Семья, предназначенная судьбой

Парни так стремительно выскочили из собора, будто скрывались от погони. Бенни еле успевал за своим торопливым другом, быстро спускался по лестнице, пытаясь хоть как-то его нагнать. — Какой-то ты мрачный. Что-то случилось? — спросил он, не сбавляя шаг. — Ничего. Рэйзор искренне старался спрятать недовольство, потому как сам не мог разобраться в причине своего испорченного настроения. Ему казалось, что над ним постепенно начинала сгущаться тяжёлых мыслей из-за непонимания своего же довольно глупого поведения. Отвлёк его резкий толчок: Беннет не был бы Беннетом, если бы, в попытках догнать волчонка, не споткнулся и не влетел тому в спину. — Ой, прости, — поспешил извинится он. — Куда мы всё-таки торопимся? — Никуда. Ты хотел гулять. Беннет с сомнением посмотрел на Рэйзора, ведь солнце уже давно спряталось за стенами города, и небо успело достаточно потемнеть. Как не крути, не лучшее время для прогулок. — Ну тогда идём, — всё же согласился на авантюру Бенни, сам до конца не зная, куда поведёт друга. Парни шатались по городу вдоль узких улочек, освещаемых тёплым светом фонарей. Людей на улицах было значительно меньше, чем днём, а в окнах домов, светящихся жёлтым, изредка можно было разглядеть человеческие силуэты. Совокупность всех этих факторов создавала настолько неописуемую атмосферу, что Беннету пришлось пожалеть о том, что ему никогда до сего дня не доводилось прогуливаться по ночному Монду. А разговор, тем временем, не вязался. Хоть Беннет и пытался завести диалог, Рэйзор не мог сосредоточиться на словах друга, всё плавал в собственных мыслях. — И как тебе Барбара? Она очень милая, скажи? — оживлённо спрашивал Беннет. — Хорошая, — всё так же отстранённо произнёс Рэйзор. — Это точно! Она очень хорошая, добросердечная, — с энтузиазмом перечислял Бенни, — заботливая. Сколько бы раз я не приходил к ней после поручений, она всегда залечивала мне раны. И, при этом, никогда не злилась на меня! «Барбара хорошая. Я встретился с ней — мне стало плохо. Почему так?» — задавался вопросом Рэйзор, слушая друга вполуха. — Не зря её называют сестрой милосердия. Никогда в жизни не встречал такую отзывчивую и сострадательную девушку. «Почему Бенни не говорит такие хорошие вещи про меня?» — по-детски необоснованно обижался мальчик. Парни уже успели выйти за пределы стен Мондштадта, но не захотели отходить далеко. А в поисках красивых видов далеко идти и не нужно было. Прямо у выхода из города росла целая поляна одуванчиков. Стоило им усесться на краю обрыва, свесив ноги к воде Сидрового озера, пух с некоторых цветков поднялся в воздух, делая пейзаж ещё живописнее. Беннет продолжил: — А ещё Барбара невероятно красиво поёт. Многие приходят на службу, только чтобы услышать её ангельский голос. Бенни остановился. Он обратил внимание на то, как красиво отражается луна в водной глади. Тут же поднял голову к небу. В тёмной синеве купались многочисленные звёзды. Перед глазами парили пушинки — семена одуванчика. Стоило парню дунуть, все они вспорхнули и закружились в быстром танце. Рэйзор отвлекся от размышлений, засмотрелся на друга. Бенни, окружённый сказочными пушинками, показался ему настолько красивым в тот момент, что если бы волчонок умел рисовать, он бы обязательно запечатлел этот вид на холсте. — Хочешь расскажу тебе секрет? — Бенни резко перевёл взгляд на друга. — Хочу. Мальчик снова поднял голову к звёздам и с улыбкой сказал: — Она мне нравилась всегда. Я уже давно был влюблён в неё. Правда, не знаю, как к ней подступиться. Барбара такая идеальная, местный айдол. Её любят все. Конечно, она никогда не восприняла бы всерьёз такого неудачника, как я, — с горечью рассказал Беннет и снова замолчал. Рэйзор вновь прокручивал сказанные приятелем слова, понимая что попал в точку, сравнивая тогда Беннета с героем романа. Почему-то на него напала ещё большая тоска, чем раньше. — А ты… — робко начал Бенни. — А ты хоть раз влюблялся в кого-нибудь? — Не скажу, — на автомате произнёс Рэйзор, ещё не зная, как сильно пожалеет о сказанном. Беннет принял его слова, как вызов, предположив, что Рэйзор в самом деле был влюблён, но отказывался озвучить имя своей пассии. — Эй, я же рассказал тебе свой секрет! Теперь твоя очередь. Я думал мы ничего друг от друга не скрываем! — с явным недовольством сказал Бенни, но после с азартом начал выпытывать. — Кто она? Я её знаю? Это, верно, кто-то из Монда. Значит это может быть Фишль, Барбара. Или Лиза? — Замолчи, — Рэйзор начал раздражаться от степени абсурдности предположений друга. Волчонок был так близок к тому, чтобы кусочки пазла, так назойливо кружащие в его голове, наконец сложились в единую картинку, но нескончаемые вопросы Бенни не давали ему сосредоточиться. Истина была столь очевидной, но для Рэйзора, не испытывавшего ранее никаких чувств, кроме голода, она казалась непостижимой. — Ну же! Я никому не скажу, даю слово искателя приключений! — Я не знаю. — Как это ты не знаешь? Просто вспомни, был ли у тебя какой-то особенный человек, с кем тебе хотелось проводить всё своё время, — сказал Бенни, невольно возвращаясь мыслями к Барбаре. «Мне нравится проводить время с Беннетом… — попытался продумать ответ Рэйзор. — Но это же не значит, что я люблю Беннета». А если значит? Рэйзор начал с самого начала. Волчья стая, охота, купание в озере, сон. Потом в этой однообразной жизни скромным лучиком солнца возник мужчина, что дал ему в руки оружие, дал Рэйзору имя. А дальше яркой вспышкой света в его жизни появился Беннет, и остальные тёплые моменты были связаны только с ним: настолько много времени они проводили вместе. Он вспоминал, как Бенни однажды сказал, что волчонок — отличный слушатель. С этим не поспоришь, Рэйзору всегда нравилось слушать его истории, рассуждения, даже если местами они и были несуразными. Ему нравилось. Нравилось просто находиться с ним рядом. Нравилось пробовать новые блюда, неумело приготовленные его руками, что волчонок доедал до последней крошки, какими бы они не были: пережаренными или пересоленными. Нравилось слушать чуть охрипший от шёпота голос в ночи, что, не без запинки, зачитывал научную работу. Нравилось видеть его сияющую улыбку. Он ему нравился. Рэйзор в полной мере принял итог своих размышлений, только подняв взгляд на Бенни. Любопытство, играющее в его зелёных глазах, тёплая улыбка, и всё его сияющее лицо в окружении целого облака из пуха одуванчиков. Ветер, поднявший семена в воздух, взъерошил Беннету волосы. Тогда, глядя на эту картину, Рэйзор в полной мере понял главного героя из «Лисы в море одуванчиков», потому как в его душе пронеслась та же буря, что описывалась в книге. — Э-эй, — вывел его из транса искатель приключений. — Ты тут вообще? — Тут, — Рэйзор понял, что действительно слишком долго молчал, витая в своих мыслях. — Ну так кто же она? Хоть в темноте этого не было сильно заметно, но волчонок покраснел. Он понимал, что друг не отвяжется, пока не получит внятного ответа. Мальчик, лишь бы не говорить о своих чувствах Бенни, был готов на всё, даже на обман. Впервые в своей жизни волчонку пришлось пойти на ложь. — Барбара. Она милая и красивая. Короткое молчание нарушил негромкий, слишком монотонный, почти механический голос Беннета. — Вот как, — мальчик принял более серьёзный вид. — Это многое объясняет. Рэйзор смешно потупил голову, как настоящий волчонок, недопонимая, что друг имел ввиду. Беннет, увидев смятение друга, продолжил мысль: — Ты, наверное, так помрачнел от того, что мы общались с ней без тебя. Но ты не подумай! Мы не обсуждали ничего важного, — Рэйзор отметил, что теперь уже и сам искатель приключений стал каким-то хмурым. — Скажу тебе по секрету: мне кажется, ты ей тоже понравился, — горько улыбнулся, Бенни. Только теперь Рэйзор осознал, какие его необдуманная ложь повлекла за собой последствия. Беннет лишь сделал вид, что вовсе не был задет фактом того, что мальчикам нравится одна и та же девушка, но, не будь он столь уступчивым, всё могло закончиться настоящим конфликтом. Беннет же искренне пожалел, что начал выпытывать признание у Рэйзора. В итоге разговор получился неловким, оставил такой неприятный осадок, что оба бы предпочли сделать так, чтобы он никогда не случался. Того беззаботного прошлого было уже не вернуть. Семена одуванчиков разнесло ветром по округе, а с ними и унесло ту сказочную атмосферу, царившую на поляне буквально пару минут назад. В следующем году будет ещё больше одуванчиков.

***

Дни шли своим чередом. Разговора о Барбаре мальчики больше не заводили. Оба занялись своими делами, будто специально старались не попадаться друг другу на глаза. Рэйзор как обычно ходил к своему наставнику, а Беннет вернулся к выполнению поручений. Бенни, к слову, больше не встречал волчонка после занятий, оправдываясь загруженным графиком, потому пересекались мальчики только дома вечером. Недели стали тянутся чересчур медленно. Рэйзор начинал осознавать, что занятия с Лизой перестали быть столь плодотворными, какими были раньше. Со временем ученик с учителем перестали разбирать новые приёмы, лишь продолжали изо дня в день читать книги, и всё чаще это была художественная литература. Рэйзор долго размышлял, а ещё дольше собирался с силами на разговор с наставницей. Но всё же через пару-тройку дней он подошёл к Лизе и смело начал: — Госпожа Лиза, хочу поговорить, — произнёс в начале очередного урока мальчик. — Говори, дорогой. Рэйзор снова замешкался, но постарался взять в себя в руки. Это казалось ему довольно сложным под тяжёлым, на его взгляд, взором учителя. — Научите меня новому. Я хочу быть сильным. Вид парня показался Лизе настолько умилительным, что та была не в силах сдержать улыбку. — Милый, ты и так очень силён. На самом деле ты самосовершенствуешься каждый день, хоть изменения и кажутся тебе слишком незначительными, — сказанное девушкой так и не дошло до Рэйзора. — Что это значит? На вопрос мальчика библиотекарь лишь тяжело вздохнула, негромко проговорив: — Всё-таки тебе следовало бы читать больше книг для расширения словарного запаса, — выдержав короткую паузу, она продолжила. — Мне нечему учить тебя. Я дала тебе определённую базу для развития навыков, а дальше дело только за тобой. Открыть в тебе твои таланты мне не под силу, ведь самые сильные приёмы сугубо индивидуальны. Рэйзор, как ни старался вникать в слова девушки, не понял большую часть сказаннного, ведь в голове крутилась первая определяющая фраза: «Мне нечему учить тебя». Рэйзор поник и замолчал. Лиза, продолжая непринуждённо улыбаться, скрестила руки на груди. — Это что, всё? — несмело спросил мальчик, смотря на учителя чуть ли не исподлобья. — Это всё. — Я могу вернуться домой? Задавая вопрос, волчонок, конечно, подразумевал не освобождение от одного урока, а полное завершение обучения. Разумеется, Лиза это понимала. На вид, она ничуть не была опечалена желанием своего терпеливого ученика покинуть Монд. Тёплая улыбка не сползала с её уст. — Я всегда буду рада видеть тебя в своей библиотеке. Рэйзор осознал, что настал конец. Не сказать, что он был разочарован, но при этом он даже не мог выдавить из себя вежливую улыбку в ответ. Обучение длилось уже достаточно долго, но волчонок верил, что в конце его ждёт освоение невероятного, непосильного навыка. Но оказалось, самый сложный этап ему придётся пройти в одиночку. Учитель с учеником распрощались довольно холодно, как для тех людей, что видели друг друга каждый день в течении нескольких месяцев. Рэйзор отправился в штаб Гильдии и провёл там весь день в одиночестве. Он, уставившись на небо в небольшом окошке их с Беннетом комнаты, думал о том, как скажет другу, что настало время вернуться в Вольфендом. Вечером, когда вернулся и сам Беннет, волчонок даже не успел заговорить: в стенах комнаты загремел звонкий голос искателя приключений. — О, привет. Я думал, у тебя занятие ещё не закончилось. Слушай, как раз хотел тебе кое-что сказать. — Беннет, — вставил слово Рэйзор, но тут же был перебит. — Знаешь, я вот сегодня думал-думал, и мне такая мысль в голову пришла, — оживлённо начал Бенни. — Беннет, — чуть громче повторил мальчик. — Ну стой, стой, можно я первым скажу? Это очень важно! — Беннет не мог усидеть на месте и летал вокруг сидящего на краю кровати Рэйзора. — Вступай к нам в Гильдию, в мой отряд приключений. Ты только представь, вместе мы будем исследовать территории Мондштадта, а позже, может, и земли всего Тейвата. Тут же ничего сложного! Помнишь, как месяц назад мы вместе искали сундуки, убивали монстров? Это же и есть основная деятельность искателей приключений! — Я иду домой. Беннет наконец стих и комната на секунду погрузилась в мрачную, давящую тишину. — Как домой? Куда домой? — В лес. Беннет с непониманием заглянул Рэйзору в глаза. — А Лиза? — Лиза сказала: «Это всё». Беннет замолчал, но после начал: — Но ты ведь можешь остаться в городе навсегда, — с надеждой улыбнулся Беннет. — Запишешься в ряды искателей приключений, будешь зарабатывать на поручениях. Можно даже не в мой отряд, если вдруг боишься заразиться моей неудачливостью. Тебя примут в любой другой из десятков отрядов! Ты уже отлично умеешь разговаривать, у тебя так много знакомых здесь, есть даже свой дом. Зачем тебе возвращаться в лес, Рэйзор? — Лес — мой дом. Там мой лупикал. Беннет разочарованно бегал взглядом с одного красного глаза на второй. Молчание затянулось. Искатель приключений осознавал, что не имеет никакого морального права держать приятеля здесь, но, с другой стороны, не понимал, почему тот, выбирая между людьми и волками, сделал выбор в пользу стаи, будучи человеком. — Хорошо, — Бенни сдался, — когда выходим? — Завтра. Рано утром. — Так скоро… Это не был вопрос. Бенни больше не пытался переубедить друга, смирившись с его выбором. Как-никак, а жители земель, что находятся под покровительством Анемо Архонта, больше всего ценят свободу. Мальчики почти сразу легли спать, но пролежали в бессоннице дольше, чем обычно. Не было слышно привычных разговоров перед сном. Оба напряжённо молчали. Голову каждого из них съедали неутешительные мысли, что не давали спокойно отойти ко сну. Рэйзор ворочался, пытаясь понять, правильно ли он поступил, отказываясь от жизни в социуме. Беннет же просто не мог свыкнуться с мыслью, что всё вновь вернётся к началу и парней опять разбросает по разным местностям. В конце концов Рэйзор перестал жалеть о своём выборе, потому как понял, что не смог бы жить долгие годы в одной комнате с тем, кого безответно любит, как и не смог бы дальше обманывать его и с чистой совестью смотреть тому в глаза. Намного проще ведь вернуться к старому укладу дел: охота, купание в озере, сон. В нём нету места чувствам. В нём нет места для Беннета.