Проклятие мракоборца (переделка)

On the day I was born The nurses all gathered 'round And they gazed in wide wonder At the joy they had found The head nurse spoke up Said "leave this one alone" She could tell right away That I was bad to the bone Bad to the bone Bad to the bone B-B-B-B-Bad B-B-B-B-Bad B-B-B-B-Bad Bad to the bone

George Thorogood And The Destroyers “Bad to the bone”

Остаток октября для Моуди прошел без каких-либо потрясений. Его день рождения отпраздновали в тесной компании четы Блэк, Руфуса Скриммджера, да Амелии Боунс. Свести Тонксов и Вальбургу с Орионом, в одном помещении было не слишком хорошей идеей, если не планировался ремонт, потому он предпочел не выяснять, случайно ли у них дежурство совпало с праздником. Главным образом, дело, конечно, было в Вальбурге с Андромедой. Тэд и Орион, хотя и не хлопали друг друга по плечам при встрече, по крайней мере, спокойно и цивилизованно разговаривали. Тётка же с племянницей… одно слово, женщины! Каждая их встреча, в лучшем случае, оборачивалась едкими взаимными оскорблениями, а в худшем, рисковала перейти в горячую фазу с активным применением боевой магии. Одна не могла простить племяннице мезальянс, и последовавший за ним уход из семьи, тогда как вторая не считала, будто совершила какой-то проступок. И в этом вопросе, Аластор, скорее, поддерживал Андромеду. Какого бы жениха Друэлла с Сигнусом ни подбирали дочери, жить с ним предстояло именно ей. Вальбурга же, положа руку на сердце, пытаясь учить уму-разуму племянницу, и вовсе лезла не в свое дело. Возможно, стоило бы попытаться их помирить, в конце концов, поздновато обмениваться претензиями, когда дочь Андромеды уже в школу ходит, но, это одна из тех ситуаций, когда кого ни поддержи, можно запросто остаться виноватым, и даже если просто стоять где-нибудь рядышком, велик шанс оказаться мишенью для обеих сторон. Ссориться ни с Блэками, ни с Тонксами Бешеному Глазу было не с руки, потому он благоразумно старался держаться подальше от чужих семейных дрязг, благо, у него не имелось ни малейшего желания, в этом случае, точно лезть не в свое дело, тем более что об этом никто не просил. В конце концов, работа семейного психотерапевта — определенно выходила за рамки его компетенции… Выдержать даже скромное, почти семейное торжество для него, в каком-то смысле оказалось подвигом. Вот уже четыре года, как продолжалась мирная жизнь, но въевшиеся намертво привычки никак не желали его покидать, само по себе присутствие людей поблизости, вызывало у него раздражение, и невольно заставляло ждать нападения. Навыки ментальной магии позволяли Аластору подавлять психические эффекты, но постоянная внутренняя борьба физически выматывала. Он мог поработать над собственным сознанием, и решить вопрос окончательно, однако… неприятности всегда случаются, когда их ждешь меньше всего. Едва ли Тёмный Лорд или окажется настолько любезен, что заранее известит о нападении так что забывать о том, что завербовать, околдовать, или шантажом заставить выполнять приказы, могут кого угодно, он не собирался ни на секунду. Аластора в любом случае не оставили бы в покое, а уж если поблизости находится Гарри Поттер, тем более стоило записать себя в список приоритетных целей для атаки. Следующие пару дней ему пришлось посвятить разбору корреспонденции. Список желающих поздравить отставного главу аврората до сих пор оставался довольно обширен даже притом, что пресса продолжала с упорством, достойным лучшего применения, перемывать его старые кости. Всего пришло, без малого, полторы тысячи писем. Большую часть составляли открытки от мракоборцев, бывших и действующих. Также прибыло немало посланий от чиновников различных рангов, судей, руководителей всевозможных организаций, и всего несколько от действительно знакомых людей, просто решивших его поздравить. Стержис, Филлиус, Доминик, Рубеус… пожалуй, на этом список переживших войну знакомых-приятелей, не связанных с ним по работе, исчерпывался. Аластор сам оказался в шоке, что каким-то образом в список его «приятелей» затесался Хагрид… Даже используя самопишущее перо для типовых благодарностей и магический глаз с окклюменцией для скоростного чтения, перебрать такую гору макулатуры оказалось не то, чтобы трудно, скорее, утомительно. Три забитых до верху мешка пергамента, на которые пришлось отвечать, вместе весили за сотню фунтов. Притом, это с учетом активированной защиты на особняке, и того, что доходили только письма с точно указанным адресом, и поток корреспонденции был куда меньше, чем мог бы. Где-то через неделю наступил Хэллоуин. В этот день Гарри, Аластор и Эммелина традиционно посетили Годрикову Лощину. Первую половину дня они провели на кладбище, приводя в порядок могилы, а на обратном пути заглянули к развалинам особняка Поттеров. Показавшееся, было, на прошлой неделе солнышко, вновь взяло внеочередной отпуск, и прогулка от начала и до конца сопровождалась холодом, редким туманом, моросящим мерзким дождиком и сыростью. Благо, выручали согревающие, водо- и грязеотталкивающие чары, иначе, вылазка оказалась бы вовсе невыносима. В остальном, до самого рождества, из планов у него оставалось разве что, заказать гардероб для министерского торжества. Очередная попытка прошерстить биографию Томаса Риддла навела его навело его на деревеньку на северном побережье, вокруг которой  в конце сороковых пропала без вести куча народу, но физические поиски возможных следов хоркруксов было решено отложить уже на следующий год. В прошлый раз Северусу повезло, и вместо путевки на тот свет, он отделался парой суток в постели, однако удача — вещь переменчивая, и кто часто на нее полагаются, как правило, долго не живёт. Действовать нахрапом, и повторно нарваться на неприятности, Аластор не испытывал ни малейшего желания, и на этот раз собирался отнестись к поискам с максимальной осторожностью, благо, время терпело. Магазин Малкин, где он отоваривался для повседневных нужд, для званого ужина не подходил, если только он не пожелал бы эпатировать толпу чиновников и толстосумов. Нищему полукровке, чудом дослужившемуся до должности какого-нибудь мелкого рукойводителя в Министерстве, типовая мантия из лавки готового платья на приеме еще бы была простительна, но не представителю одной из древнейших и богатейших семей Магического Мира. Noblesse oblige обязывал соответствовать. Увы, едва ли «правильная» мантия, безукоризненные манеры, или вообще что-то в мире, могли улучшить его отношения с бывшими соратниками змеемордого. В лучшем случае, он расcчитывал на какое-то время добиться нейтралитета с радикалами, и отвлечь Визенгамот с Министерством на внутреннюю борьбу, чтобы Альбус и министр Бэгнолд реже вспоминали о старом калеке. К попытке Ориона сколотить новый альянс чистокровных, и вести борьбу за будущее магического мира на арене Визенгамота, Аластор относился с изрядным скепсисом. Нет, в целом-то дело необходимое, если позволить министерству действовать без оглядки на чужое мнение, скорее сего, и Тёмного Лорда быстро с ностальгией вспоминать начнут, но, что касается реальной возможности чего-то добиться… Война бросила тень не только на магглоненавистников, но вообще на всех, кто мог бы хоть в какой-то степени выступить оппозицией министерской клике. Фракция Бэгнолд насчитывала до сорока процентов голосов, ещё от пятнадцати до двадцати процентов поддерживали Дамблдора, и, договорившись между собой, они уже могли принять почти любой закон, и обеспечить любое решение магического суда. Аластор мог попытаться убедить некоторую часть сторонников министра, Альбуса, и нейтралов сотрудничать с Блэком и чистокровными, но даже в идеальных обстоятельствах едва ли ему бы удалось привлечь больше, чем десяток-полтора голосов. Амелия, несколько старых соратников Гарольда и Барти, Робардсы, старик Джонс, если удастся убедить его хотя бы выслушать Блэка, а также, Игнациус и Августа, с которыми ему не хотелось бы иметь дел по личным причинам. Он никак не мог отвечать ни за Фабиана с Гидеоном, более, чем способных позаботиться о собственной безопасности, ни за Фрэнка с Алисой, угодивших в руки упивающихся уже после падения Риддла. Не он призывал их вступить в аврорат, не он приглашал их в Орден Феникса, но с точки зрения убитой горем матери, виноват был весь мир. Минчум, Лестрейндж, Крауч, любой из них, Дамблдор, Моуди, или Бэгнолд, Августу это не интересовало, и не то, чтобы Аластор её осуждал. Но и выступать в качестве козла отпущения, он ни малейшего желания не испытывал. Если не останется другого выхода — он готов был к ним обратиться за помощью, но не раньше. Не так и мало, с одной стороны, но в целом, даже в случае успеха, подобное перераспределение голосов на расклад сил существенно не влияло. Даже при идеальном развитии событий шансов не то, что на получение большинства голосов, а хотя бы на возможность блокировать принятие наиболее одиозных законов, рассчитывать не приходилось. Единственным выходом в данной ситуации стало бы попытаться выбить почву из-под ног министерства, и переманить на свою сторону сколько-нибудь голосов из их лагеря, но, в текущей ситуации это вопрос даже не лет, а десятилетий. Пытаться же раскачать обстановку… Аластор вообще-то хотел до поры выйти из поля зрения политиканов, а не привлекать огонь на себя, так что стоило десять раз подумать, прежде чем соглашаться на любые возможные договоренности. Так или иначе, даже если попытка наладить общение с радикалами не принесет большой пользы, она не требовала от него слишком многого. Всего-то и нужно, что поторговать лицом на приеме, да постараться обойтись без скандала. Никаких сложностей, верно? Верно, ведь? Честно говоря, мысли «немного похулиганить» посещали Бешеного Глаза каждый раз, как он вспоминал грёбанного Малфоя. Не Снейпового приятеля, разумеется, а того, что постарше, Абракаса. Если младшенький хотя бы рисковал собственной головой, то старики, с одной стороны, подстрекающие молодежь на войну, у с другой продолжавшие ходить на приемы, устраивать светские вечера, и тихонько обделывать делишки в кулуарах министерства и Визенгамота, вызывали в нем лишь злость напополам с отвращением. То, что Риддл сорвался у них с крючка, и вместо планов Малфоев, Ноттов, Розье, Мальсиберов, Блэков, и, ого там ещё, начал воплощать собственные задумки, имевшие мало общего с желаниями «благородных семейств, нисколько со всей этой компашки вины не снимало. Именно они, технически, оставаясь ни в чем не замешанными, обеспечили Риддла деньгами, людьми, связями, предоставили контакты с тёмными существами, и годами продолжали обеспечивать подонка ресурсами. Даже просто стоять рядом с такими людьми ему не особенно-то хотелось, и, честно говоря, слова Ориона относительно надежности подобных «партнеров» не звучали для него убедительно. Большинство из них Аластор предпочел бы созерцать через прутья решетки тюремной камеры, а еще лучше — в качестве надписей на мемориальных табличках, но опять же, попытка договориться хотя бы о нейтралитете не требовала от него слишком многого. Итак, костюм. Не то, чтобы Аластора чем-то не устраивали популярные ателье в Косом Переулке и Хогсмиде, однако, суть ярмарки тщеславия в том и состоит, чтобы пускать пыль в глаза окружающим, демонстрируя толпе бесполезных паразитов собственные успех и достаток. Ему требовалась не просто хорошая мантия, ему нужна была лучшая из того, что можно достать за деньги. Подходящий портной у него на примете был. Вот только, при иных обстоятельствах, он предпочел бы не вспоминать о его существовании и дальше. Аврелий Плам… у Бешеного Глаза начиналась мигрень при одном только воспоминании об этом… волшебнике, не то, чтобы он был плохим человеком, скорее, раздражающим. Выдержать дольше десяти минут в его компании становилось тяжелым испытанием для психики даже мастера окклюменции. Давным-давно, еще во времена, когда Том Риддл считался респектабельным, перспективным политиком, а министерство магии с переменным успехом возглавляла Юджина Дженкинс, именно у него предпочитали заказывать костюмы, набирающие популярность «Хобгоблины».  Увы, в последующий десяток лет Моуди оказалось несколько не до нарядов, так что для начала, он отправил портному письмо. И не зря. За прошедшие годы Плам из Лондона перебрался в Западный Йоркшир. Или, скорее, вернулся к корням, его семья вроде бы происходила аккурат из тех мест. Ради старого клиента он согласился на встречу, хотя сам наотрез отказался посещать Моуди-Хаус. Причем, судя по состоянию письма, дрожащим буквам, и отчетливым пятнам виски, дело было даже не столько в его нежелании выбираться в Лондон, сколько в неспособности. Не то, чтобы это сильно отличалось от его обычного состояния десять лет назад. Мысленно вздохнув, Бешеный Глаз подумал, что проще было бы заглянуть в любое ателье Косого Переулка поприличнее, или спросить подходящий адрес у Ориона, но все же решил заглянуть к старому знакомому. В середине ноября Аластор, Эммелина и Гарри отправились на примерку. Поскольку в тех краях он ранее не бывал, а каминный адрес Плам сообщить не удосужился, пришлось воспользоваться Ночным Рыцарем.

***

— Яху! — Мальчик ловко спрыгнул с подножки, и заскользил по влажному гравию проселочной дороги. Погода в Йоркшире мало отличалась от затянутого свинцовыми тучами Лондона, такая же сырость, туман, и холод. Несмотря на то, что часы только отбили полдень, можно было подумать, будто вокруг сгущаются сумерки. — Ты уверен, что мы попали по адресу? — Через несколько минут неспешной ходьбы мрачно оглядела ветхую, поросшую мхом хижину волшебница. Казалось, будто хибара сошла прямиком со страниц сказки о трех поросятах, и способна развалиться от дуновения ветра. Да и остальной пейзаж не производил впечатления, что в подобном месте может поселиться уважающий себя волшебник: окутанные туманом развалины фабрики то ли прошлого, то ли начала нынешнего века, поваленная набок бетонная труба и разбитая гравийная дорога, по которой способен проехать, разве что, вездеход, или «Ночной Рыцарь», хотя, здешний хозяин наверняка назовет подобное стилем «Лофт», или еще как-нибудь в этом духе. — Вполне. — Остановившись у порога, Аластор коротко постучал мизинцем по волшебному глазу. — Ну и дыра. Даже бездомный не стал бы жить в таком месте по своей воле! — Где-то даже восхищенно присвистнул Гарри, осматривая облезшую стену дома с зияющими тьмой оконными проемами. Для него, не избалованного прогулками по окраинам рабочих кварталов, подобное зрелище было в новинку, хотя Лили и дядя Севереус, вроде бы росли в похожем районе… — Не переживай. — Оскалился мракоборец, приближаясь к двери. — Внутри всё не настолько ужасно. В ответ мальчик лишь скептически прищурился, и дёрнул головой. — Не нужно делать такое недоверчивое лицо. — Рассеяно потянулся ладонью к уху Аластор.  — Вспомни «Дырявый Котел». Вход в «Мунго» расположен в витрине заброшенного универмага, а чтобы попасть в Министерство Магии нужно набрать номер в сломанной телефонной будке. Устраиваться в местах, где здравомыслящему человеку задерживаться на лишнюю минуту не придет в голову, это, своего рода, традиция! — Дурацкая традиция. — Недовольно надулся Гарри. — Магглоотталкивающих чар бы хватило. — Статут действует всего-то три сотни лет, а раньше волшебники, хотя и старались держаться в тени, довольно активно взаимодействовали с магглами. Торговали, лечили, охотились на чудовищ, подрабатывали «советниками» у правителей… — Пфф… — Буквально на днях, Гаррри, как раз читал, как именно средневековые маги устраивались «работать» «советниками» при маггловских королях, и какую роль эта привычка сыграла в становлении инквизиции, а также дальнейшем утверждении статута секретности. Шантаж, угрозы, зелья, заклятье подвластия… Чем ближе к современности, тем меньше волшебства оставалось в книгах истории, и больше грязи. — Этой хибаре — явно не триста лет, она бы столько не простояла. — Хм. — Зерно правды в словах мальчика имелось, чего не отнять, но и просто так соглашаться с ним было бы… непедагогично. — Видишь ли, Гарри, волшебникам нужны были места, на которые не обратят внимание обыватели, но легко смогут найти… посвященные. И, не сказать, эта традиция окончательно устарела. У магглорожденных есть родственники, которым крайне редко, но все же может потребоваться доступ к магическим товарам, медицине, или министерской администрации.   — Даже портной, обшивающий богачей? — Почему нет? Зря что ли Министерство во все трубы трубит о том, что неважно, владеет человек магией, или нет. Попомни моё слово, пройдет не так много времени, и в нашем мире тоже прав будет всегда тот, у кого толще кошелек, неважно, умеет он размаивать палочкой, или нет. — Покачав головой, Аластор лениво зевнул, и пару раз стукнул посохом в дверь. — Кто там еще приперся? Я никого не жду. Проваливайте! — Тут же раздался недовольный вопль из глубин помещения. Конкретное время они, конечно, не оговаривали, но как-то это… — Плам, скотина! Открывай! — Благодушно поприветствовал Бешеный Глаз хозяина, стукнув пару раз посохом в дверь, от чего со стен едва не начала осыпаться штукатурка, и, немного подумав, добавил. — Или я сейчас твою лачугу по кирпичикам разберу! На какое-то время по ту сторону двери повисла могильная тишина, и лишь где-то через минуту послышались судорожные щелчки поворачивающихся замков. — Мать моя, Моргана! Что за страхолюдина. — За открывшейся дверью показался чудовищно худой, бледный длинноволосый мужчина неопределенного возраста в бордовом халате на голое тело, с початой бутылкой коньяка в руке. Впрочем, несколько оправившись от шока, хозяин чуть отстранился, оценил рост гостя, присмотрелся к плащу, и шокировано воскликнул. —  Моуди? Дружище! Это и правда ты?  Здорово же тебя жизнь потрепала… — Кто бы говорил. — Аластор аккуратно опустил ладонь на плечо бросившегося к нему обниматься портного, удерживая того на расстоянии. — Аврелий, ты случайно, к гоблинам в должники не попал? Или вступил в группу доноров для голодающих вампиров? Неудачный день? — Скорее — жизнь. — Махнул рукой хозяин, впрочем, не пожелав вдаваться в подробности. — Случается. Что же, позволь представить тебе моих спутников, Эммелину Вэнс, и Гарри Поттера. — Вэнсы… никогда не слышал. — Если Эммелину он удостоил лишь мимолётным взглядом, то на Гарри его внимание задержалось несколько дольше. — Что до Поттеров… разве младший у них был не Джеймс? — Десять лет назад, младшим был Джеймс, всё, верно. Только с тех пор десять лет прошло. — Надо же, как быстро время летит.  Оглянуться не успеешь, а уже… что это я, — всплеснул руками хозяин, уступая место в дверном проёме, — проходите, гости дорогие. Внутри помещение выглядело несколько пристойнее, чем при взгляде снаружи. Что, впрочем, относится только к самой обстановке, а не её состоянию. Зал сразу за короткой прихожей напоминал то ли гримёрку в театре, то ли какое-то подобное помещение куда больше, чем жилую комнату. Мощное элетрическое освещение, затянутые тёмно-красной, почти вишневой тканью стены, ряд зеркал напротив входа, кожаный диван, тяжёлый стол из тёмного дерева в центре зала, и целая гардеробная в правой половине помещения смотрелись вполне прилично, а в комнате было тепло и сухо. Картину портили только батареи пустых бутылок, горы немытой посуды с объедками, и стойкий запах алкоголя и табака. — Прошу прощения, минуточку. — Вытащив из кармана волшебную палочку, портной несколько раз ей небрежно взмахнул, и по комнате будто пронесся ураган, возвращающий её в более-менее человеческое состояние. — Присаживайтесь. Скептически оглядев обстановку, Аластор сдвинул к краю стола ряд стульев и парой взмахов палочки создал три простых табурета. Не так вычурно, как резные стулья из черного дерева, зато чисто. Оскорблять хозяина не хотелось, но и случайно вляпаться во что-то — тоже удовольствие, ниже среднего. — Как пожелаешь. Чай? Кофе? Честно говоря, ни того, ни другого нет, но могу предложить виски, коньяк, пиво, или налить воды… — Благодарю, мы только обедали.  — Тогда, позволено ли мне будет узнать, зачем добрые господа пожаловали? Десять лет не виделись, и вдруг письмо. Что с остальными ребятами? Помню, вас по отдельности и не встретить было… — Остался только я. — Невесело усмехнувшись, Аластор медленно покачал головой. — Вижу, с тобой тоже не мало за прошедшие годы приключилось… — Ничего, стоящего внимания. — Покачал головой хозяин. — Не то, чтобы я куда-то торопился, но… — Хорошо-хорошо, экий ты быстрый. Одежда мне нужна. На рождество планируется провести министерский прием, и… — Держался бы подальше, от этих мудаков получить можно исключительно неприятности. — Покачав головой, портной вытащил пробку, и сделал крупный глоток из бутылки. — Ладно, что по материалу думаешь? — Если уж собрался метать бисер перед свиньями, стоит это делать с размахом. — Моуди неопределенно пожал плечами. — Шерсть нунды. — Па, разве это выражение так используется? — Озадаченно подергал мракоборца за рукав Гарри. — Даже если нет, оно предельно точно описывает суть процесса. — Работать с ней — сущая головная боль, а времени до рождества — не то, чтобы много. Может быть, что-то попроще выберешь? Шерсть единорога — не только превосходно выглядит, но также крайне полезна для здоровья… — Отрубленная нога вырастет? — Заинтересованно наклонил голову Моуди. — Ну… не настолько. — Поморщился портной. — Хорошо, раз уж кому-то не терпится побрить киску, сделаю. — Плам, твою мать, ну, ты вообще… — А что такого? — Покосившись на Поттера, хозяин недоуменно пожал плечами. — Все дети однажды вырастут, и некоторые из них даже станут полноценными людьми. Хотя большинство, так и останется до конца жизни никчемными дегенератами. Аластор в ответ лишь покачал головой, да махнул ладонью. Некоторых людей исправит только могила. — Как скажешь. — Фасон? Цвет? — В целом, на твоё усмотрение. Желательно, что-нибудь тёмное и однотонное. Не хочу выглядеть, как попугай. Портной окинул гостей мимолетным взглядом, и задумчиво кивнул. — Не хочу тебя шокировать, но едва ли с твоей-то физиономией удастся избежать внимания публики. Разве что, капюшон натянуть поглубже, или, может быть маску, хотя, все еще останутся рост и деревянная нога… —  Благодарю, дружище, ты мне просто глаза открыл. К слову, во сколько это удовольствие мне обойдется? — Внутренне смирившись с бесполезными тратами, лениво поинтересовался Бешеный Глаз. — Три комплекта, с учетом того, что один — детский… Пять тысяч, восемьсот. — Ответил Плам, рассеяно разглядывая ногти на правой руке. — Как для старого клиента готов сделать скидку, итого, за всё — пять тысяч семьсот девяносто девять. — На эти деньги ведь дом можно купить! —  С удивлением присвистнула Эммелина. Мантия, изготовленная не из столь экзотических материалов, едва ли стоила больше пяти галлеонов. — Дом можно взять и дешевле. — Улыбаясь во всё лицо, подтвердил портной. — Пойдёт. — Устало махнул рукой Аластор. Цена его нисколько не вдохновляла, но вполне укладывалась в рамки ожидаемого. Даже оказалась несколько ниже суммы, которую пришлось бы выложить в довоенные годы. Расстраивал его сам факт необходимости потратить гору золота на вещицу, которую едва ли придется одевать больше одного раза. — Это все? Уверен, что этому типу доверять можно? — Озадачено приподняла брови Эммелина, когда за её спиной хлопнула дверь. Аластор неопределенно пожал плечами. — Трудно в это поверить, глядя на него в нынешнем состоянии, но лет десять-пятнадцать назад Аврелий был одним из самых высокооплачиваемых и востребованных портных в стране. Тогда, чтобы попасть к нему на примерку, люди занимали очередь на месяцы, и платили десятки тысяч. Можно ли на него положиться сейчас? Понятия не имею, за десять лет много воды утекло. — Ни за что бы не подумала, что ты увлекался модой. Хотя… — Ненадолго задумавшись, Эммелина прикрыла ладонью рот, и начала сдавленно хихикать. — Золотой плащ… — Не напоминай. За некоторые вещи из тех времен до сих пор стыдно…

***

Шерсть нунды у Бешеного Глаза сохранилась в запасе еще со старых времен. Громадная тварь высотой с трехэтажный дом была крупнее большинства драконов, обладала чудовищной силой и скоростью, ядовитым дыханием, устойчивостью к большинству видов магии, совершенно бесшумная, и почти невидимая в ночной темноте, была одним из самых страшных противников, что ему только встречались. Зато, за исключением ядовитого мяса и крови, тварь почти целиком могла пойти на артефакты и зелья. Шкура, когти, кости, сухожилия, печень, желчный пузырь, надпочечники, нервная ткань, и даже глаза, абсолютно всё в этих проклятых кошках служило первоклассным материалом для переработки. Ничего специализированного и незаменимого, кроме яда в слюнной железе, хотя, вполне возможно, лишь потому, что твари встречались довольно редко, и еще реже кому-то их удавалось прикончить. У зельеваров попросту не было доступа к потрохам этих тварей, чтобы подробно изучить их свойства. Полтора десятка тонн отборнейших ингредиентов, общей стоимостью в пару миллионов галлеонов. И только две небольшие проблемы: при попытке завалить подобную тварь, даже отряд из сотни мастеров рискует потерять половину раненными, и пятую часть мертвыми, и, что еще более важно, продать полученные материалы, задача ничуть не легче, чем прикончить кошатину. Желающих разжиться подобными ингредиентами всегда хоть отбавляй, а вот способных за них заплатить… как говорил Бордман, низкая ликвидность — бич магического мира. Это притом, что своё отделение Гринготтса имелось едва ли не в каждой стране магического мира, а порт-ключи позволяли доставить любой груз в течение не более, чем пары часов. Из существ пятого класса опасности более-менее налажены были поставки лишь частей драконов и оборотней, причем, касательно вторых, остальные же существа были либо слишком редкими, либо слишком опасными, чтобы разводить их искусственно. Стоило появиться сколько-нибудь серьёзному покупателю на определенную категорию товаров, и цены взлетали в разы, и наоборот, как только на рынок попасть значительным объемам какого-либо редкого сырья. Гоблины в какой-то степени сдерживали колебания цен, выкупая излишки товаров, а затем пуская их в оборот, не забывая брать в свою пользу скромный процент, но касалось это, в основном, распространенного сырья, ингредиенты же из магических животных и редкие растения часто надежнее было заказать у охотников на чудовищ, или даже самостоятельно снарядить экспедицию, и подождать несколько месяцев, или даже лет, чем надеяться, что кто-то выставит нужный товар на биржу. Прежде чем возвращаться, Аластор, все же решил поговорить с портным без лишних ушей. — В прошлый раз не стал говорить, но тебе, случайно, помощь не нужна? Как ты умудрился дом потерять? — Вообще, земля и недвижимость в магическом мире ценилась невысоко. Даже во времена, когда для магглов земельные наделы служили основным источником богатства, волшебнику, чтобы себя прокормить, куда проще было использовать заклинания. В отличие от крестьян, их не требуется ни защищать, ни кормить. За парой исключений, земля в магическом мире ничего не стоила. И, Косой Переулок, аккурат, входил в это редкое число. Лавка в центре магического мира служила бы источником доходов, даже если её просто сдавать в аренду, не говоря об использовании по прямому назначению. Даже небольшая каморка с выходом в переулок стоила больше десятка тысяч, Пламу же принадлежал целый дом… Разумеется, они с Аврелием не были настолько близки, чтобы Моуди бросился решать его проблемы в разгар гражданской войны, но сейчас, пока на горизонте не маячит ничего срочного, почему бы и не помочь старому знакомому? — Дела былые. В семидесятые туго пришлось всем, но я сам совершил много ошибок, доверился не тому человеку, и потерял дом. Не бери в голову. — Погоди, тебя что ли бывшая без крыши над головой оставила? В ответ, Плам неопределенно пожал плечами. — Как видишь, крыша над головой у меня есть. — Если нужно, могу ведь не только в ДМП обратиться, сам вмешаюсь. От меня, знаешь ли, не та-то легко спрятаться.  — А смысл? — Опустившись на стул, хозяин устало махнул рукой, и потянулся к бутылке. — Дом, наверняка, уже давно продан, и нынешние владельцы едва ли в курсе того, что десять лет назад с его оформлением были допущены какие-то нарушения. За деньги обидно, но на жизнь мне хватает. — А как же семейное дело? У тебя, кажется, дочь была? — Тина уже давно в том возрасте, чтобы самой решать, чем заниматься. И она недвусмысленно дала понять, что не желает иметь со мной ничего общего. — Как знаешь, дружище, как знаешь. — Аластор исподлобья взглянул на портного, и тяжело вздохнул. Он не обратил на это внимание в прошлую встречу, вернее, не стал задавать вопросов, но сейчас постепенно понял, что в облике портного его насторожило. Взгляд человека, который потерял волю к жизни, и просто плывет по течению. Не так уж редко он ему попадался среди вышедших в отставку мракоборцев, да и на собственной шкуре довелось испытать что-то подобное. Задушевные разговоры здесь особенной пользы не принесут. Если что-то и может помочь ему прийти в себя, это, разве что, время.