Осиротевший Король

Удивительно, но первым внимание Гарри привлёк вовсе не Волдеморт, а знакомые лица среди Пожирателей Смерти. Волосы Драко Малфоя словно были сотканы из лунного света, а позади него обнаружился взволнованный Дин Томас, крепко стискивающий зубы. Гарри насчитал ещё пять недавних семикурсников с разных факультетов. Вместо школьной формы ученики накинули простые мантии и кожаные нагрудники, а их лица казались неприятно обнажёнными среди моря масок Пожирателей. — Блять. Теперь магов, умеющих вызывать Патронус, у них поболе, — выругался Грюм. Сириус хмуро оглядел ровный строй. — Снейпа нет. Две армии зашагали навстречу друг другу; расстояние между ними неуклонно сокращалось. Наконец, маги остановились; враги оказались так близко, что Гарри увидел неприкрытое изумление Малфоя, впервые увидевшего его жуткие шрамы, а затем льдисто-голубые глаза остановились на Невилле и широко распахнулись. Никто не смог избежать войны: ни сирота, ни чистокровный наследник древнего рода. Они встретились на одной и той же шахматной доске. Как вам такой сюжетный поворот? Зычный голос Грюма разнёсся по всему Поясу: — Ничего себе, Волди, решил разбавить своих вояк свежей кровью. — Это лишь вынужденная мера; впрочем, забавно, что ты притащил с собой парочку гриффиндорцев и решил, будто их хватит для победы, — отозвался Волдеморт. Он даже не взглянул на Гарри. — Твой хитроумный план с дементорами давно исчерпал себя, однако я преклоняю голову перед подобной изобретательностью. Дамблдору не хватало смелости даже помыслить о таком, впрочем, вероятно, поэтому до сих пор жив именно ты, а не он. С кражами тоже хитро придумано. — Намекаешь, что теперь мы собрали все твои крестражи, а? — зло ухмыльнулся Грюм. — Какие же это кражи? Псине никогда не стать владельцем дома, даже если она пометит фасад. С чего чаша и диадема вдруг стали тебе принадлежать? — А как насчёт реликвии моего рода? — голос Волдеморта оставался спокойным и равнодушным. — И дневника? Грюм оскалился: — Сам виноват, не стоило доверять такие ценности Малфоям. — Согласен, досадное упущение с моей стороны, — Волдеморт медленно вскинул палочку. Никакого Жезла Смерти — всего лишь обычная тисовая. — Предлагаю решить дело мирно: верни дневник, и, обещаю, тебя и твоих людей будет ждать не такая мучительная смерть. Однако, разумеется, всегда есть более тернистый путь. Глазной протез Грюма сверкнул безумием в темноте. — С чего бы мне упрощать жизнь тебе и твоим шавкам? Волдеморт изящно склонил голову набок: — Я просто спросил. Казалось, прогремел боевой горн. За долю мгновения маги обнажили палочки, а асфальт под их ногами задрожал, предвкушая реки крови. Стоявшие вокруг Гарри орденцы взмыли в воздух на мётлах. В небе засверкали лучи заклятий: красные, зелёные, золотые — над Лондоном словно запустили фейерверки. Мантия Волдеморта взметнулась, точно орлиные крылья; мужчина парил над землёй без метлы, да ещё и с элегантностью, присущей его обычной походке. Грюм тотчас бросился на противника, и их магия схлестнулась, издавая грозный боевой клич. Гарри приглядывал за Невиллом, который полетел на восток. Грюм приказал обоим Избранным держаться подальше от стычек с Пожирателями; немало времени ушло на препирательства и ссоры, пока они не сошлись во мнении: основная задача Гарри — проследить, чтобы они с Невиллом выжили, а потом, если получится, прикрыть Орден своим Агуаменти. Гарри ловко оседлал метлу и оттолкнулся от земли, следуя за другом. Внизу раскинулся Лондон. Лампочки накаливания сверкали в темноте, точно горсть драгоценностей, окружая магов жёлтым заревом. Мимо пролетали заклятия; парню приходилось постоянно уворачиваться — казалось, разразилась буря, и разряды молний раскалывали небо. Мельком Гарри увидел Сириуса, схлестнувшегося с несколькими Пожирателями, которые в своих развевающихся чёрных мантиях напоминали стаю ворон. Цель Невилла быстро стала понятна: дементоры ринулись к недавним ученикам Хогвартса, толком не обучившимся вызывать Патронус. Только у двоих — Малфоя и Томаса — получилось создать сносные щиты, но и те уже трещали под натиском тёмных тварей. Подростки не скрывали страха и стыда. А затем дементоры завыли: загробный вопль ослабил и без того никудышный Патронус Томаса. Мгновение, и щит погас, точно сгоревшая свеча. Теперь орду тёмных тварей сдерживал только Патронус Малфоя. Блондин ущипнул себя за щёку, не давая расслабиться; похоже, ему приходилось выступать живым щитом против дементоров во время всех последних сражений. Нарцисса была права. Волдеморт намеревался заставить Драко выгореть: такое наказание за халатность Люциуса и потерю нескольких крестражей. Невилл бросился в самую гущу дементоров и взревел: — Экспекто Патронум! Магия парнишки — объятия матери-земли, свежесть луговой травы — создала огромный сияющий щит. Дементоры разлетелись в разные стороны — точь-в-точь испуганные гиены — и отступили к самому куполу: видимо, решили ограничиться страданиями древних призраков. Бывшие ученики Хогвартса воззрились на Невилла с неприкрытым изумлением и трепетом. — Это что, Лонгботтом? — с трудом выдавил Томас. Гарри заметил, что Невилл и Малфой обменялись долгими взглядами. — Конечно, а кто же ещё, — протянул блондин и едва заметно улыбнулся. Друзей чуть не снёс свирепый вихрь чужой магии. Гарри обернулся, готовый сражаться с любым противником, но внезапно увидел перед собой старого-доброго Грюма, крепко сжимавшего палочку. — Долго против Волди и Лестрейндж мы не выстоим. Пора уничтожать дневник. Быстрый взмах палочкой, и Пояс окутал непроглядный дым. Адское пламя озарило Лондон не хуже рождественских гирлянд: язычки голубого огня лизнули асфальт, а затем весело поскакали в небо, не покидая, впрочем, границ защитного купола. Дневник. Грюм резко развернул метлу и умчался прочь. Гарри помедлил на мгновение: Невилл кружил вокруг недавних выпускников Хогвартса, оставшихся в стороне от битвы — значит, друг тоже будет в безопасности. Приняв решение, парень стиснул зубы и ринулся за Грюмом. Пока метла набирала скорость, Гарри уже привычно возвёл щит Агуаменти. Маленькие водяные шарики окружили его и бывшего аврора жидкой завесой. Жар становился всё невыносимее. Волны нестерпимо горячего воздуха обжигали руки, лишь ещё крепче вцепившиеся в древко метлы. Водяной щит шипел, истончаясь на глазах — так Гарри понял, что они летят в самое сердце Адского пламени. Да ещё и Пожирателей Смерти вокруг становилось всё больше и больше: напоминая грозовые тучи, маги обрушили на подростка и главу Ордена шквал заклятий. Грюм увернулся от всех разноцветных лучей; коренастый мужчина двигался в воздухе неожиданно ловко, словно танцуя изысканный танец, и Гарри неуклюже последовал его примеру. В полёте парень успел несколько раз обновить щит. Нападали, в основном, на Грюма, так что Гарри не мог понять, насколько эффективен его Агуаменти. Однако сдерживать Пожирателей как-никак получалось: они перегруппировались, стараясь обойти необычный щит. Вскоре Пожиратели сменили тактику, решив положиться на грубую силу. Один из магов нарочно врезался в Грюма, пытаясь сбить его с метлы. Но глава Ордена не сплоховал: резко развернувшись, он тоже пошёл на таран. Раздался хруст ломающихся костей, и Пожиратель свалился с метлы. Никто из соратников даже не попытался его поймать, так что через пару секунд раздался громкий всплеск. — Про себя не забывай! — рявкнул Грюм парню, который слишком рьяно оберегал бывшего аврора, вылетев за пределы собственного щита. Внезапно на хвосте у Гарри оказались два Пожирателя, да ещё и — к его запоздалому ужасу — легко могли попасть в него банальным сглазом. Повезло, что заклятия пролетели мимо — внимание всех тёмных магов было приковано к Грюму. Летали они в опасной близости от ревущего пламени — Гарри даже решил, что можно попытаться швырнуть дневник в огонь, не боясь, что его перехватят на полпути — как вдруг в игру вступила Лестрейндж. Генерал вскинула палочку, и в сторону Грюма ринулся целый шквал заклятий. Глава Ордена только и успел увернуться, недовольно крякнув. — Не отставай, — прохрипел Грюм парню. Старый маг взревел — первобытный клич перед яростной битвой — и направил метлу на Лестрейндж. Пожиратели ринулись следом, словно стая стервятников, поджидая, когда генерал нанесёт врагу первый удар. Гарри попытался оглушить хоть кого-нибудь, но ему не доставало опытности и точности Грюма, так что заклинания пролетали мимо цели. Да и вообще Пожирателей явно больше беспокоил бывший аврор, чем хлипкий подросток. Гарри увернулся от орды чёрных мантий, пытаясь пробиться к Грюму, но стена из Пожирателей встала у него на пути. Вот только они не обращали на него никакого внимания. Внезапно Гарри поразило пугающее осознание: никто из Пожирателей не нападал на него. Даже во время погони за Грюмом, когда он случайно вылетел за пределы водяного щита, их проклятия проходили мимо, не задев. Краем глаза парень увидел, как Тонкс, Сириус и другие члены Ордена несутся навстречу, пытаясь градом заклинаний пробиться сквозь баррикаду Пожирателей. Кожаная юбка Лестрейндж обгорела и разорвалась по шву; генерал, кажется, даже замедлилась. Грюм вскинул палочку, готовясь обезоружить противницу. Внезапно Пожиратели разлетелись в разные стороны, точно испуганные птицы. Одни члены Ордена бросились в погоню, другие же полетели на помощь Грюму. Рядом с Лестрейндж появился Волдеморт. Перекошенное лицо женщины сразу прояснилось, а спина гордо выпрямилась. Мельком Гарри увидел Сириуса, в безумной ярости отбивающегося от двух Пожирателей и отчаянно пытающегося добраться до Грюма. Несмотря на колотящееся сердце, парень воспользовался удачным моментом, чтобы обновить водяной щит и полностью прикрыть главу Ордена, чтобы выиграть ему больше времени. Тут взгляд Волдеморта упал на него. Прежде, чем Гарри успел осознать, что происходит, какая-то невидимая сила схватила его за шкирку, будто котёнка, и отшвырнула в сторону. Парень отчаянно вцепился в метлу, напрочь забывая о павшем Агуаменти. Крепко обхватив ногами древко, он едва не врезался в фонарный столб. Там, где Гарри парил пару секунд назад, прогремел взрыв. Метла завертелась в воздухе волчком, словно угодив в эпицентр бури. Гарри навалился на проклятое древко всем телом, держась изо всех сил. Открыв глаза, он увидел, как Тонкс и Сириус отлетают в сторону, а остальных орденцев уже разбросало по мосту. Изо рта и здорового глаза Грюма хлынула кровь, и Лестрейндж зашлась диким хохотом. С небес, подобно снежинкам, падали сажа и пыль. Адское пламя не погасло, но заметно ослабло: огонь из сюрреалистично синего поблёк до банального жёлтого. Все вскинули головы. С небес на них смотрел Волдеморт. Чёрные кудри развевались на ветру, подобно лоскутам шёлка, а изысканная зелёная вышивка на мантии мерцала в неверном свете пламени. Прямо позади него высились роскошно инструктированные часы, отделанные позолотой, а стрелки — чёрной эмалью. Циферблат своим светом напоминал солнце, которое внезапно взошло на небосвод в самый тёмный час ночи. Из-за этого мужчина был в тени: сколько бы Гарри ни щурился, пытаясь вглядеться в лицо, увидел всё равно только багровые глаза. — Сам захотел усложнить себе жизнь, — раздался вкрадчивый баритон. — Ну что, отдашь мне дневник, или я заберу его силой? Грюм зло оскалился окровавленными зубами. — Ты же знаешь, каков мой ответ. Так зачем спрашивать? — он накренил метлу и сделал вид, будто взмыл в небо к огромным часам. Но внезапно глава Ордена свернул на полпути и со всего размаху врезался в Гарри, отчего тот едва не угодил в Адское пламя. Даже не потрудившись извиниться, Грюм выправил древко и полетел на Волдеморта. Сириус, исступленно крича, бросился к товарищу. Вновь зазвучали слова заклинаний, засверкали проклятия, а всё пространство внутри купола заполонила тёмная магия. Грюм увернулся от каждого заклинания, но движения его замедлились, заметно растеряв былую ловкость. В глазах Гарри потемнело; он резко накренил древко и помчался к соратнику. Но одно Убивающее проклятие всё же настигло Грюма, миновав кожаный нагрудник. Разумеется, попала Лестрейндж. Луч заклинания ударил старого мага в спину и прошёл сквозь грудную клетку. Грюм на мгновение завис в воздухе и сорвался с метлы. Он пролетел рядом с Гарри, задев парня плечом. Кровь, хлынувшая изо рта Грюма, разлетелась по воздуху, подобно конфетти; липкая горячая капля упала прямо Гарри на нос. Последнее, что увидел парень, были глаза главы Ордена: разбитый протез и два асимметричных зрачка смотрели прямо на него, пока из Грюма утекала сама жизнь. Гарри не отвёл взгляда до самого конца; сердце невольно ёкнуло, когда окровавленное грузное тело шлёпнулось в Темзу. Волдеморт равнодушно наблюдал, как река утаскивает тело Грюма на дно. Когда последнее эхо всплеска стихло, он склонил голову набок, отчасти выйдя из тени, и холодно посмотрел на Гарри: — Ну что? Сам отдашь или тоже предпочитаешь силу? Дневник, который парень прижимал к груди с той самой поры, когда Грюм врезался в него, теперь жёг ладонь. Парочка Пожирателей украдкой подлетела поближе. Гарри вырвался из секундного оцепенения и помахал дневником прямо над бушующим Адским пламенем: — Не приближайтесь. Лестрейндж быстро вскинула руку, и Пожиратели послушно замерли. Тонкс и Сириус постарались подлететь как можно ближе к парню, но так, чтобы не спровоцировать новый виток сражения. Какими же невозможно яркими были эти багровые глаза. — Не смей. — А то что? Убьёшь меня? Снова? — зубы Гарри стучали от страха, даже губу прикусить пришлось. Из потрёпанного дневника что-то рвалось на свободу, какие-то жалкие крохи магии. Они скользнули по пальцам Гарри, будто крестраж обладал разумом и осознавал, что находится в шаге от гибели. Из пожелтевших страниц высунулось чернильное щупальце и украдкой кольнуло кожу парня. Вдруг перед глазами возник образ шестнадцатилетнего юноши, высокого брюнета с лучезарной улыбкой; осколок души Тёмного Лорда, который восхищал, даже будучи одной шестой от целого. Более нежная и ранимая версия мужчины, коршуном парящего над Гарри; именно из-за этого осколка Волдеморта мучили сомнения, прежде чем он сделал своего Предсказанного Врага сиротой. Прошедшие годы заставили этого милого юношу умолкнуть навечно, оставив после себя лишь тень души и магию чёрных вод. — Бросай! — раздался крик Сириуса сквозь толпу Пожирателей Смерти. Да. Так надо. Это ослабит врага, превратит Волдеморта в простого смертного, и тогда Гарри исполнит предначертанное Судьбой. Он же обещал Грюму. А затем… вспомнился тихий глубокий смех — ответ на признание Беллатрикс Блэк в любви; вежливая усмешка и недоверчивое покачивание головой; вспомнился мужчина, который почистил рубиново-красный рамбутан для змеи на заснеженной горе, и ручейки крови, текущие из глаз и носа, пока вокруг пылал тесный кабинет. Рука Гарри задрожала. Внезапно он вцепился в дневник с такой силой, что старый ссохшийся переплёт оцарапал ладонь. Один из Пожирателей Смерти вдруг вскинул палочку и швырнул в парня проклятие. От удара Гарри едва не свалился с метлы, его спасла та же самая магия, равнодушной невидимой рукой поймавшая парня в воздухе. Гарри с трудом уселся обратно на шаткое древко, тяжело переводя дыхание. Сердце бешено колотилось, и он поспешно проверил дневник — хвала Мерлину, на месте. Волдеморт одарил Лестрейндж мрачным, безмолвным взглядом. Генерал неохотно вскинула палочку. Изумрудная Авада Кедавра пронзила Пожирателя, сбивая с метлы, а его соратники молча наблюдали за бесславным падением, будто стая ворон на ветке. Гарри был так потрясён увиденным, что отвлёкся на долю секунды и не заметил красный луч, вонзившийся в его запястье. Заклятие онемения. Мышцы в ладони тотчас расслабились, а пальцы потеряли всякую чувствительность, как у марионетки с оборванными нитями. Дневник выпал из ослабевшей хватки; пламя вгрызлось в кожаный переплёт, а юное лицо шестнадцатилетнего Тома Риддла сморщилось и почернело, превращаясь в уголёк. Краем глаза Гарри заметил Невилла, парящего рядом с Тонкс. Он не успел опустить палочку, а обычно добродушное лицо выглядело решительным и непреклонным. А затем раздался громкий взрыв, и всё заволокло огнём и дымом, пахнущим серой. Все схватились покрепче за мётлы и бросились врассыпную. Из пламени вырвались чёрные водовороты, напоминающие пролитые на пергамент чернила, а призрачный купол заходил ходуном. Небо наполнила песнь бестелесного хора, жаждущего жертв и кровопролития. Метлу Гарри отшвырнуло, и он изо всех сил вцепился здоровой рукой в древко. Хор пел всё громче, из тьмы то и дело раздавалось чьё-то довольное хихиканье. Гарри стиснул потной ладонью метлу и попытался выровнять полёт; во всей это какофонии было непонятно, падает он или взмывает вверх, а может, вообще несётся по кругу. Разверзся кромешный ад: смешалось мигание маггловских неоновых огней, языки магического пламени, обуглившийся осколок души и безумные вопли Пожирателей Смерти, мельтешащих вокруг. Вырваться из этого ужаса никак не получалось, и Гарри не знал, сколько ещё сможет продержаться — безумная тьма, всегда жаждущая поглотить его, не собиралась отпускать свою жертву. Наконец он со всего размаху ударился о металлический столб, — мостовой фонарь — и отлетел в сторону. Последнее, что Гарри увидел — кричащего Сириуса, который уже мчался ему на подмогу.

***

Очнувшись, он увидел подле себя Невилла: парнишка сидел, уткнувшись подбородком в колени. Гарри поёрзал и понял, что лежит на холодном асфальте Пояса. — Тебя Сириус поймал. Сказал, очнёшься скоро и будешь в полном порядке. Ты как? — спросил Невилл. Парень на пробу сжал руки в кулаки. Получилось. — Пожиратели предложили часовое перемирие. Наверное, они сейчас хлопочут над Волдемортом — он не умер, кстати, — по тону Невилла было невозможно понять, предупреждает он друга или успокаивает. — Мы согласились: всё равно осталось ещё два часа до рассеивания защитного купола. А ещё нужно… перегруппироваться и изменить стратегию, — потому что Грюм мёртв. Гарри заставил себя подняться. Всё тело ныло от боли, а ноги подкашивались. Так и оставшись сидеть, обняв колени, Невилл посмотрел прямо на него. — У тебя бы не вышло, я знаю. Всё нормально. Вот мне и пришлось. Прости за заклятие. Гарри просто не мог заставить себя посмотреть в эти карие глаза: слишком понимающие и молящие о прощении, хотя нечего было прощать. Парень схватил метлу. — Куда… — Просто хочу подышать свежим воздухом, — Гарри отрывисто закашлялся — видимо, надышался дымом. Оседлав метлу, он оттолкнулся от моста и взмыл в небо.

***

Берег Темзы отгородили, оставив жалкую отмель, засыпанную песком и булыжником. Волны медленно набегали на мыс, подобно ласковым поцелуям любовника. Гарри уселся прямо на влажный песок, мигом прилипший к мантии и штанам. На другом берегу высились разнокалиберные здания. В некоторых окнах до сих пор горел свет. Гарри задумался: жил ли кто-нибудь там? Могли ли магглы ощутить ожесточённый бой, несмотря на защитный купол? Вряд ли. Они живут в блаженном неведении, не зная войны и смерти, хотя те рядом — только руку протяни. Грюм погиб. Как же смешно было верить, будто его водяной щит способен переломить ход войны. Тёмная магия — ещё куда ни шло, но Ордену не хватило времени отточить боевые навыки новобранца. За пару недель Грюму удалось только натаскать Гарри по Агуаменти, и то бывший аврор наверняка понимал, что полезность этих чар весьма ограничена. Может, Грюм был в отчаянии, просто мастерски это скрывал. И что ему теперь делать? Необходимо придумать какой-нибудь способ остановить Волдеморта. Гарри нужно либо победить Тёмного Лорда, либо хотя бы выиграть немного времени для Ордена. У них в арсенале ещё имелись дементоры. Можно попробовать снова вызвать Патронус — но получится ли? Возможно, его маленький ёжик — единственное преимущество в грядущем бою. Надо что-то придумать. Снова стать для Ордена полезным: тогда не придётся гадать, почему он не смог бросить дневник Волдеморта в Адское пламя. На кону множество жизней — не время для сентиментальности. Внезапно по реке пошла рябь. Гарри поправил очки и пригляделся: по воде плелась женщина в клетчатой юбке — казалось, каждый шаг даётся ей с трудом. Эту сгорбленную спину и строгий пучок он узнал бы где угодно. — Минерва? — Гарри вскочил и бросился навстречу наставнице. — Зачем ты пришла? Здесь опасно. — Мисс Грейнджер рассказала мне о Поясе, вот я и пришла, как только смогла, — Минерва потянулась к парню и схватила за руки, немало его удивив. Наставница чуралась прикосновений и никогда не дотрагивалась до другого человека без повода. — Послушай, — настойчиво заговорила она, — я долго копила силы, чтобы создать особый порт-ключ. С ним ты сможешь перенестись в Америку — никому и в голову не придёт искать тебя там. Я собрала немного денег и одежды, чтобы тебе было полегче обустроиться. Конечно, начинать новую жизнь с нуля, да ещё в одиночку, тяжело, но… Растерянность и недоверчивость путали мысли, мешали думать. Гарри не мог поверить в слова наставницы: — Ты… ты просишь меня сбежать? Сейчас? В самый разгар войны, когда мы можем положить всему конец? Я не могу… я должен… Пророчество! Минерва не сводила с Гарри серых глаз. — Тебе всего восемнадцать. А они ждут, что ты одолеешь сильнейшего тёмного мага в мире. Большей трусости я в жизни не видела, и мне искренне жаль, что наше правое дело обернулось подобным абсурдом. Но я не могу сидеть, сложа руки, и молча смотреть, как из тебя делают жертвенного агнца. Её слова немного встряхнули Гарри. Он сжал кулаки. — Волдеморта надо остановить, Минерва. Это единственное, в чём Орден прав. Только поэтому я до сих пор с ними. А если сбегу, как быть с магглорождёнными? Как мне оставить Невилла? Минерва, я не могу так поступить. Знаю, звучит помпезно, но таково Пророчество. Мне придётся рискнуть. Взгляд наставницы вернул Гарри в детство: ему словно бы снова пять лет, а Минерва смотрит на него с печалью и болью, зная, что мир всегда будет жесток к её воспитаннику. — Тебе не победить Волдеморта. Слышать горькую правду от неё оказалось довольно неприятно. — Ну что за пессимизм… Минерва резко перебила его: — Ты хоть раз задумывался, почему он не отдал меня на съедение дементорам? Внезапная смена темы сбила парня с толку. — Полагаю, отчасти я оправдала свою полезность: как ты однажды подметил, я остаюсь хорошим преподавателем и наставником для сирот даже при его правлении. Но это вовсе не главная причина, почему Волдеморт сохранил мне жизнь, — пальцы Минервы были до жути холодными, но каждое слово опаляло огнём. — Когда-то я дружила с аврорами, и они рассказывали, что поджигатели нередко предпочитают затеряться среди прохожих и наблюдать за делом своих рук, любуясь собственным Инсендио. Всем преступникам нужны зрители, которые станут свидетелями их победы. Полагаю, то же касается и Волдеморта: он хочет, чтобы я жила и видела, как Альбус проигрывает ему раз за разом. — Но… — в голове каша, как и под хлюпающими кроссовками. — Но он уже убил Дамблдора, и вся Магическая Британия об этом знает. — Прямо перед смертью Альбуса, ознаменовавшей День Победы, когда Волдеморт пришёл за тобой, они заключили некую сделку. На ум сразу пришёл знакомый вопрос: Заключим пари? — После смерти Альбуса его феникс принёс мне письмо. Было сложно скрыть от Министерства воспоминания, но я справилась. Даже Аластор и Сириус ничего не знают о сделке, — голос женщины дрогнул. — Невозможно насладиться победой без зрителей. Потому Волдеморт и оставил меня в живых — чтобы воочию убедилась, как он посмеётся последним. Волдеморт знает, что мои слова не изменят исход войны. Но ему нравится наблюдать за страданиями своих жертв, — каждое слово Минервы было пропитано горечью, копившейся на протяжении восемнадцати лет. — Он позволил мне возглавить приют вовсе не потому, что заботился о благополучии детей своих врагов — это я поняла за годы размышлений. Волдеморт знал, что я обязательно позабочусь о тебе — ведь иначе никак — и не стану рассказывать о сделке без веской на то причины. В противном случае, я бы подписала нам обоим смертный приговор. Это кажется на редкость продуманным наказанием: оставить врага в живых и заставить наблюдать за миром, который хотелось сжечь дотла. Волдеморт невероятно умён, не находишь? И он оказался совершенно прав. Минерва так крепко стиснула его руки, будто не собиралась никуда отпускать. Гарри вдруг почувствовал себя маленьким, продрогшим мальчиком. — Я не ожидала, что этот разговор состоится так скоро, — призналась она. — Надеялась, что до него вообще не дойдёт, и ты никогда не узнаешь о сделке. Если бы после школы ты начал работать в Министерстве, как и планировал… — Минерва покачала головой и не решилась закончить фразу. — В чём заключалась суть пари? — подул летний ветерок, окутав их прохладой и сладостью. Парня передёрнуло. — Альбус сделал всё, чтобы тебя не убили на месте, — конечно же, Минерва сразу бросилась защищать своего наставника. — Было трудно, почти невозможно убедить Волдеморта пощадить Предсказанного Врага, Альбус просто хотел выиграть для тебя побольше времени. Сам понимаешь, он слишком ослаб для дуэли. — В чём суть пари? — громче повторил Гарри свой вопрос. Минерва тяжело вздохнула. — Той ночью на тебя были наложены древние, могущественные чары, требующие добровольного жертвоприношения… — Чтобы защитить от Волдеморта? Это мама постаралась? Попыталась уберечь меня от убийцы перед смертью? На лице Минервы было столько боли, столько невыносимого отчаяния. — Чтобы защитить Волдеморта от тебя. Чары Альбус накладывал вместе с Волдемортом. Слова наставницы вихрем пронеслись у него в голове, оставляя после себя осколки мыслей и пустых догадок. Чушь какая-то. Весь мир, который он знал, рухнул. — Альбус понимал, что в любом случае погибнет, поэтому и предложил отдать жизнь за чары. Древняя магия убедила Волдеморта, что Пророчество более не опасно, своего врага он победит в любом случае. Пожалуй, поэтому он и сохранил тебе жизнь. Насколько я поняла из письма, принесённого фениксом, суть пари заключалась в том, чтобы проверить: сможет ли Волдеморт перехитрить Судьбу. Не удивлюсь, если Альбус сыграл на его самомнении, чтобы вынудить согласиться. Даже представить себе не могу, как ему это удалось. «Ты может и заноза, каких поискать, но уж точно не моя ахиллесова пята», сказал мужчина тогда, в Тайной Комнате, прежде чем заставил Гарри дрожать от наслаждения и страха, научил сладости греха, стыду и трепету влюблённости в человека, который всё это время знал о слабости Гарри и дёргал за ниточки. Он знал обо всём с самого начала. Всегда знал. Гарри не мог издать ни звука, но затем всё же собрался: — Любые чары можно развеять. Минерва покачала головой: — Я занималась исследованием этих чар на протяжении восемнадцати лет. Разрушить, развеять их невозможно. Волдеморт может беспрепятственно напасть на тебя, если пожелает. Единственное, ты не пострадаешь от случайно попавшего в тебя заклинания, если он целился в кого-то другого, но не более того. Да быть не может. — Сириус говорил, что Дамблдор бросился в Годрикову Впадину, пытаясь не дать Волдеморту убить меня. Зачем было жертвовать жизнью только для того, чтобы помешать мне победить врага в будущем? Бессмыслица какая-то, — какой толк ставить всё на кон, если он буквально не может победить? Выходит, Сириус и Невилл напрасно жертвовали сегодня собой. — Думаю, Альбусу это показалось лучшим из зол. Он не желал смерти невинному ребёнку, — сочувственно предположила Минерва. — Я не куплюсь на эту чушь, — огрызнулся Гарри, но наставница лишь грустно посмотрела на него. В груди вспыхнула ярость и больно обожгла жилы: ему связали руки, не предоставив выбора, и убедили, что победа над Волдемортом без Гарри попросту невозможна, а теперь… теперь все слова Ордена могут катиться к Мордреду. Безумно хотелось выкопать Дамблдора из сраной могилы и убить ещё раз. Но пока Гарри изо всех сил пытался убедить себя, что причины у бывшего директора всё же были; ну, сглупил, с кем не бывает, он столько лет сражался с Волдемортом и не мог оказаться обыкновенным старым чудаком. — Наверняка у Дамблдора имелся какой-то скрытый мотив, — решительно заявил Гарри. — Иначе какой смысл спасать охотничьего пса — да, я про себя, Минерва — а потом выдирать у него клыки и когти? Кому нужен пёс, который лает, но не кусает? Какой из меня тогда… И тут его осенило: простой ответ будто вылил на него ушат ледяной воды. — Я приманка, — выдавил он. Стоило ему сказать это вслух, как всё встало на свои места. Никакой Гарри не Герой Пророчества. Все так решили только из-за Волдеморта. И никто не усомнился в его выборе. Никто даже не допустил возможности, что Волдеморт может ошибиться, ведомый собственными предрассудками. Не Гарри уничтожил последний крестраж Тёмного Лорда, превратив его в простого смертного. Он ведь даже не смог заставить себя бросить дневник в огонь. Героем был Невилл. Дыхание перехватило. Возможно, изначально Избранным мог стать либо он, либо Невилл: в любого оставшегося в живых ребёнка Судьба могла вонзить зубы и превратить в достойного мага. Волдеморт, настолько убеждённый в своей правоте, даже не стал рассматривать альтернативный вариант. Гарри — приманка, красная тряпка для быка, чтобы Невилл мог продолжать жить и вести за собой людей. Из множества причин, по которым Дамблдор стремглав бросился в Годрикову Впадину, это была главная. Я умру. Умру сегодня. Меня сделали приманкой. Гарри трясло. Плечи дрожали, точно у только вылупившегося птенца, который ещё не успел опериться, но уже оказался на краю пропасти. Тело похолодело, а сердце бешено застучало где-то в горле. Минерва заметно удивилась, но не стала расспрашивать: понимала, что ответ ей не понравится. Она нежно стиснула ладони воспитанника, согревая и успокаивая заполошное сердце. — Не важно, почему Альбус так поступил. Тебе нужно бежать. Иначе… прошу, возьми порт-ключ. Порт-ключ, способный перенести далеко, через океан. На его создание у Минервы наверняка ушли годы. Создать такой порт-ключ — тяжкий труд даже для мага с целым магическим ядром, а Минерве и на Трансфигурации приходилось порой переводить дыхание; углублённые занятия и вовсе сократились по всяким безобидным причинам. Она запланировала его побег давным-давно. Гарри не сводил глаз с этой гордой, непоколебимой женщины. Минерва любила его сильнее своего праведного дела, ставила выше своего видения справедливости, и ради него была готова пойти против своей жёсткой, устаревшей морали. Именно она убедила Гарри, что в этом прогнившем, убогом мире остались добро и красота, убедила выбрать светлую сторону. Если он сбежит в Америку, то Минерва, Невилл, Грейнджер и многие другие хорошие люди погибнут. Волдеморт беспощадно выполет их, точно сорняки, и удобрит телами Магическую Британию. Да и сколько Гарри сможет скрываться? Волдеморт возьмёт в заложники дорогих ему людей, а его богатые прихвостни отыщут благодаря связям за рубежом. Рано или поздно его всё равно схватят, и не важно, где: в Америке, Австралии или Японии. Для него в этом мире нет безопасного места. Войну нужно остановить. Победить Волдеморта. Невольно вспомнился первый урок Защиты: Гарри будто снова стоял в пустом классе, похожий на маггловский Колизей. У нового профессора была осанка римского императора, который спокойно постукивал пальцами по трибуне в ожидании кровавой бойни на арене. «Но прежде, чем мы углубимся в технические аспекты защиты и нападения, стоит обсудить куда более существенный вопрос», — произнёс мужчина в накрахмаленной рубашке и отутюженных брюках. — «Прежде, чем вступить в бой, обязательно спросите себя, какова ваша цель. Почему и за что вы боретесь?». Теперь Гарри был готов дать ответ: всё ради Минервы, Невилла, Сириуса и Грейнджер; ради сирот, магглорождённых и вообще всех детей, которым в ближайшие сотню лет уготована та же жизнь, что и у него. Пусть Волдеморт думает, будто знает всё. Одного ему точно никогда не понять: почему кто-то готов отдать жизнь за других. Выбор за Вами, мистер Поттер. Гарри сделал глубокий вдох. Наконец-то руки перестали дрожать. Темза омывала его лодыжки прохладными, ласковыми волнами. Он опустил голову, всматриваясь в лицо Минервы, проводил взглядом каждую морщинку, пигментное пятно, линию век и запавшие щёки. Ему хотелось накрепко запомнить образ любимой наставницы, чтобы даже смерти стало не под силу отнять его. Гарри нежно притянул к себе женщину и обнял. Когда он поцеловал её в лоб, наставница изумлённо распахнула глаза. — Спасибо тебе за всё, Минерва. Но разве Невилл без меня справится? И будь осторожна, хорошо? На твоём попечении целый приют детишек. Иди. Здесь опасно. Должно быть, Минерва услышала в его голосе решимость, потому что больше не произнесла ни слова. Лишь прикрыла глаза, чтобы воспитанник не увидел, как её сердце разбивается от горя.

***

Оставшись в одиночестве, Гарри зашагал по пустынному берегу, оставляя мокрые отпечатки на песке. Джинсы промокли и теперь противно липли к лодыжкам. Можно было, конечно, легко высушить их с помощью заклинания, но Гарри решил, что так даже лучше. Раз он чувствует мокрую ткань, значит, ещё жив. Волны с тихим плеском набегали на берег. В отличие от Чёрного озера, поверхности которого, казалось, не достигал свет, Темза добродушно отражала каждый отблеск рекламных щитов, небоскрёбов, уличных фонарей и фар автомобилей, едущих где-то вдали от купола. Поразительно, что магглам удалось создать такое великолепие без магии. Гарри в очередной раз захотелось расспросить Грейнджер об этом удивительном мире. Жаль только, что времени не осталось. Он вытащил палочку и глубоко вздохнул. Гарри не практиковался с самого Святочного бала. Оставалось надеяться, что заклинание не подведёт. Парень попытался вспомнить нужные эмоции и образы, перед глазами вновь встала Минерва, его день рождения и Невилл; а затем невольно, будто разум решил предать его, он подумал о шестнадцатилетнем юноше, курящим «Вудбайн», о жестоком, горьком и бесконечно громком смехе, раздавшемся, когда Гарри вцепился зубами в бледное горло, об искренней улыбке — столь редкой, что ей радуешься, подобно подарку на Рождество. Поток магии хлынул сквозь его палочку, и рядом появился серебристый ёжик, который в замешательстве покосился на хозяина, не увидев поблизости дементоров. — Передай ему, что я здесь, — сказал Гарри Патронусу. — И что я готов.

***

Примечание автора: Сами знаете, что грядёт… финал, Гарри и Волдеморт встретятся один на один: D Главу я публикую 31 июля — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ГАРРИ. Примечание переводчика: Мне хочется возродить Дамблдора и Грюма, а затем убить ещё раз. Снова и снова. Можете со мной не соглашаться.