Моя девочка

— Что, сложно осознать, да? — Издевалась надо мной Гончарова. — Я лично вообще не думала, что встречу вот так свою дочь. — И давно вы знали? — Ты дебилка? Я всегда знала. Особенно когда увидела Инну. И не побоялась попросить у меня работу. — Вероника, ну хватит её оскорблять, — подал голос Виктор. — Я сама решу, когда хватит, — отрезала женщина. — А ты езжай лучше домой и еби своего мальчика сколько душе угодно. — Что ж, — Виктор встал и тепло улыбнулся мне. — Рад был тебя увидеть. Ты выросла в такую красавицу. — Заберите меня лучше с собой, — попросила я. — Детка, ты ему на хер не сдалась, — пытаюсь встать с дивана, но Гончарова кладёт руку мне на грудь, не давая даже сесть. — Так что лежи, приходи в себя и готовься к тому что я тебя накажу. — Она встала и усмехнулась. — И ты, пожалуй, обязана называть меня «мамой» иначе буду бить. — Вы мне никогда не будете матерью! — Закричала я за что мне тут же вцепились в шею рукой. Она крепко сдавливала, перекрывая мне кислород, а этот мужик что назвался моим отцом просто виновато стоял рядом и не вмешивался, переминаясь с ноги на ногу. — К сожалению, по крови мы родные, — она спокойно так смотрела как я задыхаюсь, а после отпустила. — Я выделю тебе комнату. — Я хочу к маме. — Я твоя мама. Мне хотелось ей ответить, но боясь, что меня или ударят, или снова начнут душить я промолчала. Она с Виктором ушли, и я услышала, как хлопнула входная дверь, а после она вернулась. — Эту ночь проведёшь в моей кровати, — усмехается. — Придётся нам учиться быть семьёй. — А как же моя мама? Она проигнорировала мой вопрос. — Ей хоть лечение будет предоставлено? Снова игнор. — Вероника Алексеевна, — с трудом встаю на ноги чувствуя, как тело просто ломится болью. — Мне важно это знать. Она взяла и вышла из комнаты, а я за ней. Держусь на расстоянии. — Вероника Алексеевна… — Ты решила меня доконать? — Остановились мы на кухне. — Мне надо знать. — Алиса, твоя мать я, а не та женщина, — прям чувствую, как она сдерживается. — Вы вообще никакого участия в моей жизни не принимали так ещё и изнасиловали! Она достала пачку сигарет и закурила. Смотрю как она делает глубокую затяжку. Неужели я её так взбесила? — Я давала деньги на твоё содержание, — процедила она сквозь зубы. — То, что эти жалкие ничтожества ни фига тебе их не давали, не мои проблемы. Если ты мне не веришь, я после покажу тебе все банковские переводы. Она прошла и схватив турку стала готовить себе кофе. А я стою и не понимаю, как быть дальше. Женщина просто стояла ко мне спиной и молчала. — Зачем вы меня обманули? — На секунду она замерла и продолжила дальше. — Зачем надо было врать мне, что та вмятина оставлена мной? Она молчит, а я, потеряв чувство самосохранения подошла к ней. — Мама, — называть её так было ужасно неловко и непривычно и даже страшно. Как только она повернула на меня голову я тут же в страхе отстранилась боясь, что получу по лицу. — Зачем надо было меня унижать?! Оскорблять?! Насиловать?! Она выключает газ, когда пенка в турке поднимается, а я просто выхожу из кухни и на эмоциях просто иду на выход. Открыв входную дверь выхожу на улицу и понимаю, что с территории я никуда не денусь. Как открыть забор я не знаю. Вздохнув сажусь на ступеньки крыльца. Так я и просидела часа два наверное. Было прохладно но мне было всё равно. Пусть даже заболею. Лучше заболеть чем узнать, что твоя мать Гончарова. — И как я обещала? — На мои плечи накинули плед, а в руки сунули десять листков бумаги. — Смотри. Любуйся. Она стояла рядом и закурила а я стала смотреть бумаги. Начиналось всё с года моего рождения, с начала этих денежных переводов мне было три месяца от силы. В самом начале были очень маленькие суммы но ежемесячно. Уже спустя пару лет суммы увеличились, а спустя ещё несколько лет суммы стали в разы больше. Уже на том моменте где мне было лет шесть ежемесячно сумма по двадцать пять тысяч. Спустя год я замечаю, что Гончарова скидывает двадцать пять тысяч в месяц, а спустя десять дней скидывает пятнадцать тысяч и спустя три дня тридцать тысяч. И так восемь месяцев. Она скидывала разные суммы где-то три раза за месяц, а где-то и по пять раз. Потом идёт снова ежемесячно один раз. На последних страницах суммы не указаны. С того года как пропал папа суммы прекратились. Все переводы были от Гончаровой моей маме. — Убедилась? Укутываюсь в плед и как-то растеряно смотрю на листву у неё во дворе. Гончарова столько лет перечисляла такие немалые суммы родителям. Куда делись деньги? Почему мы жили так бедно? Я вообще чувствую себя обманутой. Мне чертовски обидно. — Я не обманывала тебя, — женщина посмотрела на меня. — А вот твои приёмные родители тебя обманывали все годы. Куда они девали такие суммы я не знаю, но мне очень интересно и на данный момент я буду это выяснять. Надеюсь она меня не заставит отрабатывать эти деньги? — Алиса, иди в дом, нечего сидеть на таком холоде. — Можно я ещё посижу? Она подошла ко мне и наклонилась, положив руки мне на плечи. — Иди, я не собираюсь тратиться на твоё лечение. И так посидела достаточно. — Она ухмыльнулась. — Алиса, не заставляй меня применять к тебе силу. — Сказала та, кто била меня и душила, — огрызаюсь, вскочив на ноги. — Отпустите, я хочу к маме. — Устинова, — протянула она мою фамилию. — Напрашиваешься. — Да пошла ты! Одним коротким ударом по лицу кулаком, и я падаю на ступеньки. Челюсть болит, а Гончарова подходит ко мне и схватив за шиворот тащит в дом. — Отцепись! Снова удар кулаком по лицу, и я уже еле стою на ногах, а после меня швыряют на пол. — Мне тебя на чердаке снова запереть? — Она пинает меня в живот. — Пойми, твои приёмные родители тебя обманывали все эти годы. И драли из меня деньги на твоё содержание. Вот и куда шли эти деньги? Ты в старой заношенной одежде. В квартире нет ремонта, а в твоей комнате даже обоев нет. Ты сама видела эти банковские переводы. Мне не зачем тебе врать. Хоть и в глубине души я понимала, что она говорит правду, но обида и злость на неё брали своё. — Вы никогда не будете мне матерью! — И тут же вся сжалась, боясь получить. — Ну что ж, — она подошла ко мне и наклонившись схватила меня за шиворот и рывком поставила на ноги. — Раз я тебе не мать то значит и буду поступать с тобой как не мать. И сжав мою шею она повела меня к лестнице. Пытаюсь вырваться но не выходит. Кроме страха вообще ничего больше не испытываю. Я даже стала жалеть о сказанном. — Пожалуйста, не надо. — Как удобно, — судя по комнате, в которую она меня затащила то это спальня. — Оскорбить, а после как запахло жареным тут же начать извиняться. Она швырнула меня на кровать и тут же налетела сверху, начав срывать с меня одежду. — Но ничего, я научу тебя быть послушной, — пытаюсь сбросить её с себя, но Гончарова ловит мои руки и крепко их держа наклоняет своё лицо к моему. — Хватит со мной бороться, я всё равно сильнее. И она впилась мне в губы. Мне лично было противно, а осознавая тот факт, что она ещё и моя мать то вдвойне. Она тяжело возбужденно дышала, когда гладила моё обнаженное тело руками. Я же просто дрожала от страха вся сжимаясь под ней. — Так и будет дальше, — она стала целовать меня в шею. — Не надо, — пропищала я на грани потерять сознание от страха. — Пожалуйста. Я буду послушной. Пожалуйста, нет! — В твоих же интересах сейчас лежать спокойно, — она отстранилась. — Я сейчас вернусь, а ты будь послушной девочкой и жди меня. Она встала и улыбаясь пошла к комоду. А меня словно парализовало от ужаса. Смотрю на то как Гончарова что-то ищет, а после достаёт какой-то предмет… — Нет! — Закричала я, опознав в нём страпон. — Нет! — Спокойно, — она надела его на себя, а после взяла какой-то тюбик и открыв его выдавила на пальцы прозрачное содержимое которое стала размазывать по всеми страпону. — Мы это уже проходили, и ты даже не умерла. — Пожалуйста, — вся сжимаюсь на кровати на грани заплакать. — Не надо. Я буду послушной. — Ну конечно же будешь, — она приблизилась. — В твоих же интересах быть послушной девочкой. — Можно без него? — Ляг на бок, — забравшись на кровать она сама повернула меня на бок и прижала к себе. — Вероника Алексеевна, — интересно, а у меня по её линии есть какие-нибудь родственники? — Я нажалуюсь на вас родне. А-а-а! Страпон легко проскользнул в меня причиняя такую боль что, не выдержав я всё же заплакала. Зад словно разрывало изнутри. За болью и страхом я даже не сразу поняла, что одновременно со страпоном в меня вошли и её пальцы. Она засунула в меня два пальца а большим гладила клитор. Я скулила всё это время пока она насиловала меня. Удовольствия никакого не было. Крепко до боли зажмуриваюсь, а над ухом всё слышу её тяжелое дыхание. Да мне кажется, что если бы это был её член, то она бы уже кончила. Остановившись женщина просто взяла и поцеловала меня в плечо вытащив свои пальцы, а потом и страпон. — Открою тебе один секрет, — она обняла меня и стала целовать моё заплаканное лицо. — Твой биологический отец тебя не спасёт. Он такой же как я. Может даже хуже. Ладно, отдыхай, приходи в себя. Я вернусь позже. И встав она просто вышла, закрыв дверь, а я нащупав покрывало укуталась полностью им с головой закрыв глаза и надеясь, что проснусь в своей комнате.