Осиротевший Король

То количество Умиротворяющего Бальзама, которое ему выдала Мадам Помфри, строго говоря, было недопустимым для школьного лазарета. Руки женщины затряслись и метнулись к успокоительному, стоило Снейпу упомянуть дементора. — Да вы просто чокнутые! Оба: и ты, и твой коллега-слизеринец! — возмущённая до глубины души целительница взашей выгнала Снейпа из лазарета. Гарри попытался убедить Мадам Помфри, что чувствует себя прекрасно, но упрямая женщина настояла, чтобы он провёл остаток дня под её пристальным наблюдением. Прошло немало времени, прежде чем они достигли компромисса по его освобождению: Гарри обязался выпить два фиала с синей этикеткой, вздремнуть и, если с ним всё будет в порядке — в чём он до сих пор был непреклонен — то, проснувшись до ужина, уйти. Зелье моментально погрузило Гарри в глубокий сон. Вопреки опасениям, обошлось без сновидений. Никаких криков и слёз, никаких леденящих душу голосов и багровых глаз. На несколько часов Гарри был избавлен от страданий и впервые с появления Пожирателей Смерти в школе проснулся отдохнувшим. Пребывая в неге сладкого небытия, как бывает после хорошего сна, Гарри открыл глаза и увидел оранжевые лучи закатного солнца на подушке. Небо за окном потемнело, став чем-то средним между тёмно-бордовым и серым — ужин, наверное, ещё не начался. Палата оказалась пуста, лишь он один лежал в кровати. Опёршись о подушку, Гарри сел и схватил очки с тумбочки, ожидая, что вот-вот появится Мадам Помфри и ринется к его кровати. Она обладала удивительной способностью чувствовать, когда пробуждается её пациент, так что тут же стремглав подбегала к несчастному, чтобы отругать за безрассудство и выпроводить из лазарета. Свет закатного солнца проникал сквозь окна, закрытые кованой решёткой, рисуя изумительной красоты тени на белых стенах напротив его больничной койки. Вдруг рядом с кроватью раздался голос, определённо не принадлежащий Мадам Помфри. — Мистер Поттер, Вы проснулись. Гарри вздрогнул и вдруг увидел Гонта, вольготно устроившегося на стуле для посетителей. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу, и сложив руки на подлокотники. Вокруг вились кольца дыма. — Разве здесь разрешено курить? — Гарри на всякий случай подтянул одеяло повыше. Профессор Защиты выдохнул серый дым. — Вы пережили встречу с дементором, так что переживёте и немного никотина. Как Вы себя чувствуете? Гарри нахлобучил очки на нос, огляделся, но так и не увидел целителя. — Мадам Помфри скоро вернётся, — пояснил Гонт. — Генерал Лестрейндж обсуждает с ней медикаменты, используемые в Хогвартсе. — Что Вы здесь делаете? — очевидно, Гонт явился не для светского разговора. Высеченное из мрамора лицо скрывалось в тени. — Вы опасаетесь меня. Почему, мистер Поттер? Гарри изумлённо вытаращился на него. Гонт всё ещё выглядел неважно, но поднабрал обратно веса, так что теперь его чудесная рубашка вновь облепляла мускулистые плечи и грудь. Он сидел в странной, неестественной позе, ожидая ответа Гарри. Гарри знал, что лучше не доверять профессору Защиты. В глубине души он признавал правоту Невилла: не стоит лишний раз связываться со змеями. Но как подобрать слова, если совсем недавно он увидел убийство своих родителей, что потрясло его, однако, несмотря на произошедшее этот человек по-прежнему до мордеровых конопушек пугал Гарри своим вопиющим слизеринством и непостижимой тёмной магией, так что при виде безжалостных глаз профессора, его желудок сделал кульбит — они пугали куда больше дементора. Вот почему Гарри не ответил. — Я не ожидал, что дементор окажет на Вас такое сильное влияние, мистер Поттер. Вы потеряли сознание, пока были под моим присмотром, потому я и должен проверить, всё ли с Вами в порядке. Гарри провёл рукой по волосам, думая, как бы побыстрее закончить неприятный разговор. — Я опаздываю на ужин, так что пойду. Гонт взял пустой фиал с синей этикеткой, который стоял на тумбочке у изножья кровати Гарри. — Умиротворяющий Бальзам, полагаю. И, похоже, не менее четырёх миллиграммов. Когда Мадам Помфри вернётся после разговора с генералом Лестрейндж, то обязательно сообщит Вам, что сегодня лучше воздержаться от ужина, если не хотите извергнуть желчь и просидеть остаток дня в обнимку с ведром. Нет нужды торопиться в Большой Зал, мистер Поттер. Будьте уверены, Вы не пропустите ничего интересного. — Откуда Вы всё это знаете? — сам Гарри ровным счётом ничего не знал об Умиротворяющем Бальзаме, хотя регулярно принимал его, начиная с третьего курса. — Во время войны это была популярная пытка, применяемая Орденом, — Гонт поставил фиал на место. — Таким пыткам подвергались захваченные в плен Пожиратели Смерти — единственный травмирующий метод допроса, на который согласился Дамблдор. Правда, некоторые его подчинённые применяли за спиной старика Круцио — под руководством Аластора Грюма, я полагаю. Наверняка это помогло Ордену в выяснении определённой информации куда больше банальной рвоты. Тон мужчины остался будничным. Гарри не мог сказать наверняка: это был своеобразный комплимент Грюму или насмешка над Дамблдором — но, вопреки всему, оказался заинтригован. — Почему Дамблдор думал, будто такие пытки сработают на Пожирателях? Их же обучали выдерживать Круцио, — ходили слухи, что Лестрейндж заставляла свой отряд держать друг друга под Круцио каждый день по пятнадцать минут, чтобы повысить сопротивляемость. Тех, кто не выдержал Пыточное, оставляли умирать. — Меня в своё время это тоже смутило, — вот теперь определённо слышалась насмешка. Гонт не упомянул бы войну просто так, как обычную тему для разговора. Гарри тут же понял, что это был знак — мужчина готов поведать ему что-то, даже, возможно, подкинуть пару-другую подсказок. Но Гонт не занимался благотворительностью, так что след из хлебных крошек, скорее всего, приведёт в капкан. Этот человек явился сюда не просто так, и у Гарри хватило мозгов понять, что беспокоило его отнюдь не здоровье своего ученика. Мордред. Сегодня ему хотелось получить ответы на интересующие вопросы хотя бы у одного из слизеринских профессоров. Снейп отказался говорить о его родителях, но Гонт вполне мог согласиться, разыграй Гарри имеющиеся карты правильным образом. Гонт чего-то хотел от него, и это было взаимно. Гарри всего лишь нужно немного поторговаться. Он справится. Парень сел на постели чуть повыше. — Вы же застали войну, да? — Более того, я выжил, — небрежно заметил Гонт. Гарри кивнул. Такого ответа было вполне достаточно. Маги не попрекали друг друга участием в войне. Каждому доводилось когда-то предать свою совесть — по принуждению или необходимости — и люди научились не наступать на чужую больную мозоль. Кроме того, сегодня Гарри хотел узнать вовсе не военные тайны Гонта. — Вы знали моих родителей? — его немного удивил собственный голос — он звучал ровно, совсем как у профессора Защиты. — Все знали Поттеров. Бесстрашные бойцы, одни из лучших магов Ордена. Потому они и охраняли Альбуса Дамблдора до последнего вздоха, — это была общеизвестная информация. Гонт не сказал ничего нового. — Тёмный Лорд убил их на глазах у Дамблдора в ту самую ночь, — и превратил Гарри в Сироту из приюта «Годрикова Впадина». — В ту самую ночь он убил множество магов, — Гонт откинулся на спинку стула для посетителей, ожидая следующего хода Гарри. Мордред и Моргана. А он хорош. Настало время рискнуть. Гарри выложил первый туз. — Он позволил моей матери сбежать. Зачем бы ему делать такое? — он не сводил глаз с Гонта. Изумруд против обсидиана. Гонт сделал долгую затяжку и забарабанил пальцами по подлокотнику. — Дементор вернул Вам воспоминания о ночи, когда погибли Ваши родители, — едва ли это был вопрос. Если уж Мастер Зелий сделал такой вывод по одному лишь душераздирающему крику Гарри, то и для профессора Защиты это не стало серьёзной проблемой. Гарри не будет рассказывать ничего сверх того, о чём Гонт и сам благополучно догадался, но как много тот вообще знает о Дне Победы, и скольким готов поделиться? Гарри повторил свой вопрос: — Почему он дал ей шанс спастись? Это совсем не похоже на Тёмного Лорда. Он же ненавидит магглорождённых. И он не имеет ничего общего с милосердием, заявил Блэк, когда Гарри попытался взять его на слабо и заставить ответить, почему же пощадили Сирот и многих других магов. И стоило услышать пробирающий до дрожи смех, как он понял, о чём говорил Блэк. Человек, смеющийся так над умирающей женщиной, не стал бы понапрасну раздаривать врагам своё милосердие, точно бесплатные конфеты. — Ненависть — какое избитое слово, — Гонт запрокинул голову со скучающим видом, совсем как учёный, смертельно уставший втолковывать очевидное своим безмерно тупым слушателям. — Основная проблема людей заключается в том, что они предпочитают отыскать некую сентиментальную причину вместо того, чтобы узреть рациональное зерно. Подумайте, мистер Поттер, как лучше сплотить чистокровок ради общего дела? Полукровки не подойдут — их слишком много, да и родственников среди чистокровных магов полным-полно. А вот магглорождённые — это совсем другая история. Небольшая часть магического населения, потому невыгодная с политической точки зрения. — Снова заладили про своё «мы сами выбираем себе союзников и врагов»? Гонт нахмурился от дерзости его тона. — Вы не одобряете такой подход, поскольку он оскорбляет Ваши нежные чувства. Не стоит идти по такому пути. Вот так просто? Его мать и многие другие погибли, потому что были стратегически важными пешками Тёмного Лорда? Потому для него жизни других были шахматными фигурами, а весь мир — шахматной доской? Гарри пришлось усмирить свой гнев, сказав себе, что он сидит здесь не для того, чтобы поспорить с профессором Защиты о нравах и морали. — Вы не ответили на мой вопрос. Почему он не убил мою мать сразу? — он лгал директору и преподавателям с одиннадцати лет, так что прекрасно понимал, когда кто-то пытался уклониться от прямого ответа. По тонким губам Гонта скользнула едва заметная улыбка. Столь редкое выражение лица изумило Гарри настолько, что он без тени сомнений, вопреки ситуации, жадно впитывал невиданное зрелище. — Превосходно, — в тёмных глазах промелькнул проблеск веселья, если не одобрения. — Я бы присудил пять очков Гриффиндору, но не думаю, что сегодня для Вас это имеет хоть какое-то значение. Так что лучше вознагражу Вас правдой: Тёмный Лорд не собирался убивать Ваших родителей. Погибнуть должен был исключительно Дамблдор, а они просто стали помехой на пути. Мне отнюдь не хочется проявлять неуважение к чете Поттеров, но они не изменили бы ход войны, будучи ни живыми, ни мёртвыми. Тёмный Лорд пощадил бы Вашу мать, если бы она сдалась, но не отца — важно было показать пример, что произойдёт со всяким Предателем Крови. Ваша мать в этом отношении была не настолько важна. — Откуда Вы всё это знаете? — с гневом и печалью он разберётся позже. Позже. — Да я и сам частенько удивляюсь тому, сколько мне ведомо, — какая-то шутка для своих, которую Гарри необязательно было понимать. Парень больше не мог грамотно оценить роль Гонта в Министерстве и её основную суть; понимал лишь — ценят его настолько высоко, что это выходит далеко за пределы воображения Гарри, который даже обоснованно предположить уже ничего не мог. Единственное, что знал Гарри — Гонт должен быть в ближайшем кругу Тёмного Лорда. Гонт и Лестрейндж вели себя очень дружелюбно друг к другу — но лучше не думать об этом. Не время сбиваться с толку. Гарри сделал глубокий вдох. Гонт вроде находился в хорошем расположении духа, так что нужно было воспользоваться этим, пока имелась возможность. — Почему же он не убил меня той ночью? — Вы не магглорождённый, мистер Поттер. А Тёмный Лорд заинтересован в правлении миром, где всё же живут люди. Какой смысл быть королём, когда добрая половина твоих подданных погибла ещё в колыбели? — мужчина щёлкнул пальцем по сигарете, оставив Гарри наблюдать, как на пол сыпется пепел. — Вот почему. Даже магглорождённым дозволено жить, а не сидеть в Азкабане, по той же причине. Гарри отвернулся. — Он собирался убить меня той ночью, — она сказала, что ни одна мать не бросит своего ребёнка, чтобы жить самой, в ином случае Лили Поттер оставила бы новорожденного сына со стариком. Сменила бы имя, покинула Британию, почтила бы покойного мужа спокойной жизнью. Проглядывающая сквозь трещины на извечной маске мужчины умиротворённость исчезла без следа. Глаза Гонта вновь сделались непроницаемыми, напоминая океан в безлунной ночи. Гарри тут же пожалел о своих словах. Знал ли Гонт, что Тёмный Лорд собирался убить его той ночью? А если узнал только сейчас — могло ли это обернуться фатальной ошибкой? — Что ещё Вы видели? — спросил Гонт, наконец переставший барабанить пальцами по подлокотнику. Вопрос повис в воздухе между ними; тишина стала тяжёлой и осязаемой. Мужчина сидел неподвижно, точно статуя древнегреческого бога, и именно эта тишина заставила Гарри заподозрить, что Гонт явился сюда, чтобы выудить из него информацию. Он подумал о словах старого мага перед смертью. Они прозвучали достаточно загадочно, чтобы догадаться — в них сокрыто решающее значение; но при этом так странно, что Гарри никак не мог их понять. Кровь не только на твоих руках, но и на моих, сказал Дамблдор. Судьба приведёт тебя к некоему человеку. Хочешь заключить пари? Эти слова были столь же бессмысленны, как и решение старого мага применять самые мягкие пытки, с трудом мыслимые в военное время. Столь же бессмысленные, как и тон, которым Дамблдор разговаривал со своим убийцей — полный сожаления и извинений. Но если выбирать между тёмным магом, который посмеялся над плачущей женщиной, прежде чем убить её, и стариком, слишком человечным по отношению к своим невообразимо жестоким врагам, Гарри знал, с кем свяжет свою судьбу. Потому, действуя больше интуитивно, чем рационально, он решил оставить последний разговор Дамблдора с Тёмным Лордом при себе. Скорее всего, Гарри и так поведал Гонту слишком много. — Это всё, что я помню, — прямо заявил он профессору Защиты, затаив дыхание между каждым словом. Гонт резко поднялся со стула. Гарри с опаской наблюдал за передвижениями мужчины: тот подошёл к окну рядом с кроватью парня и посмотрел на внутренний дворик снаружи. Гонт молча стоял и курил, а его силуэт освещался последними лучами сумеречного солнца. По выражению его лица было невозможно прочитать ни единой мысли. Сигарета тлела красным, зажатая меж тонкими пальцами — единственное живое, оставшееся в этом человеке: красное пламя билось в такт сердца Гарри. Сумерки сгустились. Всё в лазарете утонуло в тенях, решительно отказываясь выныривать в свете тусклых газовых фонарей, заколдованных на постоянное горение. — Ну, вне зависимости от причин, Вы всё ещё живы, — голос Гонта прозвучал абсолютно равнодушно. — Поэтому я настоятельно рекомендую как-то воспользоваться этим. Докажите, что полезны для его целей; убедите, что та снисходительность не была ошибкой. Гарри не понимал, что чувствует по этому поводу. Разве он по-прежнему хотел вступить в армию Тёмного Лорда, предстать перед убийцей своих родителей словно цирковая обезьянка, которая наколдует миленького Патронуса, чтобы его погладили по голове, как Малфоя. Вдруг что-то щёлкнуло у него в голове. — Он жаждет единства, — пробормотал Гарри. — Хочет править страной, а не руинами; ему не нравится, что Магическая Британия по прошествии восемнадцати лет всё ещё разрознена, — вот почему Министерство до сих пор не смогло искоренить Орден. Пусть ярых повстанцев там совсем немного, но существовала целая невидимая сеть сочувствующих, защищающая членов Ордена своим молчанием и снабжающая их галлеонами, убежищами и новой кровью. Гарри подумал о Невилле и вздрогнул. Сосредоточься, велел он себе. На чём я там остановился? — Единство, вот оно что. Вы ведь именно поэтому выбрали меня и Малфоя — в знак единства факультетов? Тёмный Лорд хочет, чтобы мы по команде взялись за ручки и спели песенку «Пусть прошлое останется в прошлом», и тогда Магическая Британия, наконец, возьмёт себя в руки и перестанет скулить? — он с самого начала знал, что Гонт выбрал Сироту в качестве пешки для своих целей. На лице Гонта промелькнула холодная усмешка. — Людей легко увлечь сказками и символизмом. Гриффиндорец, объединившийся со слизеринцем — все будут в восторге. Да и я не стану отрицать, что это даже звучит поэтично. Вот так Гарри и оказался прав. Стоило похлопать себя по плечу, но вместо этого он почувствовал, как его сердце камнем упало вниз. — Это, кстати, был Ваш совет, — Гонт отвернулся от окна и посмотрел прямо на парня. — По словам нового публициста Отдела Коммуникации для изменения «публичного имиджа» Тёмного Лорда необходим совершенно иной подход. Гарри потребовалось некоторое время, чтобы понять услышанное и вспомнить ту конкретную часть своей болтовни на Астрономической башне. У него челюсть отвисла. — Должен сказать, что чем меньше на Вас одежды, тем более мудрые мысли вы высказываете, — Гонт окинул его равнодушным взглядом. Неожиданно щёки Гарри залились румянцем. Он мысленно отвесил себе пощёчину — Мерлин раздери всё это, Гарри Поттер в жизни не смутится из-за двусмысленного комплимента. Слышал и получше. — Однако Вы недооцениваете себя, мистер Поттер. Я бы не выбрал Вас ни при каких обстоятельствах, если бы не считал, что Вы способны на достижения, превосходящие возможности большинства магов, — Гонт замер у окна. — Я постоянно наблюдал за Вами. Гарри не мог заставить себя встретиться с мужчиной взглядом. Сердце у него в груди билось всё быстрее и быстрее. — И что же Вы видите в осиротевшем полукровке, оставшимся в живых благодаря прихоти Тёмного Лорда? — Двое величайших магов, которых я знал, были полукровками, а один из них — сирота. — Что бы Вы ни говорили, — пожал плечами Гарри, — это всего лишь исключения, а не правило. — Мистер Поттер, — серые зайчики тусклого солнечного света плясали вокруг Гонта, точно мотыльки вокруг чёрного солнца. С подобной уверенностью мужчина говорил обо всём, на что соизволил обратить внимание, — прежде чем нападать на однокурсников, называющих Вас презираемым Вами набором слов, Вы должны были сначала убедить себя в том, что это правда. Что-то с треском сломалось в груди Гарри, будто тающий лёд ранним весенним днём. Его словно распирало изнутри, и парню пришлось отвернуться от тёмных глаз — боялся взорваться. Он тёр лицо, пока не зажгло щёки. Успокойся. Нет времени вести себя, точно девчонка, вот-вот бухнувшаяся в обморок. Он не может отвлечься. Не сейчас, ещё рано. Потому что у него в закромах был припрятан ещё один вопрос. — Почему из всех возможных заклинаний именно Патронус? — Гарри поправил очки, делая вид, будто очень озабочен своим внешним видом, хотя на деле ему просто надо было занять руки. — Дементоры подчиняются Министерству, следовательно, они союзники Магической Британии. Почему Вы выбрали заклинание, которое способно одолеть их? — едва ли ставился упор на репутации Светлой магии: Гонт был слишком практичным, чтобы заниматься исключительно пропагандой. В свободной от сигареты руке материализовалась свёрнутая в рулон газета. Гонт подошёл к кровати Гарри, принеся с собой запах свежих чернил и хлопка, перемешанного с жжёным табаком. Желудок Гарри сделал кульбит, когда расстояние между ними сократилось. Гонт отдал ему газету. — «Ежедневный Пророк» завтра опубликует эту новость. Гарри развернул газету, и на первой же странице ему в глаза бросились большие буквы, выведенные жирным шрифтом: Чрезвычайная ситуация! Дементоры покинули Азкабан! Министр Фадж призывает общественность не паниковать, однако он отказался сообщить журналистам, когда Министерство впервые узнало о коллективном побеге дементоров из Азкабана. Между тем, возникают догадки, что эти магические существа дезертировали, чтобы присоединиться к Ордену Феникса, поскольку Аластор Грюм, нынешний лидер повстанцев, поклялся устроить хаос в Магической Британии.

***

Примечание автора: Следующую главу я опубликую в среду :) Примечание переводчика: *В оригинале было «до чёртиков», а не «до мордеровых конопушек», но мне нравится менять выражения на магический манер, надеюсь, нигде не забываю.