Проклятие мракоборца (переделка)

There is a house in New Orleans They call the Rising Sun And it's been the ruin of many a poor boy And God, I know I'm one My mother was a tailor She sewed my new blue jeans My father was a gamblin' man Down in New Orleans Now the only thing a gambler needs Is a suitcase and a trunk And the only time he's satisfied Is when he's all drunk

The Animals "The House Of The Rising Sun"

14 августа 1985, Лондон перекресток Эбиндон и Грейт-Колледж

Остановившись на секунду у ворот особняка, Гарри с каким-то непонятным ему самому чувством пригляделся к поблескивающим серебром прутьям забора. Он ничего не смыслил в архитектуре, но даже на взгляд ребенка, видевшего лишь фасады домов на ближайших улицах, да изображения в книгах, Моуди-Хаус выглядел сущим скоплением несуразностей. Выстроенное буквой «П», сложенное из гранитных блоков здание, на первый взгляд, напоминало небольшой средневековый форт: укрепленный донжон в центре, узкие бойницы на первом этаже левого и правого крыла, небольшой дворик с колодцем… Вот только поверх шла нелепейшим образом организованная отделка под викторианский стиль, с лепниной, замаскированными под гаргулий водостоками, и все вместе это напоминало рыцаря, на которого поверх доспехов напялили балетную пачку. Дополняли и без того эклектическую картину серебристые ставни на окнах, скорее пришедшие откуда-то из научной фантастики, а также сверкающая металлом крыша. Если на секунду забыть о магической принадлежности особняка, можно было бы поискать на территории люки для пуска ракет, и заподозрить, что где-то в подвалах сокрыт туннель, ведущий на противоположный берег реки… впрочем, зная отца, Гарри не поручился бы в их отсутствии. Как минимум, горгульи точно были не только элементом декора. — О чем задумался, Гарри? — Па, как дом способен поместиться на пятачке, что можно обойти за десяток шагов? — Хмуро ответил мальчик, оглядывая забор. Стоило на шаг отступить от ворот, и он оказался на краю перекрестка, в двух шагах от велосипедной парковки, и для демонстрации оббежал вокруг места, где по идее располагался дом. — В чем фокус? — Пространственная магия — заумная х…— Оборвавшись на полуслове, Аластор нарочито закашлялся. — Сложная штука, в которой по-настоящему мало кто разбирается. По молодости, я, конечно, вызубрил кое-чего по верхам, но скорее на уровне «подставить нужную формулу»… Через несколько секунд молчания осознав, что Гарри продолжает ждать ответа, мракоборец тяжело выдохнул. — Когда мне объясняли, как работает пространственная магия, я сам не особенно понял, лучше у Эммелины спроси. Там что-то про струны, двенадцатимерное пространство, и смещение мерностей. Если много о таком думать, рано или поздно угодишь в Мунго. Еще сильнее нахмурившись, Гарри принялся сверлить мракоборца недовольным взглядом. — Ты всё врешь!   — Не-а. Я не особенно разбираюсь в том, как работает реконфигурация топологии пространства. Эта не та вещь, которую объяснишь в двух словах. — Задумчиво взглянув на проплывающие у горизонта облака, Аластор разочарованно покачал головой. Мерлин помоги, ну что за ребёнок! Никакой почтительности! Никакого уважения к старшим! Хотя… оборвав неудобную мысль, мракоборец опустил взгляд, и тяжело выдохнул. — Что же, ты сам попросил: в общем, волшебники берут дополнительное измерение, особым образом на него воздействуют, а затем поворачивают, смещая объекты из наблюдаемой области, одновременно подменяя их другими, заранее заготовленными. Ну как, понятнее стало? — Спасибо папочка, ты так доходчиво все объясняешь! — Бодро отрапортовал Гарри, сияя кристально ясным и честным взглядом. Который, разумеется, ничего не понял. — Цыц шкет, будет он еще надо мной иронизировать. Давай-ка уже собирайся, и бегом марш, три мили сам себя не пробегут! — Для наглядности, Аластор даже ткнул пальцем в ворота парка на противоположной стороне перекрестка. Ничуть не воодушевленный предстоящей пробежкой мальчик печально вздохнул и потрусил к пешеходному переходу. — Ненавижу тебя, и обязательно побью. Почему волшебники вообще должны бегать? У нас есть аппарация! — А ты умеешь? — Аластор восхищенно приподнял брови. — Сынок, если так — аппарируй, я не против. А как только сможешь меня побить, обещаю больше не буду тебя заставлять что-либо делать. Тогда не только от пробежек освободишься, но и учебой заниматься не нужно будет. — Как будто я тогда стану спрашивать. — Недовольно буркнул Гарри, и ускорился. Он знал, что возмущаться бесполезно, и никакие причитания не избавят его от пары-тройки часов нудного, монотонного бега, мимо прогуливающихся парочек, обедающих офисных работников, и прочих собачников, так что бурчал просто, чтобы отвести душу. Но, однажды он обязательно отомстит! За все годы насилия и бесчеловечного обращения со стороны злобного калеки разом! Подсыплет в виски слабительного, к примеру. Осталось только придумать, как избежать внимания волшебного глаза… Мысленно поддерживая себя несбыточными мечтами о мести, мальчик в размеренном темпе преодолевал аллею за аллеей. В зельях дело, или просто в привычке, но он даже не особенно уставал от подобных пробежек. Куда больше его раздражала то тут, то там, мелькающая фигура отца. Старик, будто, хотя почему, «будто», — явно издеваясь, то и дело появлялся в самых неожиданных местах по ходу маршрута: лежа на траве, вверх ногами, свисая с ветки устроившегося у обочины дуба, причем, используя какой-то фокус; плащ мракоборца оставался не подвержен влиянию гравитации. Лежа на скамейке, примостившись к стволу вяза, не проходило и полминуты, как Гарри оставлял издевательски ухмыляющегося старика за спиной, как тот вновь возникал где-нибудь впереди, в последний раз — и вовсе, изображая гимнастику на полянке! В кои-то веки на улице стояла солнечная погода, собственно, потому на дневную пробежку отец решил выбраться в парк. Прогуливающиеся собачники немного отвлекали, впрочем, магглоотталкивающие чары показывали себя вполне надежно, и Статут о секретности оставался в безопасности. Каждый раз, пробегая мимо очередного маггла Гарри ловил себя на мысли, как бы те отреагировали на вид мчащегося по дорожке мальчишки в комплекте брони, и с мечом на поясе, если бы магия дала сбой? Может быть, приняли бы за актера? Шестьдесят пять градусов по Фаренгейту — не слишком жарко, так что Бешенный Глаз, как обычно, был одет плащ из драконьей шкуры, а Гарри — в комплект, сшитый по образцу брони охотников на чудовищ. Жилет, ботинки, перчатки, и усиленные на коленях и бедрах брюки из шкуры гебридского черного, армированной серебряной сеткой, хотя и не обеспечивали защиты от большей части серьезных проклятий, по словам отца неплохо сопротивлялись всякой мелочи, простому огню, кислотам, осколкам, а также могли защитить от не особенно качественного холодного оружия. В случае пореза, металлическая сетка доспеха стягивалась, и могла остановить кровотечение. Это не лечение, но подобный самозатягивающийся жгут давал несколько лишних минут раненному, чтобы добраться до целителя, или хотя бы использовать зелья, даже при атаке чудовищ и магического оружия. При условии, что обладателя брони не убили одним ударом… От действительно мощных проклятий спасали разве что стационарные щиты, а качественные клинки в последние века даже для чистокровных семей стали настолько большой редкостью, что лучшим выбором оказалось полагаться на подвижность. Если драконья шкура была относительно универсальной, то металлическая броня почти не защищала от высоких температур и электричества, из-за чего от нее отказались практически повсеместно. И, конечно, не стоило забывать об убивающем проклятии. С тех пор, как крестоносцы привезли заклятье “AvadaKedavra” со Среднего Востока, история тяжелой брони в магической Европе закончилась. Хотя, Гарри подозревал, что стоимость тоже сыграла свою роль, как и доступность, все же металлические доспехи ковали гоблины. Все же, при всех своих недостатках, против чудовищ, полагающихся на физическую силу и яды, пластинчатая броня по-прежнему оставалась непревзойденной. Уж столкнуться со стаей оборотней, или вампиров, он точно предпочел бы в комплекте серебряных лат. К тому же, они выглядели нереально круто, и Гарри обязательно хотел бы примерить подобный комплект, даже будь они полностью бесполезны. Дома, к сожалению, подходящих размеров не нашлось, даже трофейную броню гоблинских вождей, вроде бы схожую по объему, оказалось невозможно надеть из-за иных пропорций: у гоблинов слишком короткие ноги, чересчур длинные руки, узкий торс и плечи, из-за которых даже ребенок не мог втиснуться в гоблинский нагрудник. Что там броня, шлем, и тот налезал только до глаз, свободно болтаясь на голове потому, что у коротышек приплюснутые черепа, относительно человеческих. Эх, сплошное разочарование. Хотя отец то и дело мелькал то тут, то там, его голос, благодаря особой модификации Протеевых Чар, все так же разносился прямо над ухом. Да и сам Гарри легко мог к нему обратиться, пока оставался в пределах пары ближайших карталов. — Па, так для чего нужно бегать? Ну скажи. Скажии!... — В отличие от занятий и тренировок, «наныть» у отца объяснение на любой вопрос не представляло особой сложности, чем Гарри с успехом пользовался, всеми силами изображая истерику. На самом деле он знал, что отцовский глаз способен видеть сквозь препятствия, а значит с его помощью можно было оценить и такие вещи, как частота дыхания и сердцебиения, то есть, отец точно знал о его состоянии… Но, Гарри все равно нашел способ добиваться поставленных целей; достаточно просто действовать старику на нервы… главное — соблюдать определенный баланс, и не разозлить его по-настоящему. К примеру, ни в коем случае не называть его стариком, иначе можно было схлопотать незапланированное увеличение учебной нагрузки, а то и дополнительный курс выработки иммунитета к ядам. Скорее всего, принимать зелья, токсины, проходить через подготовку по обнаружению ловушек, пришлось бы в любом случае, виноват он в чем-то или нет, но каждый раз непременно находился какой-нибудь «залет», служивший поводом для очередных малоприятных процедур и занятий. Вообще, Гарри подозревал, что будь у отца такое желание, он бы не заметил никаких манипуляций, он мог его и просто заставить, без объяснения причин, так что, помимо прочего, одной из целей наверняка было научить его замечать подобные ухищрения. Как однажды сказала тетушка Эмми, «Сплошная работа, и никакой личной жизни!», и Гарри был с ней совершенно согласен, что бы эта самая «личная жизнь» ни означала. — Выносливость — первое качество для бойца. После реакции, скорости, магической силы, знаний, и навыков. Сразу за ними, она на первом месте, да. — Многозначительно покачал головой мракоборец, мимо которого мальчик в очередной раз пробегал. — Не издевайся! — Возмущенно вскинулся Гарри, впрочем, не сбиваясь с бега. — Ладно. — На секунду скрывшись из виду, Аластор вновь появился на лавочке в полусотне шагов перед мальчиком. — Что, по-твоему, произойдет, если вдруг столкнешься с враждебно настроенным мастером защиты? — Ничего хорошего. — Мрачно огрызнулся мальчик. — Правильный ответ. — Паап! — Сможешь ли ты убежать от такого противника? — Нет. — Гарри нахмурился, и недовольно поджал губы. Он уже выучил несколько заклинаний, а самые простые мог применить и без палочки, но не раз видел на тренировках, на что способны дядя Северус, тетя Эмми, дедушка Орион, и, тем более, отец, а потому иллюзий на счет собственных способностей не испытывал. Признавать, что ничего не может противопоставить взрослым было неприятно для самолюбия, но что поделать? — Хорошо. Тогда что тебе следует делать при таком столкновении? — Держаться поближе к тебе, па. Или использовать портключ, если нас по какой-то причине смогли разделить. — Повторил Гарри вызубренные намертво инструкции. — Почему именно так, а не сразу переместиться в особняк? — Безопаснее всего — рядом с тобой. Если нас атаковали в поле и смогли разделить, дома тоже может поджидать засада. — Отлично. Хотя надеюсь, что использовать эти знания на практике не понадобится. — Отсалютовав поравнявшемуся с ним Гарри фляжкой, отец сделал крупный глоток, и довольно сощурился, подставив лицо солнечным лучам, пробивающимся сквозь листву. Мальчик лишь покачал головой, и постарался ускориться, дабы побыстрее оставить за спиной это зрелище. В тот момент он отчаянно завидовал магглам: как же обывателям повезло, что они ничего не видят. Только через добрые три часа Гарри, наконец-то одолел положенные три мили, и отец повел его на укрытую от магглов полянку на окраине парка у берега, использовавшуюся отцом в качестве полигона. Наверное, это не слишком хороший поступок, присваивать муниципальную собственность, но, с другой стороны, Моуди-Хаус стоял на своем месте больше тысячи лет, а парк в Ист-энде открыли только в 1840-ом, и расширили в 70-ом. Как знать, не оказалась бы вся окрестная территория собственностью Моуди, если бы не Статут…

***

Остановившись посреди отгороженной магглоотталкивающими чарами поляны, Аластор вытряхнул из рукава меч, и закинув тот на плечо, обернулся к воспитаннику, уныло плетущемуся позади. — Должно быть, ты слышал это тысячу раз, благо, это тот случай, когда лишний повтор не помешает. Итак, боевые искусства. Неважно, речь идет о рукопашном бое, фехтовании, или же заклинаниях, в основе подхода к ним лежит общая философия. Если не разобраться с основами, неважно, насколько впечатляющими окажутся твои навыки, без целостного фундамента, это всего лишь набор бесполезных фокусов. Остановившись на полуслове, Моуди бросил задумчивый взгляд на облака, и немного собравшись с мыслями, продолжил. — Не подумай, речь именно об основах, и правильном подходе к изучению боевых искусств, а не о какой-то мутной эзотерической фигне. Узкоглазые вот превратили боевые искусства в гребанный культ, способ познания мира, поиск ответа на вопрос смысла жизни, и прочее в таком духе, но что-то не сильно им это помогло. Не услышав вопроса, Гарри продолжил всеми силами строить внимательное выражение лица. — Не забывай, насилие — метод достижения цели, причем, не лучший. Если есть возможность получить желаемое, обойдясь другими, лучше использовать их. Сто раз сразиться, и сто раз победить, это — не лучшее из лучшего. Лучшее из лучшего — покорить чужую армию, не сражаясь. — Сунь-Цзы? — Нахмурившись, недовольно уточнил Гарри. Направление, которое начал принимать разговор, его не особенно вдохновляло. — Он самый. К счастью, это был генерал, а не мастер боевых искусств. В отличие от большинства узкоглазых кретинов, мужик реально кое-чего понимал. Даже если другой возможности достичь поставленной цели нет, прежде чем прибегать к насилию, все равно стоит десять раз подумать, и взвесить риски. А пытаться познать вселенную через боевые искусства — все равно, что учиться ходить, разглядывая ботинок. Гарри рассеяно выдохнул, и вопросительным взглядом уставился на отца. Почти все, чему он учился, кроме общеобразовательных вещей, так или иначе, было связано с тем, чтобы убивать и калечить людей, тогда к чему эти проповеди в духе Ганди? — Если всё так, зачем мне тогда вообще учиться сражаться? — Гарри раздраженно задрал голову, вглядываясь отцу в лицо. — Насколько бы ни было отвратительно применять силу к другим, ощутить, как её применяют к тебе, не имея возможности ответь, поверь мне, многократно хуже. Не пойми неправильно, малой, я вовсе не пытаюсь тебя убедить, что драки нужно избегать любой ценой. В жизни случаются ситуации, когда тебе придется взять в руки оружие, хочешь ты того, или нет, и, если это произойдет в любом случае, лучше уж уметь им пользоваться. Но, каждый раз, когда затеваешь драку, я хочу, чтобы ты понимал, что в ответ ты рискуешь получить в ответ. Договорились? — Хорошо. — В ответ на поучительную речь ему очень хотелось огрызнуться, но Гарри лишь недовольно поджал губы. Что же, по крайней мере, это не лекции о том, что большая сила — это большая ответственность… — Ладно. Как бы прекрасен не был пацифизм, он еще никого не спас от побоев. — Цокнув языком, Аластор рассеяно почесал затылок гардой меча, и все же вернул разговор в изначальное русло. — Если говорить в общем, философия защиты от темных искусств сводится к тому, чтобы не пострадать самому, и одновременно нейтрализовать противника. Или сбежать, впрочем, это уже вопрос тактики. Меч, палочка, копье, или ты сражаешься голыми руками, это уже вопрос конкретных инструментов. — Палочка, меч, посох, голые руки… — Сосредоточенно нахмурившись, задумчиво перебирал Гарри. — Пап, значит ли это, что заклинания используются с любым оружием? — Если и есть какие недостатки у западного подхода к магии, так это явно, один из главных: все и всё вечно пытаются свести к заклинаниям. А ведь волшебство может быть и в сваренных зельях, картинах, песнях, изготовленных вещах, даже дыхании, или движении мыслей. Высшая форма магии — вкладывать силу в намерение, минуя не только жест и слово, но и саму магическую формулу. — Такое вообще возможно? — Детские выбросы именно так и работают. Только они вдобавок за раз тратят весь свободный объем энергии, выдавая околонулевой результат. — Задумчиво почесав свободной рукой щеку, Аластор убрал клинок с плеча, и упер его лезвием в землю. — Другое дело, интересен ли существам, овладевшим магией на столь высоком уровне человеческий мир, что способны по желанию менять его одной волей, и можно ли их все еще считать людьми, как думаешь? — Не знаю, па. Никого из них не видел. — Я — тоже. Что же, пора бы уже переходить к делу, а то ужин придется есть холодным. — Постучав пальцем по навершию клеймора, Аластор замолчал, собираясь с мыслями. — Итак, Гарри, как думаешь, что важнее всего в бою? — Чары?... Ай! — Тут же на голову мальчика последовало молчаливое опровержение его смелой идеи в виде подзатыльника. Отец все так же самодовольно скалился в десятке шагов впереди, демонстративно удерживая ладони на рукояти, но Гарри точно знал, кто виноват во всех его бедах! — Никогда не говори, лишь бы ляпнуть. Зельевары — больше полагаются на зелья, эксперты в трансфигурации — на преобразование, зачарователи — вообще могут использовать артефакты, сами даже не приближаясь к полю боя. В зависимости от собственных навыков и способностей каждый волшебник старается подобрать для себя наиболее эффективную тактику для боестолкновений. — Тогда, важна тактика? — Сам не понимая, отвечает он, или спрашивает, произнес Гарри, тут же вжав голову в плечи, и шаркнув ножкой. Подзатыльник не был болезненным, но зато обидным, и повторения ему не хотелось. — Перестань пытаться угадывать, и начни уже отвечать нормально. — Покачал головой Аластор. — Разум. Несмотря на то, что об умственных способностях чародеев, избравших военную стезю, с древнейших времен не прекращают ходить анекдоты, победу от поражения, как правило, отделяет именно интеллект. Случайности неизбежны, но, в общем и целом, именно от принятых тобой решений зависит исход любой битвы. Если ты знаешь собственные возможности, и понимаешь, на что способен твой противник, то почти всегда можешь либо подобрать способ победить, либо, избежать проигрышного боя. — Сбежать? Па, а ты меня точно сражаться учишь? — Точно. Если бы существовала хоть одна абсолютно надежная возможность побега, боевые искусства умерли бы в тот же день. А теперь — перейдем к тому, с чего следует начинать любой бой. Прежде всего, необходима разведка. Только зная, какими силами располагает противник, и трезво оценив его возможности, ты можешь принимать решение приступать к плану боя, или же лучшим будет предпринять отступление. Ты чем-то недоволен? — Оценить, посчитать, нападать только если можешь победить без риска… — Гарри скривился, будто бы надкусил лимон. — Па, это звучит как-то скучно, и совсем не героически! Будто слова счетовода, а не воина. — Ааа, вот ты о чем, воин. Не волнуйся, веселье начнется, как только все планы полетят к мордредовой бабушке. Тогда найдется место и подвигу, и превозмоганию, и битвам на пределе возможностей. Всё — ровно так, как в героическом эпосе, никаких преуменьшений! — Так, это звучит ещё хуже! — О, поздравляю, тогда ты начинаешь понимать… Проведя ногтем по полотну клинка, Аластор легонько щелкнул по лезвию, и вслушался в мелодичный звон. — Относительно фехтования, главное, что тебе стоит запомнить, меч — инструмент. Могущественный, довольно универсальный, но палочку он не заменит. Волшебник с мечом и палочкой при прочих равных, скорее всего, победит соперника без клинка. Но, волшебник с палочкой, при тех же условиях, однозначно одолеет противника только с холодным оружием. — Дождавшись, когда на лице ученика начало проступать понимание, Аластор неторопливо продолжил. — Далее, едва ли не половина потенциала боевого мага заключена в окклюменции. Если тебе не хватает скорости восприятия, чтобы даже заметить атаку противника, то и шансов на победу практически нет. — Практически? — Прищурился Гарри, заметив оговорку отца. — Магия позволяет создать тысячи путей, каждый из которых способен привести тебя к желаемому результату; чтобы обойти разрыв в скорости можно использовать предвидение, предварительную подготовку поля боя, вспомогательные средства, и, наконец, тотальное магическое превосходство. — Задумчиво почесал обрубок носа Бешеный Глаз. — Для предвидения нужен особый талант, хотя как боевики всевозможные предсказатели — мягко говоря, не очень. Подходящий для бойца дар должен быть хорошо контролируем, но с провидцами проблема в том, что чем сильнее дар, тем хуже он поддается контролю, а слабый — в любом случае, и управляться будет паршиво. С подготовкой — сам понимаешь, если точно известно, чем владеют противники, и какое у них снаряжение, победа становится вопросом ресурсов, а не боевых навыков. Толково расставленные ловушки, и стационарные щиты, подчас, способны перевернуть картину любого боя. Что до вспомогательных средств, в эту категорию входит любое дополнительное снаряжение, что носит с собой волшебник: броня, оружие, зелья, яды, големы, автоматоны, боевые химеры, прирученные твари и магические существа высокой категории опасности, да хоть отряды наемников. Всем этим, во-первых, необходимо уметь пользоваться, во-вторых, часто создать что-то подобное стоит уйму золота, времени, а также требует весьма обширных навыков, которым необходимо еще где-либо обучиться. Ну, и, в-третьих, многие подобные вещи запрещены, да и с мобильностью в случае существ/големов/автоматов будут проблемы, а еще, не следует забывать о содержании и ремонте. — Какая разница, сколько это стоит, если позволит победить? — Возмущенно вскинулся Гарри. — Когда защищаешь свой дом, близких, или хотя бы жизнь, справедливо. Но, для охотника на чудовищ такая вещь, как бухгалтерия, крайне важна. Нравится тебе это, или нет, если каждый бой будет приносить лишь убытки, твоя карьера очень быстро закончится. — Но… — Какие могут быть «Но»? Люди рискуют жизнью не ради того, чтобы хорошо провести время, и пощекотать нервы. По крайней мере, все кто подается в охотники на чудовищ с такими целями, довольно быстро выбывают из профессии. Надеюсь, не нужно уточнять, что выбывают они, обычно, вперед ногами? Подождав возражений, которых, впрочем, не последовало, Аластор устало махнул рукой. — Ладно, мы опять отвлеклись от темы. Как тебе известно, даже у магглов в свое время существовали сотни, если не тысячи школ фехтования, волшебников это веяние тоже не обошло стороной. Лет четыреста назад любой недоумок, кое-как приноровившийся махать палкой, тут же спешил назвать себя мастером, основать собственную школу, и начать собирать учеников. — А еще раньше так разве не делали? — Раньше — действовал естественный отбор, и громкие слова о себе не должны были расходиться с делом. К шестнадцатому веку чудовищ повыбили, и народу стало нечем заняться. Вот и начали плодиться тысячи школ, как грибы. Стыдно признать, даже Моуди в свое время создали с полсотни различных стилей. — Разве это плохо? — Гарри ненадолго замялся, пытаясь сформулировать мысль, и через несколько секунд продолжил. — Па, я имею в виду, разве не чем больше разнообразия, тем лучше? — Только когда все эти школы действительно что-то из себя представляют. На практике вышло так, что действительно что-то представляющие из себя техники терялись среди кучи мусорных стилей, а по улицам разгуливали тысячи «мастеров меча», которых пьяный крестьянин в состоянии зашибить оглоблей. В конечном итоге это привело к падению авторитета боевых искусств, и почти полному отказу от холодного оружия среди волшебников. История Моуди — в любом случае слишком тесно связана с клинками, но даже у нас в какой-то момент разразился кризис, и многие техники фехтования едва не оказались утрачены безвозвратно. А там еще Статут, и… практики было много, но во время войн знания куда проще потерять, чем сохранить. В конце восемнадцатого века пра-пра-прадед Зенон все же провел титаническую работу, и из беспорядочного хаоса всевозможных приемов, собранных в семейных хранилищах, на основе дестрезы и болонской школы собрал два более-менее полноценных стиля. Оборонительный, и наступательный. За следующие двести лет их еще несколько раз пересматривали, дополняли и улучшали, в том числе, и я сам, но в целом, фехтование, что ты изучаешь, основано на его работах, притом, насколько известно, он вообще в жизни меча в руки не брал.. — И в чем между ними разница? — Кашлянув, Гарри поспешил поднять руку над головой. — Я знаю, стойки, удары, и все такое, но почему именно два стиля, а не объединить, или выбрать более эффективный? — Сам себе противоречишь, то тебе тысячи мало, то два — много. Разница в предназначении: при использовании дестрезы клинок используется большей частью в качестве щита от заклятий, и для контроля дистанции с противником в то время, как атаки на расстоянии проводятся при помощи магии. Смотри. — Аластор поднял клинок на вытянутой руке, и встал в пол оборота к Гарри. — Дестреза не предполагает прямого сближения с противником, чтобы сократить, или разорвать дистанцию нужно сделать шаг по диагонали. «Испанский» стиль предпочтительнее, когда противников несколько, или для тебя желателен бой на дистанции. Закончив с демонстрацией, Аластор сильнее развернулся, почти в профиль, немного расставил ноги, и расслабил удерживающую клеймор руку. — В свою очередь, стиль на основе итальянской школы, подразумевает активное маневрирование, агрессивную работу мечом, и защиту при помощи заклинаний. Лучший вариант, если тебе нужно быстро сократить дистанцию, и заколоть противника. У каждого стиля свои плюсы и минусы, впрочем, никто не запрещает тебе сменить стойку прямо в бою, если того требует ситуация. — Пап, ты сейчас говорил о сражениях с людьми, но ни слова не произнес о чудовищах… — И каким образом тебе должно помочь фехтование против тролля, великана, оборотня или, тем более, дракона? — Со смешком покосился на мальчугана Аластор. — Просто коли, руби и режь, желательно, по уязвимым местам, но даже это… как получится. К некоторым тварям на расстояние вытянутой руки лучше не приближаться. Да, чуть не забыл, еще выделяют сверхскоростной бой, но к фехтованию в классическом его понимании он отношения почти не имеет. В нем нет ни блоков, ни финтов, ни парирования, ни даже уколов. Можно сказать, что весь сверхскоростной бой сводится к тому, чтобы выйти на правильную дистанцию к противнику, и нанести порез, даже переправить начатый замах на сверхскорости — почти невозможно. Да, и не получится иначе, если немного не так поставленная стопа может привести к перелому, вывернутым суставам, или разрыву мышц и связок. Есть еще некоторые сложности, на больших скоростях нельзя полагаться на слух и зрение. Для того, чтобы практиковать последний, тебе сначала придется освоить окклюменцию, и научиться выдерживать ускорение. — Когда это будет еще. — Совсем взгрустнул Гарри, и разочаровано опустил плечи. Базовые упражнения по окклюменции давались ему, в целом, неплохо, но до постоянного ментального блока, и, тем более, управления восприятием, оставалось еще далеко, не говоря уже об ускорении. — Какие твои годы? Успеется. Не пойми не правильно: чем быстрее ты сумеешь за себя постоять, тем мне будет спокойнее. И все же, окклюменция — не та вещь, что прощает спешку, или небрежность. Приступай к практике только тогда, когда точно будешь уверен, что не ошибешься. Аластор прекрасно видел, что его доводы не особенно-то впечатлили Гарри, и лишь рассчитывал, что сумеет вовремя распознать, если тому придет в голову какая-нибудь глупость. Хотел бы он думать, что ослиное упрямство и нежелание слушать разумных советов передалось мальчишке от Джеймса, но... — Что же, если больше вопросов нет, пора бы уже, наконец, приступить и к практике… — Порывшись пару секунд в кармане, Аластор вытащил деревянную куклу мечника на шарнирах, размером с брелок, и принялся молниеносно водить над ней палочкой. — Лишние травмы нам не нужны, так что остановимся на десяти процентах от полной мощности, и отключим контратаки… такс, готово! Наслаждайся, малыш, начинай-ка с «прямого угла», и просто следуй моим инструкциям! Отправленная небрежным броском в полет «игрушка» еще в воздухе разрослась до пяти с лишним футов, и выставила перед собой клинок, как-то вдруг резко перестала казаться мальчику безобидной. Нервно сглотнув, Гарри покрепче схватился за рукоять…