Мой дядя самых честных правил!

      -Бом, бом, бом, иф ю лав ми, о-о-о, их виль дих иф ю лав ми, во-о-о… - мурлыкал под нос Ян - навязчивая песенка Mo-Do прицепились к нему хуже пиявки. Заметив, с каким трудом Женя пытается сдержать смех, он закатил глаза и шутливо пихнул его. - Можно подумать, я первый начал!       Оба от души расхохотались, вспугнув проходящую мимо старушку. Выходной, их и только их выходной, был восхитителен.

***

      Утренний кофе, против обыкновения, вызвался варить Евгений Давидович. Ян и не подозревал, какой чудный латте могут сотворить эти красивые, но такие неуклюжие в быту, руки. По обоюдному согласию отзавтракали пиццей - настроение было самое что ни на есть праздное. Один Ленский как полоумная белочка наматывал круги вокруг дома. За кем гнался реактивный пес, осталось загадкой.       Лилась непринужденная беседа. Было в ней что-то и про рецепт клубничного варенья, и о новом корме Ленского, о холодильнике, который следовало разморозить, о фильмах с Джонни Деппом, и о испепеляющем прогнозе погоды - едва ли 37 градусов были пригодны для жизни. Даже во всегда прохладной кухне становилось душно.       Идея провести выходной у озера пришла в светлые головы одновременно:       -А что если…       -Поехать к воде?       -Мент-альная связь?! - сверкнув глазами-ирисками, хохотнул Ян.       -А то! Настоящая айн цвай полицай! - подмигнул Женя и прикрыл улыбку рукой. “Слушал бы и слушал, как он смеется” - метеором мелькнуло в голове Яна.       Собирались они в путь-дорогу, как можно догадаться, под помянутых Mo-Do, подпевая и пританцовывая. Все было так просто, так естественно - что может быть лучше летнего дня, проведенного на природе в компании близкого, едва ли не самого близкого на земле, человека?! Ян успел забыть, каково это, не одиноким волчонком скитаться по оживленным улицам, а быть частью чего-то целого, теплого, надежного - своего. Иногда осознание, как сильно он привязался к дяде, пугало - родственные узы узами, но было, где-то на периферии, лишь при определенной игре света, в дни, утопленные лучами, и ночи, усыпанные звездами, что-то такое в его душе, чего он не мог выразить словами, иррациональное и аморфное. Радость, до щекотки, тепло внутри и холодеющие руки, желание улыбаться, даже если целый день скребло и болело - все это от одного его присутствия; им даже не обязательно разговаривать. “К чему бы это?” - не на шутку тревожился он.

***

      От озера тянуло благодатной прохладой и тиной. Дуб, под сенью которого расположилась дружная компания, отбрасывал на песок узорчатые тени. Сухой ветер покачивал листья, янтарно-зеленые на солнце. По водной глади белыми всполохами бегали зайчики, исчезая, стоило тучке закрыть светило. Стена леса, лениво покачивающаяся за их спинами, дарила ощущение защищенности. Несмотря на жару, людей было немного - мало кто знал об этом оазисе. Компания подростков, бабушки-спортсменки, несколько парочек, родственники, отмечающие день рождения да дедок в чудных плавках - вот и весь контингент. Рыбы, не знающие удочки и сачка, плескались неподалеку. Оранжевоклювые дрозды вились в зарослях дикой ежевики.       Непринужденные беседы заглушал шелест осоки, кваканье лягушек и жужжание стрекоз. С трудом верилось, что такое наполненное жизнью место находилось всего в полчасах езды от городской пыли и шума.       -Смотри-ка, твоя однофамилица! - положил Женя руку на плечо племянника; тот от неожиданности едва не подпрыгнул. “Что, где? Белкины и до сюда добрались?” - почти вырвалось у него. Повернув голову в направлении, куда указывал дядя, он не сдержал удивленного “ой”. По дереву, виляя пушистым хвостом, карабкалась откормленная рыжая тушка.       -Напугал! Ха, и точно, белка! Еще и деловая какая, отжористая! На таких-то харчах не мудрено! - рассмеялся он, щурясь. Сегодня ему хотелось хохотать без умолку, как дурачку.       -Ленский, ну, перестань лаять! Ты же приличный пес, не пугай народ! Еще орехом в нос получишь!       -Он в нос, а мы в глаз!

***

      Ничего не могло омрачить этот день. Стянув футболку, Ян блаженно прилег, облокотившись о шершавый ствол дуба. Солнце приятно припекало веснушчатую кожу. Он зажмурился - так было хорошо тут, вдали от суеты и забот, надоедливой матери, неясных волнений и пожирающего одиночества. Утки беспечно ныряли на противоположном берегу. Солнце, проходя сквозь опущенные веки, подсвечило их, окрашивая персиковым. Весь мир был персиковым, звенящим, искрящимся, переливающимся, светлым, камышовым, музыкальным, пахнущим песком, лесом и ряской.       -Купание красного коня отменяется?       -М?       -Уже ты дремлешь, друг прелестный? - спросил Женя, наклонившись к нему. За линзами очков, его глаза, обыкновенно серые, как лед весной, казались голубыми, почти васильковыми. Они поблескивали добро и нежно.       -Уаа-у-х-х, ну что ты. - зевнул Ян и сладко потянулся. Потерев глаза, он насмешливо приподнял бровь и уточнил. - А вы, дядюшка, в заплыв таким красивым, прямо в рубашке собрались?       -Будь моя воля, я бы носил корейский купальник… а то и костюм для дайвинга. Обгореть для меня, что для Ленского искупаться в луже... Но так и быть, сегодня обойдемся без эпатажа… - вздохнул он, потянувшись к верхней пуговке. Шутки ради, Ян представил его в мокрой рубашке… получилось впечатляюще.       -Может ты из этих… как доктор Каллен?       -Который из “Сумерек”?       -Шикарный мужчина… - “доктор Каллен сексуален, сексуален доктор Каллен”- моментально пришло на ум.       Прикрыв один глаз, Ян, не отдавая себе отчет, с кошачьей внимательностью ловил каждое движение дяди. “Какие мы, люди, все-таки чудные - на пляже от мала до велика щеголяем почти нагишом и ничего, а застукать кого-то в такой же, по большому счету, паре труселей или лифчике - смертный грех…” Удивительно, но за полгода соседства он ни разу не видел Женю не то, что в семейниках, а и обычной в футболке или шортах. По утрам его худощавую фигуру скрывал халат. Даже в самые жаркие дни он отдавал предпочтение закрытым фасонам. Не то, чтобы Яна это волновало, просто казалось забавным. Ника, к примеру, зная о его равнодушии к прекрасному полу, не стеснялась носить при нем топик и едва прикрывавшие зад юбки. Почему бы, собственно, и нет?       “А какой он все-таки…” Красивый. Причем не обычный “schön”, в именно “hübsch” - привлекательный, даже миловидный, если так можно сказать о мужчине его возраста. Сам не зная почему, он с восхищением задержал взгляд на остро очерченных ключицах, плавном изгибе плечей. Едва ли за чопорностью гардероба Ян замечал столько животного магнетизма в его чертах. Ветер трепал выбившееся пряди светло-русых волос; ненавязчивой была и улыбка, ниткой жемчуга украшающая его и молодящая на десяток лет. Сквозь нее, словно приоткрытую дверцу, выглядывал кто-то совсем другой: поэтичный, светлый, лучезарный. Вот бы поймать этого “кого-то”, узнать, понять…       -Со мной что-то не так? - спросил вдруг Женя, борющийся с не поддающейся запонкой.       -С тобой?! Нет, конечно, с чего ты взял?! - застигнутый на горячем, без всяких на то причин, покраснел Ян. “Это со мной что-то не так!” - до боли прикусил край губы он.       -Ты смотрел так внимательно, мало ли. Может, я замазался. - пожал плечами Женя и, нежно смеясь осколками неба, протянул непослушный рукав племяннику.       -Не поможешь?       -Конечно! - “запонки, чертовы запонки!” - злился он, хотя был разочарован явно не ими... Румянец безжалостной медузой жег лицо.       Из под покрова рубашки на глаза, и без того обалдевшего от жизни, Яна, показалось невиданное зрелище. Евгений Давидович скрывал немало... Талантливо набитая оливковая ветвь кольцом обхватывала его предплечье. Реалистичная, но в меру, лаконичная, она придавала сдержанному и несколько отстраненному ему крышесносную изюминку.       -Так вот чем ты соблазняешь милых дам! - только и смог выдавить племянник. “Не говорить же, какой ты горячий и пиздатый, черт возьми!”       -Было бы чем впечатлять - парное тату под менторством Моники было вторым моим худшим решением в жизни… Я был чертовски пьян… Как до этого вообще дошло?       -Хо-хо…       -Иногда боюсь представить, что творится в голове этой женщины... Хорошо хоть, разошлись на нейтральной веточке - очнуться с бодуна с бабочкой или каким нибудь Пикачу - та еще радость…       -А каким же было самое худшее? Ну, решение? - оторвавшись от любования Жениной “ошибкой молодости”, со вспыхнувшим, как лесной пожар, любопытством выпалил Ян. Наверняка в этом худшем замешан “тот”, сокрытый в серебристой улыбке!       -Выключить голову и довериться человеку, который этого совсем не заслуживал. Как видишь, по отключению головы в самый неподходящий момент я мастак. - “пожалуйста, не распрашивай меня об этом…” - просили его глаза. Как бы Яну не хотелось узнать об этом таинственном мерзавце, он понимал, что силой ничего не добьется. “Рано или поздно он расскажет. У нас все надолго и серьезно” - с уверенностью подумал он, чтобы через секунду ужаснуться выбранной формулировкой. Что же это такое?! Солнышко припекло?! Чтобы не взболтнуть лишнего, он задал самый безобидный из возможных вопрос:       -А что же набила Моника?       -Такой же мотив, только с лозой. Попроси показать при встрече, моей дорогой жене будет приятно.       -Сколько же у вас, Евгений Давидович еще скелетов в шкафу? - стрельнул Ян большими сверкающими глазами.       -На сельское кладбище хватит. - хохотнул Женя то ли сатирично, то ли обреченно.

***

      Обсыхая после водных процедур, товарищество с наслаждением растянулось в тени. Ленский, утомленный догонялками за мячиком и возней в озере, блаженно посапывал, устроившись у прохладного камня. Женя лениво листал “Анну Каренину” - размышления Левина о судьбе наемного рабочего насылали дремоту. Ян же силился раздумьями, как подписать первый за много месяцев пост в инстаграме; раз за разом он пересматривал селфи с дядей, но уплывал в какие-то дали. Жара, достигнувшая апогея, не способствовала мыслительному процессу.       “Чтобы и не занудно, и не по долбаебски - все-таки мама подписана… Пускай будет… “Трудно найти, легко потерять, невозможно забыть”, хе-хе. Классика. А с другой стороны, и вправду... Этого, черт возьми, действительно фиг забудешь…”       Сердечки и комментарии не заставили себя ждать: “Мои любимые солнышки, бусинки! Дай вам бог здоровья!!! Скучаю-немогу!!!!” (от мамы, конечно), “*три огонька*” (от бывшей одноклассницы), “неизвестные науке загогулины” (отличился заблудший индус), “Классное фото! Хочешь раскрутить страничку в инст? Напиши в директ…” (вместо тысячи слов…), “Вип-красотка *смайлик с сердечками в глазах*” (однокурсник приколист… симпатичный, на самом деле. Не случись война, может, с ним бы что вышло?)... и одно новое сообщение. “Кого средь бела дня угораздило?” - удивился Ян. Увидев, кого, он едва не выбросил телефон в ближайшие кусты. А как хорошо все начиналось!!!       -Сука… - не смог сдержать удивленно-злой шепот он.       -Мм? - наклонил голову вопросительно, уже почти задремавший, Женя.       -Да так… - по привычке стушевался он. “Стыдно, неудобно, неудачно” - шептал горький опыт. “Хотя, с другой стороны… Что мне терять? Он и так наверняка знает - это давно между строк. Да и не секрет, вовсе. Кому какая разница, с кем я сплю? И потом, я верю Жене, как себе. Надоела эта слепая зона.” Набрав воздуха в легкие, он продолжил. - Баран один по старой привычке в новые ворота бьется. На Влада отзывается. Бывший, короче.       -Мггмм… - едва приподнял брови и кивнул он. “Во взгляде осуждения не больше, чем скромности в Ленском” - с удовольствием отметил Ян. Огонек умеренного любопытства и спокойное понимание - вот и все. Можно ли мечтать о большем? Едва ли кто-то кроме Ники принял его так. У одних вопросы ориентации вызвали закономерное отторжение (Чертова пропаганда! Как вас таких земля носит?! Это болезнь! А я думал, ты нормальный!), у других не закономерный интерес (Ты сверху или снизу? А первый раз было больно? А борщи из вас кто варит? Любишь, чтобы был побольше, ага?). И первых и вторых Ян беззастенчево слал нахер - чужие люди будут рассказывать ему как жить и задавать тупые вопросы?       Прочитав сообщение от представителя первобытной фауны, Ян побелел, как тетрадный лист. Он десять раз пожалел, что не заблокировал этого ублюдка к чертям собачьим… Разум подсказывал, что вступать в диалог с ним глупо и даже саморазрушительно, но взрывной характер не мог отказаться от удовольствия последний раз убедиться, с какой шелухой он водился.       “Ну привки, молодой уже богатый! Шикуешь, я посмотрю)))) Владика, бедного, совсем забыл… Тебе всегда нравились постарше, пхппххп) Новая эра??? Эту сумку мне муж купил, кольцо с бриллиантом мне муж купил?) Ну и как тебе джими-джими джага-джага с этим дедди?))”       “Вообще конченый? Фантазию поумерь, гад”       “Ойййй, какие мы злые :(((( Наверно не оч, раз бесишься хд хд”       “Если тебе информация, что это мой дядя, что-нибудь скажет, поразмысли как-нибудь на досуге”       “Бляяя, так ты из этих?) Сразу не скажешь о_о Такую цундерку в Харькове строил!)) Охереть у вас семейка Адамс кншн…”       “Нахера ты мне вообще пишешь?”       “Хз, хз… Прост. Соскучился чет… И че, ты меня вообще не вспоминаешь, когда с этим защеканством занимаешься, а?) В этом ты мастер, зай))))) Талант не пропьешь))))”       “Конечно, медвежонок, каждый день)) Сегодня скачу на нем с утра пораньше и думаю… бля, как пиздато было раньше ;”( С днем рождения поздравят спустя неделю, и то случайно… вместо того, чтобы написать, как я себя с температурой чувствую, завалятся посреди ночи и будут греметь кострюлями… напиздят, что взяли ночную смену, а после запилят сторис с обрыганской вписки… Плачу и дрочу, мой мармеладный, каждую ночь!”       На этом нервы Яна благополучно не выдержали. Кинув питекантропа в черный список, он с пылающим от праведного гнева взглядом повернулся к Жене:       -И на это животное я потратил столько времени! Бедная, бедная Ника, как ей хватило сил не уебать меня чем нибудь тяжелым!?       -Неужели все было так плохо? - изогнув губы в легкой ухмылке, поинтересовался он.       -Плохо?! Плохо ли… Как тебе сказать… Скорее никак! Он обыкновенный долбаёб, каких ещё поискать! И не смотри, что старше почти на семь лет! - “тебе всегда нравились постарше…” - позорной пощечиной отозвался голос Влада в голове.       -Тяжелый случай… - не ведая того, подлил масла в огонь, дядя. Он снял очки и, щурясь, вгляделся в стекла, играющие золотисто-медовыми искорками. Выдох на линзу, второй, точные движения пальцев, орудующих краем помятой рубашки… Женя даже не представлял, как чудесно выглядел. “Совсем как котик…полосатый… ох, срань господняя…” Он не придал значения тому, что, запнувшись на полуслове, племянник отодвинулся, потупил взгляд и плотно сжал руки.       -Кхм… Тебе наверняка интересно, как я докатился до жизни такой… Должен признать, что сам не вкурсах. Где все свернуло не туда? Наверное, я всегда был таким… В школе все тащились по красоткам с силиконовыми сиськами, губками “пю” и анорексичной талией, а меня вообще не вставляло. Я играл в стратежки, Ведьмака, Майнкрафт и Симс, гонял с ребятами в футбол, шпарил КИШа - большего мне было и не надо. Дела амурные обходили меня стороной. “Окей, значит, не дорос” - равнодушно думал я... Единожды мы с Никой попытались изобразить поцелуй, но, по обоюдным воспоминаниям, вышел он феерически жалким. На несколько лет я было решил, что мне вообще никто не нравится - случается ведь такое. Нехило говна на вентилятор подкидывала и мамуля, пытаясь свести меня то с одной, то с другой дочкой подружек. Бррр, как вспомню… Берет эта Марьяночка или Оксаночка меня за руку или хлопает глазками, как барашка, а мне… в лучшем случае никак. Под конец “свиданки” я ненавидел не только Марьяночку с Оксаночкой, мать, которая затеяла эту аферу, а и себя самого, деревянного болванчика, всеми правдами и неправдами уводящим тему от романтики… Мда… Может показаться, что я какой-то женоненавистник - отнюдь! Как сильно я любил Нику, ты знаешь… Мы с удовольствием корешимся с одногруппницами, а мое восхищение твоей женой простилается выше Кавказских гор! - изобразил он кавказский акцент. - И, не смотря на все материны заморочки, я по ней очень скучаю...       -Ох, Мари, Мари… Она, очевидно, до сих пор в блаженном неведении?       -Что я по мальчикам? Ха, еще бы! С матерями сложно… Заявил бы ты бабушке, что на школьной дискотеке проиграл в су-е-фа и должен был засосать парня? И, что самое интересное, тебе до головокружения понравилось? И виновата была явно не Балтика!       В ответ Женя лишь что-то неопределенно хмыкнул.       -То-то и оно… Но, так или иначе, жизнь моя после этого изменилась в лучшую сторону. Прежде я никогда не понимал себя так хорошо. Вот она, часть меня, которую я так усердно игнорировал! И вот, последней мирной весной окрыленного и ошалевшего от предстоящих экзаменов, меня встретил Влад.       -Она ему встретилась, а он ей попался?       -Ха, что-то из этой оперы. Представь: все цветет, легкий дождик сменяет солнце, птички поют, как в зоопарке, пахнет зеленью и сырой землей, а ты чуть ли не за ручку гуляешь по парку со взрослым, относительно симпатичным, шарящим за музыку и прикольчики, молодым человеком, а после… Черт возьми, тебе хоть не противно? Я, наверно, несу какую-то дичь… - с опасением спросил Ян, косясь на лицо, ставшее таким близким, боясь заметить на нем отвращение или скуку.       -Отнюдь. Если бы мне что-то не нравилось, я бы намекнул. Ну, чего ты, мой мальчик? Разве ты сказал что-то плохое? Все хорошо, не переживай. - ласково сказал Женя, улыбнувшись такой солнечной улыбкой, от которой таял лед и падали крепостные стены. В медно-салатовом кружеве теней он был похож на доброго лесного духа.       Отложив книгу, он уверенно, но нежно, взял его руку в свою, изящную, тонкую, слегка прохладную. - Посмотри на меня, мой хороший. Ну? Не знаю, что наплел тебе этот гаденыш, знай - едва ли на свете есть кто-то милее и честнее тебя.       -Откуда ты… - спросил Ян испуганно. Неужели он видел тот пиздец???... То… Черт возьми, черт, черт! Он лишь насолить хотел, ответить сволочи на его языке!       Непрошенная слеза скатилась по раскаленной, как кузнечный горн, коже.       -Расстанься вы на хорошей ноте, он бы лишился звания барана - ты не из тех, кто без причины поливает людей грязью. А написал бы уязвленный парнокопытный чего-то мальски хорошее, м? Вот и вся дедукция. - топя Яна в глубине глаз-озер, Женя вытер его щеку невесомым прикосновением. Господину Белкину без причины и следствия хотелось обнять его так крепко и чувственно, как никого прежде... “Еще чуть-чуть и я задохнусь. Или сделаю что-то, о чем буду сильно и долго жалеть …” - в панике думал он, пылая снаружи и внутри. Едва ли в жизни он попадал в более щекотливое положение. Только бы не вытворить этом странном порыве ерунды! Только бы не… Пересиливая навязчивый шепот подсознания (“Бляя, так ты из этих???”, “А раньше был такой цундере…”), Ян собрался силами завершить рассказ. Кратко. А после в воду, прохладу. Подальше от этого! Р-а-а!       -Так или иначе, вначале эти отношения доставляли удовольствие. Я впервые почувствовал власть над собственной жизнью. Мама со своими “ой, посмотри, какая хорошая девочка!” и “ну сходил бы хоть с кем-нибудь на свидание!” больше меня не потревожит - хотелось мне думать. Я души не чаял в этом… гаде. Супчики ему варил, хату драил, как Шехерезада любое желание исполнял, закрывал глаза на непунтктуальность, мелкие проебки, даже с мамой, на страх и риск, познакомил. Словом, только чепца до статуса хранительницы домашнего очага не хватало. Влад работал баристой и попервой постоянно баловал меня кофием, печеньками да шоколадками, водил в кино, даже цветы покупал… А их, я, признаться, обожаю… Особенно нарциссы, подсолнухи и лилии… но не суть. Хоть он, даже тогда, не казался мне восхитительным или выдающимся, я помню, как любил его. То было чудесное лето, с прогулками до утра и песнями под гитару. Но за каждым знойным августом всегда наступает сентябрь, стрессовый и переменчивый. Началась учеба, первые самостоятельные. Вместо того, чтобы поддержать меня, первокурсника, этот хлыщ днями пропадал со своей компашкой. Мне было неприятно, но я готов был это принять. Когда он стал периодически заявляться под утро, я смирился и тут - Влад, в конце-то концов, не маленький. Да и я не нанимался цепным псом. Но тут началось неладное. Пизда пошла по кочкам. На вопросы, самые простые и безобидные, этот гамадрил чище и чаще отмазывался или врал - “Где был?” “Там-то”; впоследствии оказывалось, что даже не близко; “Сидели с таким-то?”, “Ага”; встреченный такой-то озадаченно чесал затылок и клялся, что они не виделись сто лет. Подобные “мелочи” не могли, и без того хронически невыспанного меня, радовать. Влад даже умудрялся жаловаться, что я, видите ли, совсем не уделяю ему внимание… чья бы мычала. Ника, хоть и поглядывала на него волком, не говорила и слова против. “Если тебе хорошо, я приму любой твой выбор” - говорила моя… моя… Ох… Прости, мне до сих пор… Ничего, все в порядке... А потом… Потом я узнал, что этот бабуин ходит налево. Причем не раз, и не два, а с завидной периодичностью… Вот так банально, до хруста костей, понимаешь?! Самое обидное, даже признался в этом не он, а левый человек… На этом мои нервы не выдержали - я такое представление устроил этому козлине! Я мог ужиться с его странным юмором, недалекостью, мусорностью, безответственностью, избалованностью, но не с этим! Мне побоку, что люди делают за закрытыми дверьми, но, уж простите, не мой партнер! Можешь назвать меня старовером или идеалистом, но я не в жизни не потерплю измены! Я не могу посвятить себя человеку, который считает, что может выбросить меня, как надоевшую игрушку! - его взгляд взблеснул угрожающе, словно молния. На миг он забыл даже о том необъяснимом чувстве, волнами циркулирующем в его внутренностях. Воинственным изгибом бровей, в короне огненных волос, он был похож на средневекового лорда.       -Когда ты злишься , становишься ужасно похож на Мари, мой мальчик… Таким ты нравишься мне больше. - вполголоса сказал Женя, юркой лодочкой лавируя на волнах его эмоций. Ловко приподняв подбородок Яна, он подарил ему звенящий, объятый гордостью взгляд и нежно провел по щеке. - Никогда не дай себя в обиду, как бы сильно не любил.       Яну только и оставалось, что застыть, как оленю в свете фар. Куда только делись та злость, задор, резкость, бившие ключом пол минуты назад? Он думал, что от этого, казалось бы, обыкновенного жеста, у него остановится сердце.