Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко

      Что есть Шепсес Анх? Или же, говоря простым языком — Планета Сфинкса?       Сперва краткий экскурс в историю.       Все мы прекрасно знаем, что изначально у каждого народа были свои божества, задолго до поры христианства. И заметьте, до чего они были разные. От тех, чей облик во всём подобен смертным, до многоруких или даже звероголовых. Да, жили боги когда-то, не тужили, учили людей письменности и земледелию, да попивали амброзию. Но не вечно было их блаженство. В мир смертных спустя несколько столетий пришло христианство. Многие прежние человеческие ценности были объявлены сатанинскими, не угодными Господу. Прежние покровители смертных были объявлены отродьями Дьявола. И что им отныне оставалось делать? А кроме того, как открыть двери в иные миры и с тяжёлыми сердцами покинуть ставшую враждебной для них Землю — увы, больше ничего. Уйти и забрать с собой всё, что было создано людьми в их честь, хоть какое-никакое утешение. Хотя нет, далеко не всё. Что-то из произведений искусства таки пришлось оставить смертным, дабы совсем уж не пропасть из памяти. Вот, кстати, откуда в музее и Венера Милосская, и расписные амфоры, и т.д.       Вот так и случилась досадная оказия. А невольно повинна в ней была ни кто иная, как Хатхор, покровительница любви, радости и красоты. Самая младшая из дочерей фараона посвятила ей всю свою жизнь. Волоокая занимала особое место в её сердце, ни каждой из богинь доставался такой почёт. Скажем сразу — у Хатхор и в мыслях не было платить юной царевне чёрной неблагодарностью за всё. Но сделанного уже не исправишь. Или же — надежда есть?...       Дорожка из грубой каменной брусчатки петляла и вилась, устремляясь вдаль, в неизвестность. Свинцовыми тучами скрыто небо. Одно радует — воздух тёплый, так что бояться не нужно, что нелегко будет в лёгком балахоне. Но всё ж перспектива предстать перед древними богами холодила душу. Юная химера была в курсе, что ОНИ когда-то карали людей, порой за самые пустяковые (по нынешним меркам) провинности. И нередко сурово, а подчас и откровенно жутко.       — Просто их спрошу, — репетировала Друидка вслух, идя босяком по шершавым булыжникам, — не в лоб, мол, что-то вы украли... Нет, конечно! Просто взяли без спросу... Нет-нет! Не так... Тоже не очень вежливо, — мысли окончательно смешались, и Саша решила высказать суть своего задания уже непосредственно на приёме у самих богов. Будь что будет.       Но легче не становилось.       Впереди замаячили силуэты, по всей вероятности, высоких каменных скал. Так-то по пути Сашеньке пока не встретились никто и ничего. Временно, пока очередной виток тропинки наконец не явил взору ясных голубых глаз две статуи. Гранитные сфинксы в привычной для всех смертных сфинксовой позе, у обоих женские лица с острыми чертами и лукавыми, как показалось вблизи химере, улыбочками, волосы прямые и спадающие на плечи. По обе стороны дороги стояли они. А на горизонте покамест ещё ничего не видать. В смысле, чего-то похожего на обитель разумных существ.       Что оставалось ещё делать маленькой Друидке? Походу, топать пока дальше...       Хрясь... Трррресь...       Стоило блондиночке лишь миновать ничем особо не примечательные изваяния — непонятно откуда раздавшийся треск заставил её вздрогнуть и замереть на месте. Что-то знакомое было в нём... Резко развернувшись, Сашуля чуть не поперхнулась воздухом. Её взгляд тут же столкнулся с пронзительными и колючими, миндалевидными карими глазками. Они осматривали её ооочень внимательно. Затем розовый язычок с предвкушением облизнул тонкие губки и острые клыки.       Остатки гранита осыпались со светло-рыжей шерсти на песок. Возбуждённо задёргался длинный хвост с пушистой кисточкой на кончике.       — Мрр... Какая молоденькая! — рыкнул с наслаждением один из сфинксов, что внезапно ожил, освободился от каменных оков, подобно гаргулье в ночи, — давненько здесь не было юной плоти! Такой мя-ягенькой, нежной...       Это слова словно вернули оцепеневшую химеру в реальность. Сглотнув, она как можно быстрее попятилась от чудища, едва не наступив на собственный хвост. Зверюга с человечьим лицом, однако, потрусила за ней, хищно и как-то даже издевательски улыбаясь. Азартный огонёк аж засиял в слегка прищуренных глазках.       Бежать надо, бежать! Не хватало ещё, чтоб нас тут загрызли, как мышь!       На четвереньках понеслась вперёд напуганная Друидка, словно заяц от лисы. Но египетская нечисть так просто не собиралась отступать. Напротив, её даже это забавляло, судя по ехидным смешкам. Что может быть приятнее для хищника семейства кошачьих, как хорошенько помучить свою жертву, прежде чем СОЖРАТЬ?       — Хи-хи-хи-хи-хи! Куда бы ты не убежала... где бы не спряталась... я найду тебя всегда! Я учую тебя! Хи-хи-хи! — вкрадчивый голос как будто подстёгивал чуть не плачущую Сашу.       — Отстань ты! Есть-то нечего, кости одни... Отвяжись!       — Ты так ду-умаешь? А порой так приятно облизать дочиста косточки! Белые, молодые, нежные косточки! Хи-хи-хи-хи!       И что же теперь делать? Тут и тупому было понятно, что киса не отвяжется, пока не наиграется. Так ведь бежать-то куда?!       Тут судорожный поток нервных мыслей прервал удар. Мигом с ног сбивший. Хищник, как видите, время не терял и мигом настиг жертву одним прыжком, крепко прижав к земле и лишив тем самым шанса на побег. Как и все кошачьи.       — Слушай, а мне та-ак интре-е-есно, — промурлыкал монстр, пристально глядя в полные до краёв синие озёра.       — Ч-ч-что...       — Какой получится звук, когда я откушу тебе голову! Может, хрум? А может, ХРЯСЬ?!       На что поверженная Друидка смогла выдать лишь неразборчивое блеяние.       Но кошечке, походу, ответ был не сильно важен. Между алых губ сверкнули сахарно-белые, тонкие клыки. Похихикивая, сфинкс мееедленно, бесконечно медленно начал приближать свою пасть к нежной Сашиной шейке.       — Отстань! Пусти!       В отчаянии мисс Джиген попыталась пнуть кровожадную тварь. Но та держала её крепко, лишь снова захихикав с издёвочкой на это.       И вот уже, прямо на сонной артерии она, сквозь накатившую панику, ощутила лёгкое пока, щекочущее касание острых кончиков хищных клыков...       И похоже, спасения ждать просто неоткуда...       И... ХРЯСЬ!       Едва не зарыдавшая от ужаса химера внезапно почувствовала свободу. Пару секунд спустя она всё же решилась открыть до боли сжатые веки.       Хищник стоял всего в двух-трёх шагах от неё. Точнее, лежал на животе, весь напряжённый. Ох и злющая была у него морда! Все оскаленные зубы видать!       А прямо над жертвой возвышался...       Старик...       Тощий как жердь, и сухой, как папирус. Замотанный с головы до ног в грязное рубище.       С деревянным то ли посохом, то ли клюкой наперевес.       Но... откуда он взялся-то?!