Depths of madness.

Харуко смущается своих безрассудных действий, хотя еще мгновение назад он не видел в этом ничего постыдного. Но сейчас глядя на расстояние между ним и Иллуми, оно кажется ему неправильным — они не позволительно, через чур близко друг к другу. И в этой возникшей между ними какой-то интимной атмосфере, полной неловкости, обычное на первый взгляд действие, такое как прикосновение к чужим гладким и шелковистым волосам, теперь кажется совершенно иным, каким-то сакральным. Но окончательно мальчика добил взгляд оппонента — пристальный, не мигающий, словно в его мире нет больше ничего и никого кроме одного единственного юноши. Это впечатление слишком сильное, и через что заставляет теряться, глядя в непроглядные антрацитовые глаза, зрачки которых заполнили радужку и теперь сливаются с ней в одно целое. А осознав всё это лицо мальчика в мгновение вспыхивает приятным розовым румянцем, который перебрался даже на мочки ушей. И он сам, будучи слишком смущённым, отшатывается от собеседника, словно в действительности сделал что-то запрещенное, и постыдное. Не оглядываясь, подросток спешит к Хисоке: к очень злому, раздражённому и недовольному. Но это можно исправить всего несколькими словами, всё же он является эксцентричной личностью, и парень не спешит об этом забывать, тем более когда его оппонент сам об этом всячески напоминает своими словами и действиями. — Удивительно! Твоё везение невероятно, как и ты сам! — Восклицает Харуко, и смотрит на фокусника широко распахнутыми глазами, полными детского непосредственного восторга. Напряженный до этих слов мужчина слегка расслабляется, а уже в следующее мгновение улыбается парню широкой, самодовольной улыбкой. К ним подходит молчаливый Иллуми, и всё еще смущённый юноша отворачивается, глядя куда угодно лишь бы не на него. От чего не замечает как черные глаза, что неотрывно смотрели на него становятся еще более темными, а золотистые, что мгновением назад походили на расплавленное золото, теперь показывали лишь холодный блеск этого драгоценного металла. Обернувшемуся мальчику открылся вид на очередную лестницу, ведущую вниз, но на этот раз она не была винтовой, но резкие повороты на ней всё же имелись. К этому времени все трое испытуемых уже поняли, что ступеньки в столь больших количествах появляются лишь после прохождения коридора с ловушками. Но теперь они узнают, что лестница появляется сразу же после открытия одной двери на выбор, и это означало лишь одно — они проскочили испытание, миновав помещение с препятствиями. А теперь мальчика волнует есть ли такой «пропуск» при каждом их выборе прохода из трех дверей. Как оказалось есть, но этот 33% шанс сложно уловить. Другим, но не Хисоке, ведь тот уже в седьмой раз выбирает очередную дверь ведущую сразу на лестницу. Это сопровождается восхищёнными возгласами мальчика, и улыбками изрядно, но не до конца повеселевшего шута, а также одной единственной фразой от Иллуми, что больше походила на проклятие: «Удачливая чертяка.» И сразу же после этих слов выбор прохода возвращается к Харуко, который взволнованно поднимает свои брови и смотрит на взрослых. Молчаливая просьба, которая читается в его глазах остается безответной, хотя он видел что другие несколько расслабились, и напряженная атмосфера возникшая среди них слегка спала, но ему всё еще предстоит делать выбор. И юноша не придумал ничего лучше как воспользоваться считалкой, которая вызвала бурю интереса у его оппонентов, и которая указала на крайнюю дверь слева, что и стало их окончательным решением. Тяжелая на вид металлическая дверь открылась совершенно бесшумно, но вот закрылась за спинами вошедших с громким хлопком, на который уже никто не обращал внимания. Как и ожидалось перед тремя Нэн пользователями находился очередной проход — ничем не примечательный длинный коридор, который поддался пристальному и внимательному изучению трех пар глаз. — На этот раз ловушки на полу. —Заинтересованно проговорил мальчик, глядя себе под ноги, на однотипные кафельные плиты. Но некоторые из них отличались, тем что слегка выступали над другими, скрывая под собой несложный механизм ловушки, действие которой сработает если встать на неё сверху. Впрочем, подобная мелочь не была проблемой для двух взрослых, опытных Нэн пользователей, которые попросту обезоружили её своим оружием. В щель на полу была воткнута иголка и карта, которые не давали сработать ловушке, даже если на плиту встанут люди. Что было очень легко и просто для мужчин, которые с радостью и некоторой, заметной только им самим неловкостью, принимали восхищенные взгляды и возгласы мальчика, что в действительности казались нескончаемыми. Следующим дверь выбирал Иллуми, и сразу же зайдя в коридор ребята увидели отличия от других комнат. Кафельные плитки на полу были разноцветными, всего четыре цвета: красный, желтый, зеленый и синий. Харуко перевёл взгляд на стену и увидел что напротив каждого ряда из четырех плит, находились какие-то изображения. Чтобы разглядеть более детально контррельеф — углубленные изображения, он подходит ближе, становясь на самый край проема, прямиком перед рядом ловушек. На стене был изображен толи помидор, то ли мандарин, и мальчик взглянув на напольные плиты делает уверенный шаг вперед, ступая на красный кафель. И ничего не происходит, потому он вновь рассматривает рисунок, а именно цыплёнка, после чего становится на следующую плиту, но уже желтого цвета. Так они и продвигались: взгляд на стену, и один шаг вперед, чтобы встать на нужный по цвету кафель. Правда несколько раз возникала заминка, как например с изображением яблока, которое могло быть как красным, так желтым, или зеленым. И не определишь как в предыдущем случае по выступающим плитам, где находятся ловушки, ведь в данном случае все они были одинаковыми, а механизма как такового не было. Вместо него была чужеродная Нэн которая срабатывала если на кафель кто-то встанет, и сложно было предугадать каким в последствии будет исход событий. Но в подобном случае мальчик, как предводитель их странной компании, предпочитал не ломать голову в поисках ответа, а обращаться к тому, кто всегда окажется прав. — Хм, Хисока, красный, желтый или зеленый? — задумчиво сверля пол под ногами, спрашивает Харуко даже не оглянувшись в сторону оппонента. — Зеленый, — без особых раздумий отвечает фокусник, наблюдая за тем как ребенок становится на указанный им цвет, и… Ничего не случается. Малиноволосый бесшумно втягивает воздух через нос, не веря в такое неприкрытое доверие с чужой стороны. Ведь юноша действительно не задумавшись о правильности ответа тут же, моментально перешёл на другую плитку, продвинувшись на один ряд вперед. Это обескураживало, и воспринималось шутом как нечто удивительное, ведь такого взаимопонимания и доверия у него не было даже с Иллуми, а они как-никак уже годами являются партнерами. Последний кстати, выглядел не менее удивлённым чем Хисока, и пока они оба молчаливо, но не отрываясь ни на мгновение, следили за мальчиком, тот уже оторвался от них на некоторое расстояние. Этот коридор они прошли относительно быстро, но Харуко после него чувствовал непонятное волнение, что возникло между ними тремя. Он пусть и был поглощен проходом ловушек, но непонятные взгляды в свою сторону всё же отмечал. Они были не столько непонятными, сколько обжигающими и переполненными от содержащейся в них бури сложных эмоций, которые мальчик не мог разобрать в полной мере. Но удивление и даже потрясение не входило в их число. И вот пришел черед Хисоки выбирать дверь, и ему по обычаю повезло — тот сразу же выбрал проход на винтовую лестницу, и это означало что право выбора переходит обратно к Харуко, ведь фокусник снова предоставил им «пропуск». Но спустившись на один пролет вниз, трое Нэн пользователей видят перед собой лишь одну дверь, к которой ведет три разных прохода. И это позволяет мальчику выдохнуть, всё же он не слишком доверял своей удачи, а также он не любил выбирать, чтобы то ни было. — О, нам не предоставляют никакого выбора. — Итак изломленные и высоко посаженые брови поднимаются еще выше, когда как лицо клоуна изображает неподдельное недовольство. — Ну и ладно. — Уже в следующий момент Хисока открывает проход и весело присвистывает, увидев человека находящегося в помещении, а его глаза выдают узнавание. Харуко лишь с интересом глядит на незнакомого взрослого, и понимает что эта битва будет принадлежать лишь одному Хисоке. Тому, кто явно имеет с оппонентом свои счеты и тому, кто явно не нуждается в чьей-то помощи. Именно поэтому мальчик отходит в сторону, а за ним бесшумным шагом следует Иллуми, чтобы впоследствии они оба оказались сидящими на полу, спиной опершись на прохладную стену, ибо такое расположение позволяло вести наблюдение с гораздо более удобным комфортом. — Я с нетерпением ждал нашей битвы, Хисока Моро. Ведь я пришел мстить и на этот раз я не буду тебя недооценивать. — Сидящий в отдалении мужчина, который был укутан в меховую накидку, поднял голову, чтобы снизу вверх смотреть на фокусника перед ним. Из-за совершенного действия можно было узреть глубокие, с неровными краями шрамы, что пересекали его лицо, от самой линии волос и заканчиваясь на щеках, при этом проходят даже через брови и глаза. Мужчина с едва сдерживаемым эмоциональным возбуждением поднялся на ноги, и хотя его голос был ровным, в нем можно было проследить след нетерпения. Но всё это Харуко отмечает лишь краем натренированного сознания, что не может упустить даже такие малейшие детали, в это время будучи слишком… удивлённым что-ли. Парень не ожидал от себя такой реакции, того что он будет настолько потрясен узнав полное имя своего товарища. — С тех пор как закончился прошлогодний экзамен, я мечтал только об одном. О твоей смерти! И сегодня мои раны будут отомщены! — Мужчина со шрамами во время своей драматической речи доставал оружие — два полусогнутых клинка, которыми в последствие начал ловко жонглировать. Он перекидывал их с одной руки во вторую на очень большой скорости, оставляя после себя лишь характерный свист от рассекающего воздух лезвия. — Хм… — Несколько лениво ответил Хисока с небольшой долей азарта и предвкушения от предстоящего сражения. На него явно не повлияла столь эпичная речь противника, скорее даже наоборот вызывала в нем ощущение скуки, что лишь подтвердили его последующие слова: — По-моему, ты так и не стал сильнее. Говоря подобные слова, единственное, что ему не хватало для завершения полноценного образа клоуна, так это скучающий зевок, полный лени и пренебрежительной снисходительности. Но даже так Харуко значительно расслабился, до этого даже не замечая в каком напряжении было его тело, хотя для такой чрезмерной реакции не было никакой видимой на то причины. Но из-за экзамена мальчик в принципе не мог позволить себе как следует расслабиться, а также нужно учесть что он крайне не любит условности, которые перед ним были в силу выбора одного пути из трех возможных вариантов, и нужду в этом самом выборе. Хотя всё же его наличие, куда лучше, чем отсутствие, в виде одной единственной двери перед ними. А также какой-то странный, весьма подозрительный взрослый, который был знаком с Хисокой, более того имел к нему личную неприязнь, также не позволял расслабить бдительность, и настороженность. Но то что он наконец-то узнал полное имя своего товарища немного всколыхнуло его несколько нервное сознание, а ленивая реакция фокусника на всевозможные перемены перед ним и вовсе подарила парню ощущение спокойствия, того что всё находится под контролем, и поэтому нет нужды для волнений, да переживаний. А возможно для внутреннего равновесия ему также было нужно теплое плечо Иллуми, к которому он прямо сейчас прикасался сидя с ним бок о бок и наблюдал за уже разгоревшейся битвой двух взрослых. — Какое твоё полное имя? — Внезапный вопрос от игольчатого, вводит юношу на долю секунды в небольшой ступор, который сопровождался рефлексивным прикосновением к собственному запястью и, который он всё же смог преодолеть, когда ощутил текстуру браслета-фенечки на руке. Отведя взгляд от Хисоки, который с необычайной ловкостью словил две сабли отправленные в него на очень большой скорости, он с удивлением посмотрел на своего собеседника. Тот же пусть и не отвел пристального взгляда от сражения, но краем глаза продолжил следить за реакцией мальчика на свой неожиданный, даже для него самого вопрос. — Я скажу его, — после некоторого молчания, во время которого юноша с исследовательским интересом смотрел на Иллуми, что уже даже успел пожалеть о своем порыве любопытства, а потому хмуро поджимал губы с каждым мгновением всё плотнее. — Но при условии, что ты также назовешь и своё. — И резко обернувшийся в его сторону долговолосый брюнет с удивлением застал широкую улыбку подростка, взгляд которого даже потеплел от такой реакции, а он сам с тихим смешком произнёс, протянув ладонь к мужчине: — Харуко Акане. — Иллуми Золдик. — Также после некоторого молчание ответил тот, немного напрягшись в ожидании реакции на собственную родословную, о чем свидетельствовала его крепкая хватка во время рукопожатия, и немного скованные действия. А после в который раз теряется, когда видит как в глазах мальчика вспыхивает узнавание, и любопытство, но отнюдь не страх или отвращение. Не то что он ожидал, но то на что он надеялся. — Те самые Золдики? — лишь спрашивает подросток глядя своими зелеными глазами в чужие, темные и непроглядные, но которые снова были полны различных эмоций и в первую очередь непонимания и удивления. И всё еще напряженный взрослый утвердительно кивает с неожиданностью даже для себя ощущая потайной страх, от возможности что его отвергнут лишь из-за семьи. Такое ведь случалось и не один раз, так почему не может повториться снова, пусть другим человеком является Харуко. И всё же, пусть Иллуми не совсем понимал какие эмоции, испытывал на данный момент, как впрочем и всегда, но к своему удивлению он крайне кристально понимает что этот мальчик перед ним ему важен. И то с какой легкостью он может это признать кажется ему чем-то нереальным, но таким правильным. Пусть даже Акане и не являлся частью его семьи. Он не был его младшим братом, которого тот любил и оберегал, и даже по своему воспитывал, он не был другим родственниками, которых он уважал. Харуко был Харуко, и самый старший из Золдиков также не менее кристально чисто осознавал эту разницу, чем то, что он был ему дорог на равных с братом, если даже не сильнее. И почему-то Иллуми не хотел этого отрицать, не хотел прерывать отношения между ними, даже если они означали привязанность к кому-то помимо семьи, и к тому же не несли никакой выгоды, как это было с Хисокой. С последним брюнет так и не признал их отношения, но с Харуко… Подросток же смотрел ему глаза в глаза, смотрел так, словно видел все его мысли и переживания, словно открытую книгу, но в то же время Иллуми мог разобрать в них и понимание. То чего так редко видел у других, да он видел его и в глазах своей семьи, но на то они и семья. Да, он видел его в глазах своего напарника, но то было понимание того что они похожи. Не равны, но схожи. Здесь же, в зеленых омутах игольчатый видел лишь себя, и осознавал что тот также видел его, не ту часть что принадлежала к семье потомственных убийств, а его самого. Не какую-то часть, а всего и полностью. Видел и понимал, именно его, Иллуми Золдика, и не сравнивал их, он принимал его, что и было самым удивительным. Всё же как не черноволосому знать, что он может управлять и контролировать лишь своими эмоциями, переживаниями и страхами, но отнюдь не чужими, как бы он не пытался этого изменить. И именно поэтому он скорее всего и смог с такой легкостью принять свои взаимоотношения с Акане, но его всё-таки очень сильно удивили чужие чувства по отношению к нему, — что они есть, и что они положительные. Прямо сейчас Иллуми пытался перебороть и подавить, как он привык это делать всегда, бурю собственных эмоций и чувств, но глядя в чужие глаза не мог этого сделать. Он испытывал облегчение от осознания, что его не отвергли, а также по этому самому поводу и радость. Но отнюдь не благодарность, ведь чужие чувства несмотря ни на что остаются чужими. И всё же какое-то подобие этой самой благодарности он смог почувствовать, когда мальчик словно в очередной раз поняв его самого и его эмоционально-психическую нестабильность отворачивается от него, вновь обращая внимание на чужой бой. И тем самым предоставляя возможность привести себя в норму. Иллуми не терпит чужую слабость, и уж тем более не принимает свою собственную, он привык контролировать всё и вся, и в особенности себя. И Харуко также это понимает, а потому и предоставляет ему эту видимость контроля над ситуацией. Почему видимость? Потому что иначе он бы не прижимался к его плечу в жесте поддержки, ведь мальчик также знал — ему это не нужно. Тем не менее, подросток не может поступить иначе, ведь кажется волнуется за Иллуми, и за Хисоку тоже. Последнее предположение лишь подтверждают его действия, ведь когда он взглянул на черноволосого, то в его взгляде читалось волнение и беспокойство. Но Иллуми встретил этот взгляд с привычным для себя спокойствием и равнодушием, хотя попросту он отрешился от окружающего мира и принялся копаться в себе, выводя из своего организма остатки психотропного вещества, и тем самым возвращая контроль над собой. Мальчик слегка хмуря брови всё-таки оставляет Золдика, так как понимает что сейчас может помочь лишь тем, что оставит его в покое, и направляется к Хисоке, который только что закончил бой. — Это было красивое представление. — Говорит мальчик фокуснику и слегка прищуренными глазами смотрит на его окровавленное плечо. — Почему именно представление? — интересуется фокусник, и послушно наклоняется к подростку, когда тот притягивает его за одежду, но при этом его золотистые глаза, что были непривычно яркими из-за испытываемого возбуждения и выброса адреналина после битвы, ни на мгновение не оторвались от серьезного лица юноши. — Уже больно долго ты игрался и наслаждался, когда подарив надежду, тут же её отобрал. — Губы мальчика недовольно скривились, когда он услышал прямиком над своим ухом приглушенный, но тем не менее бархатный смех Хисоки. А затем тот сокращает расстояние между их лицами: — Но так бы было слишком скучно, — словно капризный ребенок тянет малиноволосый, но в его глазах пляшут задорные искры, а на губах растянулась широкая улыбка. — И спасибо тебе. — Едва заметный кивок в сторону собственного уже не кровоточащего плеча, а после и легкое прикосновение к каштановым волосам, с желанием растрепать их — были красноречивее всех слов благодарности, тем более если они звучали с уст Моро. И мальчик с улыбкой принимает эту благодарность, что не сходит с его лица, даже когда его глаза встретились с непроглядными черными омутами Иллуми. Их молчаливые гляделки не продлились слишком долго, и были прерваны взрослым, что также выразил свою благодарность кивком головы, а после неё вышел вслед за Хисокой в только что открывшуюся дверь. Харуко попросту не остается иного выбора как пройти следом за ними. И втроем, в полной тишине они спустились по винтовой лестнице, чтобы столкнуться с очередным выбором из трех дверей. — Это было увлекательно! — после уже привычного искажённого шума помех раздался весьма воодушевленный голос экзаменатора, что был под столь явным впечатлением от недавней битвы Хисоки против мужчины со шрамами, которая к тому же закончилась смертью одного из участников, путем обезглавливания. — Если вы хотите еще немного порезвиться, то советую на выбор пойти в среднюю или левую дверь. Обещаю вам понравится! — голос экзаменатора принял еще более восторженные нотки. А Харуко привычно анализировал информацию, которая была ему дана — две двери ведут в одно и то же самое помещение, а остальная является «пропуском» и ведет к лестнице, что позволяет спуститься на следующий этаж. Мальчик с вопросительным взглядом посмотрел на своих компаньонов, которые, как и он, поняли подтекст чужих слов. А остаточное решение единогласно было передано Акане, ведь сейчас был его черед выбирать куда войти. И это снова была средняя дверь, и пройдя через неё они вышли к огромному и просторному помещению, посреди которого находилась подвесная сцена. А в противоположной стороне от неё находились трое человек, что были укутаны в балахоны, а на их руках находились кандалы. — Я так рад, что вы пришли сюда! — воскликнул экзаменатор, который кажется, от переполняющих его чувств даже хлопнул в ладоши. — Ваше испытание это сражение один на один. Каждый участник дерется один раз, а порядок битв назначаю я. Вы пройдете дальше если у вас будет две победы из трех. В сражении нет никаких ограничений. — Голос из динамика сделал глубокий вдох, ведь до этого он произнес всё на одном дыхании. — Вашими противниками являются преступники, которым я пообещал что каждый час, который вы проведете здесь уменьшит их срок заключения ровно на год. — Судья данного этапа сделал многозначительную паузу, и в воздухе повисли недосказанные слова: «Они пойдут на всё, чтобы задержать вас хоть на немного.» На этот раз хлопок в ладоши прозвучал куда отчетливее, и судья, который решил что минутку интриги можно заканчивать, продолжил: — Ваши противники сами решат в какой по очередности выйдут на бой, но лишь после того как я выберу кого-то из вас для первого сражения. А так как среди вас есть дама, то давайте пропустим её вперед. После этого заявления наступило молчание с примесью неловкости, во время которого только Хисока улыбался глядя на своих сокомандников с длинными волосами. И если Иллуми несмотря на это всё же выглядел не слишком женоподобно, то Харуко из-за своей хрупкости и миниатюрности как раз и походил на «даму». И вот эта самая дама выходит на площадку в центре, куда вела появившаяся на некоторое время узкая дорожка. Мальчик с интересом осматривает противников, что переговаривались между собой, но он всё еще не видел их внешности из-за балахонов, в которые они были одеты. — Экзаменатор, снимите с меня кандалы! — Вперед вышла самая большая фигура, и после озвученной просьбы кандалы действительно с негромко щелчком спадают с чужих крупных запястий. Чтобы впоследствии мужчина, уже освободившимися руками сдернул с себя капюшон, тем самым показал миру свою внешность. Он был большим и крупным, но в отличие от предыдущего экзаменатора Бухары, который выглядел добродушным и порядочным человеком, этот же толстяк был полной его противоположностью. От него исходила затаенная опасность, а он сам выглядел злобно, что лишь подтверждала его кривоватая улыбка и маленькие глаза, которые недовольно глядели на стоящего перед ним ребенка. — Тьфу ты. — Взрослый сплюнул себе под ноги, а его злобный взгляд вновь вперился в худощавую фигурку. — Ты не выглядишь сильным и интересным противником, — недовольно пробасил тот, — Уж постарайся как следует развлечь меня. — Толстяк захохотал, и хлопнув себя по увесистому животу начал раздуваться, превращаясь в шар. Это действие выглядело довольно мерзко, ведь всё его тело словно поплыло, искажаясь при этом до неузнаваемости. И вот полностью превратившись в шар, тот с большой скоростью устремился к мальчику, который даже и не думал сходить с места. И это его безрассудство вызвало крайнюю обеспокоенность наблюдавших со стороны Хисоки и Иллуми. Оба пристально следили за развитием событий, при этом малиноволосый хмурился, совершенно не скрывая своего недовольства. И даже в стоящего возле него брюнета можно было разглядеть самое что ни на есть искреннее беспокойство, что не могла скрыть даже его маска безразличия. Но это всё было понапрасну, ведь стремительно атакующий мужчина, также стремительно начал таять. По мере приближения к Харуко его исчезновение веса было заметно даже для невооруженного глаза. И всё же для этого необычного явления было своё объяснение. А именно способность мальчика, которой тот воздействовал на тело своего противника, заставляя в больших количествах терять свой жир, преобразуя тот в потовые выделения. Так мокрый след после шарообразного тела и являлся потом. Подросток быстро сообразил что способность оппонента зависит от его массы, именно потому мужчина и являлся таким толстым, а также в считанное время смог придумать противодействие, что было крайне успешно применено. — Ты! Что ты со мной сделала? — со злостью воскликнул бывший толстяк, что из-за утраченной массы больше не мог превратиться в шар, — Да я тебя! — Чужой гнев был слишком силен, перекрывая собою здравый смысл и потому толкал на необдуманные и импульсивные действия. Мужчина хотел было набросится на Харуко, но увидев странноватую улыбку на лице мальчика вздрогнул, но всё же не прекратил бежать. Но почему-то в противоположную сторону от мальчика, пока не оказался возле края площадки, на которой шло сражение. — Экзаменатор, я сдаюсь! — Панически закричал взрослый, чтобы от чужих слов его лиц стало еще более белым чем до этого. — Йой, а я разве не сказал что бой закончиться со смертью одного из сражающихся? — голос судьи звучал виновато и неловко, но в его тоне всё равно можно было уловить наигранность. — Поэтому продолжайте! — С негромким смешком тот закончил свою речь. — Нет, нет, нет… — Медленно отступая назад, противник Харуко всё также смотрел на его улыбающееся лицо. Возможно из-за сильного страха и паники его сознание начало видеть того чего не существовало в реальности. Мужчине виделось что уголки губ подростка медленно, но достоверно приподнимались вверх, тем самым растягивая губы в еще более широкой улыбке, а также что он приближался к нему. Хотя мальчик на самом-то деле не сходил со своего места, а его лицо никак не изменилось. — Демон! — С этим возгласом оппонент Харуко развернулся от него и на всей возможной скорости побежал к краю, чтобы затем без раздумий сигануть с него. Раздался его испуганный крик, что через некоторое мгновение прервался, ведь тело с приглушенным стуком упало на землю, оставив после себя брызги крови, и других жидкостей вокруг него. — Интерес-с-сний выбор, — после некоторого молчания раздался голос судьи данного этапа, который был полон тянущихся ноток. — Итак, команда экзаменующихся получает одно очко. Мадмуазель, прошу удалиться вас с поля боя. — На этих словах с приглушенным скрежетом выскочила узкая дорожка, по которой мальчик, предварительно закатив глаза на очередное сравнение с девушкой, и прошёл. — А я всего лишь помог человеку скинуть лишнюю массу тела. Кто же знал что он воспримет это всерьез и скинет все свои килограммы целиком… — Со вздохом говорит Харуко, подходя к своим сокомандникам. Мальчик раздосадовано качает головой, и выглядит действительно уныло, но золотистые искры в его глазах, что не пропали, вследствие плохого настроения, выдают его. — Неужели я такой страшный?! — парень делает большие глаза, когда смотрит на других — едва сдерживающего смех Хисоку, и Иллуми, уголки губ которого слегка приподнялись из-за веселья. А также он слышит смех экзаменатора, что всё также продолжает наблюдать за их командой из трех человек. — Нет, нет, ты был потрясающим. — Шут поддерживает игру мальчика и словно в доказательства собственных слов, в жесте отрицания размашисто машет руками. — Настолько, что своим сиянием заставил таять другого словно мороженое! — Теперь уже большие глаза делает оппонент, но уголки его губ столь заметно подрагивают, что становится кристально ясно — ему чертовски весело. И подросток в действительности вспоминает как его противник уменьшался в размерах, стремительно теряя свой жир, и тем самым словно тая, как вышеупомянутое мороженое… — Верно, — вдруг соглашается Иллуми, который до этого молчаливо наблюдал за развернувшимся перед ним представлением в жанре трагикомедии. — Тот мужчина ослеп от твоей красоты и попросту не сориентировался в пространстве, тем самым случайно упав. — Данные слова сказанные максимально серьезным тоном, на который, казалось, только и был способен длинноволосый брюнет, в купе с его безэмоциональным лицом, стали окончательной каплей. — Наше же ты солнышко! — сквозь хохот говорит Хисока и треплет веселому, но несколько смущенному Харуко волосы. Задерживая свою руку, запутавшуюся в кудрях, намного дольше нужного времени для дружеского поглаживания. — Наша звёздочка. — Равнодушную маску игольчатого портят его искристые весельем и сдержанным смехом антрацитовые глаза. Хотя нет, не портят, а лишь делают его более прекрасным. Он сам подходит к мальчику ближе, и с некоторым недовольством смотрит на своего напарника, который по его мнению позволяет себе слишком много. На что мальчик закатывает глаза, но его щеки, как и уши вспыхивают еще более ярким румянцем. Но также тот с некоторыми запозданием понимает, что его товарищи по команде сделали ему комплименты, даже если он были несколько нестандартными. А также подросток мысленно отмечает что Солнце на самом то деле и является звездой, и это осознание заставляет его улыбнуться мужчинам стоящим перед ним. И это также вызывает где-то в глубинах грудной клетки необычайную теплоту, что происходит не только с Харуко.