Проклятие мракоборца (переделка)

Steve walks warily down the street With the brim pulled way down low Ain't no sound but the sound of his feet Machine guns ready to go Are you ready? Hey, are you ready for this? Are you hanging on the edge of your seat? Out of the doorway the bullets rip To the sound of the beat, yeah Another one bites the dust Another one bites the dust And another one gone, and another one gone Another one bites the dust, yeah Hey, I'm gonna get you, too Another one bites the dust

Queen “Another one bites the dust”

Лондон Косой Переулок суббота, 24 августа 1985 г.

Совместный поход с Тонксами в Косой переулок стал для Гарри долгожданным праздником. Не так часто ему удавалось побывать на людях, чтобы упускать хоть одну возможность. Обычно, максимум, он мог прогуляться по кварталу, и то, почти всегда оставаясь под магглоотталкивающими чарами, и присмотром «всевидящего ока» отца. Не то, чтобы Гарри так уж тянуло на приключения, выбраться, погулять в одиночку к нему если и приходили мысли, он их очень быстро отбрасывал. Даже не столько из-за осознания собственной уязвимости, сколько потому, что взрослые все еще не воспринимали его как самостоятельного… ребенка. Без отца в двух шагах, Гарри не мог купить даже газировку в парке, потому, гулять по городу пока не стремился. Все же, Лондон — не то место, где следует появляться ребенку без присмотра, а Косой Переулок был и вовсе опасен. Если с цыганами, или какими-нибудь маггловскими сумасшедшими он имел шансы справиться, да и портключ всегда держал при себе, то угодить в руки к какому-нибудь вивисектору, или работорговцу, ему вовсе не улыбалось. А ведь у мальчика-который-выжил, вполне могли найтись недоброжелатели и среди сторонников падшего Тёмного Лорда. Это Упивающихся Смертью ловили, и то, некоторые откупились, а всевозможные сочувствующие, и прочий «человеческий мусор», как их называл отец… нет-нет, Гарри знал, что сумасшедших, преступников, и негодяев среди людей меньшинство, что в маггловском мире, что в магическом, и шанс столкнуться с ними, в общем-то невелик. Вот только ему пока что было с избытком и одного садиста-психопата в окружении. Так что, никаких побегов из-под надзора, и вообще — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! Суета вокруг «национального героя» началась сразу по входу в «Дырявый Котел». Причудливо одетые, уже с утра, в своем большинстве, не слишком трезвые завсегдатаи дружно переполошились, и предотвратила давку только задорная улыбка Бешеного Глаза, приглашающе похлопывающего посохом по ладони. Посетители молчаливому предостережению вняли, так что всё обошлось устными приветствиями и пожеланиями здоровья. Гарри заранее догадывался о возможной реакции на свое появление, так что по мере сил дружелюбно улыбался, кивал, и желал удачи в ответ, но понервничать, особенно в первые секунды, пришлось все равно. Где-то в глубине души он все же побаивался, как бы его не разорвали на сувениры. Будто под конвоем, в тесной коробочке из Тонксов, Эммелины, и прокладывающего путь отца, он быстро проскочил на задний двор паба, словно какая-то маггловская знаменитость, даже не поздоровавшись с владельцем паба, только и успел что махнуть рукой веселящемуся за стойкой старику. К слову, несколько фотовспышек из глубины зала его едва не ослепили, а значит, следовало ожидать, что уже следующим утром новость о посещении Гарри Поттером магического квартала облетит всю страну. — Многовато здесь народу… — Щурясь из-за бьющего в глаза солнца, цокнул языком Моуди, вырвавшись на простор. — Последняя неделя каникул, чего еще было ждать? — Усмехнулась Эммелина, шагая бок о бок с Гарри. — Не знаю. В прошлый раз такие толпы видел, еще до того, как имя Томаса Риддла прогремело на всю страну. — Стоит признать, Аластор несколько преувеличивал. До войны людей на улицах все же было побольше. — Мама, а кто это? — Тихонько уточнила Тонкс у Андромеды. — Очень плохой человек, племяшка, тот, чье имя не упоминают в приличном обществе. — Своевременно вклинился в разговор Гарри. — Мелкий! Я не тебя спрашивала вообще-то… — Недовольно ответила Тонкс, и лишь через несколько секунд поняла, что именно ей ответили. — Погоди, неужели тот самый? — Лорд-в-рот-мне-торт! Он самый. — Довольно выкрикнул Гарри, отчего ближайшие прохожие буквально прыснули в стороны. — Гарри! — Недовольно прикрикнула Андромеда под сдавленные смешки Доры. — Это был страшный человек, люди все еще боятся одного его упоминания. — Ладно тебе, Меда у кого, у кого, а у Гарри точно нет причин превозносить ублюдка. — Аластор! — Что? Всего лишь говорю, как есть. Родители Риддла не состояли в законном браке. — Разве отношения старшего поколения, это повод называть человека подобным словом? — Найдется уйма причин называть красноглазого ублюдком, и без учета семейного положения Меропы и Тома-старшего. — Как скажешь, Аластор. — Страдальчески вздохнула волшебница. — Кажется, я на секунду забыла, с кем разговариваю. Пока Андромеда вяло препиралась с отцом, Гарри с жадностью всматривался в окружающую обстановку. И очень быстро к нему пришло разочарование. Разномастная, не слишком опрятно одетая толпа производила не лучшее впечатление; его в общем-то мало интересовало что именно носят прохожие, скорее, вопросы вызывало их отношение к гигиене. Нет-нет, да среди прогуливающихся попадались не просто неряшливые индивиды, некоторые из них, в довесок, источали весьма специфические ароматы, и это еще большое везение, если от них несло зельями. Конечно, Моуди-хаус располагался в двух шагах от Вестминстера, и бродяг в подобные места не пускали, а Косой Переулок, по сути, был обычной торговой улицей, но выглядело это все удручающе. Тем более, что для чистки одежды достаточно одного взмаха палочкой. Сам Переулок, честно говоря, смотрелся не лучше большинства его посетителей. Кривые, кое-как пристроенные друг к другу здания, аляповато раскрашенные во все цвета радуги, небрежно выполненные кричащие вывески, груды всевозможного хлама, абы как сваленного в витринах, все это больше подходило цирку, или цыганскому табору. Хорошо, хоть без сточных канав у обочин обошлось, и никто с верхних этажей не опорожнял ночные горшки на головы прохожим. Возможно, взрослые видели в средневековом антураже некое очарование, а кто-то из стариков испытывал ностальгию по детству, но сам Гарри в большей степени ощущал раздражение. На весь Переулок, действительно впечатляло только здание Гринготтс, на фоне которого весь остальной «архитектурный ансамбль» выглядел, будто отстроенные из мусора трущебы . Следуя в двух шагах за мракоборцем, разделяющим надвое поток прохожих, словно волнорез, Гарри невольно сравнивал семью Тонкс и отца с тётушкой Эммелиной. Даром, что Андромеда была лет эдак на пять моложе, она казалась старше Вэнс. Нет, никаких морщин, или чего подобного на лице кузины не было, но вот выражение лица… она выглядела слишком… серьезной что ли. А еще движения. Едва ли Гарри смог бы это объяснить словами, но Вэнс двигалась куда легче Андромеды, не столько даже быстрее, а… свободней, и как-то плавнее, что ли. Отец, в свою очередь, как всегда, шагал, обманчиво неторопливо, под размеренный стук деревянной ноги и посоха, и, если случайного человека подобная манера передвигаться могла ввести в заблуждение, Гарри, тренирующийся с ним каждое утро, в том числе, и сегодня, вполне четко представлял, на что способен Аластор Моуди. Скорее всего, даже несколько недооценивал. Тэд… В общем-то неплохой человек, как минимум, обладающий некоторым чувством юмора, и в отличие от жены, лишенный привычки читать нотации. По большей части Гарри относился к нему хорошо, вот только… к тридцати годам Тонкс умудрился отрастить брюхо. Мальчик не произносил этого вслух, но невольно, испытывал к нему легкое презрение. Целитель, который не в состоянии уследить за собственным здоровьем, многого ли стоит подобный специалист? Возможно, некоторую роль в подобном отношении сыграла бабушка, но факт остается фактом. К Андромеде Гарри испытывал сложные чувства. Мать Нимфадоры имела привычку при взгляде на него поджимать губы, и всячески поучать. Иногда отец, будто бы в шутку говорил, что это фамильная блэковская черта, передающаяся по женской линии. И если это так, Гарри даже немного понимал крёстного. Нет бы, учить чему-то полезному, новым заклятиям, приемам, зельям, или рассказать что-то интересное… Андромеда всеми силами старалась научить его быть то ли «правильным», то ли «хорошим» человеком. Проблема в том, что представления о «правильном и хорошем» у нее и отца несколько отличались. Точка зрения Бешеного Глаза выглядела для него как-то более весомой, и логически обоснованной, что ли. По крайней мере, отец если чего-то требовал, то обычно объяснял, чего он хочет, и для чего это нужно. Даже Вальбурга хотя и требовала соблюдать этикет, только учила тому, как вести себя в обществе правильно, чтобы его не сочли за дикаря, а не занималась проповедями. К тому же, вслед за скучной лекцией о том, когда и какие правила необходимо соблюдать, почти всегда следовала веселая часть о том, как и когда их следует нарушать. С Андромедой у него подобного контакта не было. Единственный итог, к которому мог привести разговор с кузиной — скука и испорченное настроение, так что даже во время прогулки Гарри старался держаться поближе к отцу и Вэнс, чтобы не оказаться отчитанным за еще какой неведомый проступок. — Нужно в Гринготтс зайти. Аластор, Эммелина, вам в банк не требуется? — Вроде бы, нет. — Па, можно к гоблинам? Хочу на них посмотреть! Аластор лениво цокнул языком, переглянулся с Эммелиной, и медленно выдохнул. — Это не парк развлечений, чтобы толпой там расхаживать, коротышки подобного не потерпят. Да, и у меня самого есть разговор к Рагноку, так что, как-нибудь на днях зайдем. — Видя, что мальчуган готов вот-вот расплакаться, Аластор раздраженно дернул щекой. — И не нужно делать обиженное лицо. Сказал, что возьму с собой, значит возьму. Обещаю. Гарри очень хотел посмотреть на банк и гоблинов. Бросив тоскливый взгляд на противоположный конец улицы, мальчик осмотрел облицованное мрамором здание, и печально вздохнул. Он давно мечтал посмотреть на коротышек, прокатиться на вагонетке, или даже посмотреть на живого дракона в подземелье, хотя и не особенно понимал, зачем волшебникам вообще нужен банк. Как бы ни было велико желание посмотреть на подземелья, отцу он вполне доверял, так что постарался успокоиться. — Па, а почему мы вообще пользуемся гоблинским золотом? — Две минуты, сделаю заказ, и поговорим. Пока мракоборец отошел к прилавку немногочисленная компания успела присмотреть столик в углу, и даже его занять, хотя сделать это оказалось непросто. Каждый второй посетитель, даже если не пытался протянуть руки, или заговорить с «национальным героем», как минимум, пялился. Прекратилось безобразие лишь когда рядом о пол грохнул отцовский посох. Взмахом руки Аластор отправил по воздуху мороженное всей компании, и устроился за столом. Сам он к сладкому был совершенно равнодушен, и к тому же, так и не сумел преодолеть фобию перед общепитом — Почему золото коротышек в ходу, говоришь, интересно? История, скорее, трагикомическая, и, хотя корнями уходит в глубину веков, общепринятой валютой галлеоны стали относительно недавно. Лет двести назад. Но прежде, чем говорить об этом, следует определиться с вопросом, что такое, собственно деньги. Вальбурга наверняка учила тебя основам. Итак, что они такое, и для чего вообще нужны? Под общими взглядами Гарри подобрался, и подумав несколько секунд, начал отвечать. — Деньги нужны, как мера стоимости. С их помощью удобно… эээ, устанавливать цену товаров и услуг относительно друг друга, и обменивать одно на другое. — Для начала — сойдет. Магглы куда более зависимы друг от друга. Как правило, они вынуждены всю жизнь заниматься чем-то одним, и, чтобы получить большую часть необходимых вещей, им приходится постоянно между собой торговать. Деньги давно стали для них самостоятельной ценностью, часто даже важнее реальных товаров, и собственности. Они даже от золота, как основы финансовой системы лет пятьдесят назад отказались, и лет пятнадцать, как сделали это официально. Даже у магглов, если приобрести крупный земельный надел, производство, банк, или какую-то важную технологию, попытается человек «со стороны», ему это либо попросту не позволят, либо быстро отберут покупку по решению суда. Волшебники, в свою очередь, куда меньше зависят от общества, а часто и вовсе предпочитают жить, как отшельники. К тому же, это для магглов проблема перенести несколько тонн зерна, металла или стадо скота в сундуке, маги всегда обходились бартером, взаимными услугами, или, в конце концов, могли сделать одолжение, когда с просителя нечего взять. В отсутствие регулярной торговли, бартер элементарно выгоднее, проще, и честнее. А если торговли нет, золото можно использовать разве что для изготовления котлов, или гравировать на нем какие-нибудь особенно важные записи, но в остальном это очень мягкий металл, который толком нигде не применишь... Отхлебнув из фляги под неодобрительным взглядом Андромеды, Аластор поправил прислоненный к столику посох, и ненадолго погрузился в мысли. — И все же, мелкая торговля существовала всегда, для бытовых нужд, таких, как покупка еды, одежды, распространенных ингредиентов для зелий, магам требовались какие-то средства обмена, а маггловские валюты слишком непредсказуемы. Еще задолго до нашей эры маггловские правители постоянно норовили то облегчить вес монет, то добавить меди в золото и серебро, не говоря уже об обычных фальшивках. Гоблины — как к ним ни относись, непревзойденные мастера в ремеслах. Отчеканенные коротышками монеты одинаковы по весу и составу вплоть до миллионных долей грана, и неплохо защищены магией. Потому, для расчётов между собой, волшебники использовали гоблинские монеты, обычно трофейные. Это не было законом, или каким-нибудь непреложным правилом, просто валюта зеленошкурых оказалась наиболее удобной, и, постепенно, век за веком, набирала всю большую долю расчетов среди волшебников. Оценивалась она по стоимости металла, но в отличие от маггловских денег, сикли и кнаты не окисляются, да и повредить гоблинские монеты можно, разве что, преднамеренно. На деле, уверен, основной причиной отказа от обычных валют было желание выделиться, и не допускать в свой круг посторонних, но, что случилось, то случилось. Едва выговорив тирраду, мракоборец облегченно отдышался, и вновь промочил горло. Иногда ему казалось, что он за всю жизнь так много не говорил, как за последнюю пару лет… — Монеты оценивались по стоимости металла? — Да. Даже немного дороже благодаря чистоте и возможности неограниченно долгого хранения. Хотя, в каком-то смысле это соотношение сохраняется и сейчас: через пару десятилетий после принятия Статута в магическом мире произошла экономическая катастрофа. С потерей маггловского рынка, внезапно выяснилось, что ни мебели, ни одежды, ни даже еды, волшебники не производят в количествах, достаточных для самообеспечения. Визенгамот долго пытался что-то придумать, но ситуация с каждым годом становилась только хуже, и обязанность проводить биржевые торги, и устанавливать цены в конечном счете переложили на гоблинов. Коротышки подумали-подумали, и заморозили обменный курс в один галлеон к семнадцати сиклям, и один сикль к двадцати девяти кнатам с 14 сентября 1770 года. С тех пор все биржевые цены рассчитываются исходя из этого соотношения. Только пожалуйста, не спрашивай меня как. Металлы понемногу обесцениваются, и цены все двести лет продолжают расти, но по сравнению с тем кошмаром, что творился начиная с Гампа, даже попытка узурпации власти Риддлом не более, чем детские шалости. Упоминание статута и Тёмного Лорда несколько сбило Гарри с мысли, и тем не менее, давно забыв об оплывшем рожке мороженного он продолжил допытываться. — Па, я не ослышался? Министерство не сумело справится с финансовой системой, и ответственность за нее просто переложили на гоблинов? Мракоборец саркастически усмехнулся. — По сути, так и есть. Сначала планировался международный банк, и собственная магическая валюта для всех волшебников, но эта идея достаточно быстро заглохла на уровне конфедерации. Затем, тему банка годами муссировали в Визенгамоте, но никак не могли договориться, кто же именно станет управлять экономикой, и продолжалось все до тех пор, пока озлобленные избиратели уже не начали задумываться о том, чтобы взять Министерство штурмом. И вот тогда, в качестве уступки, передоверили гоблинам право распоряжаться финансами, благо кризис как раз совпал с очередным восстанием зеленошкурых. Система с тех пор пришла в какое-никакое равновесие, но того изобилия, что было в достатутные времена уже не вернулось. — Нам в школе ничего подобного не говорили! — возмущенно воскликнула Нимфадора. — Да, и нам тоже. — Согласно покачала головой Вэнс. В целом, история не оставила равнодушным никого из присутствующих, хотя, казалось бы, разве может найтись тема, скучнее финансов? — Почему нет? Биннс только и делает, что твердит о гоблинах, и их борьбе с министерством. Всего-то и нужно, что немного пошевелить мозгами, да сверить факты. — С усмешкой развел руками Аластор. — Вопросы об Урге Нечистом попадаются и на СОВ, и на ТРИТОНах . — Нет, о том, что монетарная система перешла к гоблинам в ходе восстания 1752-ого в учебниках не было ни единого упоминания. Уж на что история магии навевает скуку, но вопрос слишком важный, чтобы просто его опустить. — С сомнением посмотрела на остаток рожка в ладони Эммелина, и прикончила мороженное в один укус. — «Просто» — не могли, а если «Не просто»? — Ой, опять ты начинаешь, Аластор. Всюду-то тебе видятся заговоры. — Как скажешь Меда, как скажешь… — Па, но разве тогда монеты не принадлежат гоблинам? — Технически — так и есть. На каждой монете стоит клеймо зеленошкурого, допустившего её к обращению. Но, пока коротышки зарабатывают на банковской системе, им нет смысла выдвигать претензии, или пытаться что-то тайком присвоить. За прошедшие годы они заработали куда больше золота, чем было в обращении изначально. — Но сейчас все волшебники держат деньги у гоблинов? — Большинство. Старые семьи имели привычку охранять собственную казну лично. Но, как это обычно происходит, тайники теряются, сокровищницу могут обнести воры… да и много ли осталось семей, которым в наше время может понадобиться собственное хранилище? Проще платить несколько десятков галлеонов в год, и брать деньги из сейфа по мере необходимости. Это окажется даже дешевле, чем содержание полноценной сокровищницы. Надежнее ли хранить деньги у гоблинов? Пожалуй, да, в любом случае, мало кто сможет обеспечить сопоставимый уровень безопасности. Впрочем, сомневаюсь, что кто-то в здравом уме стал бы держать у коротышек все деньги. *** Когда Тэд вернулся из Гринготтса компания отправилась гулять по Косому Переулку. Большинство покупок для подготовки к учебному году Тонксы уже сделали, так что к выложенным на витринах товарам, в основном, присматривались взрослые. Эммелина приобрела несколько справочников по чарам, отец заглянул в аптеку, пополнить запас ингредиентов, Дора же разглядывала всякую мелочевку. Она купила несколько тетрадей в твердой обложке, и сделала некоторый запас самопишущих перьев. Проблема письменности, как шутил отец, в полной мере передалась ей от родителей-медиков. Смешного в этом было мало… для самой Доры. В теории метаморфмагия делала из нее идеального шпиона, но сначала ей требовалось хотя бы научиться контролировать свои способности. Метаморфизм не позволял Тонкс приспособиться к определенному весу, длине конечностей, и центру тяжести. Способность изменять внешность по своему желанию, наверное, можно было бы назвать мечтой любой женщины, но как для Гарри, метаморфмагия была, скорее, забавной, чем полезной. Способов перевоплощаться существовало немало и без нее, начиная с оборотного зелья и маскировочных чар, и заканчивая обычным маггловским гриммом, а неудобств хватало. Нет, если бы метаморфизм позволял изменять физиологию, регенерировать, или, допустим, избавлял от старения… А так, он просто более удобный аналог маскировочных чар с расширенными возможностями. Полноценно Тонкс даже чужой облик пока не могла скопировать, поскольку для подобного нужно крайне тщательно изучить, как минимум, чужую внешность, досконально её воспроизвести, и постоянно её удерживать. Не говоря уже о том, что для достоверной имитации человека необходимо повторить много чего еще, кроме внешности. В общем, Гарри не был уверен, больше пользы от подобной способности, или вреда. Наблюдая, как мучается Тонкс, себе оказаться метаморфом — он точно не пожелал бы. — Нимбус 1700 — лучшая метла из существующих, разгоняется до ста восьми миль в час! — Восторженно воскликнула Тонкс, будто прилипнув лицом к витрине во «Все для квиддича». У входной двери наблюдалось самое настоящее столпотворение, но место слева от входной двери в магазин оказалось относительно свободно от толчеи, так что Гарри с подругой могли относительно свободно стоять, не толкаясь локтями с покупателями, и просто фанатами. В действительности, мальчик немного сомневался, что у большинства присутствующих хватит золота на метлу профессионального уровня. — Все равно же в квиддич не играешь. Уж прости, Дора, с твоей координацией, сесть на спортивную метлу — равносильно самоубийству. — С демонстративным скепсисом Гарри с ног до головы осмотрел подругу. — Фу, быть таким скучным, мелкий. Может я в команду хочу попробоваться. — Как будто бы я не слышал, что у тебя произошло на первом уроке полетов. — Скептически хмыкнул Гарри. — Давай, заглянем еще куда-нибудь, меня вполне устраивает аврорская модификация «Нимбус 1001» — быстрее, маневреннее, и лучше защищена от проклятий. И, что немаловажно, абсолютно бесплатна. — Пф, и это говорит национальный герой. Открыто приветствуешь хищение министерского имущества? Где твой патриотизм, Гарри? — Патриотизм – последнее прибежище негодяя — Ловко нашелся с ответом мальчик. Тонкс недовольно надулась. Аргументов, чтобы оспорить цитату классика у нее не нашлось, хотя слова ей определенно не пришлись по вкусу. — Может, тебе подарить такую? С нее хотя бы сама по себе не свалишься. — Не, мелкий, не надо. — Покачала головой девочка. — Я — действительно, не слишком хорошо держусь в воздухе. Что будет, если кто-то узнает в ней министерское имущество? У крёстного наверняка возникнут неприятности. — У старика-то? — Кхм, кхм… На секунду Гарри почти забыл, что Бешеный Глаз превосходно умеет читать по губам… да и стоит, не сказать, чтобы далеко. — Никаких неприятностей. Списанное министерское снаряжение — в любом случае отправляется на рынок, а затем выручка делится между лавочниками и снабженцами, уж прости, не возьмусь сказать, в каких пропорциях. — Тебе-то откуда знать? Гарри хитро улыбнулся и щелкнул пальцами. — А, понятно. Но все же не стоит. Не хочу, чтобы у родителей были проблемы. Мальчик в ответ лишь пожал плечами. Ему хотелось что-нибудь подарить подруге перед отъездом, но не вручать же подарок силком? — Тонкс? — Окликнули девочку две старшекласницы, приближающиеся со стороны Гринготтса. Гарри не мог точно определить возраст высоких блондинки и смуглой брюнетки, разве что, предположил, что они старше третьего-четвертого курса. Мантии не позволяли точно разглядеть фигуры, но судя по походке, обе явно занимались дуэлингом, и вовсе не на любительском уровне. — Ребята? — Привет, Дора, кто это с тобой? — Улыбнулась блондинка, демонстративно приглядываясь к бледному шраму на лбу мальчика. — Вайлда, Гвеног, позвольте вам представить Гарри Поттера. Гарри, познакомься, Гвеног Джонс, и Вайлда Гриффитс, члены сборной Хаффлпаффа по квиддичу. Судя по виду, Тонкс оказалась не совсем рада присутствию соучениц, впрочем, поздоровались они вполне доброжелательно, так что о причинах подобной реакции мальчик решил спросить позже. — Гвеног? Ты случайно, не сестра Гестии? — Обратился Гарри к брюнетке. — Совсем не случайно, она — моя старшая. Приятно познакомиться, Гарри. Интересуешься квиддичем? — Не особенно. — Но разве вы сейчас не обсуждали метлы? Чем-то не устраивает «Нимбус»? — Почему же? Это лучшая серийно выпускаемая спортивная метла в мире. — Как-то многовато уточнений для бурных восторгов. — Синхронно прищурились девушки, будто по команде. — «Серийная», — значит, что все метлы этой модели приведены к заданным характеристикам. Одинаковое ускорение, максимальная скорость, маневренность, грузоподъемность… — Что ты хочешь этим сказать, Поттер? — Демонстративно нависла над мальчиком Гвеног. Впрочем, чтобы испугать Гарри Поттера, нужно было что-то серьезнее, чем возмущенная школьница. — Даже почти одинаковые материалы, после обработки, немного отличаются по своим параметрам. При превышении допустимого уровня характеристик, на мануфактуре подрезают прутья, и производят тонкую настройку чар левитации. Иначе к играм метлы не допустят. То есть, даже по стандартной схеме можно сделать лучшую метлу, тщательно отобрав материалы. Если вложиться сильнее, и заменить ингредиенты, скорее всего, удастся повысить характеристики метлы не на процент-другой, а, возможно, и на десяток. То есть, получить не сто восемь миль в час, а все сто двадцать. Если же взяться за схему чар левитации, а не только сырье, предел… — Предел…? — А, не знаю. — Гарри развел руками. — Смотря, сколько денег вложить. В какой-то момент может понадобиться ставить ограничение на скорость, когда реакции волшебника уже не будет хватать для управления. Со скоростью больше двухсот миль в час близко к земле летать, в любом случае, самоубийство. Может быть, и на скорость звука удастся выйти.  — И, ты хочешь сказать, что можно так просто сделать метлу, лучше «Нимбуса», у себя в гараже? — Пришел же Уайтхорн к Оллертонам с жалобами на «Чистомет», а когда его прогнали — сделал «Нимбус». Неизбежно, что рано или поздно, кто-то разработает метлу еще лучше. — Как скажешь, малой. — Немного сбавила обороты Гвеног. — Ладно, мы просто поздороваться подошли. Если в магазин не собираетесь, то бывайте. — Махнув рукой Гарри и Доре, Гвеног с Вайлдой кивнули старшему поколению, и пристроились к очереди в магазин. Закончив с покупками, Тонксы попрощались , и отправились в «Дырявый Котел», После отказа от метлы, Гарри, было подумал купить Тонкс граммофон, в честь отъезда, но, даже с учетом магии везти подобную бандуру в Хогвартс оказалось бы не слишком удобно. — Пап, а ты знаешь, как заставить маггловскую технику работать в волшебном мире? — Смотря какую. Ты ведь знаешь, что это не совсем законно? Самому пользоваться никто не запретит, но, если подобная вещь окажется в магическом мире, она обязательно начнет чудить, а затем тебя затаскают по кабинетам, и штраф назначат. Что ты хотел? — Верно угадав направление мыслей мальчика, хитро прищурился мракоборец. — На углу, рядом с «Котлом», видел музыкальный магазин. Эта штука называется Дискмэн. Как граммофон, только можно носить в кармане, и одновременно слушать. Думал, подарить Доре. — Ответил Гарри, уже понимая, что и с этим подарком ничего не выйдет. Если уж Тонкс отказалась от метлы, маггловскую вещь не примет тем более. — Не вариант. За неделю чары подогнать не получится, даже если этим займусь я сам, или Эммелина. Меньше, чем за месяц, вряд ли получится управиться. И то, если никаких сложностей не возникнет. Так-то на то, чтобы проработать новое зачарование обычно не меньше двух-трех месяцев уходит, а некоторые и вовсе годами возятся. — Даже профи? — Хей, ты считаешь, что сейчас разговариваешь с дилетантом? — Нет, но… — Гарри, в том, чтобы наложить заклятие по известному шаблону — нет ничего сложного. Специалисты могут зачаровывать предметы десятками. Но, что касается разработки артефактов и заклинаний… — дело это долгое и кропотливое. Одного нового зачарования — бывает достаточно, чтобы вписать имя его создателя в историю. В любом случае, ни у меня, ни у Эммелины нет столько свободного времени, чтобы колдовать над маггловскими проигрывателями. Если есть желание, можешь сам потихоньку взяться за эту тему, глядишь, через год-другой, чего и получится. Что касается подарка, постарайся подобрать все-таки что-то, из-за чего у Доры не возникнет неприятностей. —Тогда, может быть, сумку ей купить? — Озадачено потер лоб Гарри. Ни одна из его идей по поводу подарка, на поверку, не подходила. Покупка животного или совы — слишком личное дело, чтобы доверять покупку посторонним. Еще у него на уме был кинжал, но, опять же, подобный подарок мог бы навлечь на Тонкс неприятности, в случае, если бы она его приняла. В случае с оружием, вплоть до срока в Азкабане. Немного покатав эту мысль в голове, Гарри страдальчески вздохнул, и обратился к единственному, оставшемуся в его распоряжении варианту. — Тетушка Эмми, не поможешь мне выбрать для племяшки подарок?