют опасности в виде русалок. Грейнджер всячески пыталась убедить его, что в этом нет никакой необходимости — озеро было поистине крошечным, но Драко упорно игнорировал её призывы «перестать заниматься этой ерундой». С тех самых пор они стали приходить сюда почти каждый день — спасаться от жары и учиться раскрепощаться в компании друг друга.       Их первая запланированная вылазка была до ужаса неловкой. Заранее трансфигурировав нижнее бельё в цельный купальник, Гермиона постоянно пыталась прикрыться и отвернуться, в то время как Драко смущённо отводил взгляд, сложив руки на груди. Даже парням в раздевалке редко когда доводилось видеть его в одних шортах, а находиться наедине с девушкой… да ещё и в глубине Запретного леса… Аристократическое воспитание несмолкаемо твердило, что это просто неприемлемо. До тех пор, пока Грейнджер не набралась гриффиндорской смелости и не толкнула Малфоя в воду, прыгнув следом. Это был волшебный день. Правда, на следующем свидании стыдливость из-за частичной наготы вновь сковала их юные тела.       — Хватит меня топить! — неубедительно запротестовала Гермиона, пытаясь вырваться из мёртвой хватки безудержно веселящегося Малфоя.       — Последняя попытка, подожди… — сквозь смех выдавил Драко, сжимая Грейнджер ещё крепче. — Да расслабься ты, не мешай!       — Ты — самая гнусная задница в мире, Драко Малфой!       Высвободив одну руку, Грейнджер зачерпнула воды и попыталась плеснуть её в лицо Малфою, но, поскольку он прижимался грудью к её спине, соприкасаясь щекой с её волосами, холодные брызги окатили их обоих.       — Ну ты и дурочка, Грейнджер, — Драко снова рассмеялся, ослабил хватку и, мягко сжав пальцами её подбородок, заставил развернуться к нему. Из-за загара на её лице и плечах появилось ещё больше веснушек. — Ты вся в крапинку.       — Это плохо? — смущённо пробормотала Гермиона, бессознательно потянувшись руками к лицу. — Мне следовало послушать Лаванду и избавиться от них, когда она предлагала…       — Чего? — возмутился Драко. — Да пошла твоя Лаванда к драккловой бабушке! Веснушки — это прикольно.       — Прикольно? — недоверчиво усмехнулась Грейнджер. — Хочешь сказать, они тебе нравятся?       — Смотря на ком. На тебе — да. На Уизли — нет. Но если вздумаешь их убрать, я наколдую их обратно.       — Зачем же возвращать недочёты? — пожала плечами Гермиона, искренне не понимая, как можно находить неровный тон кожи чем-то привлекательным. — Если это совершенно безобидное и кратковременное вмешательство. Я же буду красивее, чары гламура ведь для того и созданы.       — Тебе они не нужны.       Драко запустил пальцы в её мокрые волосы и, озарившись лёгкой полуулыбкой, подарил Гермионе самый сладкий, глубокий и жаркий поцелуй. В те моменты, когда их губы соприкасались, всё становилось неважным. Весь мир был неважен — он сжимался до крошечных размеров, умещая в себе лишь их двоих. Они с упоением признавались друг другу в своих чувствах, заменяя поцелуями такие простые, но, в то же время, слишком сложные слова.       Ощущение полуобнажённого тела под чувствительными подушечками пальцев неизбежно дурманило голову и пробуждало неведомые доныне ощущения, которые пугали, но будто умоляли не останавливаться и идти до конца…       — Нам нельзя, — прерывисто выдохнула Гермиона, с трудом вынудив себя отстраниться, как только почувствовала запретное, но такое приятное покалывание на бедре от прикосновений Драко. — Прости…       — Нет, это ты прости, — поспешно извинился Малфой, опустив руки по швам. Ему была отвратительна мысль, что всего за какие-то три недели ему стало мало их поцелуев и невинных касаний, что ему начало хотеться большего.       Драко едва исполнилось пятнадцать, и хотя Гермиона была старше его почти на целый год и сводила его с ума своей привлекательностью, он всё равно ощущал её маленькой невинной девочкой, каковой она и являлась. Они оба ещё были невинны. Однако Малфой никогда не ощущал свою душу и тело чистыми. Он словно был испорченным с самого рождения, пусть и не по своей воле.       — Нам пора возвращаться, — тихо произнёс он, взглянув на вытянувшиеся тени деревьев — солнце начало опускаться к горизонту. — Скоро ужин, МакКошка снова будет орать, что мы опоздали.       С тех пор, как они вернулись в замок после той злополучной и, одновременно, счастливой ночи, поседевшие от волнения деканы их факультетов запретили этим двоим покидать территорию Хогвартса после шести вечера. Но, разумеется, Драко и Гермиона регулярно нарушали запрет.       Они не скрывались и не пытались опровергать многочисленные слухи — после праздника мадам Максим они предстали перед всей школой (и даже не одной) как раз в тот момент, когда Минерва дрожащим голосом отдавала распоряжения по поводу поисков, а компания гриффиндорцев-зачинщиков «романтического свидания» тесно сплотилась поодаль с бледно-зелёными лицами: их сразу поймали при попытке покинуть шатёр, посему пришлось рассказать всё, как есть, без утаек.       — Нам с Гарри ещё нужно успеть в библиотеку, — бросила через плечо Гермиона, застёгивая последнюю пуговицу на блузке и заправляя её под юбку. — Завтра Третье задание. Мерлин, я так переживаю, словно это мне предстоит проходить заколдованный лабиринт.       Малфой замер, чувствуя, как на пальцах, затягивающих галстук, проступил холодный пот. Он стоял к Грейнджер спиной, боясь обернуться. Почти целый день ему удавалось не думать об этом. О том, что мучило его уже больше двух недель.       — Пойдём? — внезапно раздался её голос возле самого уха.       Драко нервно сглотнул, поднял сумку с тёплой травы, небрежно набросил мантию и, взяв Гермиону за руку, рассеянно ей улыбнулся.       — Пойдём.       Он точно знал, что от неё не укрылась смена его настроения. Но он не мог с ней поделиться этим. Просто не мог. Драко разрывался между желанием незамедлительно выдать Гермионе свою тайну и, в то же время, сделать всё, чтобы она никогда об этом не узнала.       Они неторопливо шагали сквозь лесную чащобу, не проронив ни слова. Гермиона изредка поглядывала на Малфоя, но он не смотрел на неё в ответ. Хмуро уставившись себе под ноги, он всецело был погружён в свои мысли.       — Драко, — осторожно обратилась она к нему. Он резко повернул голову к Гермионе, слегка вздрогнув от неожиданности. — Что произошло?       Они остановились возле высокой старой сосны, верхушка которой терялась где-то в небесах. Грейнджер заметила смятение и нерешительность во взгляде Малфоя — это был хороший знак. Значит, он не рассматривал возможности уйти от ответа.       — Как бы ты поступила… — нерешительно начал он, чуть сильнее сжав её руку. — Если бы случайно узнала то, что… не должна была? И теперь лишь от тебя зависят судьбы людей. Очень многих людей.       Гермиона настороженно вглядывалась в его глаза, что успели за столь короткий срок стать родными. Она видела тихое, плохо скрытое отчаяние. И страх.       — Что это?       — Я не могу сказать, — категорично отрезал Малфой. — Просто ответь на вопрос, Грейнджер. Ты же у нас спец по очистке совести.       Он едва заметно и совсем неискренне улыбнулся уголком губ в попытке разрядить напряжённую обстановку. Гермиона тепло усмехнулась ему в ответ и невесомо коснулась ладонью его щеки.       — Поступай так, как тебе подсказывает сердце. В прошлом году Макгонагалл подарила мне маховик времени, — брови Драко изогнулись в удивлении. — Сейчас у меня его нет, — разочарованно уточнила Гермиона. — Но благодаря ему и тому, что Дамблдор вовремя узнал обо всём произошедшем, нам удалось спасти жизнь Клювокрылу и Сириусу. Я хочу сказать, что если бы я смогла что-то изменить, предотвратить, и если бы это было лишь в моих силах, я бы непременно сделала это. Ни секунды не сомневаясь.       Надо было достаточно хорошо знать Грейнджер, чтобы понять, сколько смысла она вкладывала в каждое сказанное слово. И нужно было понимать природу эмоций Малфоя, чтобы подобрать правильные слова, не выдавая собственной тревоги и не оттолкнув его. Этот проклятый Турнир с самого начала вызвал множество подозрений. Гарри не мог оказаться там случайно. Всё это походило на детально продуманную и чётко спланированную западню.       Драко внимательно смотрел ей в глаза, читая в её взгляде недостающие строки, завуалированные в её деликатном посыле: «Пожалуйста, не подведи. Сделай правильный выбор». Трепетная мольба в её взгляде не оставляла места для сомнений: ей было страшно, и она нисколько не сомневалась, что Поттер в смертельной опасности.       — Не бойся, — без тени улыбки проговорил он, заправив слегка влажную прядь волос ей за ухо. — Он не умрёт.       — Ты не можешь этого знать наверняка, — её голос дрогнул, понизившись до шёпота. — Мне так тревожно на душе, Драко.       Драко. Она произносила его имя лишь в самые сокровенные, слишком интимные моменты, когда душа выворачивалась наизнанку, требуя выразить, выплеснуть то, что её сдавливало, будь то невыносимая благость или муки отчаяния.       — Я же сказал, — он обнял Гермиону за талию, соприкоснувшись с ней лбом — так их взгляды не пересекутся, и ему не придётся лгать ей в глаза. — Всё будет хорошо.       Она тяжело выдохнула и, легонько кивнув, обняла ладонями его шею. Драко склонил голову, нежно касаясь губами её скулы, щеки, уголка рта и мягких податливых губ, увлекая её в медленный трепетный поцелуй, от которого по всему телу приятной щекоткой распространились мелкие электрические импульсы. От лёгкого головокружения Гермиона едва не потеряла равновесие, отшатнувшись назад, но Малфой, казалось, этого не заметил, крепко удерживая её за талию.       Грейнджер безумно вкусно пахла. И Драко больше не противился блаженному опьянению, которое у него вызывал этот запах — сладко-цветочное благоухание кожи в идеальном сочетании с клубничным ароматом шампуня для волос создавали некое состояние эйфории, в котором понятия пространства и времени размывались и не подлежали определению, в особенности, тогда, когда Драко и Гермиона самозабвенно целовали друг друга.       — Мы так никогда не доберёмся до замка, — прошептал Малфой ей в губы, пытаясь перевести дух.       — Да, — выдохнула Грейнджер, с сожалением ухмыльнувшись. — Мы опять опоздали.       Убрав одну руку с её талии, Драко притянул Гермиону к себе, и в обнимку они поспешили покинуть пределы леса.       — Гермиона! — прогремел громогласный голос, как только они добрались до поляны, а вековые деревья остались позади. Хагрид махал громадной ручищей, стоя возле своей пресловутой хижины. — Пойди-ка сюда, мне нужна твоя помощь.       — Сейчас! — крикнула она ему в ответ и затем обернулась к Малфою. — Наверное, опять хочет попросить меня написать письмо для мадам Максим.       — А он сам не умеет? Хотя, о чём это я…       — Он умеет, — снисходительно объяснила ему Гермиона. — Просто Хагрид хочет, чтобы оно было написано красиво… и без ошибок.       С губ Малфоя сорвался издевательский смешок, но, наткнувшись на укоризненный взгляд своей девушки, он с неохотой умерил веселье и театрально закатил глаза.       — Я надеюсь, он тебя проведёт.       — Разумеется, проведёт! — Гермиона взъерошила его волосы и, встав на носочки, чмокнула в щёку. — До завтра.       — До завтра, — попрощался Драко, провожая взглядом её удаляющуюся миниатюрную фигурку, но мысли его уже были охвачены совсем другим.       Слова Грейнджер плотно засели в его голове, а перед глазами стояла одна и та же картина: Каркаров, Снейп и Люциус, что приехал поздравить сына с его пятнадцатым днём рождения, но не этот повод оказался истинной целью его визита.       Драко знал, что его отец — Пожиратель смерти. И в тот день он узнал о ещё двоих. Он не видел их меток, но слышал, как часто они произносили фразу «наш Лорд». Малфой специально не следил и никого не подстерегал, он всего лишь направлялся в спальню, чтобы переодеться после занятий и оставить сумку с книгами, но услышал голоса из кабинета Снейпа. Голос отца.       «…Портал сработает. Должен сработать. Тёмный Лорд изменил своё решение и приказал доставить Поттера прямо на кладбище».       Драко пересёк арку входа в замок, чувствуя, как внутри поднимается тошнотворное волнение. Он не должен был тогда останавливаться и слушать, ему нужно было просто продолжать свой путь до гостиной Слизерина.       «Зачарованный кубок — слишком рискованная затея, — парировал Снейп. — Его может коснуться кто-то из остальных участников, Поттер — отнюдь не самый сильный маг. Что, если Диггори или Крам окажутся на кладбище вместо него?»       Малфой ускорил шаг, совершенно не отдавая себе отчёта, куда его несут ноги. Он почти срывался на бег, но его мысли не отставали, ежесекундно настигая и опережая каждое его движение. Они измучили его. Крепко вцепились в его разум, словно проклятые гриндилоу с их мерзкими щупальцами.       «Если это будет необходимо — избавьтесь от всех остальных, — холодным тоном распорядился Люциус. — Они не должны помешать нам, сорвать нашу миссию. Наш Лорд должен получить Поттера любой ценой».       Драко окончательно сбился с пути. Не только допустив чудовищную мысль о предательстве своего собственного отца, но и, в прямом смысле этого слова, пришёл совсем не туда, куда собирался.       Прямо перед ним в конце коридора возвышалась крылатая горгулья. Она приглашала в свои покои, гостеприимно расправив широкие крылья.       Это безумие. Что же я делаю?..       Малфой медленно направился к птицевидной медной статуе, позади которой виднелась крошечная винтовая лесенка. Остановившись прямо под горгульей, он поднял голову, уставившись в её металлические слепые глаза. Ощутив чужое присутствие, статуя склонила голову к нежданному гостю.       — Я не знаю пароля, — выдохнул Драко, отвечая на её немой вопрос, устало пожав плечами.       Горгулья озадаченно наклонила голову в другую сторону. Она не отворачивалась и не собиралась прогонять слизеринца. Казалось, она чего-то от него ждала.       — Я пришёл сюда потому, что мне так подсказало сердце.       Потому что так будет правильно.       Статуя одобрительно кивнула. Драко знал, что это неверный пароль. Но, как однажды обмолвилась мадам Пинс, «профессор Дамблдор ценит духовные качества намного выше, чем прилежность в учёбе».