Осиротевший Король

Примечание автора: жду ваших мнений об этой истории. И заглядывайте на страничку в тамблере (ник: silenceinwinter2019), где я публикую отрывки из новых глав.

***

Гарри даже не надеялся увидеть мужчину, а тот взял и пришёл. Вторя появлению Волдеморта, заволновался ветерок, а лунный свет лишился живости, придав песчаному берегу цвет ослепительно-белой кости. Призраки тут же смолкли. Но в этом пугающем молчании крылась внимательность: будто духи тоже чувствовали приближение Судьбы, которая вот-вот взмахнёт топором. Сложно было не заметить появление за спиной тёмного мага, однако Гарри не сводил глаз с отражения Лондона на Темзе. Ночной ветерок игрался с рекой, лаская каждую волну прохладным прикосновением. — Знаешь, как учитель ты полный отстой, — он даже оборачиваться не стал. — Ни разу не ответил нормально ни на один вопрос. — Просто твои вопросы не касались учебной программы, — теперь голос мужчины казался бесцветным и тусклым, растерял былую красоту. А как иначе? Последний крестраж уничтожен, причём второй за месяц. Интересно, это больно? Способен ли Тёмный Лорд испытывать боль? — Патронус вообще-то тоже в учебную программу не входил, — парировал Гарри. — Не припомню, чтобы на занятиях ты возражал. А возможно, стоило: тогда Гарри никогда бы не узнал, благодаря каким воспоминаниям создаст Патронус. Наконец, он обернулся к мужчине. Кожа на его лице резко обтянула кости черепа, а глубоко посаженные глаза ввалились, отчего стали похожи на два бездонных колодца. И всё же Волдеморт продолжал вести себя так, словно его состояние — временный недуг и не более того: ни следа напряжения в позе, он казался удивительно расслабленным для человека, только что лишившегося бессмертия. — Дерьмово выглядишь, — протянул Гарри и кивнул на свою палочку, не потрудившись вытащить её из наплечного крепления. — Знаешь, мне всегда было любопытно, почему тебя ни капельки не волновало моё возможное нападение. Обижался даже. Раньше я думал, будто ты просто не веришь, что мне хватит духу угостить тебя сглазом, — на вершине Астрономической башни. В Тайной Комнате. — Стоило сразу догадаться. Вот почему он сразу примчался в Больничное Крыло, когда Гарри впервые потерял сознание после встречи с дементором: хотел узнать, слышал ли Предсказанный Враг о пари, о чарах, которые не позволят причинить Волдеморту вред. Сказанные слова повисли в воздухе, точно табачный дым. Гарри неосознанно потёр лоб, задевая вязь шрамов. Мужчина же остался непреклонен: — Ты сам выбрал сторону врага; не понимаю, с чего бы нам теперь вести задушевные беседы. Гарри фыркнул: — Ага, будто мы их когда-то вели. — Всё это не имело бы значения, сделай ты более мудрый выбор — остаться под моим командованием, — неумолимо возразил Волдеморт. — Тогда у нас не было бы причин сражаться. На мгновение Гарри позволил себе вообразить параллельную Вселенную: ту, где он так и не узнал о пари; ту, где они с Волдемортом не стоят по разные стороны баррикад. Великолепную Вселенную, где этот мужчина защищает его, а не пытается убить. Нелепую фантазию Гарри мысленно раздавил, как блоху. — Найдётся «вудбайновская» сигарета? — хотелось закурить напоследок. — Нет. Гарри снова почесал лоб: на этот раз, чтобы скрыть дрожь в руках. — Что мне ещё следует знать? Блеск оттенка слоновой кости. Исхудавшая ладонь Волдеморта держала знакомую палочку пепельного цвета. Сердце Гарри заполошно забилось. — Полагаю, если ты чего-то не знаешь, — проговорил Волдеморт, — то узнавать уже поздно. Исход нашей встречи не изменится. Потому что он явился убить Гарри. Впрочем, именно поэтому парень его позвал: если ему и суждено умереть сегодня, то уж точно не на глазах у Невилла. Зачем оставлять будущему Герою душевную травму на память? Да ещё и такую бездарную. Смерть на глазах у всего Ордена и Пожирателей Смерти тоже не особо прельщала. Он люто ненавидел праздных зевак, да и становиться посмешищем не хотелось. Поразительна мудрость слонов, которые оставляют своё стадо и уходят умирать в одиночестве. Если так подумать, подобная смерть неплоха, хотя одиночество ему не светит. Рядом будет Волдеморт, они останутся здесь вдвоём: он и его убийца. Пусть Гарри и знал, что грядёт, знал, что сам попросил об этом врага; всё равно покрылся холодным потом и едва дышал из-за бешено колотящегося сердца. Так не хотелось умирать, он ещё не готов, не так скоро. Просто… просто дай мне напоследок ещё немного времени. Волдеморт, не мигая, оглядел парня своими бездонными глазами. А затем медленно убрал руку с палочки. Неужели заметил испуг в побелевших костяшках Гарри? Или его выдали трясущиеся плечи? Какая часть тела посмела предать Гарри? Парень старался не двигаться, хотя безумно хотелось убежать или расплакаться. Однако проявить слабость именно сейчас, именно перед ним было унизительно. Гарри себе такой роскоши не позволит. Не станет заливаться сраными слезами, не выкажет и тени страха перед смертью. Дыши. Вдох-выдох. Вдох. Выдох. Проверенный способ справиться с подступающей паникой. Сердце постепенно успокаивалось, пока лёгкие гоняли кислород по крови; Гарри повернул голову и всмотрелся вдаль, на красавицу Темзу. Поодаль высились четыре каменные башни; какая странная архитектура — она казалась неуместной в Лондоне. Гарри не сводил глаз с удивительного здания и задумался об истории средневековой постройки, здравствующей в современном городе двадцатого века. Вот только спрашивать Грейнджер уже поздно. — Это лондонский Тауэр, — голос мужчины внезапно раздался совсем рядом; а затем Волдеморт прошёл мимо. Гарри смотрел, как тот идёт по берегу и смело шагает в воду, не боясь испортить свои чёрные туфли из фестраловой кожи. Мужчина неспешно прогуливался, будто Темза вдруг стала устланным ковром полом. Волны робко плескались под уверенными шагами мага, а по отражению Лондона пошла рябь. — Пойдём, — окликнул Волдеморт парня. — Взглянем поближе. Гарри нерешительно потрогал кроссовком реку. На ощупь вода напоминала беговое поле, покрытое слоем резины. Он осторожно последовал за мужчиной, боясь в любой момент утонуть, но старался держаться от врага подальше. Его походка, в отличие от Волдеморта, не отличалась грациозностью: он то и дело зачёрпывал кроссовками воду. Лондон переливался всеми цветами радуги. Его отражение подрагивало в такт приливу, разбивалось о рябь их шагов. По лицу Гарри скользнул прохладный ночной ветерок, принеся запах подпротухшего яйца. Трудно сказать: так воняли выхлопы машин на дизельном топливе, или же смрад исходил от древних духов. Остановились они в двадцати футах от Тауэра: достаточно близко, чтобы Гарри смог разглядеть неровность каменных стен. Зелёная мантия мужчины развевалась на ветру, будто жидкий шёлк. — Подобно всем прочим величественным маггловским зданиям, Тауэр построил завоеватель, захвативший эти земли. Здесь короновали, заключали под стражу или обезглавливали бесчисленных королей и представителей знати. Некоторым удалось покинуть Тауэр и жить припеваючи; иные же встречали свою кончину. Человека, в честь которого построили это здание, давно нет в живых, однако Тауэр здравствует и по сей день. Гарри во все глаза смотрел на выбеленные стены замка; у него замёрзли ноги, а носки промокли насквозь из-за попавшей в кроссовки воды. — Столько трудностей в том, чтобы стать королём, а ты даже не можешь пережить собственный памятник. В чём тогда смысл? — Для магглов Вильгельм Завоеватель, может, и казался сносным монархом, однако настоящим королём он не был. Такое ни одному магглу не под силу, — отозвался Волдеморт. — Настоящему королю не пристало полагаться на потомство, чтобы продолжать правление. Он никогда не сойдёт с престола, никогда не передаст власть в чужие руки, не станет править исподтишка. Время не обернётся для него помехой, а глупости смертных поданных и вовсе покажутся ничтожными. — То, что старый подонок никак не умирает, не делает его потрясающим монархом. — И снова убеждение, будто именно доброта, а не долгое правление помогает истинному становлению всякого монарха, — презрительный тон мужчины ясно говорил, что он об этом всём думает. — Досадное заблуждение обывателей. Любовь — придумка слабаков; нелепый способ преодолеть страх смерти, чтобы под конец их ограниченной и ничтожной жизни найти утешение в самообмане: дескать, вопреки всевозможным фиаско они любили и были любимы, а значит, их жалкое существование не напрасно. — Но ведь это правда, — пробурчал Гарри себе под нос. Они продолжали идти по беспокойной Темзе под тёмным, беззвёздным небом. Струящийся подол шелковой мантии скользнул по пальцам Гарри, и он отдёрнул руку, избегая ласкового прикосновения. — Известно ли тебе, — задумчиво произнёс Волдеморт, — что магглы так страшатся смерти, что даже придумали себе божество, названное Всеотцом. Магглы умирают и убивают в Его честь, а взамен, согласно их вере, Всеотец дарует вечную любовь и прощение. Дабы выразить своё почтение, магглы обращаются к нему только по титулу; назвать истинное имя Всеотца — кощунство; все ритуалы и таинства составлялись соответственно. Так Всеотец обрёл силу. Эта вера выдержала столько веков: поистине, гениальная задумка. — И ты многое почерпнул из неё, — за бравадой Гарри скрывался страх, но он притворялся, будто на душе не скребут кошки. — Но откуда тогда взялся Волдеморт? Река нежно плескалась у берега, смывая с Тауэра столетия убийств, пыток и сражений; отражение казалось великолепнее самого каменного замка. — Как и тебе, мне не понравились ни карты, которые раздала Судьба, ни имя, данное при рождении, — мужчина по-прежнему оставался безучастным. — Поэтому я решил сам определить свою дальнейшую жизнь и имя. Отныне Волдеморт — моё прошлое, настоящее и будущее. — Ага, Нагини говорила что-то такое, — отозвался Гарри. — Мне очень жаль, что она погибла… то есть, крестражи — это плохо и всё такое, но… жаль её, в общем. Мужчина не отрывал взгляда от замка — достойной попытки маггловского короля обрести бессмертие. — Как же раздражает, когда крестраж думает, будто знает хозяина лучше него самого. Лондон притих, озарённый золотистым сиянием не магии, а электричества — чудом маггловской науки. Они оба стояли, купаясь в ласковом свете, позволяя городу украсить воцарившуюся тишину шариками светодиодов. Послышался шорох. Гарри повернул голову и увидел, что Волдеморт направил палочку пепельного цвета прямо ему в лицо. Хрупкий мир безнадёжно пал. Вот и всё. Время пришло. Гарри затрясся, точно осиновый лист на ветру, и заставил себя произнести просьбу вслух, наплевав на дрогнувший голос: — Прошу… сохрани Минерве жизнь, ладно? Она не представляет для тебя угрозы, — парень резко выдохнул. — И Невилл тоже, — он даже не надеялся, что это сработает, но решил попытаться. Необходимо сделать всё, чтобы дать Невиллу хотя бы крохотное преимущество. Ответом была тишина; Волдеморт смотрел на него с безотрывным вниманием: обсидиановые глаза ни разу не моргнули, будто Гарри заслонил собой весь мир. Однако в словах его не осталось даже толики милосердия: — Я давал тебе возможность выбрать трёх человек, и ты упустил её. Незачем теперь просить моего снисхождения. — Думаю… попробовать стоило, — руки и сердце Гарри сковало льдом, он просто не мог заставить себя посмотреть Волдеморту в глаза. — Скоро всё закончится, — пообещал мужчина. — Быть может, даже не будет больно. На кончике палочки Волдеморта появился слабый зелёный огонёк: до боли знакомый цвет Убивающего проклятия. У Гарри вырвалось сдавленное рыдание. Он ничего не мог с собой поделать. До этого момента Гарри сам не понимал, что лелеял слабую, бессмысленную надежду, будто Волдеморт пощадит его. Наверное потому, что хотел верить: поцелуи, слабые улыбки, марево стыда и удовольствия в Тайной Комнате что-то да значили; боялся, что был единственным, для кого эти чувства оставались реальностью. А ещё Гарри хотелось, чтобы его нелепое принятие желаемого за действительное не было полнейшей глупостью; хотелось так безгранично и отчаянно, что даже теперь, когда правда плевала ему в лицо, он надеялся не меньше. Гарри сглотнул ком в горле. Безуспешно. — Почему… почему ты не позволил Пожирателям убить меня во время битвы? — он прекрасно понимал, что не обладал достаточной ловкостью, чтобы увернуться от всех атак. Невозможно остаться невредимым под перекрёстным огнём. К тому же Гарри знал, чья магия отбросила его подальше от взрыва. И поскольку смерть Предсказанного Врага была близка, Волдеморт расщедрился на ответ: — Пророчество гласит, что один из нас должен умереть от руки другого. Убить тебя — моя прямая обязанность, которую я не могу делегировать. Как прозаично. И практично, к тому же — в его стиле. — Соберись, — мужчина взмахнул палочкой холодно и бесстрастно. — Ты мой Предсказанный Враг, не позорь себя и меня этим проявлением слабости. — Сам ты слабый! — Гарри принялся лихорадочно утирать слёзы; язык не слушался, и все слова вновь превратились в бессвязную мешанину. — Ты никогда не узнаешь любви и дружбы, даже если они окажутся прямо у тебя перед носом. Это охренеть, как смешно, и мне… мне тебя искренне жаль. Вдалеке раздался шум. Гарри услышал голоса Невилла и Сириуса, испуганно зовущих его. С другого берега поднялась тёмная магия, запахло железом, и разнёсся громкий крик Лестрейндж. — Лучше не шевелись, — сказал Волдеморт. — Иначе будет больнее, — казалось, будто бесстрастный голос мужчины слабо дрогнул. Можно было бы поверить, что это жалость или печаль, но перед ним стоял Волдеморт. По щекам Гарри по-прежнему текли слёзы, но он прямо посмотрел на мужчину сквозь заляпанные очки. Гарри ещё не договорил. — Ты ошибаешься, — заявил он. — Помнится, ты говорил, что мы вправе выбрать всё, что захотим: врагов, союзников. Но ты не смог… я никогда… — губы задрожали, и Гарри поспешно выдохнул; не хотелось разразиться криком. — Патронус, вызванный мыслями о тебе — это не мой выбор. Вот и всё, что он хотел сказать напоследок. Ничто не потревожило равнодушие мужчины: он оставался холоден и непоколебим, точно сама Смерть. — Я ударю на счёт три. Поскольку больше Гарри ничего в голову не пришло — а его внутренний гриффиндорец не собирался покорно сдаваться — он дрожащей рукой достал палочку. Мужчина вскинул бровь. Гарри знал, что это было бесполезно, — и глупо — однако он не станет просто стоять и ждать Убивающее проклятие, точно испуганный кролик. И, наконец, свершилось. — Авада Кедавра, — в пустоте ночи раздался звучный, неторопливый баритон. Ни тени сомнений или раздумий. Так даже лучше, подумал Гарри, он понёс наказание за собственную глупость: его убьёт тот самый человек, выбрать которого было глубочайшей ошибкой; тот, кто поведал о боли и наслаждении мотылька, летящего прямо в объятия закатного солнца. По крайней мере, умерев, Гарри станет охренительно крутым мучеником — неплохой исход, пусть и звучащий, как дурная шутка. Его голос превратился в хриплый вопль, когда он выкрикнул заклинание. Светлая магия, коей его обучил Тёмный Лорд, ставший единственной причиной появления ёжика. Заклинание, которое, как он когда-то думал, сумеет защитить этого мужчину. Что ж, это будет справедливо. — Экспекто Патронум! Убивающее проклятие было подобно опушке тёмного леса, куда не проникают лучи солнца. Острее любого меча и ослепительнее ярчайшей звезды. От Убивающего проклятия не существует щита, даже самого могущественного мага оно пронзит, точно нож — масло. И впрямь, быстрая и безболезненная смерть, как и обещал Волдеморт. Всё бы получилось, если бы Патронус не исполнил такое. Его серебристый ёжик свернулся в колючий клубок и принял на себя удар зелёного луча. Раздалось громкое шипение. А затем — непостижимо, невероятно — проклятие отскочило от маленького Патронуса и устремилось обратно яростной бурей, разветвляясь на тысячи молний — отражение его шрамов на лбу — что напоминали шквал острых стрел. И все они пронзили мужчину в шёлковой мантии насквозь. А затем зелёные молнии и серебристый ёжик исчезли — стремительно, точно призраки на рассвете — будто и не было мгновение назад никакой магической дуэли. Между ними не осталось ничего, кроме плеска реки, неоновых вывесок и древнего лондонского Тауэра. Крик Лестрейндж пронзил тёмные небеса. От удивления у Гарри отвисла челюсть. Он судорожно сжал и разжал кулак свободной руки, пытаясь убедиться, что до сих пор жив. Гарри потрясённо отшатнулся от мужчины, снова зачерпнув кроссовком воду. Он всё ещё дышал. Обсидиановые глаза распахнулись, придавая мужчине невероятно изумлённый вид. Левая сторона тела Волдеморта начала бледнеть на глазах, становясь полупрозрачной: сначала левая ступня, а следом — икра. Мужчина медленно рассеивался в воздухе облаком светлых пылинок. В глазах Волдеморта промелькнула искорка осознания, а затем потухла. И мужчина рассмеялся. Это был искренний и радостный смех, без яда и сарказма; низкий баритон лился, точно крепкое вино, полное неподдельного веселья. Смех человека, осознавшего свою фатальную ошибку, и решившего отнестись к ней с юмором. — Мерлин, — произнёс Волдеморт, когда, наконец, отдышался. — Когда встречу этого старого козла за Завесой, то сдеру с него шкуру. И наплевать, что он давно уже мёртв, — он небрежно взлохматил свои чёрные кудри. Такой беззаботный и бессмысленный жест — слишком человечный, слишком Тома Риддла; у Гарри заболело сердце. Мужчина склонил голову набок и внимательно посмотрел на него. — Гарри Поттер, — протянул он, не сводя глаз с Гарри, будто тот был одновременно чудом и странностью. А затем чуть тише добавил: — Гарри. Его имя нежно слетело с губ мужчины, пленяя ядовитой сладостью. Вонзая нож в его сердце. Нет-нет-нет, Волдеморт никогда и никого не зовёт по имени. Это самое настоящее преступление, ведь любая близость ниже достоинства Тёмного Лорда — он потворствует лишь похоти, а не чувствам. Как же больно. — Не смей, — Гарри поперхнулся воздухом. — Не смей, раздери тебя Мордред, — наплевать на слова, он уже брёл по реке к мужчине. Холодная вода окатила штанины, а Гарри лишь ускорил шаг, изо всех сил продолжая тянуть руки к Волдеморту. Кто-то окрикнул его. Но он пропустил чужой возглас мимо ушей. Вся левая сторона высокого, стройного мужчины превратилась в ничто, а теперь небытие начало поглощать остальную часть его тела. Секунда за секундой Волдеморт растворялся в воздухе, подобно рассыпающейся мозаике. Гарри потянулся, чтобы схватить мужчину за руку, однако по ощущениям словно попытался схватить клубы тумана. — Нет… — Гарри замер, оглушённый беспомощностью и отчаянием. Этого просто не могло произойти. Должно быть, у него галлюцинации: чего только не привидится перед смертью. Потому что просто не мог этот мужчина смотреть на него своими невозможными эбонитовыми глазами; без идеальной безучастной маски, благодаря которой он всегда казался могущественным и жестоким. Выражение этого исхудавшего лица — искреннее, обнажённое — просто не могло принадлежать Тёмному Лорду. В этот самый миг мужчина напротив него перестал быть Волдемортом. Длинные полупрозрачные пальцы провели по шрамам Гарри и спустились к щеке. Парень моргнул, пытаясь унять жгучие слёзы. Тысячи слов, вопросов и мыслей проносились у него в голове, искали выход, но не получалось издать ни звука. Мужчина устало взглянул на Гарри. — Ты победил, — сказал он. — Так почему плачешь? Гарри издал сдавленный, дрожащий всхлип, — вырвалось — с трудом сдерживая рыдания. Когда он снова посмотрел на мужчину, то увидел едва заметную усталость, будто тот изо всех сил старался остаться с ним, продержаться ещё хотя бы несколько секунд. Гарри вытер слёзы, ни на миг не закрывая глаза; он смотрел-смотрел-смотрел на исчезающего мужчину. Горячее прикосновение скользнуло вниз по щеке, на губах появился солёный привкус. Холодные подушечки пальцев пробежались по его подбородку. На чужих губах заиграла усталая улыбка. Рассыпающейся, точно столб пепла, рукой мужчина потянулся к ладони Гарри, сжимающей палочку, — той самой, что сотворила Патронус — и медленно привлёк к холодному рту. Прикосновение тонких губ к тыльной стороне запястья, нежный поцелуй на коже. Мужчина поклонился. — Да здравствует король, — произнёс Том Марволо Риддл. И прежде, чем Гарри успел ответить, мужчина развеялся облаком тлеющих углей, сажей от взорвавшегося солнца. Мельчайшие пылинки взметнулись в воздух, а хлопья пепла опустились в воду, подобно опавшим лепесткам. Несколько хлопьев осели на мокрых щеках Гарри, покрывая мелкими поцелуями. От мужчины не осталось ничего. Гарри остался стоять посреди Темзы в одиночестве, слушая грохот прилива, украшенный ослепительными отражениями белоснежных и неоново-жёлтых светодиодов, и разрыдался.

***

Примечание автора: Пророчество гласит, что Тёмный Лорд одарит Избранного «силой, о которой сам не знает…». И, помимо всего прочего, такой силой является Патронус. Именно Волдеморт научил Гарри этому заклинанию и стал причиной, почему у него получилось призвать ёжика. Не важно, был ли Гарри Избранным Судьбой Героем, но именно его избрал Волдеморт; а с таким не шутят. Как бы то ни было… с днём рождения, Гарри! Надеюсь, вам понравилась новая глава. Некоторые очень хотели, чтобы Гарри хоть раз одержал победу (например, @SexyMilfsInYourArea) — ну вот, держите и распишитесь. Осталось дать вам ответы на все оставшиеся вопросы, так что ждите ещё две главы. ОБЕ выйдут в среду. P.S. Предупреждая вопросы о том, почему нет метки «смерть основного персонажа», я скопирую написанный ранее комментарий, где уже всё подробно объяснила: честно говоря, я в принципе избегаю меток «хороший/плохой конец» или «смерть основного персонажа» во избежание спойлеров. Когда читатель начинает знакомство с историей, он или она должен принять на себя определённый риск неизвестности. История, в итоге, может оправдать его или её ожидания, а может, и нет; он или она в любой момент имеет право остановиться и не дочитывать, если не захочет. Читатель имеет полное право требовать предупреждений и определённых меток, но заранее знать окончание истории (плохой будет концовка? Или хорошей?), думаю, необязательно. Я считаю, что автор по своему усмотрению решает, какие метки хочет добавить, и нужны ли спойлеры. Обязательно пишите своё мнение о фанфике. Вы можете найти меня в следующих соцсетях: Тамблер: silenceinwinter2019.tumblr.com, твиттер: AlexL85355879, тик-ток: useralexl Примечание переводчика: Сегодня мы пообщались с автором, и она очень просила, если у вас есть вопросы насчёт фанфика, или вообще хочется рассказать о своём мнении, смело пишите ей! На ао3 или в любую перечисленную выше соцсеть. Если есть проблемы с доступом, скажу: тамблер не заблокирован, сижу без впн. Насчёт меток. На ао3 я ставить их не буду в дань уважения к автору, а на кф поставлю — потому что у нас эти метки считаются спойлерными и могут быть не видны в шапке. Это было очень больно, последняя страница далась тяжело. Всех обнимаю, поплачем вместе…