Проклятие мракоборца (переделка)

He deals the cards as a meditation And those he plays never suspect He doesn't play for the money he wins He doesn't play for respect He deals the cards to find the answer The sacred geometry of chance The hidden laws of a probable outcome The numbers lead a dance I know that the spades are the swords of a soldier I know that the clubs are weapons of war I know that diamonds mean money for this art But that's not the shape of my heart He may play the Jack of diamonds He may lay the Queen of spades He may conceal a King in his hand While the memory of it fades I know that the spades are the swords of a soldier I know that the clubs are weapons of war I know that diamonds mean money for this art But that's not the shape of my heart That's not the shape, the shape of my heart

Sting “Shape of my heart”

14 августа 1985, вечер, Моуди-Хаус

По возвращении из парка Аластор и Гарри бросились на кухню, будто стая голодных оборотней. Разогнанный зельями метаболизм сжигал калории словно печь, и еда исчезала в желудках мракоборца и его названного сына будто уголь в топке Хогвартс-Экспресса, даже не смотря на весьма сомнительные кулинарные таланты обитателей Моуди-Хауса. В этот раз очередь кашеварить выпала на Эммелину, и подающий надежды молодой мастер чар, воистину, не разочаровала. Уникальный стейк, тщательно доведенный до состояния экстра-рейр — овер-дан, овощной салат, просоленный до такой степени, будто его собирались оставить на зиму, и, словно вишенка на торте, в качестве гарнира — запеченная картошка «с пригаринками», местами — «пригаринки» без картошки. Зная отношение госпожи Вэнс к критике, мужчинам оставалось только щуриться от неповторимой комбинации вкусов, и, сквозь слёзы, нахваливать готовку. Гарри не совсем понимал, но догадывался, почему так поступает отец, то и дело бросающий взгляды в спину волшебнице, но никак не мог взять в толк, с какой стати это издевательство приходится терпеть и ему. Не иначе, как от возмущения его сдерживал страх смерти. Когда с ужином оказалось покончено, Гарри, Аластор и Эммелина перебрались в гостиную, для вечернего чаепития. Чай, разумеется, захватил с кухни лишь самый младший. Для мальчика, было, оказалось неожиданностью, когда тётя заявила, что тоже будет чай, впрочем, как только она взмахнула палочкой и на стол из бара приземлилась целая батарея бутылок вместе с высоким стаканом, все тут же встало на свои места. Водка, джин, ром, текила, апельсиновый ликер, кола… едва ли в Британии найдется много пятилетних детей, что по озвученному списку ингредиентов тут же безошибочно определят Лонг Айленд. Гарри мог бы долго, со вкусом рассказывать о падении нравов, дурном примере для молодежи, вреде и неизлечимости женского алкоголизма, сожительстве вне брака, и, наконец, о том, что в тридцать шесть людей молодыми не называют, если бы не опасался за свои жизнь и здоровье… Бабушка иногда высказала что-то подобное, как правило, начиная с манеры мисс Вэнс одеваться, и каждый раз столкновение поколений оборачивалось тем, что отец метко называл «кошачьей схваткой». Обмен едкостями у двух ведьм был стандартным ритуалом приветствия, наподобие преломления копий у рыцарей, сколько Гарри себя помнил. Женщины будто проверяли друг дружку на прочность, и убедившись, что противник отказывается давать слабину, тут же прекращали ссоры, и продолжали полне дружелюбно общаться… до следующей стычки. Последняя перебранка, к слову, состоялась аккурат утром, и мальчик, если бы его мнение вдруг спросили, наверняка поддержал бы бабушку: очевидно, в настолько узких штанах должно быть совсем непросто двигаться, а тёткина футболка, скорее всего, оказалась бы мала даже Доре. Неудобно же! В какой-то момент Гарри все-таки необдуманно задал вопрос о том, каким образом при помощи магии складывают пространство. Он надеялся на общее объяснение, без лишних подробностей, лишь бы уловить общий принцип… Ответ же оказался… исчерпывающим. Сделав глоток своего адского пойла, волшебница поднялась на ноги, и, неторопливо прогуливаясь из стороны в сторону, заговорила. Начала она с философии, и исторического определения понятий пространства и времени. Платон, Аристотель, Зенон, Демокрит, Протагор, Фалес, Пифагор, Евклид… Некоторые из этих имен уже были Гарри знакомы по урокам Вальбурги. Многочисленные Аксиомы и теоремы, апории Зенона, и даже о противостоянии материализма с идеализмом он хотя бы немного слышал. К счастью, тётя только упомянула философию, и говорила, в основном, об основах метафизики и математики. Пока рассказ шёл на уровне общих определений, Гарри не терял нить рассуждений, и, как минимум, вполне мог разобраться в их последовательности. Впрочем, по тем же словам Эммелины, в современности эти «знания древних» были интересны, скорее, как историческая справка. Да, именно греки и римляне дали базис, на котором строилась современная магическая мысль, и не только в вопросах философии: от начал математики, физики, астрологии, зельеварения, трансфигурации, химерологии, до зачарования предметов, и тёмных искусств … казалось, не было ни одного раздела волшебства, который они оставили бы без внимания, но все эти знания устарели на пару-тройку тысячелетий. Увы, магия, связанная с пространством и временем в ту эпоху, носила сугубо прикладной характер, и, создавалась больше случайно, нежели основывалась на каком-то прочном научном фундаменте. Волшебники иногда находили области с искаженным пространством, или измененным течением времени, и путем экспериментов просто пытались повторить результат. Не всегда — безуспешно: в конце концов, сумки с расширенным пространством, и даже здания иногда удавалось создать уже тогда, так же из тех времен до современности дошли аппарация и летучий порох. Настоящий прорыв в понимании природы пространства и времени произошел среди магов незадолго до утверждения Статута, и был связан с именами Рене Декарта, Блеза Паскаля, Исаака Ньютона, Готфрида Лейбница, и прочих мыслителей нового времени. Декарт своим обманчиво простым cogito ergo sum разрешил тысячелетиями мучавшие мыслителей вопросы существования мира, и возможности его познания. Именно тогда появились портключи, маховики времени, и начали массово создавать артефакты с внутренним расширением. Чтобы разобраться в том, как строятся портключи, Эммелина посоветовала несколько практических книг с соответствующими заклинаниями, а также учебники арифмантики с нужными формулами, и ознакомиться с тем, как считать дифференциальные уравнения. Звучало, больше, как насмешка, хотя с определением времени, как меры движения, и пространства, как системы отношений сосуществующих объектов, описывающей их координацию ориентацию, и расстояния, пусть, и пришлось поскрипеть мозгами, он справился. В целом, что к чему, Гарри понимал, хотя, чтобы разобраться предметно, ему нужно было изучить арифмантику немного за пределами того, что дается в Хогартсе на седьмом курсе… Его немного пугал объем требующих изучения знаний, но по крайней мере, ньютоновская физика и декартовы координаты всё еще не выглядели чем-то непостижимым. Интегралы, логарифмы, дифференциалы, и прочие дискрминанты наводили на мальчика тоску и ужас одними своими названиями, но ведь их и не к завтрашнему утру изучить нужно… Только, и это еще не всё. Последний всплеск в изучении пространственно-временного континуума состоялся совсем недавно, благодаря деятельности Геллерта Гриндевальда. Тёмный Лорд не испытывал какого-либо пиетета перед Статутом о Секретности, и, используя немецкую государственную машину, привлек к изучению природы пространства маггловских ученых и математиков: Альберта Эйнштейна, Нильса Бора, Поля Дирака, Вернера Гейзенберга, Эдмунда Ландау, Генриха Либмана, Макса Планка, Эрвина Шрёдингера… Эти научные знания оставались не просто далеко за рамками школьных знаний, во всей Британии нашлось бы не более дюжины человек сколько-нибудь разбирающихся в этих теориях, причем, большинство из них — сотрудники Отдела Тайн. Среди «гражданских специалистов» Эммлина припомнила, разве что, некую Пандору Гамп, которая, впрочем, в последние годы несколько отошла от дел, и почти не публиковалась. Магическое сообщество только примеривалось к новым теориям, и, несмотря на огромный потенциал как в анализе существующих заклинаний, так и в создании новых. Квантовая механика, теория относительности, струны… в этих областях, возможно, лежал ключ к пониманию устройства Вселенной, вот только чем дальше Гарри слушал, тем меньше он понимал… теоретически любой магический, или физический процесс можно было описать, как изменение конфигурации квантовых струн, вот только описываемые процессы, по словам тёти, оказались настолько громоздкими, что даже маги-теоретики для чего-то сколь-либо полезного на практике приспособить новую теорию пока не сумели. Она показывала себя в лабораторных опытах, но даже спустя почти полвека с того момента, как в общих была сформулирована, Единая Магическая Теория так и не нашла практического применения. В совокупности лекция длилась не более сорока минут, но как только речь дошла до теории относительности… физику Гарри — так и не понял, а вот отца очень даже. Наверное, впервые в его короткой жизни, появилась вещь, которую он уже не очень-то хотел знать. — …таким образом, к текущему моменту волшебники и магглы почти сравнялись в понимании устройства пространства-времени. С одной стороны, палочка может легко заменить ускоритель частиц и любое иное оборудование, а заклинания проявляют куда лучшую чувствительность и точность, чем маггловские детекторы, к тому же, хотя бы отчасти, в исследованиях можно использовать прорицания. С другой, в свою очередь, магглы — лучше организованы. — Тётя, так мы все-таки опережаем магглов, или отстаём? — Боюсь, Гарри, в случае магического сообщества «Мы» — слишком общее понятие. Даже среди мастеров чар мало кто слышал о квантовой механике, или теории относительности, знания большинства и сейчас остаются на уровне семнадцатого века. Примерно такой уровень знаний у выпускников Хогвартса, сносно сдавших ТРИТОНы, и посещавших специализированные предметы, такие, как руны и арифмантика. Если же говорить об обывателях, скажем так, далеко не каждый кассир, или секретарь дотягивает до Демокрита и Пифагора хотя бы по уровню эрудиции, не говоря уже об уме. У магглов, в принципе, так же, но… Опорожнив стакан, волшебница грохнула его о жалобно заскрипевший журнальный столик, и тут же принялась колдовать над добавкой. — Нас слишком мало. Если говорить об ученых-исследователях пропорционально у магглов ученых окажется даже меньше, вот только у магглов лучше выстроена инфраструктура, и налажена система передачи знаний. А еще их — почти пять миллиардов. У нас есть какая-никакая теория гравитации, и магии в той или иной степени подчиняется время, так что мы впереди. Кто знает, сколько времени уйдет у магглов, чтобы вычислить нужные частицы по косвенным признакам, а затем подтвердить результаты экспериментально. Но перспективы… не радуют. — Ненадолго прервавшись, Эммелина сделала крупный глоток, разом опустошив половину стакана. И, под недовольным взглядом отца села на журнальный столик. — Одного только населения Лондона в десятки раз больше, чем волшебников по всей стране. Если на каждого мага-исследователя приходится дюжина маггловских НИИ, выполнить тот же объем работы становится физически невозможно. А еще не стоит забывать об Отделе Тайн; если что-то приглянулось невыразимцам, эти вещи неизбежно пропадают из свободного обращения, как случилось с маховиками. Но, главная проблема даже не количество, а сама система передачи знаний. Какая разница, что какой-нибудь отшельник в горах Шотландии совершит прорыв в магической теории, сварит уникальное зелье, или выведет какое-нибудь невероятное магическое растение, бросающее вызов современным представлениям о травологии, если все его достижения уйдут в небытие вместе с ним? В ответ Гарри лишь печально кивнул. Ему тоже не нравилось, когда что-либо пропадало без толку. — Мы вполне можем прожить и двести, и триста, и пятьсот лет, или даже больше, но в данном случае, не сказать, чтобы это шло на пользу: знания передаются либо с большой задержкой, либо вовсе не распространяются дальше своего первооткрывателя, притом, что толковых специалистов и так можно пересчитать по пальцам. Гарри еще некоторое время посидел в гостиной, оглушенный грузом свалившихся на него знаний, и только немного придя в себя попрощался с отцом и тётей, и пошел спать. Время еще было довольно раннее, но впечатлений на сегодня ему хватило с избытком, и голова гудела от усталости. По радио напевала что-то заунывно-оптимистичное Селестина Уорбек. Её пение почему-то вдруг особенно отчётливо напомнило мальчику скрежет гвоздя по стеклу, от чего гул в перегруженной голове с каждой секундой лишь нарастал. — Это было не слишком жестоко? — Хмыкнул Аластор, едва за Гарри закрылась дверь. — Не говорить же «Гарри, иди к себе в комнату, почитай сказку, взрослые в настроении пошалить»? — Вильнув бёдрами, Эммелина ловко обогнула журнальный столик, и уже через секунду оказалась на коленях у мракоборца. — Ммм… какое коварство… Впрочем, уютная тишина длилась недолго. Не прошло и десятка минут, как ножны на правом предплечье мракоборца завибрировали под действием оповещающих чар. — Да твою же мать! — Страдальчески бросил в потолок Бешеный Глаз, бросив сквозь стены взгляд на комнату зельевара. Пострадавший от ловушки Тёмного Лорда Снейп начал ворочаться в постели и бессвязно шевелить губами. Оторвавшись от тут же принявшейся оправлять мантию подруги, поднялся на ноги. — Прости Эмми, Северус вот-вот очнется. — Конечно. Иди. Тогда, а пока в душ.

***

— Нет, Лили, нет! — Мечущийся в бреду молодой мужчина лет двадцати-двадцати пяти, одетый в рубашку с пышным воротом, и скроенные на какой-то средневековый манер штаны, атлетически сложенный тем не менее, явно недостаточно бывающий на свежем воздухе, на что указывала мертвенная бледность кожи, смял постель, Щелкнув двумя пальцами по горлу, Мракоборец склонился над изголовьем кровати, и зашептал женским голосом: — Да, Северус, да! — Лили… нет… — Приоткрыв глаза, зельевар несфокусировавшимся взглядом увидел над собой смутную длинноволосую фигуру. Тем не менее, стоило ему несколько раз моргнуть, и привыкнуть к свету, как реакция не заставила себя ждать. — Что? Моуди? Какого хера! — В первую секунду зельевар кувыркнулся с кровати, и попытался схватиться за палочку, и лишь не обнаружив ножен с оной на поясе, начал осматриваться по сторонам. — Доброе утро принцесса, рад что вы уже очнулись. — Да пошёл… стой, что происходит? — Ты, дорогой ученик, напоролся на один из сюрпризов, любезно оставленных для гостей неким знаменитым красноглазым господином. Имя, уж прости, называть не буду. — Насмешливо покосившись на подопечного, Аластор выдал кривой оскал, едва ли способный сойти за ухмылку, и обреченно взмахнул рукой. — Точно, хибара Гонтов. Помню, мы вошли, начали осматриваться… и темнота. Затем… бред какой-то. — Зельевар, зажмурившись, схватился за голову и едва слышно застонал. — Будто… оказался в какой-то непроглядной пещере, или лесу, силуэты вдали, голоса… только в доме я ничего не трогал. — Бывает. — Философски пожал плечами Аластор. — Такова жизнь: насколько бы ты ни был предусмотрителен и подготовлен всегда есть место какому-нибудь неожиданному дерьму. А это значит что? — Да-да. — Вяло махнул рукой зельевар. — Постоянная бдительность. Проклятье. Что с хоркруксом, и как долго я был без сознания? — Порядок. Забрали мы цацку Риддла. А в отключке ты пролежал чуть больше суток. Уже подумывал рыть яму на заднем дворе. — Демонстративно разглядывая лепнину на потолке, будто внезапно увидел там что-то новое, мракоборец только, что не начал насвистывать. — Славный ты парень, Моуди… — Зашипев сквозь зубы, Северус болезненно скривился, присел, опираясь спиной на подушку, и приложил ладонь ко лбу. Окончание фразы он благоразумно решил оставить не озвученным. — Держи, а то на тебя смотреть больно. — Подняв прикроватной тумбочки флакон с обезболивающим, Аластор бросил его ученику. — Сам знаешь, вариантов у нас немного. Ладно, что Министерству не хотелось бы объяснять, где ты подхватил столь занимательное проклятье, так еще и на результаты от целителей рассчитывать особенно не стоит. У меня есть пара знакомых медиков, практикующих на дому, и даже несколько коновалов в Лютном, так что, если понадобится лишнюю дырку заштопать, или снять какое-нибудь не слишком экзотическое проклятье, в принципе, есть к кому обратиться. Но что касается магии разума… уже лет сто, как специалиста днем с огнем не сыщешь. Что поделать, сама мысль о том, что кто-то может покопаться у них в головах, не даёт нашим бюрократам спокойно спать по ночам. Если бы ты не пришел в себя за ближайшую пару дней, пришлось бы что-то придумывать, и контрабандой тащить тебя на материк к лягушатникам, или фрицам. — Да уж, спасибо им всем огромное, словами, блядь, не передать моей благодарности. — Брюзгливо вздохнул зельевар, вновь примериваясь к пузырьку с зельем. Выдернув зубами пробку из флакона, Северус жадно приложился к горлышку, в три глотка опустошив флакон. — Глядя на наше министерство, нет-нет, да приходит на ум, что в идеях Тёмного Лорда было и рациональное зерно. — Считаешь, при красноглазике британское образование пошло бы в гору? — Скептически приподнял бровь настоящего глаза Моуди. —… —Северус опустил голову, и медленно выдохнул. — Блядь, ну почему? Почему в политику постоянно лезут одни только психопаты и долбоёбы, которые вместо того, чтобы улучшать жизнь людей, только и делают, что её портят? — Хороший вопрос. У большинства все же есть какая-никакая работа, и хотя бы немного совести. Вот и не связываются с этим дерьмом. Клоака от этого становится только глубже, но… —Не в силах закончить мысль, Аластор устало махнул рукой. — Если вдруг найдешь причину получше, обязательно скажи, сам бы не отказался узнать. — Обязательно так и сделаю. Но разве не было бы разумнее обязать чиновников проходить обучение окклюменции? — Где логика, а где министерство? — Хохотнул Моуди. — Когда надо, они очень даже резво соображают. — Соображают они. В аврорате и ДМП — своя атмосфера, и несколько иной подход к формированию кадрового состава, в конце концов, не так низок шанс угодить под шквал заклятий. В остальных отделах главным критерием продвижения по службе является… — Преданность? — Скажешь еще. В министерстве никто никому не верит. — Тогда что? — Сговорчивость, и способность идти на компромиссы. — С кем? — Коллегами, начальством, Визенгамотом, должностными инструкциями… законом, если придется, мало ли. — Пока не уловил, причем здесь окклюменция. — Раздраженно поджал губы зельевар. — Видишь ли, мой недалекий друг, для освоения ментальных блоков требуются несколько иные таланты, нежели для продвижения по службе. Пока министерство оставалось мальчиками на побегушках у Визенгамота, требования к чиновникам определяли судьи, но вот уже более ста лет Министерство — независимая ветвь власти, а какой бюрократ станет добровольно обрубать себе карьеру? — Это же безумие. Даже если ментальную магию запретят в Британии, и каким-то чудом министерству удастся добиться того, чтобы запрет внутри страны исполнялся, остаётся же весь остальной мир. — За Ла-маншем жизни нет. — Рассеяно протянул Моуди. — Ещё, возможно, им какие-нибудь безделушки Отдел Тайн подбрасывает, вот и считают себя неуязвимыми для легелиментов. — Блядь… — Такой молодой, и вечно всем недоволен. Где твой оптимизм, Северус? Жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать её на напрасные сожаления. — Всплеснул руками мракоборец. — Лучше сосредоточься на том, что можешь сделать ты, чем думать о кретинах, которых исправит только могила. — … — Северус набрал грудь полную воздуха, и медленно выдохнул. Он бы, может быть, и хотел высказать своё мнение о непрошенных советах, но прекрасно осознавал, что возмущение сейчас приведет лишь к очередной порции насмешек. — Ладно уж, живи пока. Как в целом себя ощущаешь? — На удивление… неплохо. — Откинувшись на подушку, Северус недоверчиво ощупал покрывшийся короткой щетиной подбородок, и покачал головой из стороны в сторону. За считанные минуты зелье разогнало ноющую боль и туман в голове, — Что же, если не стал дураком сразу, будем считать, что в этот раз повезло, и ты всего лишь обделался легким испугом. Приходи пока в себя, а о делах, если что, поговорим завтра. Уже, было, схватившись за дверную ручку, Моуди чертыхнулся, и будто бы через силу обернулся к пострадавшему. — Знаю, вопрос не ко времени, но вряд ли подходящее когда-то настанет. Короче, ты уверен, что твои… чувства к Лили, как бы… твои? — О чем ты? — Четыре года прошло, как-никак. Лили была… миленькой? — Будучи не уверенным в том, что правильно подобрал слово, Аластор задумчиво покрутил указательным пальцем над головой. — Нет, я всё понимаю, детская дружба, первая влюбленность, и прочее в таком духе, но вы ведь никогда не были парой, а первое, что проклятье вытащило у тебя из головы — Лили? Она была хорошей девочкой, из правильной семьи, отличницей, умницей, и далее по списку, но развязывать из-за нее вражду Монтекки и Капулетти, или устраивать осаду Трои… — Сам-то ты, погляжу, не особенно долго убивался… — Демонстративно принюхавшись, хотя чтобы ощутить запах женских духов этого вовсе не требовалось, Северус вопросительно приподнял бровь. — Хах. — Задумчиво поглядев на сжатый кулак, Аластор медленно выдохнул, и заговорил с зельеваром, будто обращаясь к маленькому ребенку. — Почти все, кто были мне близки погибли от рук красноглазого или его прислуги. Они мертвы, и сколько их ни оплакивай, мёртвые от этого не воскреснут. Остаётся только жить дальше… или, может быть, у тебя есть какие-то другие планы? В ответ зельевар лишь угрюмо надулся. — Пойми правильно, Я не утверждаю, что кто-то покопался у тебя в мозгах, или что-то вроде того. Но… не подскажешь, когда ты начал изучать окклюменцию? — Еще в Коукворте. — Понимая, что молчание не поможет избавиться от внимания Бешеного Глаза, нехотя проворчал Северус. — У матери на чердаке хранились кое-какие учебники… — Эйлин тебя наставляла? Никогда её не встречал, так что не могу судить о степени её компетенции… — Сомневаюсь, что матушка вообще владела чем-то подобным. — Всё так же угрюмо процедил зельевар. — Кто-то тебя консультировал? Проверял правильность установки блоков? — Не понимаю, к чему ты ведешь, Моуди? — Не понимает он… малыш, магия разума – не игрушки. Должен ли я тебе напоминать, что небрежно сформированные блоки могут закрепить ассоциативные связи, и со временем начать оказывать влияние на мышление? — Ты… — Северус недоверчиво уставился на мракоборца. — Насколько хорошо ты разбираешься в окклюменции, Моуди? — Пришлось освоить несколько трюков. Мне никогда не было нужды скрывать блоки, или подменять собственные воспоминания, в этом я тебе не соперник, но что касается способности защитить свою многострадальную черепушку от нежелательных визитеров — кое-что умею. По крайней мере, сходу ко мне в голову незваные гости не заберутся. Зельевар недоверчиво выпустил воздух. Единственным его шансом в ментальном противостоянии с Дамблдором или Риддлом было запрятать истинные воспоминания среди множества ложных, но выдержать прямой поединок с кем-то из них? Звучало как неприкрытое хвастовство. А вот тому, что сильнейших в Британии светлого и тёмного мага Моуди пренебрежительно назвал нежелательными визитерами, он, в принципе, не удивился. Стоило ли ожидать от Бешеного глаза чего-то иного? — И? — Я могу защитить свою голову, и залезть в чужую, но поверь мне, ни процесс, ни результат второго тебе не понравятся. Поговори с Орионом, или еще кем-нибудь, если есть надежный легелимент на примете. К тому же Игорю смотайся, если согласишься доверить ему содержимое своего черепа. Посоветовал бы тебе разобраться с этим вопросом за оставшиеся пару недель каникул, но, если уж за несколько лет ничего страшного не случилось, время терпит. Главное — совсем не забрось, потому что если какая-то проблема есть, со временем она будет только усугубляться.

***

П. а. Название главы - временное. Как только придумаю нормальное название, переименую во что-нибудь еще. (Изначально большая часть главы планировалась как приключения зельевара внутри собственной головы, но по мере написания сложилось иначе, вот).