Waiting For The Summer

Прошло две недели. За это время "Сигма", как просил называть его Сергей, и Николай хорошо поладили. Между ними образовалось достаточно большое доверие. Гоголь знал прошлое молодого парня, а точнее его неизвестность. А Сыромятников старался поддержать Колю, чтобы тот не грустил из-за матери. У них была некая взаимовыручка. Сигма быстро принял Николая настоящим, и уже не так сильно боялся его шуток. Иногда он давал списать домашнюю работу или объяснял темы, которые Гоголь не думал и слушать. Но надо же было подготовиться к первой контрольной. Обоим стало менее одиноко, пока позволяла погода, они вместе гуляли после уроков. Обсуждали различные темы. Особенно Коля любил рассказывать про книги. Сигма как и обещал дал книгу другу, который в тот же день приступил к чтению. Что самое приятное, так это то, что в их прогулки не влезали какие-нибудь банды и прочие бандиты и хулиганы. Гоголь тоже не был как Сыромятников спокойным и тихим. Пока Сергей пытался успокоить Колю в школе, тот успевал рассказать ещё парочку шуток одноклассникам. И главное, они никогда не кончались. Иногда Сигме казалось, что тот их прямо на месте придумывает. Коля объяснял другу, что просто привык играть роль "Клоуна", и Сыромятников единственный, кто его принял хотя бы наполовину. Но все таки всегда было что-то недосказанное, что-то далёкое, то чего они друг в друге не понимали. Но дружба у них складывалась и без этого. Также Гоголь случайно познакомился с одним парнем из параллели, чего сам и не ожидал. Александр Пушкин оказался очень интересным собеседником и тем ещё юмористом. Случилось это пять дней назад. Гоголь как обычно уткнулся в книгу, не собираясь хоть как-то контактировать с реальностью. Направившись в другой кабинет на следующий урок, он не заметил парня перед собой, как и тот. Они столкнулись и упали на пол. Коля стал почесывать зад, который тут же начал болеть, а человек перед ним смотрел с любопытством. —Прости, сильно ушибся?—парень был весьма спокоен, и что удивило Гоголя—он извинился. Если ещё секунду назад он готовился к спору или хуже того к драке, то сейчас он успокоился и мирно посмотрел на визави. —Да... Ты меня тоже прости, не заметил.—Коля поднялся и глазами поискал свою книгу. Найдя ее, он перевел взгляд на парня. —Меня зовут Александр, а ты если не ошибаюсь, шутник Коля?—дружелюбно улыбнулся парень. Гоголь хотел ему за такие слова врезать, но вспомнил, что в школе играет именно эту роль и тут же улыбнулся. —Ага.—Коля подметил, что Саша не похож на приличного отличника, да и на доске почета он его ни разу не видел. Одет был просто: школьные брюки, белая рубашка. Рукава были по-разному подвернуты, а галстук криво сидел на шеи. —Хочешь вместе тусоваться?—все с той же улыбкой говорил парень. Он был толще и ниже Николая. —А давай!—огласил Коля после недолгого молчания. В общем они быстро сошлись. После Коля попытался познакомить нового друга с Сергеем, но тот не сразу стал показывать свою инициативу и какую либо общительность. "Почему возле меня одни экстраверты" думал Сигма. Ему действительно было не легко заводить новое общение, не то чтобы он не хотел, просто на слепо начинать доверять хотя бы свое имя он не мог. Он в какой-то мере боялся людей, боялся непринятия, боялся, что его используют. И этот страх оставался даже после того, как Гоголь рассказал правду о своей жизни. Они стали гулять втроём, иногда только по двое, когда один был занят. Оказалось, что у них у всех разные интересы в плане занятий. Пока Коля читал все, что попадет в руки, Сергей пытался найти свое дело, пробуя себя в разных местах, но если считать из уроков, то у него не плохо было с английским. Саша разбирался в точных науках, хоть и не на отлично. Этой компании две недели стали как одним днём. Время стало идти быстро, особенно для Гоголя, который этому радовался. Вот ещё немного и год закончится, хотя... Нет, не скоро, но может этот год станет каким-то особенным? Начался же он вполне классно, с новыми друзьями, которые его вряд ли оставят. 17 числа снова вышло солнце, хотя ещё вчера шел долгий ливень. Достоевский читал на улице в одном из дворов девятиэтажного дома. Так сказать, пока была возможность. На самом же деле он ждал Гончарова. Они должны были встретиться в 2, но тот специально пришел раньше, чтобы посидеть на свежем воздухе в тишине. На странность, на площадке не было не души. Из двух, стоящих друг на против друга домов, никто почти не выходил. По крайней мере, это были все взрослые люди, то выносящие мебель, то запаздывающие куда-то посреди выходного дня. Солнце немного пекло, но несильный прохладный ветерок тут же освежил. Федор был одет как обычно, джинсы да футболка. Книга, которую он уже несколько лет назад читал, немного испачкалась и страницы пожелтели. Некоторые уголки были загнуты, а парочка слов подчёркнуты. Здесь же на 188 странице была подчёркнута и цитата. Достоевский любил перечитывать некоторые произведения и снова загибать уголки. На страницах чувствовалась пыль, а запах от издательства стал не таким ярким, но все равно приятным. Желание съесть бумагу, конечно не было, но вдыхать этот "аромат", если его можно таковым назвать—да. После недолгой тишины в полчаса, послышались голоса более молодых людей, чем тех, которые приходилось слышать, сидя здесь. По дороге вдоль дома пробежал парень. Федор обратил на него внимание. В голове стали лезть мысли "Не про него ли говорил Иван?". "Длинные белые волосы, рост почти как у меня, чуть выше, но в этом Ваня не был уверен. Громкий и яркий голос..." Федор пытался понять Николай ли это. Хоть интуиция подтверждала его догадки, но сам он не совсем был уверен. За парнем пробежали ещё двое. Достоевский удивился "Длинные волосы сейчас в моде?", Но тут же обратил внимание на цвет одного из парней. Тройка друзей остановились возле одного из подъездов. Некий "Николай" (Федя все ещё был не уверен, но решил называть его именно так) пытался отдышаться, пока другой парень с такими же длинными волосами разного цвет его за что-то отчитывал. —Ещё одна шутка и я больше с тобой никуда не пойду.—зло проговорил Сигма. "Точно, Гончаров говорил, что тот парень любит шутить, Гоголь вроде его фамилия" промелькнуло в голове темноволосого. —Ладно, ладно, только не обижайся—парень поднял руки в примирительным жесте. —Быстро же ты бегаешь, Коль.—Пушкин совсем выдохся и пытался восстановить дыхание, опираясь руками на колени. Все сомнения в голове Достоевского растворились. Это действительно был тот пацан, про которого Ваня излагал не совсем хорошее мнение. Но Федор не то чтобы ему не верил, он не хотел в это дословно верить. Вспоминая тот разговор, он упомянул, что у Гоголя не было друзей, но сейчас он не один. Достоевский подозревал такое, хотя может Иван просто плохо знал об окружении одноклассника. Трое парней ушли дальше, никого вокруг не замечая, Федор продолжил чтение, но в его голове всплывал фрагмент только что увиденного. Вскоре пришел его друг. Про Гоголя он естественно ничего не сказал, но сделал мысленно выводы для себя. Настроение у Гончарова и так было не наилучшим. —Чего ты?—спокойно уточнил Федя. —Ничего, просто голова немного болит... Ещё эта контрольная по биологии...—уныло произнес длинноволосый. —Завалил? —Угу, думаю как исправить тройку. Учительница не добрая, как была в гимназии.—Гончаров смотрел куда-то вдаль, потом спустя пару секунд повернулся к Федору. —Зачем ты вообще перешёл от туда в обычную школу?—Достоевский продолжал смотреть на него своим спокойно-пофигистическим-интересующися взглядом. Действительно, сложно определить, что выражал этот взгляд. —Думал будет проще, а вот нет... Даже Гоголь лучше написал. Он перед контрольной темы повторял с каким-то ещё парнем, друг его вроде. Сергей Сыромятников... Тоже странный, волосы покрасил в два цвета, представляешь? На девочку смахивает, но зато ведёт себя намного спокойнее и учиться, кстати, тоже не плохо. У него пять. —Понятно, может другими оценками закроешь?—после недолгого молчания ответил Федор. —Видно будет.—снова грустно оповестил Иван. —Таблетки пил? —Ага, не помогает. Ну ладно, пройдет, потом.—сделал вывод Ваня и встал со скамейки.—Ты как обычно с книгой? Федор кивнул, а Гончаров усмехнулся. Привык же он к этому книголюбу. —Куда пойдем?—уже по активнее спросил Ваня и попытался улыбнуться. —Тебе не лучше посидеть дома? Вид твой оставляет желать лучшего. Пока выходной отдохни, полежи, тем более на улице такая жара.—все также спокойно говорил собеседник. Кажется, его вообще никак нельзя вывести из этого "спокойствия". —Ну... Может и лучше, просто сидеть дома одному не хочется. Хотя ты прав, пока есть возможность, можно отдохнуть.—голос опять стал каким-то грустным и тусклым, словно Ваня сознавался в чем-то ужасном, плохом и неправильном. На его лице не было ничего кроме усталости и боли. Он снова присел на скамью и смотрел куда-то вдаль, вряд ли он что-то видел, о чем-то задумавшись, он не заметил, что он и его собеседник молчат уже около пяти минут. И даже осознав это, он выпрямил спину и так не сказал больше не слово. —Тебя проводить до подъезда, как бы ты в обморок не свалился, как-нибудь в следующий раз встретимся.—Федор встал и придержал за руку Гончарова, который был такой весь печальный. Достоевский знал, что его что-то мучает, но так и не понял что конкретно. Да и Иван не хотел об этом говорить, поэтому настаивать не стал. —Угу.—тихо ответил Иван и пошел обратно к подъезду. Достоевский проводил его даже до квартиры, другу совсем стало плохо, лицо побледнело, а сам он еле стоял на ногах. Мама тут же подхватила его и повела в комнату. —Ой, что с ним? Федя, что случилось?—его родительница сильно перепугалась и тут же начала принимать меры лечения. —Он вышел уже таким, пусть полежит день-два, может лучше станет.—бросил Достоевский и пошел к лестнице. Весь день он провел на улице, а точнее побывал в некоторых местах в городе, но в помещение. Хотя Федор мог и побыть на улице, тем более тепло, но если Гончарову стало плохо, то что говорить про Федю, у которого здоровье ещё слабее. Родителям он сказал, что будет с Гончаровым до 6, так что было достаточно времени, чтобы провести его в своем распоряжении. Недолго думая, Достоевский отправился в центр. На пути ему повстречалось одно небольшое заведение, надпись которого гласила: "Кондитерская". Денег у парня не было, да и кто бы ему позволил. В окнах было видно несколько человек и ещё пару свободных столиков. Люди в основном забирали пирожные и прочие вкусности с собой, и лишь четверть, а то и менее оставались в кафе. В помещении было достаточно прохладно, и мозг на какое-то время полностью расслабился. Аромат свежих изделий так и манил, а вид на прилавке мог заставить даже самых не любителей сладкого облизнуться. Достоевский также уловил тонкий и слабый аромат чая, его любимого напитка. Он обратил внимание на девушку лет 20, которая аккуратно складывала травинки каких-то растений в чашку. Натуральный чай, приготовленный на месте—что может быть лучше? Федор отложил в памяти это место, чтобы как-нибудь суда зайти, когда будут средства. Закончив с осмотром заведения, он снова вернулся к книге. Атмосфера была вполне подходящая, не шума, не множество людей. А вот мысли все же лезли в голову и перекрывали весь сюжет произведения. Федор понял, что сейчас спокойно прочитать ему не даст он сам, и что действительно нужно задуматься о некоторых вещах. Посидев на мягком диванчики минут 15, он вышел. Дальше он побрел по той же улице. Что поражало, так это тишина, городской шум единственный хоть как-то расслаблял эту мертвую тишину, но не практически не одного человека на улице не было. Видимо из-за жары, либо все стали занятыми, кто знает. Достоевский дошел до центра и посмотрел на здание напротив аллеи. До него сразу дошло, что это был кинотеатр. Постояв на месте, он перешёл дорогу к той самой аллеи и пошел прямо, обойдя фонтанчик в середине. Кинотеатр оказался большим, красные и черные стены с постерами различных фильмов. Касса и попкорн работали даже когда не было премьеры какого-нибудь фильма. Тут было много место для посиделок. Был один игральный автомат. Достоевский быстро осмотрел все вокруг и сел на красный диван возле стены и низкого столика. Народу тут было больше. Но шума все также мало. В основном люди сидели возле небольшого кафе с пиццей. Такие же молодые личности как и Федор. Книгу открывать было бессмысленно. И Достоевский просто откинулся на спинку дивана полностью погрузившись в раздумья. Парень, которого он сегодня встретил, сильно мучил голову Феди. В его смехе и улыбке было что-то другое. Хоть он тогда выражал действительные эмоции, но Федору казалось, что за этим что-то таиться. Весь вид парня был достаточно странным, но оставался привлекательным. "Может за ним бегает хотя бы одна девочка"... Достоевского Николай вовсе не зацепил, вовсе не было чего-то похожего на симпатию. Федор не из тех, кто влюбляется с первого раза. Скорее он просто хотел изучить эту личность, да и как не появится такое желание, когда Ваня говорит о нем чуть ли не каждый день, хотелось опередить его и узнать больше. Но со стороны, быть лично с ним знакомым—нет. Федор не любил заводить общение, тем более Гоголь активист, не в его стиле находится с такими людьми. Все эти мысли Достоевский отбросил в тот же день, они сменились погодой и природой, а после он продолжил чтение без всяких проблем. Родители ничего не спросили, и он благополучно провел вечер у себя в комнате. Один.