Осиротевший Король

Началось утро вторника. Невилл подождал Гарри возле двери в спальню, и они в полнейшем молчании отправились на свой первый урок Защиты от Тёмных Искусств. Невилл выглядел так, будто собрался на похороны. А мысли Гарри скакали с печально опущенных уголков губ Минервы к кривой ухмылке Малфоя и обратно к её ровному голосу. Алиса и Фрэнк Лонгботтом всё ещё лежат в Больнице Святого Мунго. Он понимал, что для Невилла значит ходить на занятия с ним — ради него. — Если ты не завтракал, я забегу на кухню после урока. Эльфы, как и всегда, всучат нам парочку-другую кексов, и мы сможем дожить до обеда, — предложил Гарри, однако Невилл покачал головой.

***

Когда они пришли, в классе оказалось пусто, но внутреннее убранство выглядело настолько невероятным, что парни уставились на него во все глаза. В центре кабинета располагался пустой круг, опоясанный рядами парт и стульев, точно кольцо на срубе дерева. Удивительное зрелище напомнило Гарри Колизей в маггловской Италии, который ему довелось увидеть на колдографии, присланной Невиллом: летом перед четвёртым курсом Августа водила туда внука. — Это вовсе не класс, а самый настоящий амфитеатр — даже арена есть. Только взгляни! — Невилл дрожащим пальцем показал на пустой круг. — У нас и раньше были крайне неординарные преподаватели. Думаю, это не так уж и плохо, — втайне Гарри посчитал подобную обстановку подходящей ситуации. Когда ставки столь высоки — а именно, обучение у Пожирателя Смерти — кровь неминуемо прольётся, и не только в переносном смысле. Гарри готов был поспорить, что пройдёт не более пяти дней, как слизеринцы начнут свою грязную игру. Они заняли заднюю парту и принялись ждать остальных семикурсников. Малфой появился в компании Крэбба и Гойла и прищурился, завидев их. Невилл вздохнул с облегчением, когда слизеринское трио устроилось в первом ряду. Все были сбиты с толку странно расставленными партами. В классе царила атмосфера нервного возбуждения и сдержанных опасений. Гарри беззвучно пересчитал присутствующих: здесь собрались все чистокровные седьмого курса с каждого факультета, множество полукровок; треть собравшихся носила галстуки в зелёную и серебряную полоску, но и добрая половина Гриффиндора почтила Защиту своим вниманием. Судя по всему, Гарри оказался далеко не единственным, кто соблазнился речью о равенстве каждого ученика, вне зависимости от принадлежности к какому-либо факультету. Гарри решил, что это отличный показатель. Хотя слизеринцев в классе оказалось много, они не составляли абсолютное большинство и потому не могли затеять свару. Дверь распахнулась, и в кабинет зашёл Гонт. Мужчина был одет в накрахмаленную чёрную рубашку, застегнутую до последней пуговицы и заправленную в тёмно-серые брюки в тонкую полоску. Ткань облепляла каждый дюйм его тела, точно тёмная лоза, за исключением белоснежных, точно мрамор, ладоней и лица. На груди Гонта красовался герб размером с монету в виде серебристой змеи; это здорово проясняло, был ли их новый преподаватель Защиты слизеринцем, если у кого-то вообще осталась хотя бы толика сомнений. Среди учеников начался ажиотаж, тут и там виднелся смущённый румянец. Гомон утих столь же быстро, как и разгорелся, в тот же миг, когда Гонт остановился на краю арены и посмотрел на класс. Выражение лица мужчины осталось невозмутимым, а тон — деловитым. — Я уже объяснил, почему Министерство направило меня в Хогвартс, так что повторяться попусту не буду. Нам предстоит сделать многое, чтобы наверстать упущенные годы. Вы выделились среди своих сверстников уже тем, что пришли сюда сегодня. Вы продемонстрировали стремление к искусству защиты от тёмной магии и тягу к достижениям, превосходящим то, что обычные волшебники и ведьмы не смеют даже представить. А к подобной решимости я не отнесусь легкомысленно. При этих словах все присутствующие выпрямились. Ну, что ж, можно было с лёгкостью предположить, что теперь Лаванда Браун будет трепаться не только о безупречных скулах Гонта. — Но прежде, чем мы углубимся в технические аспекты защиты и нападения, стоит обсудить куда более существенный вопрос. Прежде, чем вступить в бой, обязательно спросите себя, какова ваша цель. Почему и за что вы боретесь? Это попытка защититься или средство для достижения иных целей? — голос Гонта эхом разнёсся по тихому классу с мощью стрелы, выпущенной из натянутой тетивы лука. — Стоит ли начинать урок с метафизики, спросите вы. Ответ прост. Обычному солдату нет нужды раскидывать мозгами, его дело — выполнять приказы. От него не требуется творческий подход. Но с майором или полковником — совсем иная история. От них ожидается разработка стратегий, расстановка приоритетов и понимание, когда стоит проиграть битву, чтобы выиграть войну. А для этого нужно знать, какова ваша цель. И я буду ждать ответственности майора от каждого из вас. — Итак, ответьте на вопрос: ради чего вы боретесь? Что заставило вас сегодня прийти на этот урок? Девушка из Рейвенкло вскинула руку: — Чтобы обучиться искусству защитной магии и, надеюсь, пониманию истинной сути тёмной магии. Подобные знания однажды окажутся бесценными. — Получение знаний любой ценой. Ровена Рейвенкло гордилась бы таким ответом, — кивнул ей Гонт. Подал голос парнишка из Хаффлпаффа: — Я просто хочу защитить свою семью. У меня есть младшая сестрёнка, — больше он ничего не сказал. Гарри знал этого хаффлпаффца: парнишка был полукровкой, который каждое лето уезжал домой к матери в маггловский Лондон. Его сестра вроде достаточно подросла, чтобы учиться в Хогвартсе, вот только Гарри сильно сомневался, что она попала в школу. Это заставляло задуматься, оказалась ли девочка сквибом, что в принципе объяснило бы ответ хаффлпаффца. К удивлению Гарри, следующим поднял руку гриффиндорец — Дин Томас. Томас сидел в первом ряду, высоко задрав голову — единственный полукровка среди скопища чистокровных магов. — Моя мать — маггл, и ни для кого не секрет, что именно из моего факультета выпустилось большинство членов Ордена. Я пришёл на урок, потому что не хочу после выпуска работать бухгалтером в Косом переулке или дворецким у кого-нибудь из чистокровных однокурсников. У остальных гриффиндорцев эта речь вызвала искренний ужас, на что парень дерзко обвёл всех присутствующих взглядом: — Я просто называю вещи своими именами, — добавил Томас. Гарри был готов разразиться бурными аплодисментами, но его порыв пресёк ответ Гонта. — Отлично, мистер Томас. Некоторые ученики Гриффиндора могут не обладать Вашей доблестью, однако они, безусловно, разделяют Ваши чувства. В конце концов, почему кто-то должен расплачиваться за, скажем так, грехи своего отца? — губы мужчины растянулись в безрадостной ухмылке. Томас скрестил руки на груди: — А всё потому, что Тёмный Лорд хочет выставить напоказ поражение своих врагов. В упор не понимаю, почему он просто не закрыл Гриффиндор, оставив Хогвартсу всего три факультета. Раздался ленивый голос Малфоя: — На этот счёт у меня есть теория, — слизеринец откинулся на спинку стула, даже не повернувшись толком к Томасу. — Если останется только три факультета, то как добропорядочные люди узнают, кто предатели крови? Лучше сразу отсеять неугодных и запихнуть на один факультет, тогда остальным сразу будет ясно, кого можно нанять в качестве бухгалтера, дворецкого, но не более того. Где-то же надо провести черту, — слизеринцы глумливо захихикали, и Малфой, дождавшись, когда стихнут смешки, продолжил: — Хотя я бы не подпускал таких к шкафам, ещё потом эльфам придётся пересчитывать серебряные ложки. Томас выглядел так, будто врезал бы Малфою хорошенько, не окажись между ними целой прорвы чистокровок. Кровавая бойня уже началась? Гарри лениво забарабанил пальцами по парте. Гонт снова подал голос, начисто игнорируя нарастающую враждебность, будто собравшиеся просто весело подшучивали друг над другом посреди праздничного ужина. — Если предположить, что именно поэтому в школе по-прежнему остаются четыре факультета, не противоречит ли это нынешней политике Слизерина, которую Вы столь мудро высказали, мистер Малфой? Самодовольное выражение тут же исчезло с лица Малфоя, а хихиканье слизеринцев сменилось недовольным ропотом. Всех ошеломил риторический вопрос Гонта, но блондин выглядел поражённым до глубины души. Сколько Гарри себя помнил, ни один профессор никогда даже не повышал голос на Малфоя, не говоря уже о высмеивании. Таким даже Снейп не промышлял — впрочем, Снейп ни разу не выступал против Малфоя, включая тот случай с гиппогрифом. — Я не уверен, что правильно Вас понял, профессор, — похоже, блондин по-новому взглянул на преподавателя Защиты: слизеринец, который не поддерживал своего товарища, и чьё мнение относительно соперничества факультетов оставалось неясным. Гонт опустил ладони на пустой стол в первом ряду. Он опустился на локти, выгнул спину и наклонил голову, выглядя чересчур расслабленным. — Неужели? Значит, Вам не присуща хитрость, которую я ожидал от слизеринца, — небрежно отозвался Гонт. — Впрочем, с тех пор, как Слизерин начал принимать учеников за скромную плату, а не за истинную принадлежность к этому факультету — ведь, в противном случае, их могут распределить и на Гриффиндор, где обязательно окрестят, как Вы элегантно выразились, «предателями крови» — традиционных черт у учеников днём с огнём не сыщешь. Кто посмеет обвинить слизеринца, скажем, в пособничестве и подстрекательстве присоединиться к силам повстанцев, если вышеупомянутый выпускник этого факультета находится под защитой такой влиятельной семьи, как Ваша? Я знаю, что Ваш отец лично линчевал бы любого за подобную клевету на доброе имя слизеринца. Малфой помрачнел при упоминании отца. Крэбб и Гойл, устроившиеся рядом с ним, вздрогнули. Остальные ученики сидели тихо, как мышки, оказавшись меж двух огней двух враждебно настроенных змей, и слушали разговор, затаив дыхание. — Мой отец — гордый человек, верный факультету Слизерин и Тёмному Лорду. Ни один галлеон этих учеников не попал к нему в сейф. — Вот как. Но, видите ли, спеша защитить доброе имя отца Вы забыли притвориться, что ничего не знаете о взятках… Гарри хихикнул, отчего на него шикнул разнервничавшийся Невилл. Малфой выпрямил спину, отчего напомнил готовую к броску змею. -…впрочем, не так уж и важно. Это секрет Полишинеля, и Ваше опровержение всё равно бы никого не убедило. Хотя я считаю, что последние Ваши слова не лишены истины. Люциуса эти деньги не интересуют. Ему незачем покупать дорогущие шубки или розовые юбки ручной работы. Гарри громко расхохотался: его голос был единственным звуком в тишине класса, где даже скрип пера казался бы оглушительным. Ему было наплевать на Малфоя, бросившего на него уничтожающий взгляд. Гонт, не обратив внимания на громогласный смех Гарри, продолжил: — Однако настоящий слизеринец увидит опасность в подобной практике. В конце концов, что значат несколько галлеонов по сравнению с преступным укрывательством потенциальных сочувствующих противникам нынешнего режима на факультете Салазара Слизерина? Не просто гриффиндорцев, которые, в противном случае, подвергнутся общественному презрению, но и тех, кто на самом деле и вовсе не принадлежит к факультету Слизерин, тех, кто может тайно поддерживать Восстание, тех, чьих родителей в самом впечатлительном возрасте обучал покойный Дамблдор? — голос Гонта был сладким, точно выдержанный мёд, похожий на сироп с терпкой ноткой. — Настоящий слизеринец — каким должен быть староста факультета — наверняка поймёт опасность подобной практики. Теперь Малфой не скрывал своего недовольства. — Профессор Снейп никогда не допустил бы того, что может угрожать безопасности нашего факультета. И никто в здравом уме не станет выдвигать такое дикое обвинение. Гонт выпрямился и отошёл от стола, видимо, растеряв интерес к их разговору. Он встал в центре арены. — Мы отвлеклись от урока. А теперь, мистер Томас, прошу сюда. Томас даже рот раскрыл, когда его вызвали. Он вскочил со стула и бросился к середине класса. Гонт поманил парня встать в центре круга лицом к другим ученикам. Сам мужчина остался стоять в пяти футах от гриффиндорца. — Мистер Томас, Вы при всех заявили, что не хотите прислуживать своим чистокровным однокурсникам. Это Ваша цель. Это именно то, что привело Вас ко мне на урок. А теперь продемонстрируйте, как сильно Вы этого хотите. Гарри заметил, как Томас вздрогнул от тона преподавателя. То, как говорил Гонт, эта его полуулыбка, грозившая приподнять уголки губ мужчины, глубокие тени, залёгшие под тёмными глазами, заставили кровь Гарри похолодеть. Он наклонился вперёд и вцепился руками в стул. — Наложите на мистера Малфоя Отбрасывающий сглаз. Атмосфера в классе тут же накалилась. Малфой заметно напрягся, но не двинулся с места. Томас вытер нос рукой, в которой была зажата палочка, не сводя с Малфоя глаз, а затем обвёл взглядом слизеринцев, сгорбившихся над партами и уставившихся на него, точно зелёные мамбы, готовые в любой момент нанести удар. — Я… — хрипло выдавил Томас. Гриффиндорец обливался потом. — Не думаю, что смогу сколдовать сглаз, профессор. Гонт оставался совершенно невозмутимым. — Чтобы превзойти чужие ожидания, требуется недюжинная смелость. Кто-то даже может назвать подобное дерзостью. Если Вы боитесь выступить против тех, кто сильнее Вас, значит, Вы не готовы к достижению своей цели. Можете идти, мистер Томас. Гриффиндорец побрёл на своё место, выглядя пришибленным. Его плечи уныло поникли, а сам он смотрел в пол, старательно отводя взгляд от сидящих вокруг чистокровок. Кто-то поставил ему подножку в узком проходе, и Томас упал на колени. Слизеринцы зашлись мерзким гоготом. Гриффиндорцы молчали. Никто не заговорил с Томасом, пока он поднимался на ноги. Гарри заметил, что у него разбита губа. Гарри скрестил руки на груди и состроил самую вызывающую гримасу из всех. — Дело вовсе не в смелости. Он просто не настолько глуп, чтобы лезть на рожон. Никто в здравом уме не захочет выступить против банды слизеринцев, когда как всего одного достаточно, чтобы заставить пожалеть о том, что ты родился на свет. Невилл спрятал лицо в ладони. Непроницаемый взгляд Гонта тотчас упал на него. — Мистер Малфой, пожалуйста, подойдите, — произнёс преподаватель Защиты. О нет. Малфой остался на месте, вероятно, раздумывая, насколько разумно будет бросить вызов профессору в начале учебного года. Мгновение спустя слизеринец медленно поднялся и направился туда, где совсем недавно стоял Томас. — А теперь поведайте нам о своей цели, мистер Малфой. Что привело Вас ко мне на урок? — Гонт смотрел вовсе не на блондина — он не сводил тёмных глаз с Гарри, два чернильно-чёрных огня заставляли кожу парня плавиться. — Не то чтобы мне нужно было что-то кому-то доказывать, но однажды я вступлю в ряды отца и стану частью могущественнейшей элиты всей Магической Британии. — Во славу Рода, — и снова эта полуулыбка. — Моя любимая цель. Малфой, похоже, только заметил, куда смотрит Гонт, и ухмыльнулся. Он оскалился, взглянув на Гарри, и выхватил палочку, нетерпеливо ожидая последующей команды. Вот блять. Гарри напрягся, готовясь к приближающемуся удару, и задумался, может ли наколдовать защитные чары, если Гонт прямо не запретил этого. — Мистер Малфой, пожалуйста, наложите на мистера Лонгботтома Отбрасывающий сглаз. Гарри распахнул глаза. Он повернулся к Невиллу и увидел, что его лицо приобрело пепельно-серый оттенок. Вина и страх охватили Гарри, заставив подумать в другом направлении — можно ли наколдовать защитные чары для друга? Если Малфой и удивился, то виду не подал, разве что изогнул бровь. — Лонгботтом пока не заслужил наказания. — Дело вовсе не в мистере Лонгботтоме, да и это никакое не наказание, — Гонт резко сократил дистанцию между ним и Малфоем, отчего блондин инстинктивно отшатнулся, пусть и остановился после первого же шага. Слизеринцу явно было неуютно, и теперь он нервно косился на Гонта, стоящего у него за спиной. — Мистер Малфой, Ваш отец участвовал в недавней войне. Он не стал бы частью внутреннего круга Пожирателей Смерти, если бы делал только то, что имело бы для него смысл, а не то, что велит непосредственное начальство. — Мы не на войне, это всего лишь урок. Да и Вы — не Тёмный Лорд, — Малфой, должно быть, очень зол, раз посмел возразить преподавателю. — Будучи профессором Хогвартса, я считаюсь Вашим непосредственным начальством. И это Защита от Тёмных Искусств. Мне нужно что-нибудь добавить? — Гонт сунул руки в карманы своих полосатых брюк, отчего чёрная рубашка растянулась у него на груди. Да ведь он наслаждается этим, внезапно понял Гарри. Похоже, отлично проводит время, наблюдая за любимой кровавой бойней. — Мой отец узнает об этом, — Малфой опустил палочку. — Ваш отец узнает о том, что его дражайший наследник отказался подвергать сглазу гриффиндорца с разрешения профессора. И, скорее всего, эту новость ему передадут коллеги в Министерстве, — любезно сказал Гонт. Гарри тотчас понял смысл угрозы и вздрогнул — лишь слегка, всё же это был Малфой. Люциус Малфой уже познал гнев Тёмного Лорда и не мог рисковать быть пойманным на том, что его собственный сын симпатизирует Гриффиндору. Люциус был могущественным человеком, а у таких всегда имелось порядочно врагов. И представить невозможно, какие россказни выдумают его политические противники. Слизеринец побледнел и целую минуту стоял неподвижно, а затем, прежде чем Гарри успел отреагировать, из палочки Малфоя вырвался луч света и попал в Невилла. Его друг коротко вскрикнул. Гарри бросился к Невиллу, отчего ножки его стула противно заскрипели о каменный пол. — П-порядок, — приглушённо промямлил паренёк, но Гарри не заметил никаких видимых травм. Его захлестнуло облегчение, которое вскоре поглотил гнев. Он отвернулся от друга и потянулся в карман мантии за палочкой. Малфой так и не опустил руку, напряжённо смотря вперёд. Гойл нерешительно захлопал в ладоши, но Крэбб пихнул его локтем, призывая остановиться. Пробил колокол, и перезвон прервал сгустившуюся мёртвую тишину в классе. Все выглядели так, будто хотели тотчас выбежать за дверь, но не осмеливались, пока преподаватель не разрешит. Гонт кивнул ученикам: — Урок око… Оранжевый луч пролетел из дальней части класса, врезался прямиком в грудь Малфою и швырнул его на пол. Гарри поднялся со стула; кончик его остролистовой палочки дымился от использованного заклинания. — Я тоже не хочу прислуживать чистокровкам, хотя в жизни не дождусь даже такого предложения, — заявил он. — У меня пальцы трясутся, точно от яда мениспермума. Такое всегда бывает, когда кто-то причиняет боль моему другу, — в глубине души Гарри казалось не совсем правильным вымещать злость на Малфое, однако опыт прошлых лет научил его, что Малфой всё равно обязательно в чём-то виноват, так что лучше разобраться с ним сразу на месте. Впервые на лице Гонта появились эмоции, которые Гарри смог без труда прочесть. Мужчина был недоволен. Гарри беззаботно ухмыльнулся, что, оглядываясь назад, оказалось плохой идеей. — Мистер Крэбб, мистер Гойл, отведите мистера Малфоя к Мадам Помфри. Остальные могут идти на следующий урок. Ученики рванули к двери. Приспешники Малфоя потащили своего лидера к выходу из класса, напоминая огромный сэндвич. Гарри и Невилл же подождали, пока все слизеринцы не ушли, прежде чем тоже направиться к двери. — Мистер Поттер, на пару слов. Невилл взволнованно оглянулся на друга и ушёл. Дверь закрылась за последним учеником, отрезав парня и профессора от кипевшей в коридоре болтовни. В классе снова стало тихо. Гарри повернулся к Гонту.

***

Они остались одни, стоя в трёх футах друг от друга в центре арены. Оказавшись так близко к мужчине, Гарри смог отчётливо разглядеть кудри угольно-чёрных волос и бледно-розовый оттенок губ. — Сглаз получился довольно мощным, — бесстрастно произнёс Гонт, уже привычным для парня тоном. — Могу я взглянуть на Вашу палочку? Сама мысль о том, чтобы отдать палочку этому человеку, причиняла жуткий дискомфорт, но у Гарри и без того было предостаточно проблем, потому отклонить просьбу профессора он никак не мог. Не удостоив мужчину ответом, он протянул Гонту палочку кончиком вперёд, а не рукояткой вверх, как учили на первом курсе. Гонт и слова не сказал на вопиющее неуважение, явно совершенно не беспокоясь о том, что его отбросят прочь, как Малфоя. Гарри даже немного почувствовал себя оскорблённым. Длинные пальцы сомкнулись на палочке парня, и лицо Гонта на дюйм приблизилось к древесине, будто он хотел обнюхать её, крепко стискивая рукоять. Гарри не мог взять в толк, почему у него вдруг пересохло во рту. — Как интригующе, — Гонт вернул ему палочку. — Полагаю, Вы приобрели её у Олливандера? Гарри смог только кивнуть. Гонт отошёл в дальний конец класса, и парень был несказанно благодарен за увеличившуюся дистанцию, поскольку, наконец, смог выдохнуть. Выражение лица Гонта ни капельки не изменилось. — Скажите, почему я попросил мистера Малфоя сглазить мистера Лонгботтома? — Потому что… — его голос внезапно охрип. Пришлось откашляться и начать сначала. — Потому что Малфой не может отказаться, иначе его отец дорого заплатит за это. — Значит, вопреки распространённому мнению, гриффиндорец вполне может рассуждать, как слизеринец, — теперь длинные пальцы вновь скрылись в карманах брюк в тонкую полоску, скрыв бледную кожу от глаз Гарри. — Но это лишь половина ответа. Почему именно мистера Лонгботтома? Последовательность событий прокручивалась в голове Гарри, и вскоре он придумал сносное объяснение, правда не был уверен, какие мысли следует произнести вслух. — Потому что Лонгботтомы — одна из старейших семей, — ответил парень. — Августа Лонгботтом — единственная гриффиндорка в Визенгамоте, что делает Невилла самым влиятельным человеком на всём факультете. Малфой может сглазить Лонгботтома, не выглядя при этом хулиганом. Он ведь не напал на какого-нибудь жалкого неудачника, — вроде него. Поэтому целью стал Невилл, а не он? — Мистер Лонгботтом был выбран не поэтому, — возразил Гонт, будто читая его мысли. — Хотя признаю, соображаете Вы неплохо. Как я уже говорил мистеру Малфою, дело вовсе не в мистере Лонгботтоме. Думайте, мистер Поттер. Теперь Гарри стоял посреди пустого круга в полнейшем одиночестве. С края устроился Гонт, который не сводил с него глаз и ждал ответа. Ну, прямолинейность частенько сослуживала ему хорошую службу в прошлом, так почему бы не прибегнуть к ней и в этот раз. — Потому что я был не согласен с тем, как Вы обошлись с Томасом. Потому что хотели показать мне моё место. Вы могли просто велеть Малфою сглазить меня на глазах у всех. Но не сделали этого, поскольку не хотели, чтобы Малфой напал на кого бы то ни было, снискав дурную славу для Слизерина. — Уже ближе. За исключением того, что моей целью было вовсе не утверждение своего авторитета — полагаю, это совершенно излишне. Нет, мистер Поттер. Я хотел преподать Вам урок. Солнце пробилось сквозь тучи. Свет струился через большие окна в дальней части класса, заливая их золотым водопадом. Чёрные волосы мужчины, его глаза и магия сияли в лучах октябрьского солнца. — Вы можете быть бесстрашным, мистер Поттер, но не все вокруг обладают таким же качеством. Не позволяйте человеку, которого Вы называете другом, стать Вашей слабостью или препоной для Ваших амбиций. Выбирайте с осторожностью тех, кому клянётесь в верности. Гарри попытался оттереть кофейное пятно с мантии. Безуспешно. — Не то чтобы люди в очередь выстраивались, желая стать моими приятелями, — он вспомнил плач Невилла над изорванными книгами и перепачканными пергаментами и твёрдость, с которой он выводил свою фамилию и инициалы, записываясь на Защиту. — Но Невилл — лучший друг, о котором только можно мечтать. Кроме того, зачастую мы не можем просто взять и выбрать себе союзников — вы либо на одной стороне, либо нет, — совсем как гриффиндорцы и слизеринцы. Полукровки и некоторые чистокровки. — Можем, разумеется, — лицо Гонта пересекла безрадостная ухмылка. — Так же, как сами выбираем себе врагов. Разве не Вы решили напасть на Малфоя, а не на меня, хотя именно я велел ему сглазить мистера Лонгботтома? Уши Гарри заполыхали. Он переступил с ноги на ногу и отвёл взгляд. — Пожалуйста, считайте это комплиментом от слизеринца, мистер Поттер. Только глупцы станут нападать на более сильного противника. В наше время многие люди прикрывают свою дурость храбростью. — Но… разве это не лицемерие? — Гарри вытаращился на мужчину. — Вы не думаете, что нельзя поддерживать всех и сразу? Гонт не ответил. Теперь мужчина стоял против света, отчего его лицо скрылось в тени. Всё, что Гарри видел — это обод цвета выжженного апельсина, оставленный солнцем на белоснежной шее и руках. — Полагаю, Вы всё же гриффиндорец, — Гонт медленно повернулся к нему спиной, и взгляд Гарри проследовал за профессором, который направился к неосвещённому углу класса. Он понял, что ему позволили уйти.

***

Невилл ждал его в двух дверях дальше по коридору. Они вместе пошли на Уход за Магическими Существами, который проходил вместе с рейвенкловцами, так что теперь у них было, по меньшей мере, ещё несколько часов до встречи со слизеринцами. — Теперь у тебя неприятности из-за того, что напал на Малфоя? Гарри задумался. — Нет, не из-за этого. — Надеюсь, обойдётся без Чёрного пера. Гарри подумал, что это вряд ли в стиле Гонта. У него вообще сложилось впечатление, что если этот человек и захочет увидеть чью-то кровь, то из перерезанного горла, а не капающей с кончика пера. Уход за Магическими Существами, к счастью, прошёл без происшествий, а следом наступил обед — лучшее время для сплетен в Хогвартсе. Похоже, произошедшее на уроке Защиты стало всеобщим достоянием ещё до начала дневных занятий. Теперь во взглядах, направленных на Гарри, горел дикий азарт. Позже, в тот же день, прошёл урок Трансфигурации. Минерва не разговаривала с Гарри с того памятного разговора у неё в кабинете. Парень поднял руку, когда она задала вопрос классу (правда, ответа не знал), но женщина начисто проигнорировала его и вызвала к доске хаффлпаффца. Его настроение тут же испортилось. На ужин Гарри пришёл в одиночестве, чувствуя сверлящие спину взгляды со слизеринского стола, пока он брёл на своё привычное место. Малфоя было нигде не видно. За столом преподавателей восседал Снейп, который пил что-то из бронзового кубка и так морщился, будто вокруг премерзко воняло. Минерва сидела рядом с профессором Спраут, наслаждавшейся пирогом со шпинатом. А вот Гонта не было. Мужчина не появлялся за столом преподавателей с самого Приветственного пира. Покопавшись в школьной сумке, Гарри выудил расписание занятий. Выяснилось, что следующий урок Защиты будет только через неделю. Вечером парень рано ушёл к себе в спальню, в кои-то веки до начала комендантского часа. Его настроение испортилось ещё больше. Утром следующего дня, когда Гарри отправился в Большой зал на завтрак, оказалось, что все читают «Ежедневный Пророк». Он намазал хлеб клубничным джемом, наблюдая, как мягкая поверхность впитывает алый цвет, точно одеяло, пропитанное кровью. — Какой кошмар. Я, мой отец и мой дед — все покупали у него палочки, — сказал шестикурсник, раскладывая газету на столе, прежде чем приняться за завтрак. Гарри покосился на «Ежедневный Пророк», заголовок которого гласил: Гаррик Олливандер пропал! Гаррик Олливандер, владелец магазинчика Олливандеров в Косом переулке, 88 лет, пропал прошлой ночью из собственной лавки. Власти призывают всех, у кого имеется полезная информация по этому делу, обратиться в ближайший отдел авроров.

***

Примечание автора: Третья глава — самая сложная часть, которую мне приходилось писать для этой истории, и я надеюсь, вам она понравилась. В следующую среду выложу четвёртую главу! Хороших вам выходных.