Часть одинадцатая
9 августа 2022 г., 09:00
Проснувшись от собственного стона из-за эротического сна, осознал, что это и не сон вовсе. Приподнявшись на локтях, наткнулся взглядом на спрятавшегося под одеялом Марка, делающего мне минет. Вспомнив, что мы не одни в комнате, перевел взгляд на кроватку, в которой спал Митя, но, убедившись, что зайчик все еще тихо посапывает, вернулся к любовнику.
— Ма-арк, ты с ума сошел, — тихо простонал я, пытаясь убрать одеяло. — Вдруг Митенька проснется?
Он ничего не ответил, а только быстрее задвигал головой. Не в силах и дальше удерживаться на трясущихся локтях, откинулся на подушку, отдавшись во власть рту. То, что сейчас вытворял Марк своим языком, обводя кончиком каждую вздувшуюся венку, сводило с ума.
Хватаясь за простынь и мечась по постели от прокатывающихся по телу волн удовольствия, я уже сам толкался во влажную глубину, мечтая о долгожданной разрядке.
Словно прочитав мои мысли, Марк скользнул рукой между ягодиц и, войдя сразу двумя пальцами, огладил чувствительные стеночки. Поджав пальцы на ногах и еле успев закусить ребро ладони, чтобы не разбудить сына протяжным стоном, кончил, на секунду провалившись во тьму.
— С добрым утром, солнышко! — улыбнулся Марк и прильнул к моим губам.
— Ты безумец, Марк, — покачав головой, улыбнулся в ответ. — С добрым утром!
Как я вчера и предполагал, сегодня мне действительно будет стыдно появиться перед родителями Марка.
— Твоего же папу! — выругался я, осматривая себя в зеркало. — Мне даже прикрыть это нечем.
Вся шея и даже плечи были покрыты багровыми и фиолетовыми пятнами, среди которых выделялась красивая метка. Проведя по ней пальцами улыбнулся, видя свои светящиеся счастьем глаза. Наконец-то и у меня она есть, и теперь я точно больше не останусь один. Теперь я всецело принадлежу альфе, который действительно меня любит и которого люблю я.
Я до сих пор помнил тот момент, когда счастливый Ромка прибежал похвастаться мне полученной от Эдика меткой. Я был счастлив за друга, но и, конечно, завидовал ему. Мне тоже хотелось такую, и я терпеливо ждал, вдруг однажды Макс все же поставит ее. Но годы шли, а метки все не было, и в один момент я просто перестал ждать.
И вот теперь она у меня тоже есть. Такая аккуратная и пока не сильно заметная красуется на видном месте.
— Скоро она проявится до конца, и больше никто не посмеет посмотреть на тебя, пуская слюнки, — обняв меня, сказал Марк и поцеловал метку.
— Да на меня и так никто не смотрел.
— Это ты так думаешь, — улыбнулся мой парень, — а я вижу, как альфы смотрят на тебя голодным взглядом. Но теперь все будут знать, что ты уже принадлежишь кому-то.
— Ну как, хорошо спалось на новом месте? — спросил Олег, стоило мне появиться в кухне. — О-о, вижу, что да, — тут же добавил он и подмигнул, ставя передо мной чашку с кофе. — Максимум через неделю проявится до конца и получится красивый узор. Марк постарался. А вот у моего кузена ужасная метка, — печально сказал омега, садясь напротив. — Его муж насильно брал и в порыве ярости и ревности разодрал всю шею. Васька потом в больнице пару недель провел из-за этого.
— Какой кошмар, — содрогнулся я, представив это. — А его мужа не посадили за это?
— Ну как же, посадили, год отсидел и вернулся, — вздохнул Олег, — и еще дурнее стал.
— Боже, а что брат, как он? — спросил я, думая о том, что у кого-то бывает и похуже моего.
Меня Макс хоть и унижал морально, но руку ни разу не поднял и за это ему спасибо.
— Ну как, так и живет с ним. Пробовал сбегать, а куда особо-то ни друзей, ни других родственников, кроме меня. Да еще и двое малышей на руках, — взгрустнул омега, — я его пробовал уговорить к нам приехать, но Васька отказывается, боится, что этот придурок дом нам тут подожжет. Вот и мучается.
— Искренне надеюсь, что у него получится отделаться от такого мужа и найти свое счастье.
— Спасибо, Славочка, и я на это надеюсь, — кивнул он, а затем лучезарно улыбнулся, смотря за мое плечо.
— А вот и мы, — весело сказал Марк, входя на кухню с Митей на руках. — Умылись, оделись, и пришли завтракать.
— Ах ты мой хороший, — протянул руки Олег и, забрав Митеньку, поцеловал в щеку. — Такой сладенький зайчик.
Митя заулыбался и обнял Олега, попутно цепляя и скорее всего вырывая несколько длинных волнистых волос. Однако омега и виду не подал, снова чмокнул в щечку и, достав миску, положил овсяную кашу.
— Мои уже давно поели, да во двор убежали, — ответил Олег на мой вопрос о его сорванцах. — Тут рано встают — коров подоить и пастись выпустить, остальную скотину накормить. Сейчас старшие грядки полоть пошли, а мелочь помогать будет. У нас все при деле, по-другому никак.
— Здорово! — восхитился я, зная, что в городах дети не такие трудолюбивые. — А я бы, наверное, не смог вот так. Я и в деревне-то никогда не жил.
— Всему можно научиться и ко всему привыкнуть, — ответил Олег, похлопав меня по плечу, — так что если надумаете однажды поселиться у нас, мы вам поможем.
— Спасибо, — улыбнулся я, — но пока я, кажется, не готов к этому.
После завтрака Марк решил показать деревню, но мне, сказать по правде, не особо этого хотелось. И это не потому, что мне она не нравилась. Нет, здесь и впрямь было очень здорово. Свежий воздух, аромат цветов, душистых трав, которые отлично перебивали непривычный для меня запах навоза. Здесь чувствовалась свобода, которой не было в больших городах. И единственное что меня пугало — случайная встреча с одним из бывших Марка. Я почему-то был уверен, что они непременно все были из этой деревни.
— Марк, эм… можно у тебя кое что спросить? — с волнением проговорил я, стараясь не смотреть на него.
— Конечно, что-то случилось? — спросил он, открыв ограду, пропуская меня с Митей вперед.
— Ну, я просто тут подумал… ты ведь про Макса знаешь., а я о твоих нет, — запинаясь, промямлил я, — и… ну, сколько их было?
— Слав, посмотри на меня, — попросил он, усадив Митю в коляску. — Я ведь тогда, у Эдика на дне рождения, столько глупостей тебе наговорил, хотел показаться крутым, думал, тебе нравятся такие. А на самом деле мне не особо-то до отношений было. Я после школы целыми днями домашними делами занят был. Вот и был у меня до тебя один. И он не из нашей деревни, если тебя это так беспокоит. Тут в пяти-шести километрах соседняя деревня есть, он там жил. Но мы не долго встречались, не больше полугода. Я в армию ушел, а он вроде как ждать собрался, но не дождался, замуж выскочил. Но я не жалею об этом, вряд ли бы у нас что-то получилось. Вернувшись из армии, сначала помогал родителям и тоже не до омег было, потом поступил в универ и решил это отметить в клубе, встретил там тебя.
Я смотрел на него и не мог поверить ушам. Как же мне было стыдно перед ним сейчас. Сколько до Макса в моей постели побывало парней и вспомнить страшно. Да я просто не достоин этого мальчика.
— Слав, Слав, ну ты что, солнышко? — обнял меня Марк, прижимая к груди. — Что тебя так расстроило-то?
— Ма-арк, я такая шлюха, — всхлипывая, проскулил я. — Я так мерзко себя чувствую. Прости меня.
— Эй, ну что ты такое говоришь? — сцеловал он катившиеся слезы. — Мне все равно, слышишь, все равно сколько их было. Главное, что сейчас ты со мной. Ты мой! Вот, что главное. И то, что я люблю тебя. Тебя и Митеньку. А остальное ерунда.
Постепенно успокоившись в теплых уютных объятиях и приведя себя немного в порядок, продолжил прогулку по деревне за руку с любимым.
Домой выехали уже почти затемно. Олег, как и я, роняя слезы, не хотел отпускать нас. Пришлось пообещать, что будем навещать их несколько раз в месяц, приезжая на выходные. И я действительно с удовольствием буду приезжать сюда. Ведь за эти два дня я получил столько отцовской любви, сколько не получил от папули за всю жизнь. И теперь у меня появилась большая дружная семья, которую я полюбил и которая полюбила меня.
Марк, как и обещал, остался у нас, и с утра мы все дружно отправились на работу.
— Все, Славушка, не переживай, — поцеловал меня мой парень и погладил по щеке, — в обед позвоню, хорошо?
— Угу, — кивнул я и вылез из машины.
Первый рабочий день на новом месте. Боже, как же я волновался и боялся подвести директора. Боялся, что что-то не пойму и сделаю не так. Боялся, что новые коллеги не примут меня и потребуют заменить.
Но я снова зря переживал и волновался. Первый день прошел просто замечательно. Такой теплой атмосферы среди коллег я еще ни разу не встречал и мне было действительно приятно со всеми поработать. А в конце дня директор подарил мне коробку конфет, сказав, что их передал его супруг, который в данный момент находился в декретном отпуске и не смог отдать мне их лично.
Мне казалось, я попал в сказку. Прекрасный дом, обалденный парень, чудесная работа. Все это привалило мне неожиданно за короткое время — всего-то пару месяцев. И сейчас, забирая зайчика из сада, я чувствовал себя самым счастливым на свете.
***
В пятницу позвонил Ромка, напугав меня до чертиков. Рыдая в трубку, сообщил мне, что им дали разрешение на усыновление. Поняв, что это слезы радости, искренне порадовался за друга, также не в силах удержать слезы. Ромка заехал за мной в четыре, и я, оставив Митю с Марком, как и обещал, поехал с ним в качестве поддержки. — Действительно быстро у вас все получилось, — сказал я, радуясь, что им не пришлось ждать годами. — Да, Эдик же договорился со своим знакомым. С чем-то ему помог, и тот в долгу не остался. — Вот умеет твой Эди правильных знакомых находить, — усмехнулся я. — Это да, у него прям чутье на них, — рассмеявшись, согласился Ромка. — Ну и когда ты собирался мне все рассказать? — Что рассказать? — не понял я. — Я про метку и все такое, — лукаво улыбнулся друг. — А-а, ты про это, — смутившись, ответил я, — ну, в ближайшее время наверное. — Ну и как это было? — не унимался Ромка. — Ваш первый раз? — Волшебно, — вспыхнув, ответил я. — Марк словно угадывает мои мысли, делая так, как я хочу, как мне нравится. — И как он отнесся к тому, что ты… не особый любитель нежного секса? — хохотнул он. — Ну, я думаю, Марк это понял еще тогда, в отеле, поэтому совершенно точно знал, как надо. Извини, но все произошло на капоте твоего автомобиля. — Что? — уставился на меня Ромка. — Вот так одалживай потом кому-нибудь машинку, — пробурчал он с серьезным видом, а затем, прыснув, расхохотался, останавливая машину у детского дома. — Да пофигу, что вы там на ней вытворяли. Главное, что у вас все замечательно, и теперь я с нетерпением жду, когда мы будем гулять на вашей свадьбе. — Хах, ну до этого еще… — усмехнулся я, — мы только начали серьезно встречаться, а ты уже о свадьбе говоришь. — Ну, кто знает, кто знает, — хитро улыбнулся Ромка, вылезая из машины. — Мне сказали, малышей до года здесь всего пятеро. Но я ведь смогу среди них найти того, кто сразу западет мне в душу? Про кого я точно смогу сказать — он мой? А? — Конечно, Ромочка, я просто уверен в этом, — подбодрил я друга. — Знаешь, я ведь, пока ждал, ускоренные курсы по уходу и воспитанию прошел, — поделился друг, — так что я готов. — Ты молодец, — погладил я Ромку по плечу. — Я уверен, ты будешь замечательным папой. На входе в приют нас встретил пожилой омега, и с добродушной улыбкой объяснив, что и как, повел туда, где содержались младенцы. Но дойти туда мы так и не успели. Проходя мимо комнаты с огромным стеклянным окном в стене, где играли дети постарше, Ромка неожиданно застыл, не сводя взгляд с одного. А затем, открыв дверь, направился к мальчику лет семи, очень сильно напоминавшего Ромку в этом возрасте. Маленький омега тихо сидел у стены, держа в руках книгу, и наблюдал за другими, резвящимися малышами. — Слав, это он… — дрожащим голосом сказал друг и присел перед мальчиком на корточки. — Привет. Как тебя зовут? — Ярослав, — тихо ответил малыш, немного стесняясь незнакомых. — Еще один Слава, — весело проговорил Ромка и, повернувшись, подмигнул мне. — Сколько тебе лет? — Семь будет, — застенчиво улыбнулся мальчишка. — Значит, уже в школу пойдешь? — Да, — закивал Ярослав, и его мелкие светлые кудряшки разлетелись во все стороны. — Хочешь, чтобы я стал твоим папой? — спросил Рома, погладив малыша по волосам, убирая растрепавшиеся пряди. — Хочу, — прошептал Слава и вдруг расплакался. Через минуту рыдали уже оба, и Ромка с нежностью обнимал мальчишку, что-то нашептывая при этом. Пожилой омега все это время стоял рядом со мной и терпеливо ждал, не вмешиваясь и давая им возможность как следует познакомиться. — Похоже, они нашли друг друга, — обратился я к нему. — Да, — согласился омега, — такое не часто бывает, а особенно с детьми постарше. Их шанс на усыновление уменьшается с каждым годом. Чем старше ребенок, тем меньше желание выбрать его. — А как долго он уже здесь? — поинтересовался я. — Он попал к нам в два года, его родители разбились в автомобильной аварии. Других близких родственников у него не было. — Бедные малыши, — прошептал я, наблюдая за играющими детьми. — Ладно, я пока пойду к себе в кабинет, найду документы Ярослава, — сказал пожилой омега, легонько дотронувшись до моего плеча, — а вы потом подойдете. Прямо по коридору, дверь с права с табличкой «Еременко». — Хорошо, спасибо, мы найдем. В комнате находились два молоденьких воспитателя, присматривающие за детьми. Наблюдая за Ромкой, они о чем-то перешептывались, при этом очень мило улыбаясь. Было видно, что они тоже рады за этих двоих. Улыбнувшись им, подошел к другу, который рассказывал мальчишке о себе, Эдике и о том, где они живут. Я видел, как сложно было Ромке расставаться с только что найденным малышом, но нас ждал Еременко, да и детей уже собирались вести ужинать. — Это и для нас тоже очень радостное событие, когда кто-то из детей находит новый дом. Особенно дети постарше, — пролистывая документы, сказал омега. — Итак, мальчика зовут Ярослав Смирнов, но при усыновлении вы можете изменить имя, дать то, которое вам нравится. — Нет-нет, мы оставим Ярослав, только фамилию изменим на нашу, — тут же возразил Ромка. — Хорошо, — кивнул Еременко. — Яру почти через месяц исполнится семь. Он спокойный, умненький мальчик, весьма успешно прошел дошкольную подготовку и, думаю, в будущем проблем быть не должно. И сразу хочу предупредить вас, что будет лучше, если он не будет говорить в школе, что приемный. Поверьте, дети уже в этом возрасте могут быть очень жестокими. И с учителями обговорите это. — Да, конечно, я предупрежу их, — с серьезным видом кивнул Рома и было видно, что это для него так же важно, как и для работника детского дома. — И как я уже говорил вашему мужу, первое время вас будут навещать из органов опеки, чтобы убедиться, что мальчику у вас действительно хорошо. Хотя я и не сомневаюсь, что вы будете для него прекрасными родителями, — улыбнулся омега. — Мы постараемся как можно быстрее все подготовить для оформления, чтобы Яр успел как следует привыкнуть и к вам, и к новому дому, прежде чем пойдет в школу. Это ведь тоже своего рода стресс для каждого ребенка. — Спасибо, — ответил Ромка и было видно, что он расстроен из-за того, что не может забрать мальчика прямо сейчас. — Ну как ты? — спросил я, когда мы уселись в машину, чтобы ехать домой. — Боже, Слав, я такой счастливый, — светясь, ответил Ромка, — я нашел его. Именно того, про которого со стопроцентной уверенностью могу сказать — он мой. — Я очень рад за тебя, — погладил я друга по плечу, — я счастлив вместе с тобой. — Да, я тоже, — кивнул он. — Теперь у нас с тобой все наладится, и мы сможем гордо заявлять, что у нас тоже полноценные семьи. Когда мы вернулись, Эдик уже был у нас, и они на пару с Марком развлекали зайчика. — Ну как все прошло? — взволнованно спросил он Ромку, стоило нам появиться на пороге. — Я тебе дома все расскажу, а то, боюсь, опять разревусь, — ответил друг, нырнув в объятья супруга. — И удалось Роме найти своего малыша? — спросил Марк, как только мы проводили друзей. — Ты знаешь, я горжусь им, — ответил я, — не каждый осмелится взять семилетнего ребенка, который всегда будет знать, что он не их родной. — Ого, а ты говорил, они малыша до года собирались усыновить. — Ну, Ромка до последнего хотел, пока не увидел этого мальчика. И знаешь, я никогда не видел его настолько счастливым. — Значит, он действительно нашел своего, — сказал Марк, прижав меня к себе поплотнее. — Идем ужинать, малыш. Всю следующую неделю, сразу после работы, я составлял компанию Роме во время похода по магазинам. Он без устали по нескольку часов обходил торговый зал в поисках подходящей мебели для детской, книг и игрушек, и конечно же одежды. Я не сомневался, что у их сына будет только все самое лучшее. — Знаешь, эта моя последняя рабочая неделя, — сообщил мне Ромка, — а затем я на год ухожу в так называемый «декретный» отпуск. Правда, Эди сказал, что если понадобится, то я могу и два и три посидеть, главное, чтобы нашему будущему сыну хорошо было. — Ну, он прав, — согласился я с Эдиком, — если вдруг что-то будет не так, то мальчику нужна будет твоя поддержка. Если бы не мое ужасное финансовое положение, я бы тоже подольше дома посидел. — Ага, ужасное положение. Как будто я не знаю, что это этот мудак тебя заставил Митю в год в сад отдать и на работу выпроводил, чтобы спокойно трахать кого попало. — Ну он ведь тоже работал. — Ты что, защищаешь его? — прищурившись, спросил Ромка. — Нет конечно, — заверил я друга, — просто говорю. — Надеюсь, — буркнул он и поспешил в детский книжный отдел. В конце недели Ромка снова позвонил, рыдая в трубку, и сообщил, что документы готовы, и завтра они едут забирать Ярослава. Сказал, что как только он освоится, они обязательно позовут нас в гости. Снова до слез радуясь за друга, пожелал им удачи и пошел сообщать эту замечательную новость Марку.***
Уже месяц мы с Марком жили вместе. И я даже не заметил, как постепенно дом наполнился его вещами. Они, конечно же, нисколько не мешали, а наоборот, придавали этому месту еще больше тепла и уюта. Теперь и его запах мяты не выветривался через несколько часов, как раньше, а оставался на целый день и сводил меня с ума. Каждый день, стоя у окна, мы с Митей ждали его с работы, и чуть ли не наперегонки бежали встречать, услышав, как хлопнула входная дверь. Митенька, конечно же, всегда выигрывал и первым повисал на шее у Марка, получая звонкий поцелуй в щечку. Первое время я рыдал при виде этой сцены, но со временем привык, осознав, что именно вот такой и должна быть настоящая счастливая семья. Митя за этот месяц выучил столько новых слов, что даже в саду заметили то, что он начал говорить на уровне многих трехлеток. Но самое замечательное — Митенька стал называть Марка отцом. Марк был чудом, неожиданно ворвавшимся в мою жизнь, и сделал ее поистине волшебной. И сейчас, смотря на довольное личико нашего сына, я уже уверенно мог сказать, что больше никогда не пожалею о том, что в тот день, поддавшись на уговоры Ромки, согласился посетить тот клуб.***
— Снова эта повязка? — усмехнулся я, увидев старую знакомую. — Мог бы и не спрашивать, — усмехнулся Марк, повязав ее. — Ты же знаешь, без нее сюрприз не получится. — Знаю, — ответил я, ожидая, что будет дальше. Как и всегда, Марк помог мне выйти из автомобиля и, придерживая за талию, повел куда-то. Вскоре нам пришлось даже подниматься по лестнице, а, остановившись, Марк с кем-то тихо заговорил. Мне же оставалось только терпеливо ждать и гадать, какой же на этот раз сюрприз приготовил мне любимый. — Ну как, ты готов? — спросил Марк и прикусил мочку уха. — Готов, — прошептал я, ощущая, как приятная дрожь пробежалась по телу. В считанные секунды повязка спала и я, ахнув, прикрыл рот рукой. Мы находились на крыше скорее всего какого-то небольшого ресторана. Кругом все было заставлено корзинами с пионами и зеленью, а посередине находился красиво накрытый стол. На улице уже стемнело и единственным освещением служили повсюду расставлены свечи. Это было так интимно и романтично, что мое сердце при виде всего этого вырывалось из груди. — Как здесь красиво, — прошептал я, с нежностью посмотрев на Марка. — Спасибо, любимый! Марк помог мне сесть и, разместившись напротив, взял мою руку в свою. — Я очень рад, что тебе понравилось, — сказал он, погладив большим пальцем тыльную сторону кисти. — Очень, — улыбнулся я, — я даже и представить не мог, что сюрприз окажется таким волшебным. А можно спросить, эм… по какому поводу? — Разве я не могу просто так подарить тебе романтический ужин? — увильнул от ответа Марк. — Можешь, но не такой шикарный, — снова оглядевшись, ответил я, — для такого обязательно должен быть повод. — Ну хорошо, повод есть, — признался Марк, — но скажу я тебе о нем чуть позже. Замолчав, он повернулся в сторону лестницы, на которой показался официант с подносом. — Признайся честно, сколько ты за это заплатил? — спросил я, доедая восхитительный пудинг. — Не так много, солнышко, как ты думаешь, — хитро улыбнулся Марк. — Здесь работает отец одного моего приятеля, и мне сделали неплохую скидку. Не за так просто, конечно. На самом деле у ребенка знакомого была родовая травма, и он в три года вообще не говорил, не хотел ни с кем общаться. Я очень удивился, когда выяснилось, что детский врач из-за травмы просто поставил на малыше крест. Я дал пару советов и чтобы обязательно показали психиатру и дефектологу. Ну, в общем, после обследования им сказали, что шанс на нормальную жизнь у ребенка очень высокий, потому что обратились они вовремя. Вот приятель и отблагодарил меня за помощь, договорившись с отцом. — Марк, ты… ты просто ангел, спустившийся с небес, — прошептал я. — Ты настолько неравнодушен к чужим проблемам… В наше время редко встретишь таких. — Спасибо, родной, но ты же знаешь, я не могу пройти мимо, если ребенку нужна помощь, такой уж я человек. — Знаю, — кивнул я, — и очень сильно люблю тебя. И ты скажешь наконец, что за повод? — Сегодня ровно полгода, как мы познакомились, — ответил Марк и, взяв мою руку в свою, поднес к губам. — Что, уже полгода прошло? — ошарашенно спросил я. — Я и не считал. Мне все казалось только пару месяцев. — Да, родной, с того дня, как мы встретились у Эди на именинах, — кивнул он. — Ту ночь в клубе я не считаю, ты все равно ее не помнишь. — Боже, прости, я совсем забыл, не думал об этом, хотя обычно ведь омеги на этом помешаны. Но все равно, не слишком ли ты все шикарно устроил для такой даты? — Ты прав, — лукаво улыбнулся Марк, — есть еще один повод. Сказав это, Марк встал и, подойдя к одной из корзин, достал оттуда цветок пиона. — Славушка, мы так давно уже вместе, и я чувствую, что ты уже полностью доверился мне, чувствую твою любовь, которую ты даришь мне без остатка, и я тоже тебя очень сильно люблю. Люблю больше жизни, — сказал он и, протянув пион, встал на одно колено. — Солнышко, ты выйдешь за меня? Слезы счастья заволокли мне глаза, и я кое-как смог разглядеть, что в пионе поблескивает кольцо. — Да. Да, боже, да! — прошептал я и повис у него на шее. — Да и как я могу отказать, когда под сердцем ношу твоего ребенка!
