Там где только мрак

      Возвращаться в лес почти невыносимо. Арагорн бросает взгляд на Леголаса, тот кивает ему. Человек прикладывает усилия, чтобы эльф, следующий за ним, не заметил того, как он задерживает дыхание как перед прыжком в ледяную воду. Еловые лапы касаются их, будто привлекают к себе, поглощают в свое царство.       Когда наступает полдень, Арагорн и Леголас внезапно улавливают в гнетущей тишине леса странные звуки вдалеке.       — Поют?       — Стенают скорее, — морщится Арагорн. — Наверное пришло время очередного молебна. Или еще чего.       Человек некоторое время молчит, затем высказывает предположение, что если дотемна не удастся выйти на след медведя, то имеет смысл вернуться в поселение и выждать возле него.       — Они ведь его… кормят. Значит, он к ним приходит. Скорее всего в ночи.       Леголас оборачивается к говорящему и некоторое время молча смотрит на него. Будто изучает. Будто пытается разгадать какую-то тайну.       — Что? — не выдерживает Арагорн.       — Ничего. Просто… жутко, — внезапно признается эльф.       — Все будет хорошо, — Арагорн делает вид, что вглядывается в землю под ногами в поисках подсказок для направления их дальнейшего движения, но на самом деле он тянет время. Ему не хочется смотреть на Леголаса. Не хочется показывать свою тревогу. Нет, не страх. Пока… не страх.       Наконец, мужчина все-таки переводит взгляд на своего компаньона и подмигивает ему с беззаботной улыбкой.       — Я ведь с тобой.       — Ну конечно. Мне всегда легчает от этой мысли, — с сарказмом протягивает Леголас. — Ты ведь со мной. Что плохого может случиться? Ведь все то время, что ты со мной, мы прекрасно проводим время в веселье и беззаботности.       — Ты разве считаешь иначе? — Арагорн изображает такое искреннее недоумение, что Леголас улыбается уже без всякого недовольства.       Легкость, которую этот человек умеет привносить в их общение, всегда восхищает Леголаса, но такие свои мысли он, конечно, оставляет при себе. А то еще чего Арагорн много себе надумает.

***

      Их неприятно поражает то, как быстро и самое главное неожиданно они выходят к развалинам Ангмарской крепости. Владения даже такого великого и страшного Короля-чародея не пощадило время. Однако, обожженные от пламени пожара и испещренные от обстрела камнеметных машин стены все еще сохранялись, и крепость не кажется грудой камней. Ее своды хорошо различимы, а внутренние примыкающие к горе помещения явно практически неповрежденные.       — Разве… — Леголас отшатывается. От увиденного хочется спрятаться. Да хоть бы в этот жуткий удушающий лес! Однако, эльф быстро берет себя в руки. — Разве это место находится тут?       Вопрос совершенно дурацкий, но когда деревья резко без всякой опушки обрываются, и они оказываются прямо у крепости, отодвинув буквально пару разросшихся еловых лап и притоптав гигантский папоротник, не остается ничего, кроме глупых вопросов.       — Очевидно, да, — не находится что ответить Арагорн. — Когда воины ушли, пришел лес. И захватил тут все.       Леголас хмурится.       — Ни опушки, ни поляны, ничего. Лес и… камни.       — Я думал тут есть болото, — задумчиво протягивает Арагорн, оглядывая развалины. — Или вытоптанная воинами земля, оскверненная кровью последователей Короля-чародея, не способная ничего родить.       — Она породила лес, — шепчет эльф, все еще потрясенный увиденным больше, чем хотел бы признаться даже самому себе. — Неживой. Проклятый. Исторгший из своего нутра нечто, прозванное людьми Медведем.       — Может этот Медведь обосновался здесь? — предполагает Арагорн. Он считает, что стоять тут и разгонять их общую тревогу не имеет смысла. Они взялись за дело, значит, надо приложить все усилия, чтобы дело было выполнено. — Осмотримся.       Леголас хочет сказать, что он не может туда войти, но это будет ложь. Он может, но не хочет. Арагорн толкает его плечом в знак какой-то только людям понятной поддержки, затем выходит вперед и лезет на остатки крепостной стены первым. Когда перелезает, оборачивается к стоящему без единого движения эльфу и протягивает ему руку. Леголас мгновение разглядывает раскрытую ладонь человека, раздумывая глупость ли это недалекого смертного, чей век так короток, что даже не хватает на осмысление проживаемой жизни.       Или это смелость? Храбрость непостижимая даже для эльфов, сила, ведущая вперед и призывающая за собой?       Леголас крепко хватается за протянутую руку и лезет следом за Арагорном.       Как и ожидал Арагорн, внутренние помещения оказываются почти нетронуты осадными орудиями. Но время не щадит ничего, так что нужно сохранять предельную бдительность, чтобы не покалечиться, пробираясь через эти залы и комнаты. Войска людей и эльфов очевидно беспощадно жгли здесь все, что встречали на своем пути. Но к своему удивлению эльф и человек то тут, то там находят уцелевшую каким-то чудом (или черным проклятием?) утварь и даже книги. Пыльные фолианты попадаются на их пути, а в одной комнате даже в превеликом количестве. Сваленные в кучу в центре обширной комнаты, ранее видимо бывшей хранилищем нечестивых знаний, свитки и книги изрядно подпорчены огнем, однако, полностью не утрачены.       — Странно, что сюда никто не вернулся за этим добром, — проговаривает Арагорн, носком сапога вороша пепел и уцелевшее.       Леголас стоит поодаль, не имея сил подойти ближе.       — Черное наречие, — морщится Арагорн и отходит от кучи.       Они бы продолжали свои исследования, но их внимание привлекает чудовищный шум снаружи, который становится будто бы все ближе к развалинам.       Эльф и человек тревожно переглядываются, выхватывают оружие и бесшумно двигаются на выход.