Связанные

      Вечером руки Кэйи наконец дошли до того, чтобы разложить ту часть учебников, которую им выдали сегодня. Хорошо, что с утра он по привычке взял рюкзак. Выдали учебников немного, всего три, и в сравнении с тем, сколько им еще должны будут завтра выдать, это количество было сущей мелочью. Да, их не предупредили, что сегодня тоже выдадут учебники, но, как сообщил им классный руководитель, это решение было принято совместно с библиотекарем с утра спонтанно, для того чтобы завтра у школьников не отваливались спины от огромной пачки книг. Кэйе было в чем их донести и ладно, даже если у кого-то не было с собой сумки или рюкзака, донести три учебника в руках не составляло труда.       Парень вытащил учебники из потрепанного черного рюкзака и положил на свой стол. Полка, пустовавшая три летних месяца, покрылась пылью, поэтому Кэйа пошел в ванную за тряпкой. Быстро намочив её, он протер деревянную полку и разместил на ней с краю три учебника — толстые зеленый по химии и коричневый по истории, и потоньше, но больше размером, бело-оранжевый по английскому.       Сегодня и завтра у него по плану выходные, не зря же он два дня до этого провел на работе. Вечерние смены начинались в 16:00 и заканчивались в 22:00. По выходным он по-прежнему мог приходить и на дневные, как ни странно, воскресенье у него будет рабочее. Он обязательно обсудит это с начальником и договорится, ведь мужчина был очень понимающим, но если честно, скорее всего с октября ему придется уволиться, поскольку начнется подготовка к предстоящему ЕГЭ.       Отец Кэйи очень хочет, чтобы парень поступил в хороший университет и в будущем смог как можно проще получить хорошую работу. Одиннадцатиклассник старался сделать всё для этого, но по-прежнему не знал, куда бы хотел поступить. Сейчас, когда учеба только началась, ему совсем не хотелось об этом думать. Есть еще время. Да и какова гарантия, что раз за десять лет юноше так и не удалось найти профессию, на которой он бы в будущем хотел специализироваться, то тут внезапно его осенит и он найдет дело всей своей жизни? Правильно, практически нулевая.       Кэйа сел за свой стол, устремив взгляд на экран компьютера и положив руку на мышку. На компьютере была открыта вкладка его профиля вконтакте. Парень посмотрел влево и заметил, что ему пришло сообщение. Щелкнув по разделу, вверху высветился чат их класса, и он сразу заметил, что название изменили. А так, в практически пустовавшей всё лето беседе, староста скинул расписание на завтра, получив парочку коротких «Спасибо», и лишь Венти выделился сообщением «Когда все это закончится, я уже устал т.т».       Взгляд Кэйи зацепился за аватарку Дилюка, и он невольно щелкнул по ней, попав на профиль старосты их класса. Дилюк Рагнвиндр. Был в сети семь минут назад. Профиль его был почти пустым, аватарка не менялась с позатой весны. На ней еще девятиклассник счастливо улыбается, а на его плече сидит темно-бурый орел, гордо расправив крылья. Синеволосый парень слегка улыбнулся, давно он не видел своего бывшего друга таким счастливым. И если честно, когда ему становилось совсем плохо, Кэйа заходил на эту страницу и всматривался в искреннюю улыбку Дилюка, с невероятным чувством тоски вспоминая все общие воспоминания. Парень прекрасно помнил историю появления этой фотографии, рассказанную бывшим другом ему лично.       Это были весенние каникулы, и чтобы снять напряжение от предстоящих экзаменов, которые на тот момент были первыми в их жизни, отец увез Дилюка на отдых в теплые края. Синеволосый парень помнил так хорошо, будто увидел это зрелище буквально вчера, то, как сильно удивился, застав в последний день каникул приехавшего друга загоревшим. Они прогуливались по местным достопримечательностям, и встретили мужчину, который предложил сфоткаться с орлом. Птица выглядела очень могущественно и красиво, так что Дилюк, подобно маленькому ребенку, тут же согласился. Он еще с детства был неравнодушен к таким крупным птицам, как например орлы или коршуны, и когда в начальных классах задавали какое-то сообщение про птиц по окружающему миру, сразу же выбирал кого-то из них. Отец, зная о слабости своего сына перед орлами, тихо рассмеялся и заплатил, взамен получив несколько ярких фотографий, где красноволосый парень лучезарно улыбается, а на его плече сидит красивая гордая птица.       Дата рождения: тридцатое апреля. Подарки: пятьдесят шесть штук. Кэйа заглянул и туда, без особо интереса пролистал вниз, и заметил чуть ли не идущие подряд подарки от него самого с различными забавными подписями. Как ни странно, подарки от Кэйи составляли большую часть этого списка.       Устав практически беспрерывно втыкать в экран, ведь до этого он долго смотрел фильм, юноша перевел взгляд на окно. Небо немного прояснилось, позволив беловатому свету луны просочиться сквозь тучи, но все равно, хорошей погоды завтра можно было даже не ждать. Дождь закончился около часа назад, до этого лишь иногда прерываясь на недолгие минуты. Не уж то сегодня он вновь не выспится, слушая всю ночь как капли барабанят по крыше и невольно вздрагивая от ярких вспышек молнии?       Кэйа облокотил на ладонь щеку, устало вздохнув. Скука смертная. И когда в его жизни произойдет хоть что-то интересное? Ему уже надоело то, что он выбирается с одноклассниками куда-то только чтобы напиться, а с наступлением утра об этом горестно пожалеть тысячу раз. Его попросту никуда и не зовут. Неужели он сам по себе такой скучный? Но Дилюк же с ним общался.       В том то и дело, что общался.       Отец вернется с работы не раньше чем через два дня, а значит он приедет как раз к тому моменту, когда Кэйе нужно будет потратить половину дня на работе. Замечательно. Эти мысли окончательно расстроили его, поэтому парень выключил компьютер, снял с себя одежду, неаккуратно кинув на стул, и улегся в кровать, закрывшись одеялом с головой.       С утра как ни странно он проснулся в хорошем настроении. Ну или по крайней мере нормальном. Вчерашние проблемы показались ему на утро глупостью — отец все равно приедет снова поздно, и будет днем отсыпаться, а он за это время как раз отработает смену, только нужно с начальником созвониться заранее, и сказать, что он хочет прийти на дневную. Главное, чтобы его напарница по работе, стройная девушка с длинными волосами, которую звали Мона, была не против. А насчет Дилюка… Тут все несколько сложнее. Но почему-то парень был уверен в сегодняшнем дне.       Кэйа быстро умылся и расчесался, даже успел принять утренний душ, поэтому чувствовал себя еще лучше. Как всегда, пока кипятится чайник, юноша вышел на балкон и закурил. Небо было посветлее, чем вчера, но ночью все равно прошел дождь. К счастью, без грозы. Позавтракал он сегодня более скромно, чем перед вчерашней линейкой, хотя как посмотреть — он запивал сладким чаем конфеты с ликером, привезенные отцом из командировки пару недель назад. Нет возможности полноценно напиться? Конфеты с алкогольной начинкой — лучший выход из ситуации!       Когда с завтраком было покончено, синеволосый парень переоделся в свою любимую черную толстовку. Ну наконец-то. Его пытки в виде всяких рубашек и галстуков закончились. Надел как всегда сережку, собрал рюкзак, сложив туда только тетради с пеналом, и вышел в коридор. Кэйа встал перед зеркалом, повторно расчесывая волосы, но они были непослушными и не хотели укладываться, впрочем как и вчера, поэтому парень бросил эту затею, обулся и накинув рюкзак на плечи, переступил за порог квартиры. Сегодня он вышел примерно за столько же минут, как и вчера, соответственно стоило бы поторопиться.       Распахнув дверь, юноша невольно зажмурился от непривычной яркости, неприятно режущей глаза. Тучи постепенно расходились, но свет солнца все равно был блеклым. Сегодня точно вновь пройдет дождь. Слишком рано что-то осень началась, ведь в городе, где живет Кэйа, первые недели сентября раньше почти всегда были довольно-таки теплыми. Мокрая земля и трава противно чавкали под подошвой, пока парень стремительно двигался к бордюру, ведь если он пройдет еще хоть немного по размокшей почве, кроссовки точно придется стирать, а это означает, что ему придется носить несколько дней другую обувь. Этого синеволосый парень совсем не хотел, поэтому, как только земля сменилась асфальтом, Кэйа с наслаждением выдохнул.       По пути в класс парня нагнал Тарталья, придерживающий одной рукой лямку своего рюкзака на плече, и стал торопливо рассказывать, как круто он вчера оторвался от погони полицейских, периодически посвистывая и жестикулируя. Хотя Кэйа бегал довольно-таки быстро и нормативы по бегу всегда сдавал на хорошие оценки, спорт, и уж тем более сам бег, когда ты задыхаешься и ноют от напряжения все мышцы, но ты вынужден продолжать, он не любил. Однако Торт был футболистом, и наверняка для него такая пробежка ничего не стоила, и для рыжеволосого парня это было подобно какой-то азартной игре.       Когда Кэйа зашел в кабинет, где будет первый урок, он по привычке направился к своей любимой четвертой парте на первом ряду. Любимой эта парта была не только потому, что там удобно списывать, помимо этого, там его никто лишний раз не донимал, за исключением Торта и Венти, сидевших прямо перед ним, но зато они также могли поделиться с ним ответами; а еще Кэйа мог весь урок смотреть в окно, что нравилось ему гораздо больше, чем скучные лекции учителей. С ним обычно никто не сидел, что тоже не могло не радовать — вся парта полностью в его распоряжении.       Первым был урок географии, эта учительница никогда никого не вызывала к доске, и всегда самостоятельно диктовала материал урока, от учеников лишь требовалось записывать это в тетради и учить к будущим проверочным, поэтому записав кратко какие-то предложения, особо даже не вникнув в смысл, оставшееся время до звонка Кэйа провел чуть ли не засыпая. Следующим уроком был по сути русский язык, но учительница позволила отнять от него какое-то время, чтобы библиотекарь могла лично вручить каждому стопку оставшихся книг, и потребовать подписать каждый ручкой. Когда библиотекарь ушла, учительница русского языка начала свою речь про предстоящий трудный экзамен, и бла-бла-бла — дальше парень её даже не слушал, потому что увлеченно подписывал учебники, да и судя по всему, весь класс делал то же самое. Когда он закончил, то устало вытянул руки, и положил между ними свою голову, повернув ее к окну.       «Ну сколько можно рассказывать… Неужели она не видит, что её никто не слушает? Нужно будет предложить сегодня Торту и Венти выпить, иначе я точно не переживу следующую неделю. А летом так хорошо было! Делай, что хочешь, ложись под утро и спи до вечера, пей, сколько влезет, смотри залпом несколько сезонов сериала хоть в один день!» — уткнувшись носом в мягкий рукав кофты погрузился в мысли Кэйа. Хотя сам вчера грустил по поводу того, что видите ли не хочет выбираться из дома, только что бы напиться. С непривычки он уже сильно вымотался, и сидеть следующие четыре урока уже совсем не было сил. Однако, спасение от мук само его настигло.       Прозвенел звонок, и ученики стали торопливо складывать вещи, но как всегда, болтливая учительница еще несколько минут не выпускала их, продолжая свои речи. Когда наконец одиннадцатому классу удалось вырваться из плена, и все вышли в коридор, их ждало следующее испытание. Еще с порога учительница химии заявила им, что на уроке будет лабораторная. Послышались цоканья и вздохи, ну первый учебный день, ну что ей неймется? Парочка обаятельных одноклассников даже попытались переубедить преподавательницу, но это же учитель по химии и биологии, а в таких вопросах эта женщина была непреклонна. Попросив старосту принести оборудование из лаборантской, а Альбедо раздать всем листочки, остальных учительница попросила подождать в коридоре. Вот так и без того сокращенная, спасибо любимой учительнице русского, перемена 11 «Б» была безнадежно испорчена.       Еще только услышав слово «лабораторная», Кэйа ушел в другую сторону коридора, слившись с толпой, свернул за угол и уселся на скамейку, устало протирая глаза. Парень просидел так еще пару минут, но опаздывать, к химичке то, это то же самое, что прийти добровольно на казнь. Причем не чужую, а собственную. Он встал с деревянной покоцанной скамейки без спинки, и пошел мимо кабинетов. Внезапно, в кабинете, мимо которого он как раз проходил, послышался грохот, а затем что-то стеклянное ударилось об пол с соответствующим звуком, очевидно разбившись. Кэйа подбежал к двери, распахнув её, и застыл на пороге.       Дилюк, дрожащей рукой опираясь о парту, другой держался за голову, наклонившись. По руке, пальцы которой беспокойно сжимали волосы, стекала струйка крови. Синеволосый парень торопливо тряхнул головой, подбегая к старосте.       — Дилюк, что случилось? Ты поранился о стекло? — Быстро спрашивал юноша, заметив на полу осколки колбы и пару алых капель рядом.       В ответ парень бросил на него измученный расфокусированный взгляд, казалось, будто он вот-вот потеряет сознание, ведь его ноги подкашивались, а тело пробивала мелкая дрожь.       «Неужели за эту минуту он потерял так много крови? Как такое возможно?».       Но времени на раздумья совсем не было, поэтому быстро оглядевшись по сторонам, Кэйа заметил несколько кусков ткани, оставленных на столике возле шкафа. Он торопливо выбрал самый подходящий и прижал его к ране на тыльной стороне ладони. Царапина была длинной и кровь по-прежнему вытекала, поблескивая алыми каплями на краях раны. Юноша схватил старосту за не раненную руку и накинул на свое плечо, придерживая, затем свободной прижал ткань к царапине и вывел красноволосого парня из лаборантской.       Пока они шли в медпункт, Кэйа пытался добиться от Дилюка подробностей случившегося, но тот ничего не отвечал, и к счастью, им встретилась Сахароза, спешившая в кабинет химии. От увиденного девушка остановилась, удивленно уставившись на них, но парень не обратил на этого никакого внимания.       — Он разбил колбу в лаборантской и поранился, сообщи учительнице, — прерывая все её вопросы протараторил одиннадцатиклассник. — Я отведу его в медпункт.       — Х-хорошо, — только и протянула девушка, забегая в кабинет.       По пути вниз Кэйа заметил, что Дилюк тяжело дышит и постоянно прикрывает глаза - ну неужели всё настолько плохо? Он и сам невольно стал переживать, ведь вроде ранился не раз, но никогда так не реагировал, промыл царапину, обработал и как новенький!       Наконец перед ними показалась белая дверь медпункта, и парень без стука зашел внутрь, придерживая Дилюка руками.       — Есть здесь кто? Мне нужен бинт! — Громко позвал Кэйа.       Из другой части медпункта неторопливо вышла девушка, но увидев, как на его плечах едва ли в сознании повис красноволосый парень, она бросилась к шкафу с лекарствами.       — Посади его на кушетку, только осторожно! — Скомандовала медсестра.       Кэйа усадил Дилюка, и сам сел рядом, убрав его руку со своих плеч, но тут он упал головой на плечо юноши, закрыв глаза. Сначала синеволосый парень непонимающе замер, почувствовав, как чужие волосы защекотали его шею, но, повернув голову, понял в чем дело.       «Отрубился!»       Невысокая девушка поднесла нашатырь прямо под нос старосты, и тот вскинул голову, широко раскрыв глаза. Осознав, что он практически облокотился всем телом на руку, черт побери, Кэйи! быстро сел ровно, чтобы не касаться чужого тела.       — Ну, и как тебя так угораздило? — Склонилась над ним медсестра.       Дилюк несколько раз моргнул, будто до сих пор не понимал, где он, и повернулся налево, встретившись взглядом с перепуганными синими глазами. Парень тут же отвернулся в противоположную сторону, чувствуя, как бешено забилось его сердце.       — Разбил колбу в лаборантской, — протянул староста.       — Убери эту тряпку и выбрось, она не годится, — распоряжалась медсестра, вновь отошедшая к шкафу. Затем девушка достала оттуда пачку с бинтом и темную стеклянную баночку с зеленкой.       Кэйа осторожно убрал с руки Дилюка тряпку, и увидел аккуратную длинную царапину, которая по-прежнему кровоточила. Медсестра подошла к поранившемуся, набирая на ватную палочку зеленую жидкость, и склонилась над парнем. Красноволосый юноша невольно посмотрел на проделываемые ей манипуляции, и тихо охнул, зажмурившись, когда его взгляд упал на свежую рану. Кэйа сделал вид, что ничего не заметил, и стал глазами виновато искать урну, куда вскоре отправилась пропитанная кровью тряпка.       — Так ты у нас крови боишься, юный принц? — Усмехнулась светловолосая девушка. — Не переживай, это будет не так больно и страшно. А ты, великий спаситель, возьми полотенце и намочи его в соседней комнате.       Так вот, что стало причиной такого состояния. Дилюк попросту боялся крови. Но за столько времени общения он хранил эту тайну глубоко внутри себя, и Кэйа понимал, почему. Парень послушно выполнил просьбу девушки, и отправился в другую часть медпункта, прихватив с собой махровое полотенце. Затем он подошел к медсестре, ожидая, когда та скажет, что ему сделать с мокрым полотенцем. Кэйа с жалостью посмотрел на Дилюка, стиснувшего зубы не столько от неприятного покалывания, сколько от страха, и именно в этот момент староста вскинул голову, злобно смотря ему прямо в глаза, и в этом красном пламени отчетливо читался посыл — «Проболтаешься кому-то, и тебе конец».       Медсестра вытерла лоб рукой, выкидывая использованные ватные палочки, и разорвала упаковку с бинтом.       — Ну, чего стоишь? Помоги ему снять рубашку и вытереть кровь с руки, она ж до локтя дотекла! Не я же буду его здесь раздевать! — На последних словах её голос дрогнул в усмешке. — Идите в ту часть медпункта, никто на вас глазеть не будет.       Дилюк кинул на медсестру испепеляющий возмущенный взгляд, но промолчал. Слова девушки ошарашили их обоих. Внутри Кэйи отчаянно велась борьба. Но подавив смятение, парень склонился перед ним, подставляя плечо, и довел до кушетки в соседней комнате, где сильно пахло медикаментами.       Усадив Дилюка, он стал осторожно расстегивать пуговицы дрожащими пальцами. Руки не слушались его, а сердце с гулким стуком ударялось о ребра, будто Кэйа впервые это делал. Хотя снимал с кого-то рубашку юноша действительно впервые. Не все пуговицы сразу поддавались, цепляясь за ткань и выскальзывая из пальцев, но Дилюк продолжал тихо сопеть, не говоря ни слова. Взгляд его был устремлен в сторону, на белую дверь, будто староста хотел поскорее уйти отсюда.       Когда все пуговицы были расстегнуты, Кэйа помог Дилюку до конца снять черную рубашку, рукав которой пропитался кровью и неприятно лип к коже. В ту секунду, когда одежда бывшего друга оказалась в его руках, прежде чем быть положенной возле своего владельца, синеволосый парень невольно вдохнул запах духов, которыми Дилюк пользовался уже не первый год. Духи чем-то напоминали цитрусы, пахли они так свежо и приятно, что в голове сразу же всплывали воспоминания, когда Кэйа и Дилюк могли вместе валяться на диване, смотря очередной фильм и жуя пиццу, а в комнате друга всегда пахло именно этим парфюмом. Он настолько погрузился в приятные воспоминания за этот миг, что расставаться с рубашкой, кладя её на кушетку, было очень тяжело. Сердце Кэйи ныло, отчаянно цепляясь за воспоминания, но мозг заставлял руки двигаться, и отпустить черную ткань, с неуверенной улыбкой поворачиваясь к её владельцу.       Тело Дилюка было усыпано синяками и ссадинами, в некоторых местах даже были шрамы. Вся эта картина вызывала в душе невероятные эмоции, и ни одна из них не была радостной. Ему было жаль друга. Искренне жаль. Он не заслужил этого. Не заслужил.             Плечи бывшего друга, как вчера и подметил Кэйа, за лето заметно вытянулись и стали шире, а живот теперь был не просто плоским с легкими очертаниями мышц — на нем проглядывался аккуратный рельефный пресс. Парень застыл со смятением на лице, ведь открывшееся ему заставило Кэйю невольно засмотреться, кидая взгляд то на рваный шрам, то на покрасневшую ссадину, то на контур накачанных мышц. Но несмотря на мышцы, он по-прежнему был худым, а кожа бледной, и это заставило юношу еще больше расстроиться. Такой же хрупкий и ранимый. Просто теперь скрывает свою худобу за широкими плечами и накачанными мускулами.       Как и всегда, Кэйа взял себя в руки, и с невозмутимым лицом, будто бы этих мыслей не было, принялся вытирать прилипшую к руке Дилюка кровь. Казалось, что староста вздрагивал от каждого прикосновения, но вовремя себя одергивал, чтобы не показаться слабым. Он отвернулся от синеволосого парня, осторожно склонившегося над его рукой, чтобы не видеть взгляда синих глаз. Ведь они были полны жалости. Дилюк это знал. И ненавидел, когда его жалели.       — Сильно больно? — Протянул Кэйа, стараясь хоть как-то разбавить обстановку.       — Терпимо, — холодно ответил красноволосый парень, продолжая с новой силой стискивать зубы от каждого прикосновения.       Когда с кровью было покончено, одиннадцатиклассник взял рубашку, вновь вдыхая нотки цитрусов и борясь с желанием уткнуться в нее носом и не возвращать хозяину. Кэйа помог тому обратно её надеть, не желая слышать грубое «Я сам справлюсь». Затем, вновь придерживая за руку, которая лежала на его плечах, он вывел Дилюка из комнаты, и неуверенно отошел в сторону, пока медсестра стала обматывать раненную руку бинтом.       Наконец повязка была сделана, и обрадованный тому, что его мучения закончились, красноволосый юноша резво встал с кушетки, и тут же пошатнувшись, оперся рукой об стену, судорожно выдохнув.       — Так не пойдет, — медсестра подскочила со стула, готовая поймать парня, если тот вдруг соберется падать в обморок. — Отведи его до дома, пожалуйста. Вот вам бумажка, что вы сегодня освобождены от уроков, занеси классному руководителю. Ну ничего, завтра суббота, оправишься за два то дня, — с улыбкой сказала девушка, обращаясь к Дилюку.       — Тогда я схожу отнесу бумажку и заберу его вещи, — решительно кивнул Кэйа. — Проследите, чтобы Дилюк никуда не ушел. Знаю я его уверенность в себе, а потом таскай на себе до медпункта! — Парень весело усмехнулся, и, подмигнув старосте, торопливо вышел из кабинета, боясь получить чем-нибудь по голове. Но Дилюк лишь прошипел, стиснув зубы, что-то вроде «Я и не просил меня никуда тащить!».