Избавь меня от проклятия

      Цветение красной розы прекрасно. С корня начинается тёмно-зелёный стебель, медленно образовывая себе острые оружия (шипы) для защиты, а на самом верху — круглая основа сердца цветка (бутон). Она стремительно начинает окутать своё сокровище красными лепестками, создавая самую необычную внешность среди всех цветов.       Нишимура Рики любил этот цветок больше всего, ведь даже значение розы являлось самым прекрасным из всех — символизирует страстную, настоящую любовь. Вместо тысячи слов, давая букет красных роз своему возлюбленному, можно показать свои настоящие чувства и бушующую любовь. Протягивая прекрасные розы, можно окрыляться чувствами любви и счастья, потому что значение этих цветов знакомо всем.       Он раньше любил...       А сейчас нет. Парень сидел на кухне, наблюдая за медленным горением красных лепестков дикой розы. Он был поглощён процессом попытки избавиться от своих чувств — сжигая раз за разом лепестки, которые за стремительные секунды окутывались жёлтым пламенем и превращались в черный пепел. Это занятие гипнотизировало, заставляло на мгновение спрятаться от безответной любви и убежать от мыслей о смерти. Огонь притягивал к себе страдание и боль, вместо этого отдавая спокойствие и умиротворение. Первокурсник не имел никаких мыслей, никаких грустных воспоминаний и глупых планов. В голове была абсолютная пустота и тишина, а в тёмных глазах отражалось яркое пламя. Рядом на столе лежали пачка влажных салфеток и стакан с чистой водой. А в комнате студента — не до конца написанная предсмертная записка, испорченная каплями солёных слёз и чернилами шариковой ручки.       Он принял свою смерть.       Внезапно Рики услышал громкий звонок в дверь, который заставил японца мелко вздрогнуть из-за резкости. Обычно к нему никто не приходил, за исключением его друзей, а те в данное время находились на парах. Нишимура забрал салфетку, чтобы закашляться по пути к прихожей, и, недолго думая, направился к двери. Не проверив приходящего и начав тяжело кашлять, распахнул свои ворота и облокотился о стену, так как сил стоять не было совсем. И в этот момент он встретился со строгим взглядом человека, которого в последнее время не ожидал увидеть, а тем более на проёме своей скромной квартиры.       Пак Сонхун...       Старший стоял в подъезде, внимательно смотря на парня перед собой — за тем, с каким трудом он стоял; за тем, как белая салфетка, находящаяся на его руках, впитала алую кровь; за тем, как на пол медленно, круговым движением падал красный лепесток. Выражение лица младшего показывало неожиданность, лицо его было бледным как лист бумаги, а под его красивыми, острыми глазами показывались тёмные мешки, намекая на ухудшение здоровья. Рики от непонимания и волнения открыл лишь рот, замирая в немом шоке, ибо слова не выходили. Лишь в голове не произнесенные вопросы кружились в плавном танце.       — Сегодня в девять часов я заеду за тобой, — даже ни поздоровавшись, ни улыбнувшись при встрече, быстро промолвил Пак. — Сходим на свидание, как ты и просил, — у него не было никаких эмоций на лице, будто сказал он эти слова на автомате, по рефлексу, а затем развернулся и ушёл, оставляя у двери ошарашенного первокурсника.       Рики был в полном шоке, и ему пришлось несколько раз перегрузиться, чтобы понять слова Сонхуна. И только после того, как старший пропал из поля зрения, младшего будто по голове ударили — свидание в девять часов вечера... сегодня. Японец сглотнул громко, а затем побежал на кухню, чтобы притушить огонь.       С чего он согласился?       Но радости у парня не было предела. Широкая улыбка сама появилась на лице, а вымерший огонёк заново загорелся в глазах огромным пламенем. Сухие губы в середине потрескались, доставляя дискомфорт, но это было ничем по сравнению с болями в легких и сердце. Теперь все чувства будто остановились, ожидая один необычный момент.       Рики долго собирался. Начиная от принятия теплого душа до макияжа на лице, чтобы скрыть тёмные мешки под глазами и необычно бледную кожу. Чтобы скрыть сухие губы, использовал тинт, а затем сделал себе укладку, пытаясь воспользоваться выпрямителем. У него это не очень хорошо получилось, и в итоге парень просто отказался от этого занятия. С выбором одежды у него были проблемы, так как белой одежды у него почти не было. Шкаф был набит только тёмными цветами одежды, и поэтому ему пришлось позвонить Чонвону, чтобы одолжить пару светлых вещей. А тот вместе с Джейком, получив внезапный звонок, в один миг оказались в квартире младшего с двумя пакетами белой одежды. На их лицах были недоразумения, и Рики сперва должен был объяснить всю ситуацию.       — Он внезапно явился сюда и согласился на свидание? — шокированно переспросил Чонвон, изогнув брови, а Рики быстро покачал головой.       — И даже не объяснил почему? — с некой ухмылкой, которая точно передавала ненависть к своему одногруппнику, задал вопрос Шим. Младший снова кивнул и начал выбирать себе одежду. Старшие лишь переглянулись, а Чонвон широко улыбнулся, создавая из себя довольного Чеширского кота. В его светящихся глазах показывалось слово «получилось», и потому Джейк тоже облегчённо выдохнул. Но все они понимали, что это только начало, которое может также иметь плохой результат.       — И почему ты оделся именно в белую одежду? В таком наряде ты слишком похож на ангела! — пытаясь показать свою ревность (конечно дружескую), спросил Шим.       — Ты же сам прекрасно знаешь, что белый — любимый цвет Сонхуна. Может он что-нибудь почувствует, если увидит во мне свое отражение, — счастливо, но смущённо улыбнулся первокурсник, пытаясь скрыть свои порозовевшие щёки, отвернувшись в сторону. Чонвон тихо умилялся, наблюдая за разговором друзей.       — Он никогда не увидит в тебе своё отражение, потому что ты светлый и добрый, в отличие от него холодного и отстраняющего! — провозласил Джеюн, но Рики отрицательно помотал головой, не соглашаясь с ним.       — Никто не плохой, хён. Просто... мы не знаем их настоящее лицо, — как философ произнёс Рики, забрав свой телефон. — Я хочу заказать букет красных роз, чтобы подарить их ему.       — А может лучше белых? Потому что... ну ты сам сказал, что это любимый цвет этого дурака, — поделился своими мыслями Чонвон, а Рики засмеялся.       — Красные розы означают любовь, Чонвон-хён, — поднося телефон к уху, ответил Рики.       Старшие лишь удивлённо переглянулись, потому что казалось, будто Рики задолго до этого подготовился к такому моменту. Хотя, если подумать, то он до этого несколько раз пытался позвать придурка по имени Пак Сонхун на свидание. И только сейчас, когда у него оставались считанные дни, или может часы, тот согласился на это. Только вот друзья решили помолчать о том, что это они попросили друзей Сонхуна помочь им. Потому что Рики может мрачнеть, если узнает, что его возлюбленный согласился на свидание не по своей воле.       К девяти часам вечера, когда друзья ушли, пожелав своему младшему удачи и предупредив, чтобы он сразу же позвонил им, если что-то случится, раздался долгожданный домофон. Рики, пытаясь скрыть свою счастливую улыбку, открыл дверь и увидел перед собой Пак Сонухна, стоящего весь в чёрной одежде. Казалось, что судьба специально играла в смешную игру, чтобы запутать парней. Черный — любимый цвет Рики. И теперь парни стояли в неловкой паузе, переваривая происходящее — словно поменялись местами. Первым в себя пришёл третьекурсник, потому и прочистил горло. А Рики, помотав головой, протянул старшему красивый букет из красных роз и широко улыбнулся. А сам букет был обмотан белой лентой.       Что-то знакомое.       — Это тебе, — выражение лица Сонхуна, когда он увидел подарок, сменилось холодом и мраком, будто обратно стал как раньше — хладнокровным, высокомерным, бесчувственным.       — Я ненавижу красные розы, — и произнёс он эти слова с таким морозом, будто он и являлся зимой, белым снегом, несмотря на черную одежду в нём.       — Я... я не знал, — такой сильной боли в груди Рики никогда ещё не чувствовал, и теперь казалось, что его наивная любовь снова заменилось безответной. Этот момент буквально опустил окрылённого парня с небес на землю с глухим ударом. — И вправду надо было купить белые розы, — тихо себе под нос прошептал первокурсник и сделал шаг назад, чувствуя приступ кашля. — Я... я сейчас, — опуская взгляд вниз, с заиканием сказал японец и вошёл в ванную, чтобы закашляться.       Как и раньше, кашель был с кровью, а лепестки продолжали выходить, заставляя задохнуться временами. И только спустя пару минут, Рики вытер кровь с губ и увидел себя на зеркало. Из глаз готовы были вот-вот нахлынуть слёзы разочарования и боли, но парень шумно сглотнул и слабо улыбнулся. Моргая глазами часто-часто, чтобы остановить плач, с большой грустью выбросил букет в мусорное ведро и вышел, чтобы попытаться сделать хоть что-то, чтобы побудить в старшем чувство симпатии.       — Я готов, — забрав рюкзак и положив туда салфетку, Рики тихо сказал, всё ещё не смотря на старшего.       Студенты сели в такси и, находясь в салоне, заполненный музыкой, оба чувствовали себя некомфортно. Рики не знал о чувствах Пак Сонхуна и пытался понять, почему тогда он согласился на свидание. Красные розы вмиг изменили его настроение, поэтому в разы интереснее был сам старший и его поведение.       Нишимура слабо, совсем невесомо коснулся холодных ручек старшего, наблюдая за его реакцией. Тот быстро опустил взгляд к их рукам, соединённых легким прикосновением, а затем посмотрел на первокурсника.       — Можно мне держать тебя за руку? — чувствуя, как щеки начали гореть, тихо спросил Рики. Но в следующий момент Пак Сонхун убрал свою руку, пряча их в карманы черных брюк.       — Обойдёмся без этого, — и первокурсник слабо кивнул, снова чувствуя обиду и печаль.       Всё-таки Сонхун не любит его.       Путь до кафе был долгим, неловким и тихим, если не считать музыку на такси. А когда парни вышли из машины, смущение окутало всё тело младшего, потому что вокруг были парочки с традиционной ориентацией. И по этой причине войти внутрь было нелегким испытанием. Рики пришлось сделать глубокий вдох, и только затем сделать шаг вперёд за Сонхуном. Старший, как оказалось, уже забронировал столик на два человека. К счастью первокурсника, это место было в самом углу помещения, потому взгляд остальных клиентов не часто зацикливался на них. Но процесс ужина на свидании был одним из самых смущающих и неловких моментов, потому что у парней не было темы для разговора. Оба временами прочищали горло, и слышны были лишь разговоры других пар.       — Могу я обращаться к тебе как «хён»? — после долгого молчания, начал разговор Рики.       — Только сегодня, — как бы банально это ни было, младший засветился после этого. Он широко и радостно улыбнулся, посмотрев на Сонхуна, а затем продолжил свои допросы.       — Хён, а ты переживаешь из-за экзаменов?       — Нет.       — Хён, а ты читаешь книги?       — Нет.       — Ты скучный, да? — недовольно скривил лицо Рики и продолжил кушать, не получая ответа на свой вопрос. — Хён, а ты чем-нибудь занимаешься? Например, спортом.       — Может, прекратишь уже добавить «хён» в каждом своём предложении? — это не было грубо, скорее с ноткой недовольства, и Рики отрицательно помотал головой.       — Ты же разрешил только сегодня обращаться к тебе так. Я не хочу упустить такой момент, хён, — Сонхун цокнул, услышав ещё одно обращение к себе, а Рики тихо улыбнулся.       — Ну? Какое твоё любимое занятие, хён? — Пак тяжело вдохнул, а затем положил палочки на стол, посмотрев на Рики, терпеливо ожидающего ответ.       — Спать. Люблю спать.       — Разве это занятие? — пожал плечами младший и выпил свой сок. — А я люблю рисовать, читать книги и танцевать. Я могу когда-нибудь научить тебя... — в этот момент парень резко умолк, вспомнив то, что у него может быть больше не будет шансов танцевать. — Извини, мне нужно отойти в уборную, — забрав свой рюкзак, предупредил старшего. — Я... заболел, — пытаясь заверить, сказал уверенно.       В тот день, когда Рики попытался объяснить проклятие, Пак Сонхун не выслушал его, поэтому лучше в подробностях ему не рассказать, чтобы забыться хотя бы на время от этой болезни. Будет хуже, если он узнает, что у Рики в легкие находится корень красной розы, а ведь эти цветы старший ненавидит очень сильно. В ином случае третьекурсник увидит в младшем лишь предмет своей злости, раздражения и бешенства. Как бык на красный флаг.       А ведь он даже не знает, что Сонхун уже проинформирован о «Проклятии Ханахаки».       До кинотеатра парни решили идти пешком, так как здание находилось недалеко от кафе. На улице шёл снег, в этот раз пушистый и красивый, до улыбки на лице завораживающий, кружась в легкий вальс и падая на дорогу. Рики время от времени поднимал взор к тёмному небу, вытягивая губы в лёгкую улыбку. А Сонхун, идущий рядом, не по своей воле обращал внимание на чёрные, на вид мягкие волосы, где удобненько расположились снежинки. Ему хотелось прикоснуться к голове младшего и взъерошить волосы, чтобы наблюдать за тем, как блестящие, сверкающие из-за уличного фонаря снежинки опадают вниз. Ему хотелось увидеть звёзды в глазах младшего, на щеке которого появились легкие румянцы из-за холода. Но Сонхун гордыня! Парень просто отвернулся в сторону, чтобы не думать о таких вещах, ведь к Рики он ничего не чувствует. Он не может быть его судьбой, потому что они разные. Как и прямо сейчас — черно-белые, первая сторона тёплая, а вторая — холодная. Как Юг и Север, как Инь и Ян на флаге Южной Кореи.       Нишимура остановился на пол пути, услышав тихое мяукание откуда-то со стороны. Он повернулся к Сонхуну, а затем спросил, не мерещится ли ему, а тот без слов помотал головой.       — Милая кошечка, — младший, наконец, заметил пушисто-белую кошку рядом с лестницей круглосуточного магазина, и сразу же побежал к нему, опускаясь на корточках и поглаживая по грязной макушке. Сонхун изогнул брови, наблюдая за провернутой сценой, и шумно цокнул.       — Она ведь бродячая. Подхватишь тут ещё одну болезнь! Не хватает одной? — саркастично, но с серьёзным выражением лица произнёс, а Рики бросил на него недовольный взгляд.       — Она кушать хочет, — погладив за ушко, от которого пушистое создание довольно промурлыкало, Рики продолжил. — Хён, можешь проследить за ней, чтобы никуда не ушла? Я куплю ей корм.       — Лучше я сам, — показательно тяжело вдохнув, Сонхун быстро проскользнул во внутрь магазина. — У нас времени мало. Отдай ей еду, и мы проваливаем, — как только вышел и отдал купленное в руки Нишимуры, произнёс, смотря на свои ручные часы.       — Я не хочу оставить её одну тут. Еще ведь собаки попытаются поймать её!       — Собираешься с кошкой в кинотеатр зайти?! — ужаснулся старший, впрочем, уже который раз за вечер из-за этого парня. — Или тут останешься? Я не против!       Рики недовольно посмотрел на третьекурсника, а затем грустно на кошку, и тихонечко прошептал:       — Никуда не уходи, хорошо? Я тебя с собой заберу после фильма, — Сонхун с раздражением и непониманием наблюдал за ними, а когда Рики уже подошёл к нему, на его лице было написано «полная грусть».       — Руки свои ты должен мыть, — на это японец вытащил салфетки и вытер свою ладонь, специально показывая корейцу.       Так пара и дошла до назначенного места, и парни успели купить только две бутылки газированного напитка и большой попкорн, так как маленькие, как говорила та девушка, «уже закончились». Сонхун на все сто процентов уверен, что это дело Пак Чонсона, но поссориться с продавщицей не охота, да и людей в очереди после них было полно.       Было бы всё нормально, если бы не неловкость между парнями в зале. То их руки время от времени случайно соприкасались в процессе поедания попкорна, то их взгляды пересекались, заставляя Рики покраснеть из-за смущения. Во всех случаях это он случайно залипал на красивого Пак Сонхуна, а тот, чувствуя на себе долгой взор, специально поворачивался к нему, приподнимая одну бровь вверх.       Щеки продолжали краснеть.       До середины фильма Рики не очень вникал в сюжет, но всё было ясно, когда понял, что главная героиня заболела смертельной болезнью, и это стало проблемой в отношениях двух молодых людей. В душе грустно стало, так как всё происходящее в фильме так сильно напоминало реальность, происходящую вокруг. В итоге японец сидел тихо, стараясь не всхлипывать из-за слез, вызванных фильмом. А иногда сильно кашлял, пряча красные лепестки от всех людских глаз — собирал в салфетку, а затем клал себе в карман куртки.       Сонхун же сидел и проклинал Пак, чертового, Чонсона, потому что это он выбрал фильм! И если бы этот фильм показывался только в одном кинотеатре в Испании, Джей бы точно купил туда билеты, потому что этим он, наверное, хотел побудить в Сонхуне чувство сопереживания и волнения, но третьекурсник не собирается стать эмоциональным. И, всё-таки, было интересно, закончится ли фильм на хорошей ноте или на плохой. И как же воспримет это Рики, ведь у него похожая ситуация.       В конце фильма, когда главной героине собирались сделать операцию, чтобы избавиться от злокачественной опухоли, Рики быстро вытер слёзы, тихо всхлипнул, а затем, не смотря на Сонхуна, предупредил, что ему нужно в туалет.       — Я... я не хочу увидеть конец, и буду ждать тебя снаружи... — собрав вещи, Рики поймал на себе удивлённый взгляд старшего. — Хён... — Сонхун продолжал смотреть на него, ожидая его следующие слова. — Расскажешь мне потом, как всё закончилось? Осталась ли она жива или нет... — в уголках глаз младшего собрались слезы, и тот в следующий миг сразу же покинул зал, оставляя третьекурсника одного.       Пак сам даже не заметил, как нервничал весь процесс операции. Он молился, чтобы конец был хорошим, чтобы Рики не сравнил свою жизнь с жизнью в фильме и не грустил из-за смерти персонажа. И, как оказалось, концовка закончилась на плохой ноте — девушка не смогла пережить операцию, а парень, ожидавший в коридоре больницы, зарыдал настолько громко, что что-то в груди парня защемило болезненно. Так предательски что-то ёкнуло, заставляя нервно сжать кулаки и встать с кресла. Зрители сидели, затаив дыхание, некоторые вытирали белым платочком уголки глаз, сдерживая эмоции. И это зрелище было грустным.       Быстро покинув зал, Сонхун направился в уборную. Свидание близилось к концу, и он должен был рад этому, только вот что-то мешало. И это были чувства.       В кои-то веки...       Может это какое-то влечение? Или просто из-за комфорта, который исходил от младшего?       Бред какой-то.       Пак оглядел туалет, и только одна кабинка была закрыта, откуда исходили тихие всхлипы, перемешанные кашлем. Это определённо он. Сидел и плакал, наверное, проклиная всю свою жизнь, проклиная Сонхуна — эгоиста, высокомерного идиота и просто дурака, который отказывался ему помочь.       — Рики, выходи. Фильм закончился, — подойдя к кабинке, произнёс старший, и Рики быстро остановил свои всхлипы.       — И? Как всё закончилось? — голос был хриплым, слабым, низким. Казалось, что вот-вот у него сядет голос, и сказать что-либо ещё у парня не получится.       — Она выжила... — без раздумий ответил Сонхун, сам даже не понимая, почему соврал. Может, он просто не хотел, чтобы Рики ещё больше страдал?       Да... Нет.       — Я рад за неё... — последнее слово еле-еле послышалось, и Рики вновь начал кашлять, всё ещё не собираясь открыть кабинку. — Я сейчас выйду... Мне нужно время.       — Хватит, — старший чуть грубее сказал, сжав руки. И это было так внезапно в такой тишине, испорченной трудным кашлем младшего. — Выходи. Я не хочу тут ещё дольше стоять, — Сонхуну казалось, что он отчего-то сильно начал волноваться. Будто в этот вечер что-то должно было случиться — а он был в глубокой неизвестности. — Рики, слышишь? То, что ты продолжаешь делать вид, что всё с тобой хорошо, начинает меня раздражать! Покажи мне свои слезы и печаль. Скажи, какой я плохой, злись на меня, кричи, и что это из-за меня происходит! Ты продолжаешь держать всю боль в себе и закрываться. Но я уже знаю об этой проклятии, о Ханахаки и о лепестках. И даже то, что у тебя осталось мало времени!       Рики всхлипнул, услышав злость старшего. Да, он знал, что это именно Сонхуна прокляли, но он не винит его. Нисколько. Потому что любит... И он не сможет кричать на него, потому что не хочет.       — Откуда? — смыв туалет, чтобы чёртовы лепестки исчезли из поля зрения третьекурсника, Рики вытер глаза насухо. — Хён... ответь.       — Открой... и я отвечу.       Нишимура всё-таки решился открыть дверь. Всё равно невозможно вечно прятаться в кабинке кинотеатра, а остановить разговор на этом он не желал. А встретившись со строгим взглядом Пака, ему хотелось сжаться — почему-то начал чувствовать себя глупым и виноватым. Уголки его губ, в которых была красная кровь, опустились вниз, глаза начали слезиться, показывая его слабость.       А Рики больше всего ненавидел чувствовать себя маленьким и слабым.       — Мне всё объяснил Чонсон... Он знал о «Проклятии Ханахаки», — теперь ясно, почему он изменил своё мнение.       — Хён... я очень сильно любил жизнь... Я радовался каждому наставшему дню... Я всегда улыбался, когда Солнце ярко светило ранним утром... Я любил и уважал всех. Никого не ненавидел, кроме тебя, хён, но затем и ты стал для меня самым ценным... А теперь, когда судьба решила мне такую жизнь, я с улыбкой должен принимать её, верно? Может быть, моё существование должно было закончиться на такой ноте, а твоё — продолжаться. Теперь ты получишь то, что хотел — избавишься от меня навсегда, — смотря прямо в глаза Пак Сонхуна, с грустной улыбкой, со слезами на глазах продолжал говорить. Хоть легкие и болели, Рики терпел. Хоть сердце и разрывалось, Рики держался.       — Это не решение проблемы.       — Здесь нет выхода.       — Должен быть.       — Почувствуй, — Рики прикоснулся к руке Сонхуна, сжимал зубы, чтобы не зарыдать. — Почувствуй моё сердце, хён... — младший заставил Пака прикоснуться к своей груди, в районе сердца, шумно сглатывая и стараясь не зарыдать. — Оно останавливается... бьётся медленно, слабо... А вот тут, — переместив к солнечному сплетению, продолжил. — Здесь цветок, которого ты ненавидишь больше всего... Красные розы... — Рики следил за выражением лица старшего, и ему на секунду даже показалось, что Сонхун помрачнел. — Так и должно было случиться... И я не виню тебя...       Рики, наконец, выпустил ладонь Сонхуна и опустил голову вниз, закрывая глаза и сжимая губы сильно. Ему хотелось заплакать, жалея себя и свою короткую жизнь, но он не должен срываться на старшего — своего возлюбленного. И в следующую секунду он даже не успел понять, что произошло, что сделал Сонхун и как именно он это совершил — внезапно почувствовал мягкие губы на своих, что заставило замереть весь окружающий мир и неживые предметы. А внутри — спокойствие и умиротворение, будто не было никаких проблем и страданий.       Словно жизнь прекрасна и нисколько ни злая.