Проклятие мракоборца (переделка)

Четверг 5 Декабря 1985, Хаддерсфилд, дом Аврелия Плама

Как Моуди с Пламом и договаривались, следующий визит состоялся в начале декабря. На этот раз Аврелий о приходе гостей не забыл, и, что более важно, не забыл и выполнить заказ. Чего, говоря начистоту, мракоборец несколько опасался. В прошлом прецеденты случались… Более того, в этот раз, встречая гостей хозяин оказался не только одет, но даже выбрит, хотя, и не слишком тщательно, а гостиная носила на себе некоторые следы уборки. Как минимум, он удосужился её проветрить. Встретив гостей у входа, портной не стал размениваться на долгие приветствия, сразу отвёл гостей на примерку и скрылся в глубине здания по каким-то своим делам. — Па, бабушка вроде бы говорила, что доспехи — допустимая форма одежды на торжественных мероприятиях. Почему я не могу пойти в броне? — Задумчиво уставился мальчик на зеркало, в котором позировало его отражение в блестящей иссиня-черной мантии с бронзовым шитьем. Гладкая, и совершенно однородная ткань, скорее, напоминала шелк, чем кошачью шерсть, если нунду можно вообще считать кошкой, или леопардом… Вероятно, по прочности она ничуть не уступала драконьей шкуре, но в случае с доспехом речь шла все-таки о многослойном композите, армированном серебряной проволокой, и способном выдерживать даже проклятья средней силы, защитить от порезов, и, в значительной степени ослабить удары. Ткань же, хотя и в определенной степени поглощала заклинания, ничего не могла поделать с кинетической энергией. Нет никакой разницы, что мантия не будет пробита, если удар переломает кости её обладателю. Надеть броню под мантию, увы, не представлялось возможным из-за дурацкой традиции шить подобные вещи строго по фигуре. В общем-то в том и был смысл парадных мантий, но менее глупой традиция оттого не становилась: всё же изначально волшебники носили всевозможные плащи, балахоны и мантии именно для того, чтобы скрывать под ними одежду и снаряжение. В довесок его сомнения по поводу обновки укрепляло то, что поносить её удастся, в лучшем случае, несколько месяцев: Гарри активно рос, и если в случае с броней достаточно подтянуть пару ремешков, то штаны, обувь и рубашки становились ему малы едва ли не быстрее, чем он успевал переодеваться.    Его немного пугала мысль оказаться в особняке упивающегося смертью. Даже если большинство присутствующих на приеме окажется представителями Министерства Магии и Визенгамота, а поблизости будут постоянно находиться отец, тётя, и дедушка с бабушкой, насколько бы ни была мала вероятность того, что на него попытаются совершить нападение, в том числе, отравить, подчинить, проклясть, похитить, или еще чего-то подобного, она всё равно существовала. Даже если самим Малфоям нападение невыгодно, у них в избытке, как приятелей-кровопийц, так и недругов, которые совсем не факт, что станут щадить ребенка, если увидят возможность подпортить жизнь конкурентам. Как говорил papa, «Если в газете пишут, что какой-то политик любит детей, для начала, неплохо бы убедиться, что ублюдка не судят за педофилию». О значении последнего слова, Гарри мог лишь догадываться, переведя его корни с греческого, но по смыслу выходило, что политики если и любят детей, то каким-то неправильным, общественно осуждаемым способом…  Прием, как таковой, вызывал у него смешанные чувства. С одной стороны, Гарри не особенно хотел иметь дело с Малфоями, он бы предпочел провести вечер дома, или, хотя бы у Тонксов, тем более что Дора должна будет к тому времени вернуться на каникулы. Увы, в данном случае отцу и Ориону требовалось показать общность и единение, или что-то в этом духе, он не совсем понял, главное, что ему потребуется пожать Малфоям руку на камеру, улыбаться, и, вместе с хозяевами, помахать ладошкой читателям Пророка. Чего скрывать, трезво оценивая способности взрослых, обученных волшебников, Гарри боялся до чёртиков. Он мог бы наотрез отказаться куда-либо идти, но, с другой стороны, ему так же было любопытно взглянуть, что на министерскую верхушку, что на относительно близких родственников. Если относительно Нарциссы мнение отца и дедушки не особенно различались, то, что касается Люциуса, звучали вещи если не диаметрально противоположные, то в совершенно разной тональности. «Скользкий, трусливый нувориш», или же «Осторожный, изобретательный и находчивый джентльмен из благородного рода». Отец как-то обмолвился, что в начале века Малфои попытались приписать себе едва ли не полтысячи лет истории, и от позора их спасло только то, что старые семьи к началу века пришли в невиданный упадок, а Малфои — одна из самых богатых семей в стране. — Прийти на бал в броне и с мечом на поясе, в принципе, допустимо. Но, в мирное время, это равноценно брошенной в лицо хозяину торжества перчатке. Явившись на праздник готовым к бою, человек показывает недоверие к хозяину, и сомнения в его способности обеспечить безопасность гостям в собственном доме, или даже показывает, что подозревает их вероломстве. — А мы — уважаем Малфоев? Или, ждем от них благородства? — Выжидающе прищурился мальчик, и состроил невинное личико. Так-то, даже он особых надежд на благородство и радушие родственников не возлагал. Можно было осторожно рассчитывать на здравый смысл, и то… — Хороший вопрос… — На секунду Аластору действительно показалась удачной идея эпатировать публику подобным образом. Впрочем, его оперативно спустили с небес на землю. — Ни. За. Что. Если вы двое решили устроить скандал, и опозориться на всю страну, я в этом участвовать не стану. — Безоговорочно заявила Вэнс, опустив ладони на пояс. — Аластор, предупреждаю, если ты устроишь цирк на рождественском приеме, лучше бери с собой Северуса.  — В качестве пары? — Весело предположил Бешеный Глаз. — Именно. И ночевать, тоже с ним будешь. Эта угроза уже казалась куда серьезней. Впрочем, несмотря на все попытки изображать возмущение, на лице волшебницы понемногу проступала улыбка, так что за свою личную жизнь Моуди мог не переживать… при условии, что на приеме обойдется без скандалов, или хотя бы не он окажется инициатором. — Северус, конечно, милашка, но все-таки не совсем в моем вкусе. — И что же тебя в нем не устраивает? — С любопытством прищурилась Эммелина. — Многое: характер, внешность, но в основном — пол. — Сущие пустяки: он зельевар, а в этом мире нет ничего, что нельзя было бы исправить при помощи зелий… как частенько повторяет директор, нет такой преграды, которую не преодолеют любовь, и магия. Если все же отважитесь быть вместе, совет да любовь вам, мальчики. — Вэнс, ты отвратительна. — Прикрыв глаза, покачал головой Аластор. — Нет, пап, вы оба — мерзкие, и отвратительные. — Метко поставил точку в короткой перепалке Гарри, и униженным взрослым не осталось ничего другого, как молча устыдиться, и принять поражение. — Па, а почему вообще министерский вечер проводят Малфои? — Гарри попытался оставить последнее слово за собой, но он никогда не мог долго сидеть на месте, по крайней мере, без весомой причины, так что не прошло и пяти минут, как он снова занялся распросами. — Пытаются задобрить бюрократов. Едва ли в том много пользы, но вариантов у них немного. — А, почему бесполезно? Аластор медленно выдохнул. — Как бы это попроще объяснить, чиновники могут годами есть с твоих рук, но как только им покажется, что выгода от сотрудничества исчерпана, тут же сожрут вчерашних благодетелей. Насколько могу судить, война поставила крест, как на политических перспективах Малфоев, так и на их финансовом благополучии. Они могут сколько угодно умасливать министерскую верхушку, но сейчас чтобы для них было бы разумней затаиться после того, как откупились от Азкабана, и ближайшие лет двадцать-тридцать вообще не светиться рядом с администрацией. Сменится поколение, старая история потихоньку забудется, бюрократы настроят против себя население, и наживут новых врагов, и вот тогда, стоило бы попробовать снова. Нынешние затраты Малфоев рискуют никогда не окупиться. С другой стороны, отступи они сейчас, и положение всей фракции заметно осложнится, а радикалы, скорее всего, никогда уже не вернут утерянного влияния. Возможно, у Абракаса с Люциусом есть какой-то козырь, но, исходя из того, что известно мне, они просто бросают деньги в печь вместо того, чтобы сохранить хоть что-то. Кажется, магглы называют подобное ловушкой невозвратных затрат. Либо, я ошибаюсь, и у Абракаса есть какой-то план, и он точно знает, что делает. — Оу, с чего это ты так уверен, будто Министерство обязательно настроит людей против себя? — Не смогла удержаться вопроса Эммелина, с интересом разглядывавшая выточенные из кости пуговицы — А есть еще варианты? Бесить народ — единственное, что мордредовы ублюдки умеют. Милисента свой срок еще досидит, да спокойно уйдет, а вот её преемник — обязательно потянет одеяло на себя. Рост налогов и пошлин, попытки собирать деньги за любой чих, лицензии на любое говно, нормирование длины прутьев метел и толщины стенок котлов, коррупция, кумовство политическая цензура… всё это и сейчас никуда не делось, но пока кабинетные сидельцы помнят, что их могут скормить дементорам, они еще хоть как-то сдерживаются. Жаль только, память у этих пидоров, что у золотых рыбок. — Но вдруг, следующим министром окажется приличный человек, который не станет набивать собственные карманы, а станет бороться с коррупцией, и решать давно назревшие в стране проблемы? — Нет совершенно никакой разницы, насколько замечательным человеком окажется министр, сам по себе, если он займет пост с ног до головы, повязанный клятвами и долгами. Он будет вынужден выполнять неформальные обязательства и договоренности, а не заниматься своей работой. Важна группировка, что выдвинула его на должность, и её интересы, хотя, они, как правило, особым разнообразием не отличаются: выдать производственную квоту одним, оформить закупку по завышенной цене у других, принять заградительные пошлины ради третьих… так не успеешь оглянуться, а бюджет уже пуст. Можно, конечно, попросить денег у гоблинов, но ведь им возвращать придется, с процентами. Вот и получается, что относительно быстро и безболезненно деньги можно вытрясти только из избирателей. Последние едва ли окажутся в восторге, но кто бы их спрашивал. — Вы же как-то управлялись. — Чтобы министром смог стать человек со стороны, страна должна оказаться на грани краха. С должностью Верховного Чародея чуть проще, его избирает Визенгамот. Потому, чтобы не получить ставленника Министерства, даже старые семьи единогласно избрали Дамблдора. На счет же справились… Минчум — в конечном счете сошел с ума, сын Барти по какому-то удивительному совпадению — вступил в ряды упивающихся, а я… — сама видишь. — Аластор взмахнул ладонью, указывая на лицо. — Обстоятельства сами так сложились, или в рядах министерства нашлись желающие, чтобы всё произошло именно так, и приложившие к тому некоторые усилия? — Ты сейчас меня спрашиваешь, или всё именно так и было? — Слишком много совпадений, чтобы говорить о случайностях, но, никаких доказательств. — С отвращением взглянув в зеркало, Аластор прикрыл глаза, и покачал головой. — Здесь мы переходим из области твёрдых фактов на зыбкое поле теорий и допущений. — За любым преступлением всегда стоит конкретный исполнитель, разве не так? — Скептически прищурилась волшебница, глядя на собеседника. — Преступления — да, но дружеский совет столкнувшемуся с отцовским безразличием подростку? Свихнулся Гарольд, или его отравили? Учитывая кошмар, который творился в стране первое, вроде бы не удивительно, но существует, как минимум, с десяток неопределяемых составов, что при длительном употреблении могли привести к наблюдаемому результату. — Доказательства, Аластор. Без них любые рассуждения на эту тему остаются пустой демагогией. Если в министерстве есть силы, манипулировавшие ходом войны, и воспользовавшиеся её результатами, сами всё это время оставаясь за кулисами, это слишком серьёзный вопрос, чтобы оставлять всё на самотек. — Не стану утверждать, будто где-то в тени скрывается некий жуткий кукловод, дёргающий за ниточки. Скорее, усилия разрозненных групп складываются в единый вектор. Каждый мудак сидит на своем месте, и понемножку гадит, но вместе собирается такая гора дерьма, что утопит кого угодно. — Закашлявшись, Аластор покачал головой. — Извини, Гарри, больная тема. — Ничего страшного, па, я привык! —Всё это хорошо, но что с доказательствами? — Скептически прищурилась Эммелина. — С первого и до последнего дня войны за решетку отправилось как бы не втрое больше чиновников, чем всего было сторонников у Тёмного Лорда. И лишь малая часть из них — действительно занималась саботажем, или шпионила в пользу Риддла. Большинство — продолжали набивать карманы, будто в последний день живут, и неважно, даже кого обворовывать: магический транспорт, мракоборцев, зельеваров, контроль магических популяций, Мунго… пока идёт война — деньги текут рекой, и каждый норовит припасть к ручейку. Поначалу еще и смотреть приходилось, кого можно хватать за жабры, а кого — терпеть, и ждать распоряжений: иначе, тронешь какую суку, и весь отдел встанет. И я уверен, что пересажали только самых наглых и отмороженных, а сколько успели вовремя переобуться, и сейчас протирают мантии на неплохих должностях, остаётся только догадываться. Хотя мракоборцы вообще не должны были подобным заниматься. — Погоди-ка, я точно помню, как в первые годы войны газеты пестрели полосами о том, что аврорат задержал того, или иного чиновника! — Что я могу сказать, красноглазый застал министерство со спущенными штанами. Изначально мракоборцы были созданы для противостояния внешним угрозам. Позже их стали применять, как усиление для отдела по контролю магических популяций, и для оказания помощи ДМП при задержании особенно опасных преступников. Вообще, внутренняя безопасность — вотчина ДМП, но поскольку прежде подобной необходимости не возникало, они облажались. Крауч с Минчумом в то время постоянно были вынуждены держать в узде Визенгамот, вот и свалили на мракоборцев всё, с чем не справлялся отдел правопорядка. Постепенно, ситуация, конечно, несколько устаканилась, но возвращать во время войны функции контрразведки департаменту, который уже провалился, никто не стал. — Чем больше узнаю, как всё это выглядело внутри Министерства, тем гаже. Со стороны Ордена-то всё, казалось, предельно просто: есть мы, хорошие, и есть террористы в масках, которые жгут, насилуют, грабят и убивают простых людей. Но если Министерство само спровоцировало восстание, а теперь лишь укрепило свои позиции… мерзко. — У Магглов, когда сотрудники спецслужб выходят на пенсию, они часто начинают писать мемуары, в которых приоткрывают подноготную тех или иных событий, или раскрывают особенности своей работы. Может, и мне попробовать?  Когда Гарри ушел за ширму переодеваться, Аластор мрачно окинул взглядом собственное отражение и покачал головой. — Блядь. Чувствую себя, как мартышка во фраке. — Не беспокойся, дружище, с твоей физиономией, цвет и фасон одежды — последнее, на что гости станут обращать внимание. Готов палочку заложить, они вообще будут стараться смотреть куда угодно, лишь бы не в твою сторону. —  портной, и пригубил коньяк из горла. Аластор вскинул руку, думая показать портному большой палец, но кисть почему-то сама собой выбросила средний… — Придумай уже, блядь, чего-нибудь новенькое. Близнецов Пруэттов тебе не переплюнуть при всём желании, первое, что эти два гондона сделали, когда увидели меня в нынешнем облике — подарили мне зеркало. — Должен признать, чувство юмора у Фабиана с Гидеоном иногда… переходило черту. — Забудь. Проклятье, меня выводит из себя сама мысль, что придется иметь дело с этими уёбками. —  Ты ведь сам говорил, что речь не идет о каких-либо союзах, или договорённостях. Всё, что от нас требуется, это заглянуть к Малфоям, поулыбаться, да объесть белобрысых на пару-тройку сотен галлеонов. — Едва ли в тамошней обстановке мне кусок в горло полезет. — Никаких скандалов, помнишь? — Покачала пальцем из стороны в сторону Эммелина. — Все знают, что ты питаешь только тем, что сам приготовил, но только представь, как отреагирует Гарри, когда выяснится, что его отец боится оказаться отравленным в доме упивающихся смертью, а ему самому придется рисковать жизнью? — Да, да, никаких кандалов… — Угрюмо вздохнул Бешеный Глаз, и с сомнением покачал головой. — Никак не могу отделаться от мысли, что даже если всё выгорит, от ублюдков окажется больше вреда, чем пользы…

***

В итоге комплект из мантий, с учетом предоставленного материала обошелся в шесть тысяч галлеонов. В пять тысяч, семьсот девяносто девять, то есть. Не сказать, чтобы астрономическая сумма, но весь ассортимент Малкин на нее выкупить было можно, и, скорее всего, еще немного в запасе осталось бы. — Заглядывай, если чего понадобится. В следующий раз сброшу уже пару галлеонов. Слышал, магглы называют это накопительными скидками. — Твоя щедрость просто не знает границ. Ты ведь в курсе, что глава аврората в месяц зарабатывает сто тридцать пять галлеонов? Это тысяча шестьсот двадцать в год, то есть шесть тысяч наберется чуть меньше, чем за четыре года, а с пенсии, и вовсе понадобится дюжину лет копить, и при этом ничего не есть.  — Ты так говоришь, будто на нее живешь. —Я-то нет, но бывают ведь и честные люди! — Честным людям на приеме у Малфоев делать — нечего! — Хохотнул портной. — Давай, мистер Моуди, плати, и свободен, не задерживай очередь! — На милю вокруг даже бродячих собак не водится, сказочник. — Давай-давай, мне самому еще за пуговицы расплачиваться, только за них ушло больше тысячи! Угрюмо вздохнув, Аластор принялся, один за другим, выгружать на стол мешки с золотом. Уже на третьем, ножки отчётливо заскрипели. Что, впрочем, неудивительно. Мелкая и достаточно легкая монета, когда счет заходил на тысячи, становилась не самым удобным платежным средством. Вместе пять тысяч восемьсот монет весили больше пяти стоунов, или семидесяти фунтов. Хвала Мерлину, что существуют чары пространственного расширения. — Будешь пересчитывать? — Что ты, дружище, конечно же, я тебе верю. — Добродушно кивнул хозяин. — Обойдусь взвешиванием. Демонстративно вытащив из рукава палочку, портной нарочито неторопливо применил заклинание к каждому мешочку, и лишь тогда подтверждающе кивнул. — Приятно иметь с вами дело, буду рад вас видеть в любой будний день с девяти до двух по полудни. Как только за спинами семейства Моуди хлопнула дверь, Аластор встал и потряс головой из стороны в сторону. Нет, всё же до проветривания помещений портной определенно не дошел. Запахи убрал магией, а свежего воздуха в его доме, как не было, так и нет. — На днях афиша попалась с новым фильмом, «Назад в будущее», буквально вчера в кинотеатры поступил, может быть, сходим? — Спросил мракоборец, приближаясь к дорожной насыпи. — Фу, вульгарные, низменные маггловские увеселения. Как ты можешь даже упоминать о таком? — Изобразила Эммелина — Я! Я пойду! — Радостно заголосил Гарри, аж подпрыгивая от энтузиазма. — Тогда, Эмми, ты останешься дома? — Еще чего!