Моя девочка

Избивать меня стали уже в самой машине, когда только мы заехали во двор. Первым неожиданным ударом в челюсть меня оглушили, а дальше продолжили добивать лицом и об панель, и об стекло. Машину она вообще не жалела, когда избивала меня. Всё лицо было в крови, когда меня вытолкали из машины. Потом меня стали пинать ногами на улице. Хоть и было темно, но я видела, как заливаю всё кровью. В глазах стало темнеть, когда меня схватили за волосы и потащили в дом. В прихожей она стала меня добивать руками по голове. — Хватит! — Лежу вся сжавшись и плача у её ног. — Пожалуйста. Она остановилась и ушла не трогая меня часа три. Все эти три часа я лежала на полу истекая кровью и плача. Шевелиться было больно. Дышать — больно. Даже моргать было и то больно. Потом появилась Гончарова и схватив меня на руки куда-то понесла. А понесла она меня на долбанный чердак. Положив на пол возле двери, она ушла. Кажется, я заснула. Открыв глаза увидела рассвет. Кровь уже засохла а всё тело болело. Шевелиться было больно но всё же я смогла сесть. Во рту пересохло и в целом было такое чувство что в моём теле не осталось ни одной целой кости. Наверное я умру. Вот только за что всё это? Мне нельзя умирать. Надо срочно домой. Сбежав от Гончаровой, я спасусь. Подбираюсь к окну и не вижу её машины. Хорошо это или плохо, но собрав последние силы я бью ногами по стеклу. Ударила сильно, аж в колени отдало. Бью ещё и так пока на стекле не образуется трещина. Мною движет только жажда выжить. Вообще не знаю, что в голове этой ненормальной, но то что я буду точно покойником, когда она вернётся это точно. Трещина от ударов ногами стала разрастаться, а ноги у меня невыносимо болели. Я уже даже старалась и не думать, как потом буду выбираться отсюда. Главное пока что выбраться из дома. Стекло со звоном разбилось, когда я уже даже стала терять надежду. Ноги болели так сильно что даже встать не могла, но всё равно стряхнув с оконной рамы стекло я вылезла наружу. Тут только прыгать и сразу же можно приземлиться на крышу крыльца с которой я могу либо упасть, либо съехать. Но, наверное, оно хоть как-то смягчить падение с такой высоты. Закрываю глаза и просто отталкиваюсь. Одна секунда полёта и я падаю животом на крышу крыльца. Этим ударом я выбила из себя весь воздух. Больно было настолько что в глазах появились слёзы, а я свалилась на асфальт рядом с самим крыльцом. Приземлилась на спину и поняла, что просто не могу встать. Сил никаких нет, и я просто плачу, глядя на небо и чувствуя, как начинаю замерзать. Пытаюсь хотя бы сесть, но любое даже незначительное движение отдаётся в теле болью. Это конец. Я не знаю сколько прошло времени, но ворота к моему ужасу стали автоматически открываться. Я же вообще не могу хотя бы отползти и спрятаться. Слышу как машина заезжает на гравий и останавливается. Вот только машина не одна. — Твою мать! — Слышу голос Гончаровой. — Ого! — Раздался незнакомый мужской голос. — Вероника, а я смотрю что ты весело живёшь даже после нашего развода. — Заткнись, — шаги в мою сторону и вот я вижу её недовольное лицо. — И как это понимать? А я и ответить ничего не могу. Очень больно. Я даже дышать глубоко не могу, только поверхностно. — Ну не видишь, что ли? — Вижу лицо мужчины, старше Гончаровой, крупный и лысый. — Не может она тебе ответить. Я бы тоже не смог, свалившись с такой высоты. — Тащи её в дом, — и она просто ушла, оставив меня с этим мужиком. — Ну пойдём, — он сел на корточки и оглядел меня. — Если я тебя поставлю на ноги идти сможешь? Я только отрицательно простонала, и он кивнув поднял меня на руки и понёс в дом. — Вот никогда не ожидал что встречусь со своей дочерью при таких обстоятельствах, — это он про что? Кто дочь? Я что ли? — Вероника, зачем ты её избила так? Но он не может быть моим отцом. Мои родители совершенно другие люди. — Витя, — Гончарова скривилась. — Ну и зачем ты сказал? — А она что, не знала? — Он как-то даже испуганно посмотрел на меня и пройдя в комнату положил на диван. — Я думал она в курсе что мы её родители. — Что?! — Приподнимаю голову чувствуя, как в глазах стало темнеть. — Дорогая, я твой отец, а она твоя мать. — Нет! — Вот только не Гончарова. Кто угодно, но только не эта женщина. Пытаюсь сесть и не могу. Гончарова только вздохнула а я в ужасе смотрю на них. Если это так, то меня трахнула родная мать! Ну нет, не может быть, у меня есть родители. — Может объяснишь? — Спросил мужчина, глядя на Гончарову. — Ляпнул как всегда ты, а расхлёбывать мне, — она подошла ближе и села на диван положив руку на спинку дивана и уставившись на меня. — Дело в том, что когда я тебя родила то решила, что ты мне не нужна. У меня была учеба на первом месте а ты стала бы мне мешать. И я просто решила отдать тебя знакомой Виктора, которая и заменяла тебе мать все оставшиеся годы. — Она очень хотела детей, но не могла их иметь, — сказал Виктор, глядя в сторону. — Я конечно был против и вообще не хотел отдавать тебя, но… ты просто не знаешь Веронику, характер у неё очень тяжелый. — Просто он сидел за умышленное убийство, — это ведь всё шутка или страшный сон? Я сейчас сплю и мне снится кошмар. — Так вот, у тебя же в том году отец пропал. Когда я организовала свой бизнес то ежемесячно переводила твоим приёмным родителям деньги на твоё содержание. Сумма была причем не малая, поэтому я и удивилась, увидев в каком ужасе вы живёте, на эти деньги вполне можно было купить нормальную квартиру. Так вот, твой приёмный отец стал требовать с меня ещё больше денег. Шантажировал, угрожал, твердил что попрётся на телевиденье. Я и попросила Витю разобраться с ним. Не верю. Просто не верю. Эти люди не могут быть моими родителями. Тем более Гончарова. Мать не может насиловать и избивать своего ребёнка. — Алиса, вот у тебя по лицу прям всё видно, — она неприятно усмехнулась. — Мы даже внешне похожи. Могу принести зеркало если не веришь. — Покажи ей лучше свидетельство об рождении. — А смысл? Её приёмные родители переименовали и дату рождения другую поставили. — Вы не можете быть моей матерью, — голос словно чужой, меня всю трясёт то ли от страха, то ли от напряжения. — Матери не насилуют своих детей. — Ну да, — она засмеялась. — Но поверь, ты это заслужила. Смотрю на Виктора, а он молчит и ничего по этому поводу не говорит. — Не смотри на него, — она схватила меня за челюсть и повернула голову к себе. — У него в машине в багажнике лежит связанный голый парень, которого он по приезду домой будет драть в зад и в рот до рассвета. Я в аду? Наверное, я умерла, когда упала с такой высоты. — Вероника, может ты всё же помягче будешь к ней относиться? Дочь как никак. — Мне решать, как к ней относиться, — отрезала Гончарова и посмотрела на меня. — Ну раз ты теперь всё знаешь то можешь называть меня «мамой».