Stay with Me

Юнги не знал, что надевать на свидания. От этого слова бросало в дрожь и благоговейный трепет одновременно. В его гардеробе были только официальные наряды, от самых знаменитых портных и модельеров мира магии, поэтому Мин Юнги мог одеться только идеально. Они с Тэхёном вошли в Три Метлы. Юнги был одет в черный костюм и черную шелковую рубашку, отглаженную и безукоризненно чистую, галстук, разумеется ярко-изумрудный, был туго завязан у основания шеи. Это было странно, чертовски странно. Впервые на памяти Мина в заведении наступила такая тишина. Все, кто сидел за своими столиками замолкли, не донесли вилки с нанизанной едой до рта и уставились на вошедших парней. Мин Юнги и Ким Тэхён, стоят вместе, соприкасаясь плечами. Это было ошеломительно. Затем, словно по щелчку, ко всем вернулась способность моргать и двигаться, и маги отвернулись от Юнги и Тэхёна. Только были слышны недоверчивые и удивленные шепотки, когда двое студентов шли к заказанному столику у окна. — Тебя напрягают чужие взгляды? — спросил Тэхён, когда они сели. Легкая суетливость Юнги утихла, и его поза сменилась уверенностью. Мин знал, что Тэхён подумал. Когтевранец был уверен, что Юнги стесняется быть с ним. — Вовсе нет, — протянул Юнги, открывая меню. — Я привык к вниманию, и ты привыкнешь. Тэхён выдохнул и рассмеялся. Его смех был таким глубоким, словно Черное Озеро, и приятно-бархатным. Юнги позволил себе рассмотреть его. Тщательно и пристально. Он приподнял бровь, оценивающе осматривая серо-серебристый пиджак с черными бархатными цветочными узорами, темную майку из мягкой ткани, русые волосы, видимо, наспех причесанные и уложенные с пробором почти по середине. Юнги привык оценивать людей. Их статус, положение в обществе или известность. Он был так воспитан. Его род был аристократичен, богат и уважаем. Поэтому Юнги не мог не спросить. — Чем занимаются твои родители? Тэхён посмотрел на него в ответ и положил подбородок на корешок меню. — Они работают в шведском заповеднике, изучают и разводят драконов. В основном короткокрылых драконов. — Он замолчал, наблюдая за реакцией Юнги, которой не было вообще. Обычно его собеседники всегда живо и трепетно реагировали на темы о драконах. Юнги же просто кивнул. — К нашему дому прилегает часть леса, где родители держат пару Валлийских драконов. Рот Юнги приобрел форму буквы «о». — А это не опасно? — удивился он. — Они довольно миролюбивы, — покачал головой Тэхён. — Хочешь, я подарю тебе одного детеныша? — Нет! — тихо вскрикнул Юнги и замахал руками. — Мне хватит просто разочек взглянуть на них издалека. Ким обворожительно улыбнулся. — Хочешь ко мне в гости? Бледные щеки Юнги окрасились в легкий, едва заметный румянец, и он неоднозначно пожал плечами. — Может быть, когда-нибудь, — пробурчал он и уткнулся в меню. — Давай уже, наконец, закажем еду. Это было сказано чуть дрожащим и волнительным голосом, а Юнги так мило краснел, что у Тэхёна незамедлительно поднялось настроение. Возможно, рассказ о работе родителей не впечатлил слизеринца, возможно Тэхён не подходит ему, как выгодная партия, но Юнги не выглядел разочарованным. Тэхён больше всего боялся, что Юнги после их первого свидания решит, что оно будет последним, отчего сердце Кима на секунду болезненно сжалось, но внутри росла уверенность, что этого не произойдет. Юнги явно был взбудоражен. И Тэхён не отставал от него. Они заказали себе мясные блюда и два бокала смородинового вина. Вино было терпким и сладким, даря телу приятное тепло и успокоение. И парни просто говорили. Обо всем и ни о чем. Юнги жаловался на Чимина, которому пришла в голову гениально-тупая мысль украсть флакон жидкой удачи, Тэхён рассказывал, как в прошлом году его факультет с алкогольным размахом отметил весеннее солнцестояние, что на следующее утро голова болела у всех, и весь их курс завалил итоговую проверку по истории магии. Юнги с удивлением обнаружил, насколько легко было разговаривать с Тэхёном. Между ними не было скованности или неловких пауз. Словно они были старыми друзьями. Но определение «друзья» явно им не подойдет. Потому что Тэхён точно не хочет с ним, Юнги, просто дружить. От этого Мину стало волнительно и нетерпеливо. Тэхён рассказывал очередную историю, жестикулируя руками и промачивая сухое горло остатками вина, как позади него внезапно материализовался высокий брюнет. — Кого я вижу, — сказал парень медовым голосом, и Тэхён мгновенно напрягся, узнавая его обладателя — Сокджин, гриффиндорец. — Мой драгоценный кузен и слизеринец Юнги. Вместе. — Выделил он последнее слово. — Отвали, Джин, — прошипел Тэхён, оборачиваясь. Глаза его были хмурыми, однако Сокджин не сдвинулся с места, оставаясь таким же снисходительно нежным и вежливым, смотря лукаво на этих двоих. — Ким Сокджин, — представился он и протянул руку Юнги. — Мин Юнги, — с кривой и нервной улыбкой пожал тот руку в ответ. Сокджин напрягал своим прямым и выпытывающим взглядом. Словно поймал их на месте преступления. Рука Тэхёна, лежавшая на столе, сжалась в кулак, и Юнги, чисто инстинктивно положил на нее свою ладонь, медленно переплетая их пальцы. Успокаивая. И почувствовал странное, безумное и нелепое желание прямо сейчас — поцеловать Тэхёна в его сморщенный нос. — Вы на свидании? — продолжал действовать на нервы Сокджин. — Мой братец мне ничего не рассказывает, — по-детски надул он губы. Тэхён закатил глаза. — Ты можешь просто оставить нас? Твоя очередная пассия тебя явно заждалась, — кивнул он в сторону незнакомой блондинки, которая нетерпеливо смотрела на Сокджина. — Ну мне же интересно! Ты так долго о нем вздыхал, ай! — дернулся он, когда Тэхён ткнул ему в ребра. Глаза Сокджина блестели от веселья и восторга. Он явно наслаждался этим маленьким шоу. Ведь раньше, на каникулах, дома, обычно Тэхён бездельничал в одной комнате с Сокджином, развалившись на его кровати, и самым тоскливым тоном вздыхал о своей неразделенной любви в изумрудной мантии. И действовал старшему на нервы. Теперь была очередь Джина. Однако лицо Тэхёна внезапно расслабилось. Он кинул быстрый взгляд в сторону Юнги. И почувствовал любовь, простую и такую волшебную. Тэхён смотрел на Юнги мягкими от нежности глазами и сказал: — Да, это свидание. — Юнги смутился от его слов. — Что-то еще? Сокджин громко цокнул, смотря на этих двоих. — Ах, над влюбленными так неинтересно смеяться, — театрально вскинул он голову и ушел от них. А Тэхён после его слов заметно напрягся. И почему-то не осмеливался взглянуть на Юнги. Он уже открыл было рот, чтобы сказать какую-нибудь нелепую шутку и перевести тему, как Юнги сделал это за него. Юнги спас их от неловкости. — Чтоб ты знал, Сокджин заколдовал собственное переносное зеркало, и теперь оно говорит ему, что он самый красивый волшебник в мире. — Что?! — раскрыл глаза Тэхён. — Чонгук проболтался Чимину, а тот, едва не задохнувшись от смеха, рассказал мне, — передал Юнги заветный чужой компромат. Тэхён хищно усмехнулся. — Видимо, в тайне он мечтает быть королевой из Белоснежки. Юнги неуверенно кивнул, понятия не имея что такое белоснежка. Прошли несчастные секунды, которые словно застыли ледяными статуями. Прежде чем Юнги и Тэхён поняли, что они до сих пор держатся за руки. Юнги с трудом сдержал дрожь по телу. Так легко ощущалось просто сидеть с Тэхёном, взявшись за руки. Так правильно, в этом ресторане, когда фоном играла плавная мелодия, а зал был наполнен призрачным желтоватым светом. И это совсем немного испугало его, и он отдернул руку. Зацепив при этом собственный бокал с вином, которое оказалось вылито на его дорогую рубашку. — Мерлиновы портки, — ругнулся сквозь зубы Юнги, по привычке потянувшись к поясу. Там обычно в футляре хранилась его волшебная палочка, сделанная из редкого меха Вампуса. Он приобрел ее в конце третьего курса, когда они всей семьей были в США. Но сейчас у него не было палочки — Юнги посчитал, что она ему не понадобится на свидании с Кимом. Ему хотелось выть от бессилия и злости. Он мгновенно встал со своего места. — Извини, Тэхён, — поджал он губы, — мне нужно уйти. Юнги просто не мог оставаться в таком виде на публике. Едва выйдя на улицу, Тэхён схватил его за локоть и развернул к себе лицом. Он смотрел очень серьезно. — Все в порядке, Юнги, — прошептал он. — Я помогу тебе. И наложил Очищающее заклинание невербально. Юнги смотрел на слабую струйку света, которая сорвалась с чужих пальцев, и неожиданно для самого себя выпалил: — Научи меня также. Поймав непонимающий взгляд Тэхёна, Мин пояснил: — Научи меня заклинать без помощи палочки. Тэхён улыбнулся — не озорной улыбкой, а какой-то серьезной, выражающей счастье и сопровождающейся блеском в глазах — и кивнул. — Конечно, Юнги. Я с удовольствием дам тебе пару приватных уроков. Бархатный низкий голос поднял огромную бурю эмоций внутри Юнги. — Возвращаемся обратно в Хогвартс? — спросил Тэхён и, дождавшись кивка, уверенно взял Юнги за руку, придвинув того чуть ближе. Парни не спеша шли к замку. И только перед тем как разойтись в разные стороны: Тэхёну в башню Когтеврана, Юнги — в подземелья, между ними повисла тяжелая неловкость. Никто не знал, как стоит им попрощаться. — Спасибо, что согласился… Закончить фразу Тэхён не успел — Юнги сжал его пиджак в своих ладонях, наклоняя высокого парня к себе и целуя. Сам. Сталкивая их губы в неторопливом и напористом поцелуе. Юнги взял над ним контроль, требовательно покусывая губы когтевранца и вцепившись руками в его пиджак. Разум Тэхёна словно оглушило, когда он попытался прижать Юнги как можно ближе к себе. — Если бы я знал, что ты такой, Юнги, я бы пригласил тебя на свидание еще на четвертом курсе, — выдохнул Ким, когда они отстранились. Мин издал удивленный смешок. — Значит, ты не разочаровался во мне? — прищурился он игриво. — Никогда, — замотал головой Тэхён. И они засмеялись. Облегченно и легко.

***

Оказывается, встречаться с Тэхёном — хорошо. Встречаться не в смысле гулять за руки и целоваться в каждом укромном месте, а просто видеться, разговаривать и делать домашку. Спустя несколько дней совместных посиделок Тэхён понимает, что Мин Юнги вовсе не совершенство, а вполне себе обычный парень, который не любит ничего маггловского, пьет отвратительно-горький кофе, много спит и ворчит, когда один раз рано утром Тэхён хотел вытащить слизеринца на прогулку, чтобы посмотреть редкий кроваво-фиолетовый рассвет. Мин Юнги саркастичный, самовлюбленный и самоуверенный, а Ким Тэхён невозможно нежный, местами странный и очень умный. И когтевранцу довольно легко удается учить Юнги невербальным заклинаниям. Как и сегодня, они встретились в пустом классе, где преподавали «Руны» третьему курсу. За прошедшую неделю Юнги освоил невербальные Акцио, Агуаменти и Энгорджио. Дверь громко отворилась, и вошел Юнги. — Извини, Тэ, у Слизерина сегодня последняя тренировка по квиддичу — Чимин попросил меня побыть там, — сказал он уставшим голосом. Когда Мин наконец посмотрел на Тэхёна, его глаза заблестели. — Привет. Когтевранец с трудом подавил в себе безмерную нежность к этому парню. — Ты весьма помят, — приподнял он бровь, смотря на Юнги. — Я заметил, — фыркнул Юнги, инстинктивно приглаживая темно-зеленую рубашку и свободные брюки. Он ненавидел эти неудобные трибуны, которые видимо кто-то проклял, иначе как объяснить, что после просмотра матча или тренировки, одежда Юнги каждый раз выглядит так словно побывала у тролля в искомом месте?! Немного заправив рубашку в пояс, он спохватился и подошел ближе. — Какое заклинание мы учим сегодня? — спросил он и грациозно перекинул свою сумку на соседнюю парту. Юнги разглядывал предметы, которые Тэхён разложил на столе. Небольшой свиток пергамента, перо, деревянные статуэтки в форме птицы и змеи, кубок из Большого Зала и маленькая книга, на которой было написано «Братья Гримм» — Юнги впервые видел эту фамилию. — Мобилиарбус, — ответил Ким, показывая рукой на лежащие предметы, — с помощью него ты сможешь перемещать их по воздуху. Оно сильнее чем Вингардиум. Юнги с любопытством повертел неизвестную ему книгу и с фырканьем вернул ее на место. Тэхён внимательно следил за ним. Он все еще не мог привыкнуть встречаться со своей жаркой и тягучей мечтой: когда Юнги был так близок, открыт и досягаем, и они только вдвоем в закрытом классе, словно спрятались от остального мира. Уединенно и романтично. Мин оглянулся, указывая куда-то в последние ряды. — Помню на третьем курсе, Намджун так взбесился из-за сложного теста по рунам, что взорвал их. В прямом смысле, он буквально прокричал Редукто, и взорвал свое рабочее место и заработал себе сильный ушиб ноги. Юнги рассмеялся. А Тэхён не мог сейчас думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы перегнуться через парту, разделяющую их, и поцеловать Юнги, притянуть за воротник дорогой рубашки ближе к себе, заставляя выгибаться и стонать, и целовать до тех пор пока его звонкий смех не станет хриплым. — Если ты намекаешь на то, чтобы научиться использовать Редукто невербально, то нет, — мотнул головой Тэхён, ухмыляясь. Юнги что-то проворчал о ментальном взрыве пороховой бочки и Чонгуке, который сел бы на нее. Но, так или иначе, он уставился на Тэхёна, готовый внимать каждому слову. Как выяснилось, не для каждого заклинания достаточно просто силы мысли и собственной магии, чтобы использовать его невербально. Если Люмос у него получился достаточно быстро и легко — он просто ярко представил светящийся шар в своей руке и вуаля — то Энгорджио не выходило совсем: он то увеличивал только половину пергамента или ворсинки пера, то предмет резко становился большим и с треском ломался. Тэхён взглянул на деревянную фигурку змеи. — Смотри на предмет, который хочешь сдвинуть, — мягким, но строгим тоном начал он. — Представь, что он словно плывет в воздухе по слабо заметным волнам. Визуализируй их. Представь, как они выглядят, какого они цвета. Представь, как они медленно и верно перемещают то, что тебе нужно. Статуэтка, которая совсем недавно лежала на столе, дернулась и взмыла в воздух. Она словно была не на безмятежной волне, а в каком-то невидимом шторме. Фигурка оборачивалась вокруг своей оси, делала странные пируэты в воздухе, а затем неожиданно замерла. Тэхён обернулся в сторону Юнги, и деревянная змейка приблизилась к нему, спустя пару секунд опускаясь на протянутую ладонь. — Вау. — Только и смог сказать слизеринец, сжимая в руках фигурку. Тэхён подавил влюбленную и счастливую улыбку и — потому что он чувствовал, что ему можно это сделать — подошел ближе и положил одну руку на нижнюю часть спины Юнги, мягко подталкивая того к парте. — Выбери предмет и сконцентрируйся на нем. Попытайся поднять его в воздух медленно. Не спеши. Я верю в тебя. Сладкая нежность окутала их двоих. Глаза Юнги чуть округлились, когда Тэхён произнес последнюю фразу. Он не отодвинулся от него. Не мог себя заставить, и считал, что не это и не нужно. Стоять вот так, близко друг к другу, напротив, придавало Юнги сил. Когда чувствуешь тепло тела сквозь одежду, когда в жалких дюймах друг от друга. Тэхён наблюдал за парнем за спины. Как тот напрягся, словно каждой клеточкой тела хотел заставить подняться свиток. Жевалки на лице напряглись, что, не ровен час, Юнги сможет поднять всю парту в воздух, а затем выбросить ее в окно силой мысли. — Это выглядело легче, — сконфуженно признался Мин спустя пару минут. У него получилось сдвинуть пергамент чуть вправо. — Так оно и есть. Просто, постарайся не напрягаться так сильно, ладно? Юнги кивнул, закусил губу и вновь вернулся к упражнению. Он равномерно дышал и представлял прозрачные, немного серебристые волны, которые окутывали легкий свиток пергамента и поднимали его над деревянной поверхностью стола. Вот они не спеша зависают над свитком. На выдохе, который издал Юнги, пергамент лениво поднялся верх. Он колыхался в воздухе. Юнги дернулся от неожиданности и пергамент резко полетел в другой конец комнаты. Мин быстро взял себя в руки и представил, как свиток по наклонной возвращается на свое место. Он опустился на парту с тихим шелестом. Юнги повернулся к Тэхёну с невыносимо самодовольной улыбкой. — Это слишком просто, — усмехнулся он, полностью забывая и обесценивая свои предыдущие слова. — Это слишком просто, благодаря моим отличным преподавательским навыкам, ты хотел сказать? — Тэхён произнес это таким легким тоном, чтобы Юнги мог воспринять его слова как шутку, но улыбка слизеринца дрогнула, затем стала шире, а затем его губы столкнулись с губами Тэхёна во внезапном поцелуе. Тэхён, словно ждал этого, прижал его к парте, скользнул другой рукой вниз, чтобы обхватить бедра Юнги двумя ладонями, удерживая его зажатым между краем парты и своим собственным горячим телом, и углубил поцелуй. Он был в блаженстве от того, что теперь они целовались средь бела дня в уединении пустого кабинета, словно его мечты, наконец, превратились в реальность. И что это должно стать началом чего-то долгого и прекрасного. — Тэхён, — выдохнул Юнги, и тихий всхлип перешел в стон. От этого звука по животу когтевранца разлилось тепло. И он произнес: — Не хочу больше скрываться. Хочу всем рассказать о нас. Юнги выгнул бровь и посмотрел на него с недоумением. — Чимин в курсе, если ты об этом. Он так подозрительно косится на меня время от времени, что это нервирует. Тэхён покачал головой и выдохнул прямо в губы: — Хочу всей школе рассказать. — Звучит довольно по-собственнически, — улыбнулся Юнги и столкнулся с серьезным взглядом Тэхёна. Тэхён осознавал, что Юнги вырос совершенно в другой семье. Что про чистоту крови ему рассказывали на ночь вместо волшебных сказок. И он бы не возражал провести жизнь с Юнги где-нибудь в укромной маленькой квартирке, чтобы ото всех, чтобы подальше, лишь бы Юнги продолжал с таким дурманом отвечать на его поцелуи. Но ему хотелось большего, и он испытывал огромное эгоистичное желание рассказать об этом. Войти вместе в Большой Зал, поцеловать его на виду у всей школы, показать средний палец смеющемуся Сокджину и заявить свои права на этого невозможно-красивого Мин Юнги. Глаза Тэхёна — решительная храбрость и смелость. Его руки — притягивающий и уберегающий огонь. — Да, — согласился он. — Я жуткий собственник. Глубокая тоска и надежда просочились в его голос. Глаза Юнги широко распахнулись. Тэхён смотрел прямо в них и не мог прочитать ни толику эмоций. Умирал каждую бесконечно длинную секунду, прежде чем Юнги кивнул. — Хорошо, мы все расскажем. На языке Юнги это означало я люблю тебя. Пойти против семьи, наплевать на мнение высшего общества, послать в далекие края чистоту крови. Мерлин, как сильно Тэхён любил его. Так любить невозможно, немудрено погибнуть. Юнги жмется ближе, ластится, закинув руки на шею. Тэхён завлекает его в новый влажный поцелуй, и от этого голова идет кругом. Мин стонет в поцелуй, прерывисто, то громко, то тихо, получает укус в нежную кожу и ответный рык. Ким Тэхёну нужны эти развязные поцелуи и стоны, нужен этот извивающийся в его руках худой паренек, нужно дышать через раз и сходить от него с ума, нужно вылизывать аккуратный рот языком. Юнги ему нужен, весь, полностью, прямо сейчас. Всегда был нужен. Юнги опускает одну руку на галстук, тянет эту удавку вниз и в стороны, ослабляя, и, на секунду прервавшись, стаскивает ужасно мешающий предмет гардероба, откидывая куда-то, принимается расстегивать пуговицы. Тэхён пропускает его волосы сквозь пальцы, сжимает их, оттягивает назад. Открывая себе полный доступ к оголенной шее. Рассыпает на ней укусы и засосы. Не слабые, вовсе нет. Яркие, алые и пунцовые. Тэхён помогает Юнги избавиться от рубашки и сам снимает с себя мантию и старую майку, кидая ее в сторону. Между разгоряченными телами больше нет пространства, они полностью касаются друг друга, кожа к коже без каких-либо препятствий. У Тэхёна кожа медовая, даже карамельная, что красивым контрастом ложится на его белую, молочную кожу. Юнги хочет испытать его на себе. В себе. И он безбожно краснеет от этой мысли. А Тэхён любуется. Не может насытиться. Смотрит на покрасневшее лицо перед собой, и хрипло, кажется будто болезненно, стонет, от разливающегося внутри тепла. — Тэ… Разденься уже наконец, — нетерпеливо ерзает Юнги. — И меня раздень. — Хрипло не просит, а даже приказывает. Тэхён стонет, когда Юнги, после своих слов, кладет свою ладонь на заметный бугорок на штанах и сжимает его член. И они избавляются от последней преграды, отбрасывая брюки даже слишком сильно и далеко. Он прижимает Юнги полностью к себе, кожа к коже, и они ловят ртом стоны друг друга, когда их члены соприкасаются. Ким утягивает парня в пошлый поцелуй и двигает бедрами, чтобы немного потереться о его член своим. А у Юнги все кружится перед глазами и пестрит яркими красками от этих касаний. — Сейчас покажу тебе еще одно невербальное заклинание, — сбивчивым шепотом произносит Тэхён, пока Юнги смотрит на него расфокусировано. А затем вздрагивает, когда чувствует холодный от смазки палец внутри себя. Тэхён чуть растирает смазку по колечку и медленно входит внутрь. Юнги давится воздухом, но не отстраняется и пытается расслабиться. Тэхён двигает пальцем, слегка сгибает его внутри парня и не спешит, чтобы не сделать больно. Для Юнги это ново. Это неприятные, но не болезненные ощущения, и он пока не понимает, как он получит удовольствие. Вскоре добавляется второй палец, и это уже чувствуется больше, сильнее. Да, все еще неприятно, но Юнги старается отвлечься на сосредоточенные глаза Тэхёна. Глаза в глаза. Жутко смущает и возбуждает одновременно. — Тэ… — недовольно тянет он. — Мой нетерпеливый избалованный мальчик, — басит тот. — Я просто думаю, что ты так долго не протя-… Ах! — вскрикивает Юнги, когда внутрь добавляется третий палец. Тэхён припадает губами к шее, стараясь отвлечь, но рукой двигать не перестает. Мягкие стеночки плотно обхватывают пальцы, постепенно растягиваясь, и когтевранец видит, как Юнги жмурится, поэтому целует его, нежно и трепетно, чтобы он отвлекся от боли. Он сгибает и раздвигает пальцы, пытаясь найти нужную точку. Тэхён прикрывает глаза, чувствуя, как живот стягивает узлом от предвкушения того, как Юнги скоро будет стонать во весь голос от реального наслаждения, от того, что он правда будет его трахать, как в своих мечтах, и Ким понимает, что и правда сам может не выдержать столь долго ожидания, кончить только от грязных фантазий, а потому вытаскивает пальцы с характерным хлюпаньем. Юнги недоволен от этой пустоты внутри себя. И косит глаза чуть вниз. Боже, Тэхён был огромный. Ким размазывает смазку по всей своей длине, пару раз скользит между двух половинок, отчего Юнги нетерпеливо елозит по краю парты, оттягивает ягодицу в сторону и толкается вперед, чувствуя, как головка плавно проникает внутрь. Слизеринец распахивает губы и задерживает дыхание от новых ощущений, а в следующую секунду громко вскрикивает и впивается ногтями в чужую спину, потому что Тэхён вошел резко и до конца. Он не двигается, дает привыкнуть, хотя сдерживать себя труднее с каждой секундой. Ким целует щеки, губы, веки, старается хоть немного заглушить боль. Когда Тэхён чувствует, что парень расслабился, медленно начинает двигаться, вырывая хриплые вздохи Юнги. В нем неимоверно тесно, даже чуть больно, но это приятная боль. В Юнги жарко, влажно и узко, слишком прекрасно, чтобы верить в происходящее. Мин тянется к губам, и ему отвечают пылким поцелуем, тихо гортанно постанывая. До Юнги доходит это пьянящее чувство наслаждения. Эти мокрые губы, сильные руки на ягодицах, пошлое хлюпанье и совсем неадекватно-влюбленные глаза. — Быстрей… — Хрипит он Тэхёну в губы и тут же запрокидывает голову от резких движений, шумно выдыхая. Тэхён меняет угол входа пару раз, и Юнги откровенно стонет, пытается прийти в себя, понять, что это было: такое яркое и неожиданное, но не успевает, потому что Тэхён снова толкается в заветную точку, сам получая не меньше удовольствия. Юнги мечется и вздрагивает с каждым толчком. Волосы у обоих взмокли, некоторые пряди прилипли ко лбу, но это никого не волнует. Юнги пронзительно стонет, и у Тэхёна нет желания затыкать его поцелуями, он слишком долго и сильно хотел это все слышать. Ким медленно выходит почти до конца, отчего Мин скулит, но потом снова проникает внутрь по самое основание, вынуждая Юнги чуть ли не визжать от чувства заполненности. Тэхён двигается все быстрее, резко входя и выходя из податливого тела парня, рычит ему на ухо, утопая в нескромных стонах, наплевав, что их могут услышать и поймать. Юнги двигается бедрами навстречу, подстраиваясь в темп. — Тэ… Тэ… — Парень не может остановить себя, имя так и срывается с губ в отчаянных стонах. — Юнги… — Отвечают ему не менее пошло и кусают за мочку уха. — Люблю… Юнги… Движения становятся рваными. Тэхён входит сильнее и глубже. Аудитория наполнена выжженным кислородом и бесстыдными шлепками. Когтевранец кончает, когда в очередной раз слышит, как Юнги выкрикивает его имя, а секундой позже пачкает и себя, и Тэхёна спермой, чувствуя пульсирующую внутри плоть. Когда они приводят в порядок свое дыхание и сознание, Юнги выдыхает: — Ахуенно… Он улыбается, пытается отдышаться, чувствует прохладную ткань на своих плечах — Тэхён укрывает его своей школьной мантией, чтобы не замерз. Он обнимает Юнги за талию и прижимает ближе к себе, словно не верит, словно Мин сейчас раствориться. — Тэхён? Ким отрывает подбородок от чужого плеча и смотрит в любимые глаза. Юнги знает, что отец его будет против. Он будет кричать и проклинать. Он будет в бешенстве. А еще, Юнги знает, что если не убедит отца принять Тэхёна в их семью, то он просто убежит. И Тэхён, конечно, сбежит вместе с ним. Возможно, в мир магглов, возможно к драконам, от которых Тэхён фанатеет. Юнги смотрит цепко, внимательно, нежно и говорит: — Я тебя люблю.