Осиротевший Король

— Почему ты не хочешь отправиться со мной портключом, чтобы переместить мистера Олливандера? — спросил Невилл. Их лица и тела обрели прежний облик, а заколдованные клейма на шее бесследно исчезли. Гарри задумался, заживут ли настоящие шрамы, если хорошенько помазать их лечебным бальзамом. Они переоделись в свою одежду, и Гарри несказанно обрадовался дешёвому свитеру и шерстяному пальто, не натиравшими кожу. Пока парни стояли на улице рядом с Визжащей Хижиной, обсуждая, куда девать мастера по изготовлению палочек, находящегося в полубессознательном состоянии. Они сразу исключили Хогвартс, поскольку спасли Олливандера из змеиного логова вовсе не для того, чтобы отдать обратно Пожирателям Смерти. Потом Невилл рассказал о другом портключе, который мог перенести их в убежище Ордена, и при этом находился в пределах досягаемости Акцио, если призвать его из Хижины. Гарри сразу отклонил любезное приглашение друга. — Для меня не очень-то полезно знать, что Орден преспокойно разбрасывает портключи по всей Британии, — к тому же ему с лихвой хватит того, как его кишечник и лёгкие хорошенько помотало за прошедшие семьдесят минут. Невилл понял его, хотя и был явно разочарован тем, что придётся отправляться в путь в одиночку. Однако он был в восторге от того, что выполнял миссию Ордена вместе с другом, и искренне наслаждался недолгим духом товарищества. Невилл хотел, чтобы Гарри был на его стороне. И парня смягчила эта мысль. — Дневник тогда тоже оставь в убежище, — сказал он Невиллу. — Тогда нам не придётся видеться с Блэком на следующей неделе. — Нет, так не пойдёт. Сейчас на охране убежища может стоять любой другой член Ордена. А Сириус ясно дал понять, что отдать артефакт я должен ему лично в руки, — Невилл достал из кармана мантии небольшой мешочек и аккуратно сложил туда дневник с ржавыми бронзовыми уголками. Кожаный чехол пообветрился, а чёрная краска по краям облезла. Внизу было выведено имя, золотистое тиснение облупилось, но всё ещё оставалось вполне разборчивым. Дневник Т.М. Риддла. Гарри сделал себе мысленную пометку поискать потом это имя в библиотечном архиве. — Хочешь, чтобы я забрал дневник, пока ты переносишь портключом мистера Олливандера? Невилл глубоко задумался. — Нет. Я бы припрятал его где-нибудь. Сириус сказал, эта штука опасна, вот я и не хочу, чтобы дневник был рядом, если ты вдруг влипнешь в неприятности. — Да я говорю о двух часах, пока буду дожидаться тебя в башне Гриффиндора. Доверься мне, ладно? Невилл ещё раз быстренько проверил самочувствие Олливандера, осторожно дотрагиваясь и переворачивая старика, после чего набросил на него согревающие чары. — Ты сцепился с Малфоем на второй неделе занятий, не успел пройти второй месяц, как ты вляпался в отработку, а потом и вовсе бухнулся в обморок прямо перед слизеринцами. Терпение Гарри лопнуло, точно воздушный шар из «Зонко». — Ну, знаешь ли, слизеринцы хотя бы не братаются с дементорами! Невилл закусил губу, отчаянно отказываясь смотреть на него. — Сириус всё мне объяснит, — парнишка поднял Олливандера, призвал другой портключ в виде булыжника Акцио и исчез.

***

Они видели Малфоя в Хогвартсе. Блондин не заговаривал с ними о произошедшем в поместье, либо вёл себя высокомерно, как обычно, либо и вовсе полностью игнорировал их, стоило пересечься в классах и коридорах. Это было ужасно — у них в руках оказалась бомба замедленного действия, которая ещё неизвестно, когда взорвётся, и начался ли вообще обратный отсчёт. — Может, он не успел как следует разглядеть мою палочку, — с надеждой предположил Невилл, когда они сидели с Гарри в библиотеке. Вот только Гарри сильно в этом сомневался. — Ты напал на него с Конфринго. Вряд ли он забудет вид палочки, подбросившей его в воздух. — Тогда какую игру он ведёт? У него… у него же нет доказательств против нас, верно? — Невилл, похоже, раздумывал, стоит ли приниматься за продумывание своей надгробной речи. — Если бы Малфой хотел настучать на нас, то уже сто раз бы это сделал, — Гарри решительно сгрёб свитки, намереваясь убрать их обратно на полку. Ему не удалось найти ни единого упоминания о человеке, которого звали бы Т.М. Риддл. — Но может он просто не хочет обсуждать то, что Олливандер оказался пленником в его родовом поместье. Мы понятия не имеем, что там стряслось между Люциусом Малфоем и его хозяином, — судя по тому, что понял сам Гарри, вряд ли там из всех щелей разливалась любовь и забота. Невилл задумчиво пожевал перо. — Малфой не упустил бы такой шикарной возможности поймать нас на крючок. Должно быть, он что-то задумал. — Если ты не заметил, Крэбб и Гойл давненько нас не достают. С того памятного случая в женском туалете. — А это здесь причём? — удивился явно сбитый с толку Невилл. В четверг на занятиях по изучению патронуса Малфой вёл себя как обычно: то разражаясь ехидными насмешками, то демонстрируя холодное равнодушие. По крайней мере, Гарри мог не переживать о том, что блондин сдаст его здесь и сейчас — едва ли он станет так рисковать, разбрасываясь такими серьёзными обвинениями без веских доказательств, да и наверняка его обуревали сомнения, что Гарри может ляпнуть про тюрьму прямо в доме у Малфоев. Ну, или же парень просто пытался убедить себя в этом. Снейп велел Малфою повторить задание ещё несколько раз. Хотя с третьей попытки щит блондина стал ярче, он всё равно пока был слишком прозрачным и бесформенным. А вот патронус Гарри превратился в телесный полумесяц. Дементор колебался, паря над Гарри, из-за чего парень заслужил едва заметный кивок Гонта; а когда дементор всё же решился напасть на Гарри, тот продолжал ухмыляться, как идиот. Снейп бросил на парня презрительный взгляд, отпихнул в сторону и отогнал дементора. Весь вспотевший Малфой, тяжело дыша, потребовал четвёртой попытки, но Снейп запретил ему продолжать и велел съесть немного шоколада. Да. Шоколада. Гарри не упоминал, что на этих дополнительных занятиях слизеринские профессора угощали их сладостями? Одно дело знать, что твоё тело нуждается в калориях, но совсем другое — видеть, как Снейп разливает горячее какао по кружкам, а Гонт — Гонт, во имя всеблагого Мерлина — левитирует стопку шоколадных батончиков из «Сладкого Королевства». У Гарри мозг чуть не взорвался, увидев эту картину маслом в первый раз. А ещё он никак не мог понять, как Гонт умудряется поднимать в воздух шоколадки с таким видом, будто это оружие массового поражения. Это всё из-за скул, держу пари. Слишком уж жёстко он выглядит для повседневных дел. — Пейте, — Снейп вручил кружку Малфою. — Я могу попытаться ещё раз. — Нет. — У меня получится создать патронуса получше, — Малфой оглянулся на Гарри. — Уже совсем скоро. Гонт расслабленно откинулся на спинку своего кожаного стула, запрокинув голову к потолку. — Мистер Малфой, это явно произойдёт не сегодня. Вы даже к бестелесному патронусу ещё не приблизились, а ваше магическое ядро уже на пределе. — Пейте, — велел Снейп ещё твёрже. Если Гарри верно понял слова Лестрейндж, Люциус сейчас практически в изгнании. Он умудрился потерять что-то невероятно ценное, что доверили ему на хранение; настолько ценное, что Тёмный Лорд до сих пор держит его тощую задницу на цепи в собачьей будке. Потому Драко Малфой постарается показать себя на Святочном балу с лучшей стороны. Люциус, должно быть, угодил в переплёт. Может, сегодня вечерком Невилл расскажет ему об отношении Августы к отсутствию Малфоя-старшего в Визенгамоте. — Я смогу повторить. Просто выпустите дементора ещё раз, — Малфой решительно поставил кружку и направился прямиком к ящику. — Довольно ребячества, — Снейп потерял всякое терпение. Гонт не сводил глаз с потолка, сунув руки в карманы. — Нет! Просто позвольте мне… Всё случилось слишком быстро. Внезапно над ними взметнулись рваные обрывки мантии дементора. Шквал мощи тёмного существа обрушился на совершенно не готового к такому Малфою. Блондин застыл на месте, не в силах даже закричать. Гарри стремглав потянулся к палочке. Но Снейп опередил его. Из кончика палочки Мастера Зелий вырвался жемчужно-белый свет, ярче любого Патронуса, которого Гарри довелось видеть прежде. По воздуху заскакала лань, сотканная из серебра, света и всего самого прекрасного, что есть на свете. Она топнула копытцами на дементора, затем развернулась и оказалась меж Малфоем и Гарри. Парень во все глаза уставился на сияющее создание, которое склонило голову, глядя на него своими большими совсем не прозрачными глазами. Гарри почудился сладкий запах, точно цветущие лилии летом. Столь же стремительно, как и появилась, лань опустила голову и испарилась без следа. А на месте дементора остались скомканные лохмотья. — Боггарт, — бесстрастно сказал Снейп, крепко сжимая в руке палочку. — Прошу прощения, — Гонт скрестил ноги, так и оставшись сидеть на стуле. Он окинул троицу хладнокровным взглядом. — Похоже, я подрастерял наше учебное пособие. Простите мои презренные организаторские способности. Гарри быстро оглядел скудно обставленный кабинет. Единственным беспорядком было скопище пустых кружек и блюдец рядом с кувшином, полного горячего какао, да аккуратная стопка шоколадных плиток на столе. — Но ты несказанно удивил нас, Северус, — вежливо произнёс Гонт. — Мы и не подозревали, что ты, оказывается, умеешь создавать телесного патронуса. Гарри и Малфоя передёрнуло от медоточивой сладости этого тона. Однако Снейп остался невозмутим. — Должно быть, всё дело в непосредственной угрозе жизни. — Ты участвовал в войне. И, пожалуй, не раз сталкивался с угрозами жизни. Жаль, что тогда делу это не помогло. — Стыд-то какой, что верно, то верно, — Снейп убрал палочку обратно в крепление и жестом велел Малфою подняться с пола, куда тот плюхнулся. Гонт поднялся со стула и плавно направился к Снейпу. Плечи профессора Защиты оставались расслаблены, в руках не было палочки, однако он медленно и тщательно разминал запястья, словно дуэлянт перед боем. Должно быть, именно так выглядела рассерженная кобра. — В прежние времена Орден отправлял патронусами зашифрованные послания, — шаги Гонта отличались непоколебимой твёрдостью и уверенностью, отдаваясь неторопливым эхом в пустом кабинете. — Видите ли, сие создавало Тёмному Лорду некоторые неудобства, поскольку это заклинание невосприимчиво к тёмной магии, и ни один Пожиратель Смерти не мог призвать телесного патронуса. Ход войны ускорился бы в разы, будь у Тёмного Лорда первоклассный шпион, способный создавать телесного патронуса, чтобы перехватывать и расшифровывать послания врага, придумывать новые для дезинформации, — тон Гонта стал немного жёстче. — Или же таковой мог сообщить Ордену засекреченное местонахождение ценных артефактов и прочего, чтобы существенно облегчить их кражу. — В конечном итоге, Тёмный Лорд всё же выиграл войну. Полагаю, у него не возникло надобности в таком слуге, — Снейп повернулся к дрожащему Малфою, по-прежнему сидящему на полу. — Вы скверно выглядите, мистер Малфой. Позвольте отвести Вас в лазарет. Гонт приблизился к Снейпу. Мужчины были примерно одного роста, и подол мантии Снейпа едва не касался кожаных туфель Гонта, когда тот остановился. — Любопытно, до сих пор ли Орден прибегает к этому трюку, — лениво произнёс Гонт, будто высказывая простое предположение. — Будь я на месте Аластора Грюма, то непременно внедрил бы своего шпиона к тёмным магам. А ещё лучше, заставил бы его стать двойным агентом, собирать разведданные, выуживать тайны и сообщать о готовящихся диверсиях с помощью Патронуса. Такой план остаётся практически безупречным до тех пор, пока тёмные маги не узнают о телесном Патронусе шпиона. — Сомневаюсь, что Орден настолько хитёр, — сказал Снейп. — Аластор Грюм по-своему расчётлив, — Гонт стоял в нескольких дюймах от профессора Зелий. — Но ты прав. Сама мысль звучит так, будто её придумал острый ум слизеринца, и уж никак не гриффиндорца. Воздух вокруг Снейпа задрожал, а затем сгустился, издав звук, напоминающий шипение кубика льда на раскалённом железе. Кабинет наполнился прогорклым запахом палёных волос. Гарри отошёл к стене, а Малфой, всё ещё лежащий на полу и оказавшийся зажатым между мужчинами, прижал ноги к груди и свернулся в клубок. Снейп не двигался, а его лицо осталось, как и прежде, невозмутимым и спокойным. Ни один человек не смог бы остаться настолько равнодушным к неприкрытой угрозе тёмной магии; никто, кроме Снейпа, извечно носящего безучастную маску — похожее выражение лица появлялось у Минервы всякий раз, когда Амбридж оказывалась рядом. Но была ли это маска или реальные чувства Снейпа, если Гарри ни разу не видел ничего иного за семь лет, прошедших с тех пор, как он впервые увидел этого человека? За исключением, пожалуй, того раза, когда Гарри спросил его о своих родителях. Маска Снейпа осталась неизменной перед лицом свистящего ветра, сплошь пронизанного магией. Мастер Зелий встретился взглядом с Гонтом, а его длинные — до плеч — волосы и чёрная мантия развевались за непоколебимой спиной. Гонт стоял неподвижно, ткань его рубашки слегка колыхалась в вихре, наполненном кипучим жаром. Гарри не видел лица профессора Защиты. А ещё не знал, сколько времени прошло. Затем внезапно шипение стихло, превратившись в тихий мягкий шелест, похожий на шорох ткани; воздух в кабинете остыл и угомонился. — Мистер Малфой, — произнёс Гонт. — Вы можете отправиться с профессором Снейпом в лазарет. Гарри оторвался от стены. Малфой же осторожно поднялся и спрятался за спиной Снейпа. Гонт не сдвинулся с места, когда Мастер Зелий увлёк за собой ученика и повёл к двери. — А знаешь, — сказал Гонт как бы мимоходом, сунув руки в карманы брюк и наблюдая за тем, как парочка пытается покинуть кабинет. — Думаю, мне уже доводилось видеть патронуса в облике лани. Она была невероятной ведьмой, согласен? Снейп хлопнул дверью.

***

Гонт отвернулся от двери; Гарри не мог себе даже представить, о чём сейчас думает этот человек. — Мистер Поттер, на сегодня всё. Можете идти, — в одно мгновение кабинет уменьшился до изначальных размеров, когда мужчина направился к своему кожаному стулу — по мановению ока он вдруг оказался гораздо ближе к Гарри. Разумнее всего было бы последовать совету Гонта и убраться подальше отсюда — на безопасное расстояние от преподавателя Защиты, который выглядел явно не в духе. По крайней мере, об этом вопила рациональная часть Гарри, пока тот не велел ей заткнуться. — Вы вообще когда-нибудь пользуетесь палочкой? — парень оглядел кабинет, вернувший прежние размеры. — Отмена заклинания расширения пространства элементарна. — Да я не об этом, — если так подумать, Гарри и правда ни разу не видел, как Гонт колдует палочкой. На уроке профессор даже не потрудился вытащить её, когда демонстрировал классу древнюю руну огня, хотя всегда носил наплечное крепление вкупе с отличными костюмами. Однако одно дело — заставить вращаться бронзовый шар или отменить заклинание незримого расширения пространства Капациус Экстремис, но совсем другое — сделать то, что Гонт сумел сотворить с воздухом. Гарри даже не знал подходящего заклинания, однако его сокрушительная мощь была явственно ощутима даже для него. — Эти чары не представляли реальной угрозой для Вашего преподавателя Зелий. И он прекрасно знал об этом, так что не стоит излишне беспокоиться, — Гонт повернулся к нему спиной. Грубиян. Гарри прекрасно осознавал, что сейчас он нежеланный гость в этом кабинете, и, отступив, шаркая ногами, задумался, выгонят ли его. Но всё же он отчаянно нуждался в оправдании, в причине, которой мог бы объяснить неловкую заминку; может, стоит задать хороший вопрос, чтобы продемонстрировать свою проницательность? — А почему лань? Снейп совсем не походит на человека, чьим патронусом может быть лань. Гонт начисто его проигнорировал. — А кем была та ведьма, у которой тоже патронус — лань? — он заметил, что Гонт говорил о ней в прошедшем времени. И снова остался без ответа. Тишина действовала Гарри на нервы. — Хотя бы расскажите, почему патронус одного человека может принимать образ другого? Вы же преподаватель, разве нет? Гонт остановился рядом со столом и неожиданно обернулся; его лицо помрачнело, точно буря, предрекающая смерть. Наконец-то у Гарри заработал инстинкт самосохранения. Наверное, с его стороны было крайне неразумно говорить подобным тоном с человеком, едва не поджарившим Снейпа, даже палочку не достав. В последнюю минуту перед грозившей разразиться бурей парень попытался спасти ситуацию: — То есть, я хотел сказать, не могли бы Вы, пожалуйста, прояснить мне этот момент, профессор? Гонт, прищурившись, внимательно посмотрел на него, прежде чем медленно сесть на край стола из красного дерева, на расстоянии добрых нескольких футов от гриффиндорца. Ящик безмолвно застыл в углу. — Считается, что когда один маг проникнется глубокими чувствами к другой или другому, его патронус превратится в то же животное, что и у объекта его воздыхания. Эту информацию можно с лёгкостью найти в любой книге о патронусах, и я ожидал, что мои ученики будут больше уважать свободное время своего преподавателя и не станут задавать необдуманные вопросы. — Я и прочитал. Я уже знал об этом, — запальчиво возразил Гарри. — В книгах говорилось об испытуемых позитивных чувствах, вроде любви, например. Но… — он просто не мог себе представить, что Снейп вдруг взял и влюбился, или вообще открыл душу для разного рода сантиментов, способных сделать любого мага уязвимым. Раздался металлический лязг, за которым последовал стук, будто что-то тяжёлое, вроде висячего замка, упало на пол. Оба повернули головы и вовремя увидели тень, медленно покидающую ящик. Тень моментально вытянулась во весь рост. Над ними воспарил дементор. На этот раз противником был не боггарт, это Гарри знал точно, потому что его тотчас окутало чувство обречённости. Тёмная тварь бросилась на Гонта, который успел встать из-за стола и принять дуэльную стойку, начерчивая руну и произнося слова заклинания, чуждого ушам парня. Однако это не остановило дементора. Тварь рванулась вперёд, точно ястреб, высматривающий добычу. — Экспекто Патронум! — выкрикнул Гарри, однако из его палочки вырвались лишь слабые ниточки света. Не стоило ему упражняться три раза подряд. Рука Гонта метнулась к креплению с палочкой, когда мужчина мгновенно переключился на активацию другой руны, но дементор уже принялся пировать. Гарри видел, как краски схлынули с лица мужчины, а широкие плечи напряглись. Гонт осел на пол, сначала на колени, а потом опёрся о паркет ладонями — всё происходило, как в замедленной съёмке. Разум Гарри окутало белым маревом, а глаза заволокло красной пеленой. — Экспекто Патронум! Сердце тяжело билось, а в груди стало горячо-горячо, и эта раскалённая волна вырвалась из кончика его палочки. Вдруг Гарри увидел щит, серебряный, прочный и поблёскивающий на свету, не давший дементору приблизиться. Тварь издала неприятный звук, но патронус парня остался непоколебим. Мерзкий визг дементора ввинчивался в барабанные перепонки, воздух вокруг закружился в мощном вихре. В конце концов, тварь отступила к ящику, оставшись ни с чем. Гонт, так и сидевший на полу, поднял руку, и висячий замок тотчас защёлкнулся на ящике. Щит патронуса Гарри рассеялся. Он израсходовал последние унции своей магии, в мышцах не осталось ни капли силы — парень будто превратился в пустую бутыль. Гарри так тяжело рухнул на пол, словно кто-то заставил кости в его ногах испариться без следа, а руки превратил в бесформенную массу. — Мистер Поттер, — голос Гонта раздался прямо у него над головой. Это вырвало Гарри из белого марева, он вдруг осознал, что валяется на полу перед профессором Защиты, точно старый половик — и, похоже, Гарри каким-то образом оказался между Гонтом и дементором, когда тварь попыталась напасть. Парень постарался встать, но не мог понять, куда запропастились его ноги. — Кажется, я сейчас упаду в обморок, — слабо промямлил он. Чужие руки, сильные и крепкие, обхватили его и подняли с пола. Грудь, в которую Гарри уткнулся, оказалась невозможно широкой, а под тканью бугрились твёрдые мышцы. Он впервые прикоснулся к мужчине, и от этой мысли кровь парня прилила к онемевшим конечностям. Гонт опустил его на стул для посетителей, стоявший напротив письменного стола, не то, чтобы прямо с осторожностью, но всё же бережно. Затем мужчина уселся на краешек стола; его вечно накрахмаленная рубашка измялась, а поза выглядела расслабленнее обычного, будто ему нужно было прийти в себя, будто в их бренном мире существовало нечто, способное вывести этого невозмутимого человека из равновесия. Гонт расстегнул три верхние пуговицы на рубашке, отчего из-под тёмного хлопка выглянула светлая кожа. Гарри определённо не пялился на своего преподавателя Защиты. Он абсолютно точно ничего подобного не делал. На столе из красного дерева перед парнем появилась дымящаяся фарфоровая кружка, наполненная горячим шоколадом и ароматом карамели. — Пейте, — велел Гонт, чьё дыхание было чуточку тяжелее обычного. Даже не взглянув на кружку, Гарри машинально поднёс её к губам и сделал глоток; Гонт, в свою очередь, принялся расстёгивать пуговицы на манжетах и закатал рукава, явив глазам парня худые, но подтянутые руки — цвет кожи был таким светлым, словно она никогда не чувствовала прикосновения солнца — с просвечивающими голубыми венами, извивающимися, точно прожилки на прекрасном мраморе. И никаких следов Тёмной Метки. — Что… разве Вы не Пожиратель Смерти? Гонт вытащил сигарету из портсигара, выуженного из кармана брюк; тонкую никотиновую палочку стиснули бледные губы, после чего кончик сигареты вспыхнул огоньком. — А так похоже, что я подчиняюсь генералу Лестрейндж? — Не особо, — не задумываясь, выпалил Гарри. — Учитывая, что она чуть не мурлычет, когда вьётся рядом с Вами. Гонт внимательно посмотрел на него. Гарри прекрасно знал, что ходит по краю. Он и без того не особо сдерживался, а теперь вся сила воли пошатнулась после встречи с дементором. Его сердце колотилось так же сильно, как когда тварь напала на них, но теперь едва ли причиной был страх — нет, явно не только страх. Гонт выдохнул кольцо дыма и опустил руку с сигаретой на стол. Взгляд Гарри неотрывно следовал за движением этих тонких пальцев, наблюдая, как они гладят гладкую столешницу, и вспоминая, как они обвились вокруг его палочки. — Генерал Лестрейндж — второй по значимости человек после Тёмного Лорда. Было бы замечательно, прояви Вы к ней чуть больше уважения, особенно в присутствии посторонних. Это была не явная угроза, и Гарри стоило бы считать себя счастливчиком. Однако его разум оказался слишком занят, будучи прикованным к светлой коже, надёжно спрятанной за складками рубашки, к губам, едва поджатым и выпускающим едкий дым, и к гладкой коже без Метки. — Вы не Пожиратель Смерти, — повторил Гарри глупо и недоверчиво, точно безмозглый попугай. Он всегда считал, что подобных высот кто-то столь могущественный мог достичь, лишь преклонившись перед Пожирателями Смерти. Но Гонт удивил его — Гарри так и не смог до конца понять этого человека: он был слизеринцем, но не опирался на догмы о превосходстве чистой крови; он был жесток в своём прагматизме, безжалостен к чужой глупости, нетерпим к невежеству, однако потворствовал Гарри, потому что это его забавляло. И теперь этот человек стоял перед Гарри, такой красивый, суровый и мрачный, точно чёрный крест посреди кладбища, возвышающийся над гниющими трупами, воплощающий декаданс и переливающийся всеми цветами радуги, с, несомненно, гнусным прошлым и омерзительными тайнами, которые парень не мог осмыслить и не желал ничего о них знать, но отвести взгляд уже не мог. И этот человек не стал заморачиваться со всеми этими Сиротскими проблемами, научил его создавать Патронус и… угостил горячим шоколадом… Из пустой кружки в руках Гарри вдруг снова повалил пар. Она вновь наполнилась горячим шоколадом. — Ещё выпейте, — Гонт постучал пальцем по столу. Казалось, будто внутри Гарри что-то щёлкнуло. Треснула дужка замка, разломился засов, со скрежетом распахнулись ворота, и изнутри хлынул поток чего-то неведомого. — Мистер Поттер, Вы… Остальную часть фразы он уже не слышал. Помнил только, как опрокинулась кружка, разливая горячий шоколад со сливками по полу, точно кровь, когда он прижался всем телом к накрахмаленному хлопку и отутюженной шерсти, вдыхая запах мускуса, оставшийся после освежающего заклинания. Его губы, подрагивая, прижались к губам Гонта. Гарри ощутил смолистый вкус табака. Он смешивался с его дыханием, наполненным запахом какао, горьким, тёмным, влажным и холодным. Гарри приник ближе, погружаясь в прикосновение твёрдых мышц и желая утонуть в их силе; он не знал, куда деть руки: положить на стол или вцепиться в неподвижного и напряжённого Гонта, не знал, позволит ли профессор такую вольность, не знал, оттолкнёт ли, ударит или обожжёт разгорячённым воздухом. Никому не захочется ощутить прикосновение грязных губ Сироты, сказал однажды Малфой. Даже если будешь умолять. Мужчина оставался неподвижен. В груди Гарри что-то ёкнуло. Но он всё же был гриффиндорцем и не привык сдаваться так легко, поэтому продолжил свой неуклюжий поцелуй, умоляя, и почти решил, что ему показалось, когда тонкие губы приоткрылись. И Гонт коснулся своим языком его. Он оказался мясистым и проворным, а ещё отлично знающим своё дело. Чужой язык коснулся нежной кожицы под языком Гарри. В ответ на прикосновение член парня напрягся. Это было разрешение, хотя Гарри понятия не имел, как далеко оно распространялось. Его руки вольготно покоились на широкой груди, щупая и сжимая налитые мышцы, комкая гладкую ткань рубашки. Гонт втиснул бедро между ног парня, твёрдыми коленями стискивая внутреннюю поверхность худых бёдер — Гарри не понимал, стоит ли шире развести ноги или наоборот, но лёгкая неловкость не остановила его. Вместо этого парень смело оседлал бедро Гонта, позволив красноречивой выпуклости на штанах проехаться по тонкой шерстяной штанине и заявить о себе. Чужая рука потянула Гарри за волосы и дёрнула его голову назад, вынуждая прекратить поцелуй. Сконфуженный и сбитый с толку парень изо всех сил старался сфокусировать взгляд сквозь запотевшие очки; он дышал тяжело и прерывисто, точно рыба, попавшая на крючок. Лицо Гонта посуровело. В чёрных глазах заклубились тучи, так и норовившие разразиться оглушительной грозой. Дым тянулся от сигареты, зажатой между пальцами мужчины, точно осколки израненных душ. Время прекратило свой бег. Гарри должно было бы напугать такое, но его гриффиндорская сторона, к которой раньше он никогда не прислушивался, взяла на себя бразды правления и заявила, что раз Гонт до сих пор не отпихнул его, то всё идёт как нельзя лучше, и он не должен останавливаться. А Гарри и не хотел останавливаться. Выпрямив всё ещё подрагивающие ноги, Гарри сполз с бедра Гонта; зелёные глаза ищуще вглядывались в помрачневшее лицо, и парень опустился на колени на пол перед профессором. Рука на его голове не ослабила хватку. Но она совсем не отвлекала, так что Гарри просто продолжил начатое, спеша, пока к нему не вернётся здравый смысл. Серебряная пряжка ремня на ощупь оказалась тяжёлой и холодной, и руки парня немилосердно дрожали, пока он пытался вытащить застёжку из дырочки; пальцы тряслись так сильно, что раз за разом он терпел поражение, пытался снова, но всё же не мог расстегнуть её. Гарри раздражённо застонал, уткнувшись лицом в колени Гонта. Ноги, скрытые за шерстяными брюками, оказались столь же мускулистыми, что и остальное тело мужчины, к которому прикасался гриффиндорец, но были гибкими и твёрдыми. Под кожей Гарри начался страшный зуд, который вынудил его вновь дёрнуть за пряжку, только теперь сильнее и нетерпеливее. — Не то, чтобы мне не нравился столь щедрый жест, мистер Поттер, — голос Гонта прозвучал чересчур ровно. Руки Гарри замерли, и он запрокинул голову, окидывая изучающим взглядом лицо мужчины. Для него стало истинным облегчением увидеть, что спокойный тон вовсе не соответствует тёмной ярости, клубящейся в чёрных глазах. — Не надо называть меня «мистер Поттер»… не сейчас, — выдавил он. — Ваше стремление подняться выше своего нынешнего положения крайне похвально, — Гонт убрал руку с волос Гарри и откинулся на спинку стула; его гибкое тело отодвинулось подальше от парня. — Я совсем не хочу, чтобы у Вас сложилось впечатление, будто Вам необходимо… выторговать уже обещанное. Я ясно дал понять, что Вы и мистер Малфой будете представлять лидеров нового поколения магов на Святочном балу, а я всегда выполняю обещанное. Целую секунду услышанные слова показались Гарри какой-то бессмыслицей. И, наконец, он всё понял. Парень резко вскочил на ноги, словно дорогая одежда Гонта обожгла ему кожу. Мужчина наблюдал за ним, и буря в чёрных глазах утихла, сменившись знакомой прохладцей. Гонт снова затянулся сигаретой и выдохнул едкий дым. — И ещё, мистер Поттер, у Вас есть забавная склонность занижать бартер. Возможно, Вам стоит поработать над своей стратегией ведения переговоров перед следующей сделкой. Кровь прилила к лицу Гарри. Всё потому, что он Сирота? — Да пошли Вы! — в горле пересохло и запершило. — Вы правда думаете, что я… Кувшин и стопка блюдец, стоящие на столе, взорвались. Белоснежные фарфоровые осколки взмыли в воздух, а напиток потёк на пол. Несколько капель горячего шоколада попали на безупречно чистую рубашку Гонта. Мужчина удивлённо вскинул бровь. — Неконтролируемые магические выбросы для семикурсника совершенно неприемлемы. Вам необходимо научиться лучше контролировать эмоции, а до этого прекрасного момента, насколько я берусь судить, ещё слишком далеко. О, а теперь он корчит из себя преподавателя: читает лекции, раздаёт полезные рекомендации. В глазах Гарри кипели ярость и унижение. Ему отчаянно хотелось швырнуть что-нибудь, вцепиться ногтями в это идеальное холёное лицо, содрать маску бесстрастности, которую этот человек носил, словно вторую кожу. — Я… да пошли Вы! — как чертовски остроумно. Щёки Гарри пылали, хотя ему самому было очень холодно, а раскалённый добела стыд грозил вырваться из глаз горячими слезами. Парень выбежал из кабинета прежде, чем успел выставить себя ещё большим дураком; подальше от неподвижной элегантности Гонта, который просто затянулся сигаретой, наблюдая, как тот убегает.

***

Примечание автора: Я всё ещё путешествую. Пятнадцатая глава выйдет в следующую пятницу или субботу. Примечание переводчика: Простите за долгое отсутствие! Подбор подходящих препаратов — процесс изнурительный. Пропаду снова — вышла новая глава Теней, там тридцать страниц, долгое развлечение. Ощутила испанский стыд за Гарри, эх, слишком ты торопишься, малыш.