Все твои родинки и все твои ключицы

Антон стоял у входа в подъезд, с приподнятой головой, было до безумия тихо, настолько что аж звон в ушах. Тело и голова просто трещали от количества эмоций, всех подряд. Любой эмоциональный человек поймёт это чувство: постоянные мурашки по коже, эмоции меняются туда сюда и ты чувствуешь себя воздушным шаром, который вот-вот разорвёт от количества воздуха, Антону кажется что он безумец, неадекват. Либо же он наркоман, потому что по ощущениям у него точно ломка, Антон не знает как она ощущается, но это точно ломка, сто процентов. Сигарет в кармане нет, нужно бы перестать курить, потому что 2 зависимости это многовато для молодого и перспективного парня, и да под 1 зависимостью имелся ввиду он — Арсений. Арсений давно ушёл, Антон вообще не ощущал времени, но он понимал что погряз. Сильно-сильно… Какое же это ужасное чувство, полной зависимости от человека. А ведь Антон этого самого «человека» знает ну реально 2 дня, ну на самом деле 20 дней — персона эта мигает перед ним каждый вечер, но не суть. Какая тупость, посмотреть и разглядеть то, что так искал и хотел. Это… Плохо. Ужасно. Невообразимо. Завораживающе. Страшно. Хорошо. Волнительно. Эмоционально. Наполняющие. Слишком. Сильно. Крепко. Захватывающе. Искренне. Божественно. Депрессивно. Переполняюще. Эстетично. Душевно. Красиво. Нежно. Щемяще. Разбивающе. Соединяюще. Непостоянно. Неописуемо. Диковинно. Восторженно. Самозабвенно. Экзальтированно. Упоённо. Экстазно. Умиленно. Пылко. Жарко. Холодно. Растроганно. Все вместе, адский микс, колени дрожат слегка, всего слегка. А сердце не слегка. Эти эмоции нужно именно пережить, чтобы понять. Когда бросает в жар, а потом мурашки от холода. Когда смотришь и разглядываешь пристально, чтобы поглотить каждую деталь: родинку, точечку, смену цвета кожи на более розовый, как румянец, ямочку на щеке, появляющеюся только от улыбки, легкие морщинки у уголков глаз, от того же, аккуратный носик кнопкой, который краснеет когда Арсений смущается, что немного двигается, когда Арсений улыбается, хочется коснутся его кончиком пальца, нежно, будто Арсений это картина, скульптура — произведение искусства. Не хочется его разломать, он не сахарный, но сладкий, он — клад, но пока не раскопанный. У Антона ужасная мысль приходит в голову: « хочется нарисовать Арсений снова, только вот теперь писать прям с натуры.» Арсений же шёл по вечерней улице, все ещё тепло, не жарко как в час пик, когда на улице плюс 300 и единственное, что хочется это сдохнуть и кондиционер в гроб, потому что чем меньше пространство, тем душнее становится. А на душе то как душно, ужас. Эйфория от нового знакомства весьма тяготит, Арсений не то чтобы не любит привязыватся, это будет неправильная формулировка. Он слегка устал от новых людей, старых (во всех смыслах) ему достаточно, всякие там Заханьины, Матвиенко, прекрасные же люди, ему бы и не нужно было больше. Хотя… Антон ему нужен, потому что тот казался красочным, ярким, необычным и не таким как все. Арсению 31 и он пока слабо понимает в чем же все-таки выражается необычность. Хочется кому-то высказаться, но небольшой страх быть непонятым естественно присутствует. Лучшее лекарство от грусти — звонок другу: — Привет, Антоха! — с улыбкой. — Вспомнил старый добрый друг про своего старого и доброго, — обрадовался Захарьин звонку. — Та ты не такой уж старый, — решил сказать Арс. — Ага, не бузи, кнопочка. — А ты сейчас где? — спросил Арсений. — Смотря где я тебе нужен? — вопросом на вопрос. — Прикати пожалуйста ко мне… — чуть тише уже сказал Арс. — Что-то случилось? — обеспокоенно. — Впринципе да, но я б не сказал что серьезное, хотя достаточно… — Я понял, выдвигаюсь, — не растерялся Антон. Арсений через 5 минут уже был дома, в своей квартире, которая несмотря на уютные дизайнерские решение не была комфортной, она пустовала. В дверь раздался звонок, Арсений быстро открыл и прям с порога его крепко обняли, его друг любил здороваться подобным жестом, в нем не было ничего особенного, но это всегда было приятно. Антоха был сильно ниже Арсения, поэтому приходилось нагибаться, дабы удобнее было. Арсений вообще был выше доброй большей половины человечества, ну кроме одного парня. Захарьин зашёл: — Я приехал, — и улыбается, зараза. — Я вижу, проходи, а что в пакете? — заинтересованно спросил Арсений. — А ты как думаешь? — издевается Антон. — Ну не знаю 25-звездочный коньяк выдержки под 50 лет?) — а Арс то тоже издевается. — Ну не такое лухури конечно, но я уверен тебе зайдёт. — Раздевайся, доставай что ты там принёс и проходи на кухню, — гостеприимно. — Я знаю какое продолжение у первого слова, видосик один есть, — на юморе говорит Захарьин. — Ну Антон, — бесится. — Ну я за него, — зараза все ещё улыбается. — Ты понял. — Понял конечно. Парни сели за небольшой столик и сначала не задевали ту тему, ради которой Арс всё-таки позвал своего давнего друга Антоху Захарьина. Рюмочка первая ушла. Не хотелось чтобы разговор выглядел жалким или навязчивым, оба как-то избегали, но: — Я ж понимаю зачем ты меня позвал, кнопочка… — мягко перешёл на нужную тему Антон. — Ну смотри, я сейчас объясню, — как обычно заговорил Арсений. — Соизволь, — настоял. — Я познакомился с одним парнем, ну точнее не так, это он со мной познакомился, а вообще я его до этого видел…. ии…. кароче в кафе он мне поднёс мой портрет и вот, — запинаясь говорил Арс. — Так, стоп, что? Можно пожалуйста попонятнее изъясниться. — Мне симпатизирует парень с которым я знаком всего ничего… — коротко, ясно и понятно. — Вот как, — Антон слегка вздохнул, — и как зовут этого интересного, замечательного парня, что так странно с тобой познакомился? — главный вопрос. — Антон, — ответил Арс, вздыхая. — Антон?) — улыбнулся Захарьин. — Антон… — ещё менее уверенно. — Чем тебе он понравился, ты мне скажи, так хоть сам разберёшься, — предложил решение тот. — Ну он такой, я не знаю, необычный, яркий, короче не такой как все, мы целый один раз вместе гуляли, уточню: он сам предложил, вот. — Кнопочка, так и чтож тебя так гложет? — с улыбкой, опущенными уголками губ вниз, спросил Антон. — Я кажется по немного привязываюсь, — ответил Арсений. — Ты этого боишься? — Я боюсь неизвестности. — А ты не спеши, все пойдёт своим чередом. — Спасибо, Тох, что разгребаешь мои завалы всякого этого непонятного. — Ты же знаешь что мы друзья, я то тебе всегда помогу, — в который раз улыбнулся Антон. Дальше можно не продолжать описывать их диалог, потому что пошли отвлеченные темы, потом они поговорили насчёт новой коллаборации для предстоящей серии футболок, вот обо всем, о чем обычно говорят хорошие, можно даже сказать лучшие друзья.                   *      *      * Они встречались вместе в кафе, Арсений все так же брал эспрессо, а Антон все так же каждый раз брал что-то новое: то латте с вишневым сиропом, то просто американо, то капучино с соленой карамелью, то флэт уайт, то кокосовый раф. Все было довольно красочно, походы в кино, иногда, в те моменты когда у обоих все же было время, не у всех премиум подписка на жизнь и 90 часов в сутках, ух так получается. Пару раз они просто гуляли, пару дней и вовсе не виделись, но одно точно было неизменно — они узнавали друг друга постепенно. Вы же знаете вот эти абсолютно непринципиальные моменты из серии: Арсений любит обтягивающие джинсы, Антон оверсайз, Арсению нравится книга «Оправдание острова», Антон слушает Скриптонита, Арсений любил Prodigy, а у Антона аллергия на рис, Арс не любит рыбу, так что в суши бар их врядли занесёт. Было приятно вместе улыбаться, смеяться, пить кофе, гулять, радоваться, узнавать что-то новое (в лице Антона, потому что Арсений ну уж очень много знал), вообще кайфово было. Знаете те самый летние «романы», хотя их общение таковым не назовёшь, от них остаётся след, который потом вспоминается вместе с песнями, которые вы слушали в то время. О, музыка, интересно вот, лежишь вечером через некоторое время, попадается тебе песня от которой прямая параллель к какому-то человеку, и в голову приходят тёплые воспоминания (или не совсем, но мы не о них). За окном дождь, на вас тёплое одеялко, в ушах наушники, а в наушниках песня. Антон-художник: Арсений, мы можем встретится в кафе с утра?

Арссс:

Во сколько?

Антон-художник: Нууу, допустим ближе к 11

Арссс:

Хорошо, буду вовремя, жди)

Антон-художник: Буду ждать) Антон все-таки переварил мыслю про то, что он хотел (и хочет) нарисовать Арсения, но он как бы так поприличнее изъясниться, хочет нарисовать не совсем 12+, но как бы ну, стыдно, хотя знаете, на самом деле он этого хочет, просто из-за какого-то внутреннего ощущения того, что либо так делать не принято, либо совесть там намекает на собственное существование, присутствует блок. Почему-то кажется, что именно через рисунок Антон сможет и сам досконально прочувствовать и показать, что он чувствует сполна. Ему же Арсений действительно нравится, но он избегает любой возможности показать тому свои чувства и эмоции. Страшно получить отказ, но ещё страшнее, что об этом отказе будут жалеть. Но все же естество эстета внутри жаждет — жаждет нарисовать, жаждет перенести на холст, прогнать через собственное сознание и восприятие и дать тому увидеть как же его видит сам Антон. Арсений для него воплощение идеала, произведение искусство во всех деталях, мелочах, недостатках. Недостатки=особенности. Просто назвать его красивым невозможно, правда, хотя говорить и убеждать того в этом бесконечное количество раз тоже имеет смысл. Если человек сегодня (в случае Арсения всегда) выглядит лучше обычного, ему нужно обязательно об этом сказать. Арсению хочется дать (каламбурошная) посмотреть на самого себя чужими глазами, обожающими. А глаза никогда не врут, как бы эмоции не пытались скрыть, они выдадут с потрохами то, что же вы чувствуете на самом деле. Дать тому почувствовать то, что чувствует Антон, пропустить через себя. Антон и пригласил Арсения в кафе собственно чтобы предложить, это совсем ведь не телефонный разговор. Арсений был в легком предвкушении, пока ему не понятно почему все так срочно и почему с утра, Антон точно что-то хочет предложить. А ещё Антон сам опаздывает, от чертила: — Привет, человек приходящий вовремя, — с издевкой поздоровался Арс. — Ну Арсений, — слегка грустным тоном. — Ну что Арсений. — Хорошо, по-другому, ну Арсюш, ну прости меня, я задержался, — проговорил Антон, сделав брови слегка домиком. — Антон…- младший обратился как «Арсюш», черт, «Арсюш», — я ж прикалываюсь, прощаю тебя конечно, — типа вот этого диалога в голове секунду назад и не было, самообман вещь. — А я думал. — Что думал? — Думал тебя нарисовать, только ну как бы так сказать… — А ты говори как есть, — уверил Арсений. — Ты хочешь попозировать для меня? В немного непристойном и наверное пикантным виде? — все же сказал Антон. — Ааа….нуууу, ты хочешь нарисовать меня? — отрешенно спросил Арсений. — Да. Хочу. Очень сильно, — с паузами. — Я согласен, иии, когда? — Когда что? — Антон уже зафейспалмил от собственной тупости. — Когда я могу тебе «попозировать»?) — спросил Арсений с ухмылкой. — А когда ты можешь? — с надеждой посмотрел на старшего Антон. — Я сейчас поезжу по делам и могу вечером заехать к тебе, напиши мне только номер квартиры. — Ага, давай, получается я тебя буду ждать, — улыбнулся Антон. — Так ты мне больше нравишься, улыбка тебе идёт больше, — на пробу пошёл лёгкий незамысловатый флирт. — Спасибо, Арсений, — Антон улыбнулся Арсению ещё шире. — *Человек становится очень красивым, когда улыбается, любой, * — отпустил Арс. — До встречи вечером, — попрощался. — До встречи, до встречи… * * * — Проходи, моделька, — Антон двумя руками сделал жесть аля «прошу, пройдите». — Моделька?) — Арсения улыбнуло. — Ну а кто ж ты? — Хто я? — Ахппхпхмж, боже, ты помнишь эту бредятину до сих пор? — Антона буквально размазало. У Арсения такой ужасный-прекрасный заразительный смех, очень нежный, и такая улыбка, что точно уж Боже мой. Почему он стесняется, ведь один его смех стоит миллиардов улыбок других. — Как там обычно говорят, раздевайтесь, садитесь, — Антону все ещё смешно. — Ну раз ух ты просишь… Арсений в синем атласном халате, левая нога закинута на правую, бёдра полностью открыты. Тонкая изящная шея в доступе, виднеются острые ключицы, халат распахнут, открывая впалую грудную клетку, и плоский живот с легким силуэтом кубиков. Россыпь родинок бросается в глаза, Антон бы сказал, что они все в настолько правильный местах, что похожи на звездное небо, на аккуратные брызги краски на его холсте. Он дорисовывает руки, которые выглядят просто неописуемо: правая согнута в локте, опираясь на ручку кресла, кисть расслаблена, указательный палец ведет по шее; левая видна не полостью, часть плеча, локтя и предплечья за спинкой кресла, а кисть висит опущенная вниз — видна, пальцы до безумия элегантны. Антон подправляет ленточку на халате, немного дописывая кончик. Она все еще не позволяет увидеть всю красоту, но это позже, самое вкусное стоит оставлять на потом: — Антон, ну что? — Арсений скитается: ему немного стыдно, ему немного некомфортно, халат слишком открыт, и ему хочется больше. Хотя согласился он на эту авантюру чисто из собственного интереса (к чему / к кому?) — Да, Арсений, я дорисовал тебя, — ответил Антон слегка сбившемся тоном. Отставив холст он застыл, глаза забегали по всему Арсению, с ног до головы, и младший пристально посмотрел в глаза, сомкнул губы, облизнулся. Арсений смотрел в ответ, поджал свои и закусил левый уголок. Похлопал своими глазищами. Антон подошёл чуть ближе, медленно, не спеша. Поставил руки по бокам кресла, опустил голову чтобы посмотреть на него поближе: — Арсений ты……ты такой, — неуверенно так. — Какой? — продолжил Арсений. Посмотрел на него, на его губы, медленно, и снова прямо в глаза. — Такой… — Какой такой? — Арсений испепелял правый глаз, левый, правый, левый, правый. — Я не могу даже выразить насколько ты красив, — все же сказал Антон, выдохнул. Арсений снова поджал губы, пару секунд тишины… Где-то у соседей заиграли нотки фортепиано, какая-то спокойная и грустная мелодия. Антон улыбнулся, нос дрогнул, и все это так искренне, что Арсений не мог не улыбнуться в ответ. Антон отшатнулся и отошёл к окну, достаточно неспеша, как бы приглашая пройти за ним. Свет был все ещё включен, признаться, мешал. Арсений встал, поправил халат, чтобы тот прикрыл все непотребство, именно непотребство, в данный момент это назовём именно так. Интуитивно приглушил свет. Антон улыбнулся. Арс подошёл, аккуратно простучал пальцем по спине, младший повернулся и посмотрел пристально так. Арсений плавно моргнул, улыбку не удалось подавить и он отвернулся улыбнувшись, как кот: — Арсений, посмотри в окно, — предложил. — Уже смотрю, — сначал сказал, а потом уже повернулся Арсений. — Ты же помнишь я говорил про звёзды? — Мы тогда стояли вместе у твоего дома. — Помнишь… — утверждение. Антон уже палил на профиль Арсения, абсолютно беспардонно и явно, откровенно, а тот это чувствовал. Ну а как такое не заметить. Арсений решил тоже посмотреть. Попытать удачу. Но Антон отвернулся. Арсений отвернулся тоже. Антон снова начал разглядывать его лицо, потом взгляд переплыл (потому что Антон сам давно поплыл) на шею, такая тонкая и такая целовательная, так все, фу, нет, не сейчас, только не сейчас. Арсений повернулся очень резко, Антон очень медленно повёл взгляд вверх, чтобы заглянуть в эти просто самый ужасные на свете невообразимо красивенные глаза. Сквозь легкую темноту буквально просачивалось напряжение, волнение, недосказанность, а вот тут она играла злую шутку. Арсений улыбнулся, но уголками вниз, розовый носик-кнопка поджался, Антон внутренне умер, все, вызывайте скорую — *инфаркт миокарда*. Антон все ещё смотрел, мгновение сильно затянулось, надо вот сейчас что-то сделать, вот-вот, сейчас, да: — Антон, мне пора, — улыбка спала с лица Арсения, Антон это естественно заметил. Арсений уходил, Антон попытался схватить его руку, хоть на секундочку, не достал и их кисти всего лишь соприкоснулись мягко и по миллиметру оторвались друг от друга. Поздно. О чём-то думать слишком поздно. — Пора… ну да… — сказал Антон минут через 5, а Арсений стоял одетый-собранный-готовый-идти-а-нет-оставаться-хотя-бл-нет-идти. — Антон, — с грустью. — Арсений, — тихо, почти шёпотом. — Антон, — с грустью, но надеждой. — Ну Арсений… — все стало понятно. — Я кажется пошёл, — просто до безумия неуверенно. — Я буду ждать тебя ещё, знаешь? — Знаю, — улыбка, хотя нет — сожаление, нет все же улыбка. Дверь несильно хлопнула. Черт, почти. Почти получилось, почти смог, ещё бы миллиметр, и он бы все-таки схватил его за руку. Как так можно было то а, вот не объяснимо. Собственная беспомощность это знаете самое худшее чувство из всех возможных, варнинг, не пробовать на себе. НИКОГДА.